Текст книги "Последний в списке (ЛП)"
Автор книги: Эми Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)
– Это не неловко, – мягко отвечает Макс, протягивая руку и крепко сжимая мою.
– Но я не смогла справиться со стрессом, как все остальные.
«Как ты», – хочу сказать я, но не решаюсь.
– Я полная неудачница.
– Ты не неудачница, Кассандра, – почти рычит Макс. – Ты не можешь контролировать то, что с тобой произошло, так же, как я не могу контролировать то, что от меня ушла жена. Это просто часть нашей прошлой жизни, через которую мы должны пройти.
– Я знаю, но ты многого добился, несмотря на свою прошлую жизнь. Мне было двадцать с небольшим, и у меня не было никаких обязанностей, кроме моей работы, и это чуть не убило меня. Как ты справляешься с этим намного лучше меня?
– Не лучше, – огрызается Макс, сверля меня взглядом. – Мы просто по-разному справляемся со стрессом. Я имею в виду... черт... я, может, и добился многого, но провел почти десять лет своей жизни, лишенный настоящих романтических отношений. Моя одиннадцатилетняя дочь сказала мне на выходных, что постоянно беспокоится обо мне. Думаешь, я не облажался? Поверь мне, Кози. Я много и сильно налажал.
Он тяжело выдыхает и откидывается на спинку кресла, рассеянно проводя рукой по волосам.
– То, что с тобой случилось – результат пренебрежительного отношения к сотрудникам со стороны дерьмовой корпорации и мерзкого босса. Тебе повезло, что осталась жива. – Его голос срывается, и мои глаза мгновенно наполняются слезами при виде его потрясенного выражения лица.
Я снова протягиваю ему руку, и он успокаивается, наклоняется вперед и переплетает свои пальцы с моими. Меня вдруг осеняет реальная возможность того, что из-за инсульта я могла бы не дожить до того момента, когда смогу испытать это чувство с этим человеком в данный момент.
Эта реальность влияет на меня гораздо сильнее, чем я готова признать.
Я накрываю его руку своей.
– Теперь я знаю это, Макс. Я понимаю, что мое тело просто не создано для таких условий работы под высоким давлением. Вот почему последние семь месяцев я жила по своим правилам и ничьим другим – за исключением наших правил «перепиха», конечно. – Я смеюсь и смахиваю слезу, скатившуюся по щеке. – Я называю эти семь месяцев своей «Великой Разморозкой».
Макс не улыбается мне в ответ, кадык скользит по горлу.
– Как сейчас твое здоровье?
– Могу с уверенностью подтвердить, что являюсь воплощением здоровья. – Я сажусь прямо и одариваю его слащавой улыбкой, которая затем превращается в искреннюю. – Честно говоря, я чувствую себя лучше и счастливее, чем когда-либо за последние годы. Очень тепло и уютно.
Задумчивый взгляд Макса смягчается, в уголках его глаз появляются морщинки. Его голос звучит соблазнительно, когда он спрашивает:
– Есть ли в этом счастье хоть какая-то моя заслуга?
Я нервно прикусываю губу.
– Да, Макс. Вопреки всему... боюсь, что да.
ГЛАВА 39
Макс
– Дай-ка мне попробовать этот твой виски, – говорит Кассандра, стоя между моих ног, когда я сижу на кухонной стойке в своем доме в Аспене. Девушка скользит руками вверх и вниз по моим бедрам, отчего постоянное возбуждение моего члена с каждой секундой становится все более болезненным.
Я рычу и целую ее шею, наслаждаясь ее видом в моем доме. Она босая и чертовски сексуальная, с припухшими губами после того, как мы целовались в игровой комнате. Я хотел раздеть ее догола и усадить на бильярдный стол, но она потребовала закончить экскурсию.
Такая сексуальная, властная няня.
Властная няня, которая гораздо больше, чем просто няня. Я, черт возьми, знал, что в Кассандре есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Ее решимость вести непринужденный образ жизни всегда казалась прикрытием для чего-то. Но то, что она мне рассказала, было в десять раз хуже, чем я мог себе представить.
Когда-нибудь я выпытаю у нее название этой компании. Не могу это просто так оставить. Но сейчас... сегодня я буду наслаждаться тем, какой личностью она стала, и ценить ее уязвимость.
Признаться, я с трудом представляю себе того корпоративного человека, которым она была раньше. Носить деловые костюмы и каждую неделю летать коммерческими рейсами – это не для нее. Та женщина, которая сейчас находится в моих объятиях, хватает мой напиток и морщит нос, вдыхая его запах, кажется мне той, кем она всегда должна была быть.
– Давай, налей мне выпить, – повторяет Кассандра, приподнимая свой подбородок и слегка касаясь своими губами моих. – Я всегда чувствую вкус на твоем языке, поэтому хочу попробовать настоящий напиток и понять, понравится ли он мне.
Кози просовывает свой язык мне в рот, и я благодарно стону, упиваясь вином на ее губах. Она всегда такая чертовски приятная на вкус. Сегодня я собираюсь поглотить каждый дюйм ее тела.
Идея приходит мне в голову, когда я разрываю наш поцелуй с похотливой улыбкой.
– Давай я угощу тебя напитком, Сладкие булочки.
Она с любопытством наблюдает за мной, поскольку я не наливаю ей бокал, как она ожидала. Вместо этого делаю большой глоток янтарной жидкости и тянусь к ней.
– Еще одна причуда выпущена на волю, – визжит она, и мне приходится бороться с желанием рассмеяться, чтобы не забрызгать виски ее лицо. Я приберегу этот грязный образ на потом.
Девушка поворачивается так, что ее спина оказывается прижатой к моему паху, и я нежно обхватываю ее шею и наклоняю ее голову назад к своей груди, крепко сжимая рукой ее челюсть. Она раздвигает свои пухлые красные губы, а я сжимаю свои и выливаю виски, которое теперь теплое, из моего рта в ее. Звук струйки, стекающей по ее языку, заставляет мой член резко напрячься.
Когда я заканчиваю, она закрывает губы и поворачивается ко мне лицом, деликатно вытирая капельки на подбородке. Ее лицо внезапно искажается, и она агрессивно трясет головой. Бьет кулаком по груди, заставляя себя сглотнуть.
– Не фанатка, – выдыхает она, обдав мое лицо дыханием виски. – С этого момента я буду отказываться от виски. – Она кашляет и морщит нос. – Думаю, предпочла бы твою слюну.
Мое тело сотрясается от искреннего смеха: она только что взяла самый сексуальный момент, который я когда-либо испытывал с женщиной в своей жизни... и сделала его уморительным... но почему-то еще более сексуальным.
Боже, я влюбился в нее.
Мой бокал со стуком ударяется о мраморную столешницу, когда я ставлю его на стол. Не теряя времени, я протягиваю руку и хватаю ее за шею, притягивая к своим губам. Посасываю ее язык и страстно целую, прежде чем прошептать:
– Как я и предполагал, ты невероятно вкусная с виски на языке.
– Ну, не привыкай к этому, Задди, – говорит она, ее глаза прикрыты от возбуждения, а руки обвиваются вокруг моей шеи, когда она прижимается к моей груди своей упругой грудью. – Сейчас мне больше нравится «Уайт Клоу». Особенно арбузный вкус.
Рыча под нос, я соскальзываю с прилавка, мой твердый член прижимается к ее телу.
– Мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас, Кози.
– О-о-о, ты назвал меня Кози. Кто-то чувствует себя очень уверенным в себе, – напевает она и хихикает, когда я тяну ее за собой к лестнице в фойе, чувствуя, что в любую секунду могу сойти с ума. – Это из-за моего комментария про «Уайт Клоу», да? Это тебя заво...
Я заставляю ее замолчать, обхватывая рукой ее горло и прижимая к стене рядом со столом в фойе, прямо у подножия парадной лестницы.
Ее губы приоткрываются, когда она издает хриплый стон, а глаза наполняются пламенной страстью в темном фойе, куда проникает только свет снаружи.
– Тебя это заводит, да? – спрашиваю я, обхватывая пальцами ее шею, крепко держа, но не сжимая. – Это делает тебя влажной для меня? – Ее глаза закрываются, и я сжимаю ее нежную плоть чуть сильнее. – Ответь мне, Сладкие булочки.
– Да, – хнычет она, притягивая мои бедра к себя и выгибаясь навстречу.
– Хорошая девочка, – хриплю я, мое сердце бешено колотиться от ощущения ее пульса под моей ладонью, когда смотрю вниз на ее грудь, вздымающуюся от учащенного дыхания. – Тебе нравится, когда я контролирую тебя?
– Боже, да, – выдыхает она, обхватывая ногой мое бедро, чтобы потереться клитором о мой член.
Боже, она действительно чертовски хороша. Из моей груди вырывается стон, когда я прижимаюсь к ней.
– Чувствуешь, каким твердым ты меня делаешь? – шепчу я ей в ухо и провожу губами по ее шее, слегка посасывая, едва сдерживаясь, чтобы не укусить. – Ты пахнешь как гребаный пляж, и это сводит меня с ума.
– Макс, – выдыхает она мое имя, вжимаясь в меня тазом. Следующее ее слово приводит меня в неистовство. – Пожалуйста.
Я отпускаю хватку на ее горле, и наши руки сталкиваются, когда мы пытаемся справиться с ее джинсами. Она выпутывается из них и сбрасывает стринги, пока наши губы сталкиваются в беспорядочном, отчаянном поцелуе. Наши языки сплетаются друг с другом, и я высвобождаю свой член из трусов-боксеров. Я даже не заморачиваюсь с нашими рубашками, прежде чем поднять Кози на стол рядом с нами и широко раздвинуть ее ноги.
Притянув ее бедра к краю, я погружаюсь в нее до упора, со всем изяществом гребаного животного.
Блядь, войти в нее без презерватива – это уже другой уровень, черт возьми. Она такая мокрая для меня, ее тело принимает меня так, словно я принадлежу ей, блядь, весь день, каждый день. Я испытываю плотскую реакцию от осознания того, что я единственный мужчина, который был в ней вот так. Мне нравится это гребаное ощущение. Мне слишком нравится, когда я медленно выхожу из нее и врываюсь обратно.
Ее крики эхом отражаются от сводчатого потолка, когда я прижимаю голову к ее груди и наблюдаю за тем, как соединяются наши тела. Ее возбуждение заливает мой ствол, показывая мне, как сильно ее заводит моя рука на ее горле. Девушка обхватывает мою челюсть руками, когда я сжимаю ее мягкие бедра, и заставляет смотреть вверх, наши глаза встречаются, когда я с силой вхожу в нее.
Зрительный контакт раньше был моей фишкой. Он был мне нужен, чтобы поверить, что женщина хочет меня и не навязывает чувства между нами. Но с Кассандрой я больше не беспокоюсь об этом. Сегодня за ужином она излила мне свою душу, рассказав болезненную часть своего прошлого. В ее взгляде есть уязвимость, которой я никогда не испытывал ни с одной женщиной, с которой был раньше. Даже с Джессикой. Это дает мне все необходимое, чтобы поверить, что она здесь, со мной. Сегодняшний вечер стал последним недостающим кусочком головоломки, и теперь все то, что я полюбил в Кассандре, приобретает еще больший смысл.
Я вижу ее такой, какая она есть, и такой, какой, я знаю, она будет.
Ее киска сжимается вокруг моего ствола, когда Кози кричит во время кульминации, опустошающей ее тело в рекордные сроки. Это все, в чем я нуждаюсь, прежде чем громко застонать и запульсировать внутри нее, яростно подергиваясь, пока ее сладкое влагалище высасывает все до последней капли из моего члена.
Наше тяжелое дыхание – единственный звук, отражающийся от стен, пока сексуальный голос Кассандры не произносит: «Вот это да, Задди», напоминая мне, что с этой женщиной никогда не бывает скучно.
ГЛАВА 40
Кози
– А потом сегодня утром я совершила позорную прогулку на его частном самолете.
Закрываю лицо руками и прислоняюсь к прилавку в магазине футболок Дакоты, не в силах смотреть в глаза своей лучшей подруге после того, как только что в мельчайших подробностях рассказала обо всем, что произошло со мной за последние двадцать четыре часа. Мне пришлось остановить себя, чтобы не написать ей сегодня, пока присматривала за Эверли, потому что это не та история, которую можно написать подруге.
– Уверена, что стюардесса смеялась надо мной, – бормочу я в ладони.
– Это похоже на историю из романа. – Дакота хлопает по стойке, требуя от меня зрительного контакта. – За исключением того, что ты летишь домой на частном самолете в одной и той же одежде. Это не сексуально.
– Макс не говорил мне собирать сумку! – восклицаю я. – И я вообще-то примеряла одну из его рубашек, которые он хранит в своем доме в Аспене, думая, что смогу носить ее дома и быть такой «шикарной», как те красотки из фильмов, но она не застегивалась на моей гигантской заднице.
Дакота смеется.
– Это так неловко.
Я хмурюсь и улыбаюсь одновременно, потому что смущению в тот момент не было места. На самом деле, сегодня утром не было никакого стеснения, когда мы проснулись в объятиях друг друга под лучами солнца Аспена, проникающего через огромные окна его спальни, что стало настоящим зрелищем, когда мы наконец-то поднялись по лестнице.
– Вообще-то, это не было не неловко, – вставляю я, и самодовольная улыбка расплывается по моему лицу, когда понимаю, что где-то между частным самолетом и Максом, выплеснувшим виски мне в рот, я наконец приняла тот факт, что ему нравится мое тело таким, какое оно есть. – Почти уверена, что Макса возбудил тот факт, что рубашка не подошла. Я думала, что он любитель груди, но, возможно, он еще и любитель задницы.
– Или он мужчина Кози, – отвечает Дакота с ошеломленным выражением лица, которое не сходит с ее лица с тех пор, как я приехала сюда этим вечером. – Не хочу дискредитировать твою впечатляющую задницу, но Кози... ты же понимаешь, что живешь в романе Мерседес Ли Лавлеттер, и тебе нужно выйти замуж за этого мужчину, прямо сейчас.
– Ладно, успокойся уже. – Я смеюсь, пытаясь вернуть эту болтовню в фокус. – Никто не говорит о браке. Мы даже еще не дали названия тому, кем мы являемся друг для друга. Насколько я знаю, мы все еще находимся на стадии знакомства.
– А Эверли знает, что он возил тебя в Аспен? – спрашивает Дакота, махая рукой покупателю, который входит в дверь и начинает делать покупки.
– Нет, – быстро отвечаю я. – Мы оба согласились, что должны скрывать это от Эверли, пока я не перестану быть ее няней.
– Но ты все равно пойдешь с ним на благотворительную акцию в следующие выходные? – спрашивает она.
– Да, Эверли останется у бабушки с дедушкой, так что ее не будет рядом, когда мы уедем. – У меня в животе поднимается нервный трепет. – Платье, которое я выбрала, просто невероятно, Дакота. И Татьяна была такой милой. Не могу поверить, что никогда раньше не встречала твою подругу. Она была потрясающей.
– Ну, после переезда в Денвер ты немного пропала, – отвечает она со знанием дела, а затем ее лицо становится серьезным при упоминании о моей прошлой жизни. – Я очень рада, что ты наконец рассказала ему о своем инсульте, Кози. Мне кажется, что это важный шаг для тебя, чтобы оставить тот ужасный опыт позади.
– Так и есть, – соглашаюсь я, удивляясь тому факту, что еще пару месяцев назад при любом упоминании о моей прошлой работе я чувствовала, как мое тело сжимается от беспокойства. Но сейчас, когда пересказывала всю ночь с Максом своей лучшей подруге, я чувствовала удивительное умиротворение. – Думаю, я готова наконец перезвонить Кейт и приступить к работе над проектом по изготовлению досок.
– Вау! – восклицает Дакота. – Должно быть, член Задди обладает магической целительной силой!
– Отчасти это и моя заслуга, большое спасибо. – Я смеюсь и морщу нос. – Но ты права... его член волшебный.
Дакота хихикает, а я внутренне вздыхаю, впервые осознавая, что я необязательно похожа на себя прежнюю, более молодую, и уж точно не похожа на себя из Денвера... но, возможно, это новая гибридная версия, более сильная и способная добиваться целей и устанавливать границы. Идеальная Кози – при условии, что карета Золушки не превратится в тыкву в ближайшее время.
ГЛАВА 41
Макс
– Ты уверен, что достаточно пятидесяти человек, Макс? Может, семьдесят пять? – спрашивает Нора, стоя посреди моего заднего двора в субботу днем. Июльское солнце палит так, что я поднимаю руку, чтобы заслонить свет.
– Как хочешь, Нора, – отвечаю я, и она ярко улыбается своей маме, которая показывает на ручей.
Дин подталкивает меня локтем и кивает.
– Хороший ответ. Просто много кивай и улыбайся, и мы оба, надеюсь, выберемся отсюда живыми.
– Пойдем сделаем несколько замеров на пляже, – кричит мама Норы, и они вдвоем направляются к песчаному участку у ручья.
Мой взгляд скользит к маленькому домику рядом с ним. Интересно, сколько времени сегодня займет планирование свадьбы, ведь Эверли осталась ночевать у Клэр, а значит, у меня есть неограниченный доступ к горячей няне. Сейчас она в моем гараже занимается деревообработкой, а это значит... что она возбуждена.
И я тоже.
– Эй, у тебя есть виски в этом доме? Планирование свадьбы с будущей тещей – чертовски напряженный процесс. – Дин поправляет очки и смотрит на меня с видом отчаявшегося человека.
– Где-то сейчас пять часов21, – отвечаю я со смехом и хлопаю его по спине, пока мы заходим внутрь.
Мы устраиваемся друг напротив друга за кухонным островом, и я чувствую запах обугленного дерева, доносящийся из гаража.
Дин громко фыркает, когда я протягиваю ему стакан с виски.
– Кассандра, наверное, обжигает одну из своих досок, – отвечаю я на его безмолвный вопрос и потягиваю свой напиток, смакуя пряное жжение на языке. Это лучший вид жжения, которое было еще вкуснее на языке Кози несколько дней назад.
У Дина появляется озорной блеск в глазах.
– Есть какие-то новости? После вечера покера ты был немногословен.
Я вдыхаю через нос. С таким же успехом можно сорвать пластырь, потому что я умираю от желания поговорить с кем-нибудь об этом, а мои братья бесполезны, когда речь идет о советах по поводу женщин.
– Мы вроде как... встречаемся.
Дин давится виски.
– Ты действительно встречаешься с няней? – восклицает он, откашливаясь.
– Используй ее гребаное имя, придурок. – Мой тон убийственен и абсолютно лицемерен, потому что мне нравится называть ее няней в своих грязных мыслях. Но из уст Дина этот ярлык звучит дешево. А Кассандра сейчас явно гораздо больше, чем просто няня. Черт, она спит в моей постели каждую ночь с тех пор, как мы вернулись из Аспена. Это было непросто еще и потому, что, хотя мы больше не просто трахаемся, мы все еще решили ничего не говорить Эверли, так что все еще приходится действовать тайком.
Наш нынешний план очень похож на прежний, только теперь мы в моей кровати, а не в ее. Кассандра приходит после того, как Эверли засыпает, и я поклоняюсь каждому дюйму ее тела. Затем она выскальзывает за дверь моего патио каждое утро около половины шестого, выглядя при этом хорошо оттраханой, чтобы подготовиться к предстоящему дню у себя дома.
Это был довольно хороший план. Удовлетворяющий все вовлеченные стороны... за исключением одного небольшого инцидента вчера.
Я был уверен, что нас поймали, когда проснулся посреди ночи и обнаружил, что Эверли пристально смотрит на меня, пока я сплю. Я вскочил с кровати и разбудил Кассандру, которая спряталась под одеялом, хотя нас уже поймали. Эверли пробормотала что-то о том, что Милли съела ее одеяло, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что она ходит во сне и разговаривает.
Поэтому я осторожно отвел свою маленькую принцессу обратно наверх, в ее кровать, где с радостью обнаружил, что коза ничего не ест. Я уложил ее, поцеловал в макушку и вернулся вниз, чтобы подумать о том, что мы скажем Эверли на следующий день. А также увеличил громкость уведомлений на своем телефоне, потому что оповещения с камеры должны были предупредить меня о ее приходе. Я становлюсь неаккуратным.
Утром я нервно поглядывал на Эверли, пока она ела овсянку, ожидая, что она прокомментирует вчерашний вечер.
Но она ничего не помнила, еще раз напомнив мне, что дети – странная порода людей.
Но, несмотря на эту небольшую заминку, тайком встречаться с Кассандрой – это к лучшему. Во-первых, на ближайшие несколько недель она все еще няня моей дочери, так что Эверли может показаться странным, что мы встречаемся. Я не хочу портить ей лето с Кассандрой, размывая границы между ними.
Не говоря уже о том, что я никогда раньше не знакомил Эверли с девушкой и не имею ни малейшего представления о том, как это будет происходить.
Кроме того, я все еще не могу понять, чего хочет Кассандра от всего этого. Она так спокойно относится ко всему в жизни, и как бы мне это ни нравилось в ней, я также ненавижу это, потому что это вызывает у меня чувство неопределенности. Я люблю порядок. Мне нравится план. Я бы хотел заглянуть в будущее и узнать, чем все это закончится, потому что неизвестность убивает меня. Да и хочу ли я всего этого? Снова с кем-то встречаться? Черт... все это чертовски страшно.
Дин бросает на меня извиняющийся взгляд.
– Прости. Я ничего такого не имел в виду. Ты просто шокировал меня. Я не ожидал, что ты с ней встречаешься.
– Ты же сам сказал мне пойти за ней, – нахмурив брови, парирую я. – Черт, ты практически вытолкал меня из дома в вечер покера, чтобы я пошел за ней.
– Я знаю, просто не ожидал, что это перерастет в отношения. – Дин моргает, пытаясь справиться с шоком. – Обычно ты за короткие интрижки.
– Так все и началось. – Я щипаю себя за переносицу и вздыхаю, когда в голове проносятся воспоминания о последних нескольких неделях. Так много всего произошло. – Но потом все закрутилось, и следующее, что я помню, – мы уже летим на моем самолете в Аспен, чтобы я мог купить ей платье для своего благотворительного вечера в следующие выходные.
– Ни хрена себе, – выдыхает Дин и смеется, и я чувствую на себе его взгляд, когда он говорит: – Ты влюблен в нее?
– С чего ты это взял? – Я пронзаю его суровым взглядом и тут же понимаю, что не отрицаю его вопрос, а только спрашиваю, почему он его задает, что, вероятно, очень красноречиво.
Его глаза широко раскрыты и смотрят испытующе, когда он отвечает:
– Потому что ты не ходишь на свидания. Никогда. И если ты решил рискнуть с человеком, который является няней твоего ребенка, значит, ты считаешь, что ради нее стоит рисковать. – Он делает небольшую паузу, а затем добавляет: – Это первая девушка, о которой ты серьезно заговорил с тех пор, как я тебя знаю. Поэтому предполагаю, что она важна.
– Да, – честно отвечаю я и провожу пальцем по ободку своего бокала. – Она как магнит, от которого я не могу оторваться. Какими бы разными мы ни были, я чувствую, что тянусь к ее свободной натуре, как к наркотику, чтобы успокоить свой собственный стресс. Проблема в том, что время для этого выбрано ужасное. Когда я заключу сделку с «Комплексной недвижимостью», вся моя жизнь изменится. Я едва смогу найти время для общения с Эверли. К тому же у Кассандры есть серьезная травма в прошлом, связанная с ее прежней корпоративной работой, а значит, все это не очень хорошо сочетается. Может, мне лучше покончить с этим прямо сейчас, чтобы не мучить нас обоих, когда я стану слишком занят?
Воспоминания о том, чем она поделилась со мной за ужином в начале этой недели, снова обрушиваются на меня с новой силой. Многое из того, что она сказала, показалось мне до жути знакомым. Когда я запускал свою компанию, люди, которых я нанимал, работали по многу часов вместе со мной. Мы пахали как проклятые, потому что каждый раз, когда достигали поставленных целей и выходили на новый уровень, нас охватывал прилив адреналина.
Уделял ли я достаточно внимания их здоровью и благополучию? Не уверен. Зато уверен, что сейчас проделываю хорошую работу. Но с этим слиянием я, по сути, начинаю этот болезненный процесс роста заново, и то, что случилось с Кассандрой, зажгло во мне новый страх за своих сотрудников.
Два месяца назад я был полон сил и готов к безумному процессу присоединения их бизнеса к моему. А теперь... сомневаюсь.
Дин бросает на меня недоверчивый взгляд.
– Я думал, ты парень, которому нравятся вызовы.
Хмуро смотрю на своего друга.
– По-моему, мои первые отношения за почти десять лет – это не просто вызов, не так ли? Это чертова гора, на которую нужно забраться.
Дин пренебрежительно пожимает плечами, словно мы говорим о погоде, а не о всей моей жизни.
– Макс, ты отец-одиночка, уважаемый босс, друг, брат, сын. Черт, ты даже занимаешься благотворительностью, не ограничиваясь тем, что делают остальные. Почему ты думаешь, что это единственное, в чем ты можешь потерпеть неудачу?
– Потому что меня может быть недостаточно для нее. – Эти слова мне тяжело даются, так как реальность моих самых глубоких страхов снова всплывает на поверхность. Я чувствую неуверенность при мысли о том, что, даже если я пойду с ней ва-банк, она все равно может захотеть кого-то другого. Такое уже случалось. Я глубоко вдыхаю и добавляю: – Она через многое прошла, и возможно ей нужен кто-то с меньшим бременем.
Дин опускает бокал и качает головой.
– Хороший спутник жизни может помочь снять это бремя.
От его слов у меня в груди вспыхивает тревога. Действительно ли я к этому готов? К спутнику? Кто-то, с кем можно разделить мою жизнь? Одна мысль о том, чтобы снова посвятить себя кому-то, как это было с Джесс, кажется чужой. Я был так молод, когда сделал это в прошлый раз. С тех пор я прожил тысячу жизней. И кто сказал, что Кассандра хочет жить со мной? Кто сказал, что я вообще в нее влюблен? Я не уверен.
Мой голос становится серьезным, когда я признаюсь в страхах, которые все еще живут глубоко внутри меня.
– Что, если я окажусь плохим партнером? Однажды я уже облажался, ты же знаешь.
– Ты не облажался. – Дин задумчиво смотрит на меня. – Ты преуспел в том, что позволил Джессике чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы быть честной с тобой о своем истинном «я». Это не провал, Макс. Ее счастье сейчас – это история успеха. И ты заслуживаешь того, чтобы найти свое собственное счастье. Ты, блядь, заслужил его, дружище.
Наше внимание отвлекает звук открывающейся двери, ведущей в гараж. Кассандра смотрит на нас с Дином широко раскрытыми глазами.
– Простите, я думала, вы снаружи, – говорит она с виноватым видом. – Я просто зашла налить себе воды.
– Не стоит извиняться, – отвечает Дин с дружелюбной улыбкой. – Я как раз собирался идти спасать свою невесту от ее матери. Ох, уж эта свадьба.
– Да уж. – Кассандра смеется и заходит на кухню, когда Дин выходит через заднюю дверь. Она выглядит чертовски привлекательно, стоя у холодильника, когда наливает себе воды. – Не хотела его прогонять.
– У тебя уши горели? – спрашиваю я, скользя взглядом по ее сексуальному телу, покрытому потом и опилками.
– Нет... а что? Ты говорил обо мне? – спрашивает она, поворачиваясь ко мне лицом с беспокойством в глазах. – Я думала, мы держим это в секрете.
Я пожимаю плечами.
– От Эверли, да. Но я подумал, что ничего страшного, если скажу Дину. Ты разве не рассказала Дакоте?
– Рассказала. – Она прикусывает губу и смотрит на свою бутылку с водой. – Так о чем именно вы говорили?
– О жизни, – отвечаю я со смехом. – О будущем.
– Будущем? – Кассандра выглядит нервной.
– Да. – Я прищуриваюсь, глядя на нее. – Например, чего ты хочешь от жизни?
Ее щеки розовеют, когда она прислоняется к кухонной стойке. – Что ты имеешь в виду?
– Карьера, брак, дети? – Я поднимаю и опускаю плечи, как будто говорю о погоде.
Ее глаза расширяются.
– Господи, мы пропускаем несколько шагов, не так ли?
Я снова пожимаю плечами, чувствуя внезапное сильное желание подтолкнуть ее к этому, как будто этот разговор станет определяющим фактором в моих чувствах и в том, буду ли я настаивать на своем или отступлю.
– Я не говорю, что ты должна думать обо всем этом со мной, – добавляю, пытаясь успокоить ее тревогу. – Но мне просто интересно, чего ты хочешь от жизни.
– Ты забыл, что я придерживаюсь вольного образа жизни? – Она нервно смеется и делает долгий глоток воды.
– Но ты наверняка знаешь, хочешь ли ты детей, – настаиваю я, не желая позволить ей отшутиться.
Хочу ли я детей? Мой взгляд мгновенно опускается к ее животу, и от одной мысли о том, что там растет наш ребенок, мой член дергается в джинсах. Господи, это что, очередной фетиш? С чего бы это?
Она задумчиво облизывает губы и поднимает брови.
– Я бы, наверное, хотела ребенка, если бы могла быть уверена, что он или она будут такими же классными, как Эверли.
Улыбаюсь и киваю.
– Я не могу найти в этом недостатков.
– Ты пытаешься найти недостатки? – спрашивает она, нахмурив брови.
– Я пытаюсь найти схожие конечные цели, – твердо отвечаю я. – Мне не нравится ходить вокруг да около, и я хочу убедиться, что мы на одной волне.
– В смысле?
– В том смысле, что ты испытываешь ко мне настоящие чувства и я для тебя не просто летняя интрижка во время твоей Великой Разморозки.
– Ты не летняя интрижка, – защищается она, вытирая каплю пота, скатившуюся по виску. – Ты... самый неожиданный, шокирующий, сексуальный, лучший сюрприз в моей жизни.
От ее слов по моему телу пробегает жар, а губы растягиваются в улыбку.
– Ты это серьезно? – спрашиваю я, направляясь к ней, чтобы сократить расстояние между нами. Отсутствие ребенка рядом означает, что я не должен оставлять своей соблазнительной девочке никакого пространства.
– Да, я серьезно, – отвечает она со смехом, положив руки на столешницу по обе стороны от нее. – Ты – еще лучший сюрприз, чем Кейт, попросившая меня сделать члено-доски.
Я поднимаю брови.
– Что?
Она снова смеется, ставит бутылку с водой на стойку и обхватывает мою шею руками.
– Доски в виде членов, которые Кейт хочет, чтобы я сделала. Макс, думаю, ты не понимаешь, что я не уверена, что была бы готова окунуться в это приключение с ней, если бы не ты.
– Я? – спрашиваю, отчаянно желая, чтобы она рассказала подробнее. – Что я сделал?
Она глубоко вдыхает и улыбается.
– Ты вдохновил меня снова начать мечтать. – Ее голос срывается, и она отводит взгляд, удивленно качая головой. Сузив глаза, она снова смотрит на меня. – Эти чувства, которые я испытываю к тебе, реальны и сильны, и они заставляют меня представлять себе совершенно другую жизнь, которую я не позволяла себе вообразить после инсульта.
– Хорошую жизнь? – выпытываю я, нуждаясь в ответе. Я хочу быть на тысячу процентов уверенным, что эта женщина стоит того, чтобы снова рисковать своим сердцем. Потому что чувствую, как оно висит на волоске, ожидая, что его снова разобьют в дребезги.
– Я представляю себе прекрасную жизнь. – Она проводит пальцем по моим бровям – странный знак привязанности, который явно присущ Кози. – Но давай отложим разговоры о будущем, пока у нас, ну, знаешь, не будет еще одного свидания или чего-то в этом роде?
Я рычу и опускаю свои губы к ее губам.
– Договорились.
