Текст книги "Последний в списке (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 29

Макс

«Ну... все быстро обострилось», – думаю я про себя, чистя зубы в понедельник утром. Прошлой ночью я не ожидал, что снова пересплю с Кассандрой, но когда она написала сообщение, что у нее потек кран, и спросила, не могу ли я прийти посмотреть, я не стал сомневаться.

Внимание, спойлер... с краном все было в порядке.

Как и с душем, кстати. Я не пожалел, что установил в крошечном домике дождевую душевую насадку. Смог насладиться каждым сантиметром тела Кассандры и одновременно согреть нас обоих под струями горячей воды.

За исключением того момента, когда на моем телефоне сработало уведомление, и мне пришлось выскочить из душа, чтобы проверить его, но только для того, чтобы увидеть сообщение от мамы. Мне реально нужно изменить звук уведомления от системе безопасности, чтобы этого больше не случилось.

Но, несмотря на это, я был рад, что она написала. В субботу вечером мне потребовались все силы, чтобы не постучать в ее дверь снова. Я погрузился в работу, изучая документы, которые наконец-то получил для слияния, и изо всех сил старался не смотреть на ее дом каждый раз, когда выглядывал из окна спальни.

Господи, я действительно сталкер.

Похоже Кассандры не было дома, наверное, поэтому я так зациклился. Она сказала мне в душе, что провела субботний вечер в доме своей сестры за ужином, и меня немного насторожило то облегчение, которое я испытал, зная, что она не пошла в бар. Я никогда не считал себя ревнивым человеком. Да, мне было неприятно смотреть, как Джессика уходит к другой женщине, но я не ревновал. Просто свыкся с мыслью, что мы больше не будем семьей.

Было тяжело наблюдать, как женщина, с которой я был вместе на протяжении всей учебы в колледже и завел ребенка сразу после окончания, превращается в совершенно другого человека. Да, она все еще была той женщиной, в которую я влюбился, но я не мог не задаваться вопросом, была ли это настоящая она, которую я любил... или та версия себя, которую, по ее мнению, общество хотело видеть.

Эти мысли овладели мной после того, как она прислала мне кучу статей о принудительной гетеросексуальности, с которой она себя отождествляет. Это теория о том, что гетеросексуальность предполагается и частично навязывается женщинам патриархальным и гетеронормативным обществом. По сути, общество только подпитывало ее гетеросексуальную культуру, и пока она не почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы пойти против предполагаемой «нормы», она не могла по-настоящему идентифицировать себя со своей сексуальностью.

Все это имело для меня смысл и, честно говоря, открыло глаза на идеи, которые я никогда не рассматривала. Не то чтобы мое мнение о ее сексуальности имело какое-то значение. Это был путь Джесс, и я был рад, что она наконец-то сказала свою правду. Я был рад, когда она вышла замуж за Кайли спустя два года после нашего развода. Даже присутствовал на свадьбе.

Но признание Джессики изменило и меня. Это сделало меня более сдержанным и менее верующим в любовь. Я перестал искать значимых отношений и сосредоточился на том, чтобы быть отцом и развивать свою компанию. Честно говоря, раздельная опека над Эверли означала, что я мог зацикливаться на своей работе, когда Эверли не было со мной. Мне не хочется говорить, что развод помог моему бизнесу процветать, но это так. Если бы мы были традиционной счастливой семьей, живущей под одной крышей, я бы не уделял своей компании столько времени, сколько уделял, чтобы вывести ее на новый уровень.

Удивительно, как сексуальность бывшей жены изменила ход всего моего будущего. Сейчас я на пороге того, чтобы снова поднять свою компанию на новый уровень, но вот он я, стою, чищу зубы и думаю о няне.

Мне нужно обуздать свою ревность и не упускать из виду приз. Мы с Кассандрой просто развлекаемся. Моими приоритетами по-прежнему являются Эверли и «Флетчер Индастриз». В моей жизни нет места ни для чего другого. Чем быстрее я разберусь с Кассандрой, тем лучше.

Выйдя из спальни, я в шоке обнаруживаю Эверли, сидящую за кухонным островом вместе с Кассандрой. Вокруг них – золотые ореолы, когда лучи восходящего солнца проникают в окна. Кассандра дует на миску с овсянкой Эверли, и вид этих двоих, смеющихся вместе, вызывает в моем сердце странный толчок удовлетворения.

– Доброе утро, папа! – говорит Эверли, когда видит, что я стою и смотрю на них как ненормальный. – Я сегодня рано встала.

– Да, я вижу. – Смеюсь и подхожу к ней, чтобы поцеловать в макушку. Она улыбается и прижимается ко мне, прежде чем мой взгляд находит глаза Кассандры над Эверли.

– Доброе утро, – приветствует она, и румянец на ее щеках заставляет мои мышцы напрячься.

– Доброе утро, – отвечаю я, немного слишком резко.

Она выглядит довольной, когда подходит к кофеварке, чтобы налить себе чашку. Я направляюсь к холодильнику за своим протеиновым коктейлем, а когда оборачиваюсь, то чуть не врезаюсь в нее.

– Извини! – выпаливает она, поднимая руки и отступая назад.

– Прости, – бормочу я и быстро поворачиваюсь обратно к холодильнику. – Вот.

Я сую ей в руки сливки для кофе, и ее пальцы касаются моих, когда она берет их у меня, отчего по моей руке разливается тепло.

– Спасибо, – бормочет она и нервно прикусывает губу.

Я бы хотел укусить эту чертову губу.

Прочистив горло, я несу свой протеиновый коктейль к острову напротив моей дочери, на которой мне действительно следовало бы сосредоточиться прямо сейчас.

– Какие планы на сегодня? – спрашиваю я, потому что это рефлекс, а еще, возможно, немного потому, что няня возмущается всякий раз, когда я задаю этот вопрос.

– Никаких планов, папа. – Эверли закатывает глаза и смотрит на Кассандру, как будто они делятся внутренней шуткой обо мне.

– Не скучно? – Я наклоняю голову и смотрю на дочь.

Эверли хмурит брови.

– Эм... очевидно, нет. К тому же, сегодня неделя книжного клуба, так что нам с Кози нужно сделать покупки для доски. Она крутая няня в моем клубе.

– Правда? – Я перевожу взгляд на Кассандру, которая выглядит явно смущенной. – Почему? Имею в виду, кроме очевидного?

– Потому что она приносит самые лучшие закуски, – отвечает Эверли и зачерпывает полную ложку овсянки. – Видел бы ты, как дети накинулись на последнюю доску, которую мы принесли. Как дикари!

Я смеюсь и делаю глоток своего напитка.

– Ну, не хочу мешать. Увидимся позже, малыш.

Обхожу кухонный остров, чтобы поцеловать Эверли в висок, и когда поворачиваюсь, чтобы уйти, тыльной стороной ладони касаюсь спины Кассандры. У меня возникает желание схватить ее за запястье и впиться прощальным поцелуем в губы – тревожная мысль, которая не дает мне покоя весь день в офисе.

ГЛАВА 30

Кози

– Это будет так круто смотреться, Дакота! – восклицает Эверли, упаковывая свежеокрашенную футболку в пакет с замком-молнией. – Спасибо, что помогла мне сделать их для моих друзей!

Дакота улыбается и закрывает пакет на молнию.

– С удовольствием, Эверли. «Клуб любителей книг» – милое название книжного клуба. Ему самое место на соответствующих футболках.

Я улыбаюсь, глядя на то, как Эверли приступает ко второй футболке в магазине графических футболок Дакоты.

– Осталось всего тринадцать. – Я морщу нос, понимая, что Эверли придется потрудиться.

– Я в порядке... Справлюсь! – говорит Эверли, переворачивая еще одну бутылку с краской, чтобы залить следующую футболку.

– Пойду возьму другие бутылки с краской на случай, если эти закончатся, – говорит ей Дакота, снимая перчатки и направляясь в заднюю часть магазина.

Мой телефон пикает уведомлением, я достаю его и вижу сообщение от Макса.

Макс:Новое правило. Ты больше не можешь ступать на мою кухню.

Я: Почему?

Макс: По утрам тебе нужно держаться по другую сторону кухонного острова.

Я: Как я должна готовить кофе?

Макс: Сделай его после того, как я уйду, или подожди, пока я приготовлю его для тебя. Я не могу каждое утро натыкаться на тебя в полутемной кухне с твоими сексуальными сонными глазами. Это становится проблемой.

Я: Это так по-пещерному.

Макс: На этой неделе я каждый день с трудом добирался до офиса. Новое правило остается в силе.

Я: Что ж, тогда и у меня тоже будет новое правило.

Макс: Удиви меня.

Я: Ты должен завязывать галстук, прежде чем выходить из спальни.

Макс: Серьезно?

Я: Да. Я в двух секундах от того, чтобы схватить тебя за него и затащить на себя.

Макс: Похоже это проблема.

Я: Завяжи галстук, и никто не пострадает.

Макс: Отлично. Я попрошу Марсию прислать тебе по факсу обновленный список правил.

Я: Никто больше не отправляет факсы, Задди.

Я улыбаюсь как сумасшедшая, когда поднимаю глаза и вижу Дакоту, облокотившуюся на стойку прямо напротив меня и смотрящую на меня с понимающей ухмылкой. Смотрю мимо нее и вижу, что Эверли что-то напевает себе под нос, продолжая работу по окрашиванию. Быстро делаю снимок.

– Есть что-то, чем бы вы хотели поделиться с классом? – застенчиво спрашиваю я, прежде чем отправить фотографию Максу.

Голос Дакоты звучит достаточно тихо, чтобы Эверли не услышала, когда она говорит:

– Что я могу сказать о том, что моя лучшая подруга подцепила Задди?

Я хихикаю и качаю головой, мгновенно представляя себе Макса, когда он говорит мне «Задди». Боже, мне нравится, что он не был слишком крут, чтобы сказать это.

– Чудеса не прекращаются.

– О, я не удивляюсь, – поправляет она. – В ту минуту, когда заехала за тобой к нему домой, я поняла, что это лето не будет скучным.

– С чего ты взяла?

Она вздыхает.

– Ты – заклинатель Задди.

– Заткнись. – Я разражаюсь смехом, а затем понижаю голос, чтобы Эверли не услышала. – Серьезно, за эту неделю... он приходил пять раз.

Глаза Дакоты расширяются.

– Это очень много раз.

– Ш-ш-ш. – Я прижимаю палец к губам и чувствую, как горят мои щеки. – Я не ожидала, что это будет так... естественно.

– Да?

– Да, он... – Я закрываю глаза и качаю головой. – Очень хорош.

– Детали, шлюшка. – Дакота смотрит на меня, как чайка на пляже в поисках еды.

– Не сейчас. – Я бросаю взгляд на Эверли, у которой язык высунут изо рта, пока она пытается застегнуть пакет с замком-молнией. – Может, выпьем в выходные?

– Это свидание.

Я киваю, довольная тем, что у нас есть планы.

– Мне нужно вести себя так, будто у меня все еще есть жизнь вне его. Я не хочу пугать его тем, что у меня есть чувства.

– Правда?

– Нет, – быстро отвечаю я. – То есть он мне нравится, но он постоянно упоминает о крупном корпоративном слиянии, которое произойдет через пару месяцев, и я стараюсь отключаться каждый раз, когда он говорит об этом, чтобы у меня не начался приступ паники. Но похоже, что после этого его бизнес станет гигантским, а это не по мне. Я знаю этот корпоративный мир, и не хочу иметь с ним ничего общего.

Дакота задумчиво кивает, а затем спрашивает:

– Ты обдумала бизнес-предложение Кейт?

Тяжело выдыхаю.

– Уверена, что должна сказать «да», но мне нужно решить, где я буду жить после этого лета, прежде чем смогу полностью посвятить себя этому делу. Мне нужно где-то делать эти доски в форме пениса.

Дакота смеется.

– Мне чертовски нравится эта идея. Я даже не читаю ее книг, но хочу одну из этих книжных боксов. В смысле... доска в виде члена с непристойным романом? Разве это не забавно?

Очень забавно. И я могу придумать идеальную модель члена для образца доски.

Отмахиваюсь от этой грязной мысли и добавляю:

– Ну, я рада, что тебе нравится эта идея, потому что я дала ей твой номер, чтобы поговорить о футболках.

– Серьезно? – взволнованно восклицает Дакота.

Я киваю, и она протягивает руку, чтобы дать мне пять.

– Да, черт возьми! Посмотри на нас... пара независимых предпринимателей, которые трахают патриархат по одной графической футболке и пенис-доске за раз.

– О чем вы там говорите? – обращается Эверли к нам через плечо.

– Трахаем патриархат! – отвечает Дакота радостно, а затем оглядывается на меня. – P.S. Я хочу ребенка, при котором смогу материться, и чтобы она вела себя достаточно хорошо, чтобы знать, что не стоит повторять это. Это как... коронный трюк на вечеринке.

Я подпираю голову рукой и гордо улыбаюсь своей подопечной.

– Да... она просто потрясающая.

ГЛАВА 31

Макс

– Макс, привет... Рада, что застала тебя. – Голос Джессики наполняет мой внедорожник через Bluetooth-соединение, когда я еду домой в пятницу. – Сейчас подходящее время для разговора?

– Да, я как раз еду домой, так что свободен.

Возникает небольшая пауза.

– Разве у вас сейчас не пять часов?

– Да, – отвечаю я, бросая взгляд на часы. – А сколько сейчас времени в Болгарии? Должно быть, уже поздно.

– Вообще-то рано. На этой неделе мы снимали по ночам. Мне приходится ставить будильник, чтобы просыпаться для ежедневных телефонных разговоров с Эверли.

– Ужас, звучит утомительно.

– Да, но я все еще пытаюсь осознать, что ты уходишь домой в пять часов в пятницу. Ты никогда не забирал Эверли раньше шести часов.

Я хмурюсь от подтекста этого заявления.

– Но я никогда не опаздывал.

– Нет, ты точно не опаздывал. – Она прочищает горло, и я ненавижу то, что даже спустя десятилетие мне знаком осуждающий голос Джессики. – В любом случае, я просто хотела сказать тебе, что, по-моему, няня, которую ты нашел, просто замечательная. Вчера я наконец-то смогла с ней немного пообщаться, и она прекрасна.

Мои глаза расширяются от ее замечания. Не то чтобы считал, что это неправда, но просто потрясен тем, что сказала Джессика. Джессика и Кассандра не могут быть более разными. Если Кассандра расслаблена и плывет по течению, то Джесс организована и все планирует. Джессику, наверное, хватил бы удар, если бы она была на том интервью со мной и Эверли. Это определенно неожиданно.

– И это заставило меня задуматься... – продолжает Джесс. – Может, Эверли не нужно заниматься всеми теми видами деятельности, в которые мы ее вовлекаем. Не знаю, может быть, это потому, что я каждый день вижу ее через экран видеочата, и это дает мне возможность видеть ее со стороны, но клянусь, что за последние несколько недель я вижу, как Эверли изменилась. Та тревога, которая была у нее раньше, практически исчезла.

– Ну, у нее был один плохой день, – предлагаю я, нахмурив брови, вспоминая щеки Эверли, залитые слезами, когда я вошел в дверь со всем мороженым.

– Да... Я собиралась позвонить и поговорить с тобой об этом. Думаю, это была моя вина. Я начала говорить с Эверли о гимнастике, потому что они хотят, чтобы мы поскорее записались, и она как будто взбесилась. Я пыталась ее успокоить, но она определенно была на взводе.

Моя челюсть сжимается от раздражения из-за того, что я не знал, что именно это стало причиной плохого дня Эверли.

– Ты должна была сказать мне, Джесс.

– Знаю, Макс. Прости. Я была немного занята.

Закатываю глаза и прикусываю язык, каково по ее мнению мне здесь? Понимая, что это не тот разговор, который мне нужен, я спрашиваю:

– Так что ты думаешь?

– Я думаю, мы возьмем пример с Кози и дадим Эверли возможность сказать нам, чем она хочет заниматься, когда начнется учебный год. Мы вырастили хорошего ребенка. Может быть, пришло время позволить ей показать нам, как она хочет прожить свою жизнь.

– По-моему, это отличный план, – мгновенно отвечаю я, благодарный за то, что после десяти лет совместного воспитания мы с Джессикой все еще в основном на одной волне, когда речь заходит об Эверли.

Однако не думаю, что когда-либо мог бы предположить, что наши точки зрения совпадут с точкой зрения няни, девиз которой: «Зачем делать больше, если можно сделать меньше?». Но это кажется правильным для Эверли.

Мы с Джесс заканчиваем разговор на позитивной ноте, и к тому времени, как захожу на кухню, уже около пяти. Я сразу же чувствую себя легче, поскольку запах и уют дома проникают во все мои чувства. Ищу своего ребенка и вижу, что они с Кассандрой расположились на одеяле снаружи.

Они лежат на животе, задрав ноги к небу, и, похоже, делают браслеты дружбы. Моя грудь расширяется от этого идеального момента. Видеть этих двоих стало для меня привычным зрелищем за последние пять недель. Я буду скучать по ним, когда лето закончится.

Вешаю пиджак на барный стул, прежде чем открыть дверь на террасу. Эверли поднимает голову, услышав мои шаги.

– Папа! – Она взбегает по ступенькам и упирается мне в живот, обхватывая руками мои бедра. – Можно мне, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, чтобы Клэр пришла сегодня с ночевкой?

– Клэр? – спрашиваю я, хмуро глядя на Кассандру. – Племянница Линси?

– Да! – восклицает Эверли. – Мы общались в детском мессенджере, и думаю, что было бы очень весело пригласить ее сюда. Можно, пожалуйста?

Она молитвенно поднимает руки и смотрит на меня такими щенячьими глазами, что я никак не могу ей отказать.

– Конечно, я не против.

– Да! – Она поднимает кулаки в воздух. – Хорошо, второй вопрос...

– О, боже, – стону я, начиная развязывать галстук, зная, что следующая просьба будет самой сложной. Эверли всегда так делает.

– Можно мы устроим ночевку в маленьком домике? Кози сказала, что она не против. А мне нравится спать на чердаке. Это похоже на поход.

– Говорит человек, который никогда не был в походе, – отвечаю я, решительно качая головой. – Это дом Кассандры. Ты не можешь использовать его как игровой домик.

– Но она сказала, что не возражает! – Эверли хнычет и оглядывается назад. – Правда, Кози?

Кассандра бросает на меня виноватый взгляд, засовывая руки в карманы.

– Я действительно не против. Сегодня постирала простыни и все такое, но решать, конечно, тебе.

– Пожалуйста, папа? – Эверли снова хнычет, дергая за концы моего галстука.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на Кассандру.

– Ты уверена? Это единственная просьба, в которой я без проблем могу отказать.

– Все в порядке. – Кассандра отмахивается от меня. – Я останусь у сестры или у Дакоты.

Я хмурю брови, прежде чем Эверли говорит:

– Или ты можешь спать в моей кровати!

«Или в моей», – внутренне рычу я, как гребаный психопат-папаша-медведь.

Я прочищаю горло и отгоняю эту мысль.

– Мы разберемся со спальными местами для всех позже. Сначала позвоним родителям Клэр, хорошо?

Эверли радостно вскрикивает, а я изо всех сил стараюсь не думать слишком много о своем решении нарушить правило не спать с женщинами в своем доме.

Кози

– Клэр будет здесь в течение часа, – объявляет Макс вверх по винтовой лестнице Эверли, которая визжит от восторга.

– Я собираю сумку для ночевки в маленьком домике, – кричит она вниз. – Эта ночевка будет козлиной!

Макс поворачивает ко мне свое сексуальное, смущенное лицо.

– Величайшая из всех времен, – перевожу я со смехом, потому что он не помнит, когда мы объясняли ему это в прошлый раз. Иногда он такой милый ворчун.

– Я собираюсь отменить Майкла сегодня вечером и просто заказать пиццу, – ворчит Макс, доставая телефон, чтобы отправить смс своему шеф-повару. Он выглядит напряженным. Одиннадцатилетний ребенок, у которой ночует подруга, взбудоражила его. Это восхитительно.

– Сначала спроси, есть ли у него тесто для печенья, – предлагаю я. – Девочки могли бы приготовить печенье без возни с тестом.

Макс тычет в меня пальцем.

– Гениально.

– Вот почему ты платишь мне большие деньги. – Я смеюсь, а потом кривлюсь, потому что тот факт, что Макс все еще кладет деньги на мой расчетный счет каждую неделю, кажется каким-то странным теперь, когда мы спим вместе.

– Это и потому что ты оберегаешь моего ребенка, – отвечает он, словно читая мысли.

Через мгновение он откладывает телефон и оглядывается по сторонам.

– Пицца и тесто для печенья заказаны. Что еще мне нужно для этого сделать?

– Неужели Эверли действительно никогда раньше не устраивала здесь вечеринку с ночевкой? – спрашиваю, думая о том, как я непреднамеренно заронила это семя в ее голову, когда рассказала историю о том, как мы с Дакотой однажды устроили ночевку на кладбище. Не самый лучший момент моей работы няней, но Максу не нужно об этом слышать.

Он качает головой и опирается на прилавок, открывая мне вид на свое разрушительно красивое лицо. Оно невероятно. Его нужно изучать в музее.

– Я всегда очень дорожил временем, проведенным с Эверли. Несколько раз в месяц кажется ничтожно мало, поэтому последнее, что я хотел бы сделать, это поделиться ею с ее друзьями.

Медленно киваю.

– Думаю, я могу это понять.

Макс задумчиво смотрит в глаза.

– Хотя я начинаю понимать, что дать ей немного свободы тоже неплохо. Было приятно видеть, как она расслабляется этим летом и занимается обычными детскими делами. Джесс даже позвонила мне сегодня, чтобы сказать, что, по ее мнению, Эверли действительно счастлива. Она сказала, что это благодаря тебе.

Моя голова дергается назад от этого шокирующего замечания, которое вырвалось из уст Макса ни с того ни с сего. Как будто он говорит о погоде, а не о том, что я не только сделала его ребенка счастливым, но и заслужила одобрение его бывшей. Не знаю, почему важно что именно Джессике я нравлюсь, но это так.

– Джессика так сказала? – хриплю я, мои глаза щиплет.

– Да, сказала. – Макс бросает на меня многозначительный взгляд. – И она права. Я тоже это вижу.

А удары продолжают поступать.

– Правда? – Мои предательские глаза стекленеют от слез.

– Да, Кассандра. – Макс хмурит брови, пока его глаза снова начинают безумно темнеть. – Ты невероятна с Эверли. Ты невероятна со всеми. У тебя такая странная манера позволять людям быть самими собой. Это очень... раздражает.

Он игриво подмигивает, и я выдавливаю из себя смешок, благодарная за легкий намек в конце. Этот момент становился слишком тяжелым, и я не собираюсь ронять слезы на модный кухонный островок Макса.

Я сглатываю эмоции и принимаю этот сексуальный взгляд его глаз своим собственным кокетливым ответом.

– Иногда меньшее значит больше. Может, тебе тоже стоит вести неторопливый образ жизни?

– Есть вещи, с которыми я люблю не торопиться, – сексуально бормочет Макс, опуская взгляд на мои губы.

Я глубоко вдыхаю, потому что уже видела этот взгляд раньше. Смотрю на него так, когда он делает то, что делает сейчас, нарушая одно из правил, распуская галстук на шее. Это чертовски сексуально.

– Она здесь! – кричит Эверли откуда-то сверху, отчего мы с Максом отскакиваем в стороны, словно кто-то бросил между нами петарды. Она спускается по винтовой лестнице, ее сумка бьется о металлические стержни при каждом шаге. И ярко улыбается нам с отцом. – Она здесь, ребята!

– Выйди и поприветствуй ее, – отвечаю я со смехом.

Она с громким стуком роняет сумку и, развернувшись на каблуках, выбегает через парадную дверь. Я провожу рукой по лицу, чувствуя, как горят мои щеки, и поворачиваюсь лицом к Максу.

Я показываю большим пальцем через плечо.

– Пойду соберу себе сумку, а потом уберусь отсюда, – говорю я, понимая, что задерживаюсь на кухне Макса гораздо дольше, чем обычно после его возвращения домой вечером.

– О чем ты говоришь? – Макс хмурит брови, обходя остров, чтобы встать передо мной.

– Я собираюсь уходить, – объясняю, глядя на него вверх, пока он склоняется надо мной, излучая всю свою мужскую энергию, из которой мне хочется сшить одеяло. – Я поеду к сестре. Мой шурин очень скучает по мне.

– Кассандра, – рявкает Макс, протягивая руку, чтобы взять меня за подбородок. Его лицо смертельно серьезно, когда он добавляет одно из самых сексуальных слов, о которых я никогда не думала. – Останься.

Мурашки пробегают по всему моему телу от выражения его лица, говорящего: «Только посмей уйти». Мой голос слаб, когда я хриплю:

– Но... наши правила.

– К черту правила, – бормочет он гортанным голосом, проводя большим пальцем по моей нижней губе, отчего все мое тело вспыхивает. – Оставайся на ночь.

Моя грудь раздувается от беспокойства, желания, нервов и миллиона других эмоций, которым я не могу дать название, потому что Макс смотрит на меня так, словно видел меня голой... потому что так оно и есть.

– Ты уверен, что Эверли не подумает, что это странно? – Я бросаю взгляд на дверь, когда слышу голоса снаружи.

– Ты можешь остаться в ее постели, – отвечает Макс с порочным выражением в глазах, отпуская мой подбородок. – После того как побываешь в моей.

От мальчишеского подмигивания, которым он одаривает меня, прежде чем небрежно выйти на улицу, чтобы поприветствовать Клэр у двери, у меня буквально тают трусики.

Мои трусики... исчезли.