Текст книги "Последний в списке (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

ЭПИЛОГ

Кози

Год спустя

– Такер! Не прыгай в бассейн! – кричит Кейт от дверей дома, когда ее непослушный, рыжеволосый полуторагодовалый малыш бежит к воде.

Майлз бросает кулер на террасе и бежит за ним, но его сандалия за что-то зацепилась, и в итоге он плюхается лицом вниз прямо перед Дином. Они все в ужасе смотрят, как секунду спустя их малыш бросается в бассейн.

Не думая, я бросаю книгу и вскакиваю со своего шезлонга у бассейна. Ныряю в воду и открываю глаза, чтобы увидеть, как мальчик погружается под воду. То, что я вижу дальше, заставляет меня чуть ли захлебнуться от смеха.

Маленький засранец улыбается под водой.

Глаза Такера широко открыты, руки вытянуты... и он улыбается так, словно это лучший момент в его жизни.

Я подплываю к нему и вытаскиваю из воды, прижимая к груди, пока он слегка покашливает. К счастью, он пробыл под водой всего пару секунд, но как же мы все перепугались!

Он моргает своими намокшими рыжими ресницами и смотрит на меня.

– Такер, – ругаю я, используя свой очень впечатляющий мамин голос, но не могу не улыбнуться в ответ на его улыбку. – Ты должен слушаться свою мамочку. Тебе нужен спасательный жилет, прежде чем ты сможешь плавать, или ты больше не сможешь приходить в бассейн к дяде Максу и тете Кози!

Он выпячивает нижнюю губу, оглядываясь по сторонам, совершенно не понимая, что мог бы утонуть, если бы за ним не присматривал миллион взрослых.

– Кози... ты спасительница, – выдыхает Кейт, забирая Такера из моих рук.

Майлз присоединяется к ней, выглядя испуганным. Они вдвоем обнимают Такера, и я поворачиваюсь и отплываю подальше, чтобы дать им немного пространства.

– Отличное спасение, Сладкие булочки, – говорит Макс, опускаясь на бортик бассейна и опуская ноги в воду.

Я останавливаюсь в воде, чтобы полюбоваться его загорелой грудью, выставленной на всеобщее обозрение в крошечных плавках с цветочным рисунком.

Боже правый, этот мужчина действительно похож на куклу Кена.

Подплываю к нему и хватаюсь за край бассейна между его ног.

– Все эти уроки плавания для беременных готовили меня к этому моменту. – Я выныриваю из бассейна, чтобы поцеловать мужа в губы.

Моего мужа.

Мы женаты с Рождества, и я не могу не задаваться вопросом, привыкну ли когда-нибудь называть его так. Надеюсь, что нет, потому что каждый раз, когда я это произношу, чувствую себя живой так, как никогда не могла себе представить.

Это была идея Макса – пожениться на Рождество. Он решил, что мне нужно новое воспоминание, чтобы перекрыть память об инсульте. Поэтому мы заказали большой частный самолет, перевезли обе наши семьи на каникулы на пляж в Мексике и поженились в канун Рождества на пляже.

Все было идеально.

Макс обхватывает меня за талию и приподнимает из воды, чтобы углубить наш поцелуй.

– Моя задница болтается у всех на виду, знаешь ли, – шепчу я ему в губы, чувствуя, как воздух обдувает мою задницу. Послеродовой живот и несколько лишних килограммов заставили меня в последние пару месяцев немного больше внимания уделять своему телу.

– Пусть смотрят, – отвечает Макс. – Я пометил тебя, так что они знают, что ты моя.

Вырываюсь из его объятий и падаю обратно в воду, чтобы обрызгать его.

– Я все еще злюсь на тебя за это.

– Что? – вскрикивает Макс, вытирая воду с лица с мальчишеской ухмылкой, которая никого не обманывает. – Я оставил метки в незаметных местах.

Смотрю на него исподлобья, но не могу перестать улыбаться.

– Незаметные для обычной одежды, возможно. Но не для купальника.

Макс весело пожимает плечами, явно ничуть не расстроенный этим фактом, когда за его спиной раздается вопль. Мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть на видеоняню, стоящую у моего шезлонга.

– Похоже, Итан проснулся, – говорит Макс, констатируя очевидное.

– Что, вероятно, означает, что он снова голоден, – отвечаю я, чувствуя, что грудь уже наливается молоком.

– Я тоже голоден, – признается Макс глубоким голосом, глядя на мою грудь, которая стала еще больше, чем обычно. – Я не ел тебя уже...

– Около двух часов, – восклицаю я и шлепаю его по голой груди, когда вылезаю из воды. – Честное слово, Макс. Мне разрешили заниматься сексом две недели назад. Если не будем осторожны, я снова забеременею.

Его глаза темнеют от желания, когда он наклоняется ближе.

– Не грози мне приятным времяпрепровождением, Кози. – Он соблазнительно прикусывает губу. – Я чертовски любил тебя беременной.

Еще один изврат Макса Флетчера. Честно говоря, если бы кто-то узнал список наших секс пристрастий, это было бы крайне неловко.

Макс не мог оторваться от меня, когда я была беременна. Касался моего живота каждый раз, когда мы оказывались рядом. Сидел на диване, положив на меня руку, на случай, если ребенок пошевелится. И секс тоже был на совершенно новом уровне. Много игр с зеркалами, много меня сверху. Много глаз на моем животе, а не на моих глазах. Он действительно такой извращенец.

В то время мне это нравилось, потому что во время беременности я не заметила никаких растяжек. Однако после того как родила Итана и мой живот начал уменьшаться, они появились. Моя уверенность в себе упала, когда я поняла, что выгляжу по-другому в своих обрезанных майках, которые так любила носить. Поэтому я перестала их носить.

Пока Макс не заметил.

Когда я призналась ему, что теперь стесняюсь своего тела, он поставил меня перед зеркалом и проводил пальцем по каждой линии, а затем благоговейно прошептал: «Каждая из этих линий – знак твоей невероятной силы, Кассандра. Они поддерживали твое здоровье и силу, чтобы ты могла стать матерью и подарить всем нам Итана. Эти линии – наша семья. Пожалуйста, гордись ими так же, как мы гордимся тобой».

Я заплакала и позволила ему обнять меня в ту ночь и напомнить, что он любит мое тело в любом виде и размере. Реальность бытия женщины иногда такова, что вся уверенность в себе не может сравниться с ободряющими словами мужа. Мне так повезло, что он есть в моей жизни.

Мы с Максом оба хмуримся, когда понимаем, что плач прекратился. Он помогает мне выбраться из бассейна, и мы оба идем к шезлонгам, опускаемся друг напротив друга, пока я тянусь к монитору камеры. И оба ахаем, когда видим, почему малыш Итан снова затих.

Эверли забралась в его кроватку и обхватила его маленькое двухмесячное тельце. Она укачивает его и гладит по бровям, явно убаюкивая его, чтобы он снова уснул. Наклоняется и целует его в голову, а затем начинает тихонько петь ему.

У меня на глаза наворачиваются слезы, когда я смотрю, как она любит своего младшего брата. Честно говоря, ее одержимость им даже хуже, чем одержимость Макса моим беременным животом. Нам приходится буквально уговаривать ее поделиться малышом с другими, когда к нам приходят гости, чтобы посмотреть на него.

– Пойду проверю, как они там, – предлагает Макс, его хрипит от эмоций. Он целует меня в лоб, прежде чем направиться в дом.

Кейт, Нора и Линси присоединяются ко мне на шезлонгах, пока их мужья идут в бассейн со своими малышами – Джош с трехлетней Джулианой, Майлз с непоседой Такером, а Дин держит на руках своего шестимесячного сына Хогана, в то время как очень беременная Мэгги вразвалочку подходит к нам. Сэм помогает ей опуститься в кресло.

– Вот и дождались, – бормочет Кейт, подтрунивая над Мэгги и Сэмом, которые поклялись, что немного подождут с рождением детей, а теперь получили специальное предложение «два по цене одного».

– Вдвойне больше хлопот, – заявляет Линси, качая головой. – Я все еще пытаюсь набраться смелости, чтобы завести еще одного ребенка, но то, что у вас двойня, заставляет меня ждать еще дольше.

– Если ты будешь ждать достаточно долго, у тебя будет готовая няня, как эта, – говорит Кейт, жестом указывая на видеоняню, по которой я все еще наблюдаю за тем, как Макс помогает Эверли выбраться из детской кроватки и передает ей маленького Итана. – Я так этому завидую.

– Еще бы. Эверли потрясающая, – честно отвечаю я.

В моей груди разливается тепло от этой реальности, потому что у нас с Эверли был очень серьезный разговор примерно за месяц до рождения Итана, когда она призналась, что беспокоится, что я буду любить Итана больше, чем ее. Я была так тронута, потому что тот факт, что ей нужна моя любовь, до сих пор остается для меня настоящим подарком. Мое маленькое Морское Чудовище даже не представляет, как сильно она меня радует.

Я напомнила ей, что она первой сделала меня матерью... а первенцы никогда не забываются. В тот момент мы вместе решили, что она может называть меня «мамой Кози». Думаю, этого было достаточно, чтобы убедить ее в том, что я такая же часть ее жизни, как и Итана. Не могу дождаться, когда увижу, чего она добьется в своей жизни.

– Кози, что у тебя с ногой? – ни с того ни с сего говорит Кейт, привлекая внимание всех ко мне.

Мое лицо вспыхивает от стыда, когда я пытаюсь скрыть красную отметину на внутренней стороне бедра.

– О... я... ушиблась.

– Это не похоже на синяк, – невозмутимо заявляет Кейт, приподнимая солнцезащитные очки, чтобы рассмотреть получше. – Это засос?

– Нет! – восклицаю я, чувствуя, как у меня подскакивает давление, пока пытаюсь придумать историю, которая оправдала бы след размером с рот на моей внутренней стороне ноги.

Внезапно мои мысли отвлекаются, когда я мельком вижу, как Макс выходит на террасу, прижимая маленького Итана к своей обнаженной груди. Его волосы взъерошены, солнцезащитные очки надвинуты на глаза, а мышцы рук восхитительно перекатываются, когда он качает нашего малыша взад-вперед. Мышцы его бедер бугрятся под обтягивающей тканью плавок, когда он направляется ко мне, и в этот момент я понимаю, что все дамы рядом со мной глазеют на моего мужа.

Я щелкаю пальцами, чтобы привлечь их внимание.

– Так. Все глаза на мой засос на бедре, дамы. – Я самодовольно улыбаюсь и приподнимаю солнцезащитные очки. – Потому что этот Задди – только мой.

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

Макс

– Несколько лет спустя

Трое моих братьев стоят плечом к плечу в моем фойе, когда я приостанавливаюсь, прежде чем открыть входную дверь. Нахмурившись, оглядываюсь на них.

– Серьезно? Вы что, репетировали это?

– Что репетировали? – огрызается Колдер, переводя взгляд на меня, а затем обратно на дверь.

Я указываю на них.

– Вы ведь понимаете, что спутник Эверли на выпускной должен войти в мой дом?

Уайатт издает низкое рычание, выглядя более диким, чем обычно.

Люк разминает шею и кивает в сторону двери.

– Просто впусти этого маленького ублюдка.

Я раздраженно усмехаюсь и заставляю себя излучать атмосферу зрелости старшего брата.

– Фредричи – хорошие люди, а это их сын, Хилоу, который знает Эверли уже много лет. Не будьте полными психопатами. Он больше не парень Эверли, а просто друг и ее спутник. Не о чем беспокоиться. Вы, ребята, серьезно перегибаете палку.

Я самодовольно смеюсь, когда поворачиваюсь, чтобы открыть входную дверь и впустить шестнадцатилетнего кавалера моей дочери. Мои глаза вылезают из орбит, когда я понимаю, что передо мной не тот невысокий, юный Хилоу, которого я помню, живущим на соседней улице. Я стою лицом к лицу с его грудью!

Мой взгляд поднимается вверх и упирается в его лице, которое выглядит лет на десять старше, чем в последний раз, когда я видел соседского парня.

– Кто ты, блядь, такой? – рычу я, сжимая руки в кулаки, когда смотрю на огромного мужчину-юношу, стоящего в черном смокинге на пороге моего дома.

– Здравствуйте, мистер Флетчер. Это я, Хилоу, – отвечает его глубокий баритон, и у меня скрипят зубы, когда я замечаю щетину, которой не место на лице шестнадцатилетнего подростка.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – срываюсь я, теряя самообладание.

– Что вы имеете в виду? – отвечает Хилоу, нервно сжимая в руках прозрачную коробку с цветком на корсаж, которую мне хочется вырвать из его рук и растоптать. Его руки мокрые или это пот?

– Ты гигант! – нелепо отвечаю я и слышу, как мои братья издают странные звуки позади меня.

– О, – со смехом выдыхает Хилоу. – Наверное, половое созревание? Во всяком случае, так говорит моя мама. Но я играю в баскетбольной команде, так что рост – это хорошее преимущество.

Я открываю рот, чтобы наброситься на этого парня, когда мой брат Уайатт внезапно отталкивает меня с дороги и решает захлопнуть дверь перед нелепо точеным личиком Хайлоу. Он смотрит на меня и ничего не говорит, но это молчание очень красноречиво. Я полностью согласен.

– Ни за что, – подтверждает наши мысли Колдер, присоединяясь к нам с Уайаттом перед только что захлопнувшейся дверью. – Этот парень никуда не возьмет нашу Иви-медвежонка. Он выглядит лет на тридцать.

– Ни хрена себе, – хмыкаю я в ответ, шокировано указывая большим пальцем на дверь. – Не знаю, что с ним случилось. Клянусь, я видел его только этим летом, и он едва доставал мне до подбородка.

– Стероиды, – размышляет Люк, его ноздри раздуваются, когда он скрещивает руки на груди. – Или тяжелые наркотики. Их больше не делают так, как раньше. Они творят с телом хреновые вещи.

– Например, прибавляют пятьдесят фунтов мускулов и шесть дюймов роста? – восклицаю я в недоумении. – Такой быстрый рост не может быть здоровым! Это взрослый мужчина, который пытается отвести моего ребенка на выпускной.

– Только через мой труп, – громыхает Уайатт, его голос похож на гравий.

– Папа! – Голос Эверли доносится из моей спальни, где она готовилась вместе с Кассандрой весь день. Каждый раз, когда я пытался зайти и посмотреть, они захлопывали дверь перед моим носом, так что я еще даже не видел ее в платье.

– Звучит не очень хорошо, – хрипит Колдер, его голос слегка дрожит, а звук каблуков, стучащих по твердому дереву, становится все громче.

У меня перехватывает дыхание, когда передо мной появляется Эверли, отчего мое сердце едва не разрывается в груди. На ней бледно-голубое платье с пышной юбкой. Ее длинные светлые волосы завиты и перекинуты через обнаженное плечо, а из разреза сбоку выглядывают блестящие босоножки на каблуках.

– Папа! – кричит Эверли, с силой ударяя шпилькой об пол, фактически прерывая момент ностальгии. Когда, черт возьми, моя маленькая девочка стала совсем взрослой? – Впусти Хилоу в дом. Он только что написал мне, что ты захлопнул дверь у него перед носом!

– Малышка, ты выглядишь.., – мой голос срывается, а глаза начинает щипать. В последнее время это часто происходит. – Прекрасно.

– Ты похожа на Золушку, – потрясено выдыхает Колдер.

– Самая красивая девушка в городе, – благоговейно произносит Люк.

– Ангел, – шепчет Уайатт.

Эверли переводит взгляд своих стальных голубых глаз на трех дядюшек и скрещивает руки на груди, грозно смотрит на них.

– У вас троих тоже большие проблемы. Как вы смеете стоять здесь и смотреть, как мой отец выпроваживает мою пару на выпускном. Я сказала вам, что вы сможете присутствовать на моем первом выпускном только в том случае, если будете хорошо себя вести.

– Это был я, – бормочет Уайатт, опустив голову. – Я захлопнул дверь.

Моя высокая, элегантная дочь подходит к своему дяде и тычет его в грудь. Сейчас в ней пять футов десять дюймов, так что, когда на каблуках, она всего на пару дюймов ниже меня. Господи, куда делось время?

– Я прощаю тебя, дядя Уайатт. А теперь, пожалуйста, открой дверь и извинись перед моим спутником. – Лицо Эверли спокойное и такое красивое, что я даже не нахожу в себе сил спорить с ней. Не то чтобы у меня были реальные претензии к Хилоу.

Уайатт рычит под нос, его бородатая челюсть напрягается, когда он поворачивается, чтобы снова открыть дверь.

Огромный мужчина-мальчик входит в мое фойе, превращая в карликов меня и трех моих братьев, которые все выше шести футов.

Господи, какой у него рост? Шесть футов шесть дюймов? У него, должно быть, проблемы с коленями.

– Пожалуйста, входи, Хилоу, – говорю я сквозь стиснутые зубы, не желая смотреть на него.

– Ух ты, Иви, ты горячая штучка, – раздается в фойе голос Хилоу, и я открываю рот, чтобы поправить его, но мой брат опережает меня.

– Она похожа на Золушку, – огрызается Колдер, его тон становится жестким, когда он бросает взгляд на кавалера моей дочери. – Прояви уважение к нашей принцессе, иначе...

– Дядя Колдер, – рявкает Эверли, предостерегающим тоном, и я вижу, как мой брат съеживается как минимум на два дюйма. – О чем мы говорили?

Колдер тяжело вздыхает и отступает на шаг, прикусывая губу.

– Больше никаких угроз убить парней Эверли.

– Именно, – кивком подтверждает моя дочь, а затем ярко улыбается Хилоу.

– Вот дерьмо, я пропустила появление Эверли! – восклицает Кассандра, появляясь из-за угла и таща за руку грязного Итана.

– Дерьмо, – повторяет Итан, топая ногой так же, как его старшая сестра минуту назад.

Кассандра морщится и нервно смотрит на меня. К сожалению, правило «ругательства – для взрослых, а не для детей», которое Эверли приняла без споров в пять лет, не так хорошо действует на нашего сына.

– Итан, – предупреждаю я, подходя к нему, чтобы нагнуться и подхватить его на руки. – Что мы говорили о неприличных словах?

– Мама первая это сказала, – ворчливо отвечает он, его темные волосы, похожие на мамины, спадают на лоб.

Я отодвигаю их и поджимаю губы.

– Знаю, но ты все равно не должен повторять мамины слова. Помнишь, что сказала твоя учительница в детском саду? Если ты снова будешь ругаться в школе, тебя оставят в классе на перемену.

– Ах, черт, я забыл, – голос Итана отчетливо отражается от стен, и все вокруг тихонько хихикают.

Кассандра смотрит на меня с отчаянием в глазах. Итан совсем не похож на Эверли. Если Эверли добрая и милая, то Итан упрямый и задумчивый. Он напоминает мне моего брата Уайатта. Слишком сильно напоминает.

– Мы разберемся с этим позже. Время фотографироваться! – восклицает Кассандра, жестом приглашая всех следовать за ней. – На заднем дворе фотограф со всеми бабушками и дедушками, так что давайте не будем заставлять их ждать, хорошо?

Я стою в стороне и смотрю, как три моих брата следуют за Кассандрой через дом, и вижу, что Эверли и Хилоу идут медленнее группы, тихо разговаривая друг с другом.

– Ты и правда похожа на принцессу, – говорит Хилоу, одаривая ее нервной улыбкой.

Эверли придерживает юбку и ухмыляется.

– Кози сказала, что голубой цвет подчеркивает мои глаза.

– Она права. Твои глаза выглядят потрясающе.

– Ты тоже хорошо выглядишь, Хилоу, – говорит Эверли, протягивая руку и поправляя белый платок в кармане пиджака. – Не знала, что для таких высоких парней, как ты, делают смокинги.

Я громко прочищаю горло, недвусмысленно давая понять, что не хочу быть свидетелем флирта моей дочери. Итан щиплет меня за мочку уха и бросает на меня злобный взгляд, вступаясь за свою сестру.

Как и большую часть времени.

Честно говоря, Эверли – третий родитель для Итана. Она стала настоящей няней для нашего малыша. В прошлом году она оставалась с ним дома все лето, когда Кассандра устроилась на работу в книжный магазин Кейт в центре города. Этот маленький книжный магазин – гораздо больше, чем просто магазин. Количество денег, которые им удалось собрать для различных благотворительных организаций с помощью подписки на книжные боксы, просто невероятно. Теперь он стал полноценной некоммерческой организацией. А Кассандра – официальный директор по развитию. Ей это чертовски нравится.

Временами это может быть для нее стрессом, и я беспокоюсь об этом, но она следит за своим телом и бережет себя, когда чувствует себя перегруженной. Ее работа с деревом замедлилась и стала больше хобби, чем бизнесом, и думаю, что это хорошая разрядка для нее. Она просто счастлива, что использует годы работы в корпорации во благо.

К слову о корпоративном мире, «Комплексная недвижимость» и Дженсон Хансбергер теперь далекое воспоминание. Удивительно, насколько сотрудники могут преуспевать в условиях здоровой корпоративной культуры. Я даже ввел разделение прибыли со своими сотрудниками, чтобы поддерживать моральный дух каждого. Дела идут отлично.

Кассандра позирует Эверли с родителями у дерева на заднем дворе и направляет фотографа, а мои родители фотографируют самих себя со стороны, терпеливо дожидаясь своей очереди. Не могу поверить, что прошло уже пять лет с тех пор, как эта женщина вошла в мою жизнь. Как будто она всегда была здесь. И пока Итан вырывается из моих рук, чтобы пойти сфотографироваться с сестрой, я не могу не улыбаться и не радоваться тому, что через пару недель мне исполнится сорок, и не могу представить себе лучшей жизни для себя.

– Папа! – кричит Эверли так, будто звала меня уже несколько раз. – Иди сфотографируйся со мной!

У меня снова щиплет глаза, когда я прохожу по траве к своему ребенку. Моей прекрасной, почти взрослой девочке, которая была моим единственным смыслом в жизни в течение одиннадцати лет. Она заставляла мое сердце биться, когда я уже практически перестал думать о нем после разрыва с Джессикой.

Эта маленькая девочка и понятия не имеет, как много она дала мне в жизни.

Эверли тонкими руками обнимает меня за талию, я притягиваю ее к себе и целую в волосы. Я вдыхаю ее запах и шепчу ей в висок:

– Не могу поверить, что ты уже достаточно взрослая, чтобы пойти на бал.

– Папа, – стонет Эверли, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. – О, боже... Кози, папа снова плачет.

– У меня было предчувствие, – говорит Кассандра, подходя к нам. Моя жена смотрит на меня со всей любовью в глазах, протягивая руку и смахивая слезы с моего лица. – Твой отец становится сентиментальным в старости, Морское Чудовище.

– Мне еще нет и сорока, – ворчу я, сжимая ребенка чуть крепче, прежде чем окинуть жену многозначительным взглядом. – И это счастливые слезы.

– Они всегда такие, – говорит Кассандра, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к моим.

– Фу! Гадость! – Эверли визжит, и я чувствую, как две маленькие ручки хватают меня за ноги.

Я смеюсь, отрываясь от Кассандры, и мы смотрим вниз, чтобы увидеть Итана, который борется за то, чтобы разделить нас.

– Тебе, малыш, лучше пообещать никогда не взрослеть, – рычу я, наклоняясь, чтобы подхватить Итана и перекинуть его через плечо.

Он хихикает и дрыгает ногами, пытаясь вырваться из моих объятий, а Кассандра подходит и успокаивающим голосом мамы пытается утихомирить нашего дикаря.

– Итан, если будешь мило улыбаться для фотографий, то сможешь помочь маме сделать доску для закусок, хорошо? – Кассандра тихонько воркует, ее зеленые глаза расширены от волнения.

– Куки-борд? – взволнованно отвечает Итан. – С конфетами?

– Да, мы можем положить на нее немного конфет, но не очень много, – поддакивает Кассандра.

– Куки-борд, куки-борд, куки-борд! – Итан продолжает скандировать, размахивая в воздухе своими маленькими кулачками.

– Вам действительно нужно научить этого мальчика произносить «шаркутери»²⁷, – бормочу я, глядя на своих братьев, которые вместе с родителями смеются над неправильным произношением моего ребенка.

– Ему нет и пяти, Макс! – возражает Кассандра. – По крайней мере, он понимает, о чем я говорю, когда произношу «шаркутери». Это очень продвинуто для его возраста.

Я закатываю глаза и смотрю на жену.

– Из-за тебя ему все сходит с рук.

– Из-за неё ему все сходит с рук, – говорит она, указывая на Эверли.

– Не втягивай меня в ваши разборки, – говорит Эверли, звуча так по-взрослому, что мне становится больно. Эверли опускает голову между нами и добавляет: – Между прочим вам обоим сошло с рук, когда вы начали встречаться, когда Кози еще была моей няней. – Плечи Эверли вздрагивают, и она с отвращением морщится. – Я и понятия не имела, насколько это отвратительно, пока не стала старше, и теперь мне приходится врать друзьям о том, как вы познакомились.

Гордо пожимаю плечами.

– Я не о чем не жалею.

– Не жалеешь? – с любопытством спрашивает Кассандра.

– Может быть, только об одном.

– Расскажи. – Моя жена смотрит на меня похотливым взглядом. Таким же, который она все еще получает от меня на очень регулярной основе. Честно говоря, все эти штучки Кристиана Грея, о которых она упоминала много лет назад, уже не так шокирует, как тогда. То, что эта женщина позволяет мне делать с ней...

Приподнимаю брови, когда мы поворачиваемся лицом к фотографу, чтобы сделать снимок, а затем заявляю:

– Я сожалею, что не сделал тебе искусственное дыхание, когда спасал из бассейна.

– Фу! – выдыхает Эверли, а Итан разворачивается и пинает меня в голень. Он даже не знает, почему бьет, но его сестра расстроена, а значит, и он тоже.

Кассандра бьет меня в живот, и я сгибаюсь, тяжело дыша, как раз в тот момент, когда слышу щелчок камеры фотографа.

КОНЕЦ.