Текст книги "Семь смертоносных шипов (ЛП)"
Автор книги: Эмбер Хэмилтон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Шесть недель назад
Это был канун Дня всех святых – время для темных дел, как сказали бы некоторые, но в Королевстве Арагоа это был лишь повод надеть маску и на одну ночь притвориться кем-то другим или чем-то иным.
Король и Королева устроили бал-маскарад, и приглашено было все Королевство. Празднество заняло все бальные залы и залы для пиршеств в нижнем замке. Дворяне и выходцы из пещер толкались плечами, спотыкаясь и осушая бокалы с темно-красным вином, что было еще более неприятно, когда никто не выглядел по-человечески – тела были украшены изысканными нарядами, головы увенчаны масками: черные вороны, лисы с изумрудными глазами и всевозможные существа с клыками и хвостами, бородавками и усами.
В воздухе чувствовалось напряжение, словно ночь была проклята на несчастья. Я впервые ощутила это, когда Король и Королева вышли на свой традиционный танец, чтобы официально открыть бал. Она была в маске белой львицы, а он – в маске льва; они должны были составлять пару. Но Король спотыкался во время танца, явно пьяный, и ни разу не взглянул Королеве в лицо. Честно говоря, на это было неловко смотреть. А когда все закончилось, он быстро покинул маскарад, по-видимому, посчитав свои обязанности на вечер выполненными.
После этого настроение Королевы испортилось, и оно нависло над весельем, словно грозовая туча, пока она кипела от ярости на своем троне. В тот момент я даже сочувствовала ей.
Часа через два Сериз тоже была ужасно пьяна; она истерически смеялась в своей маске тигра, одетая в элегантный темно-синий костюм, и танцевала с каждым, кого могла ухватить. Я провела большую часть вечера, присматривая за ней, чтобы она не натворила чего-то, о чем жалела бы на следующее утро.
Мне не хотелось пить и танцевать, не тогда, когда единственный человек, с которым я хотела танцевать, относился к учебе слишком серьезно, чтобы участвовать в подобных вещах. Я хотела быть в библиотеке с Коулом, с Ваффлсом на коленях и книгой в руках, но вместо этого я была на маскараде, пытаясь избежать пустой болтовни.
– Уже поздно, – сказала я Сериз около полуночи, когда вечеринка стала настолько шумной, что я всерьез беспокоилась о том, чтобы вернуться в наши спальни в целости и сохранности.
Но глаза Сериз остекленели, пока она наблюдала за группой девушек благородного происхождения в красивых платьях, смеявшихся вместе. В центре их стайки, как королева, принимающая двор, стояла девушка в белоснежном платье. Я не узнала принцессу Белладонну за белыми перьями ее маски лебедя, и Сериз тоже.
А потом их взгляды встретились. Даже сквозь шум толпы я услышала, как сбилось дыхание Сериз.
Не глядя на меня, она сунула мне свой бокал с вином и сказала:
– Бесполезно, матушка дорогая. Я не могу закончить свое ткачество. Можешь винить Афродиту, какой бы мягкой она ни была. – Она дьявольски усмехнулась девушке в маске лебедя.
Зная то, что я знаю теперь, я жалею, что не могла предупредить ее, насколько опасно влюбляться в Рокеларов.
– Ты не можешь цитировать мне стихи, чтобы увильнуть от ухода, – пожаловалась я, следуя за ней, когда она, спотыкаясь, направилась к знатным девушкам.
– Думаю, могу – ты ведь любишь лингвистику. Слова – твоя слабость. – И она отмахнулась от меня, решительно направляясь флиртовать, и побрела в толпу.
Я вздохнула. Полагаю, мне придется стоять на страже, пока Сериз выставляет себя дурой. Я нашла ступеньку, чтобы присесть, и вытащила книгу из кармана своего платья.
– Только ты из всех людей можешь притащить книгу на вечеринку, – прозвучал надо мной тягучий голос.
Мой живот сжался, и я подняла взгляд. Принц Роуз стоял надо мной в самом элегантном костюме, который я когда-либо видела – весь черный, с золотой вышивкой из роз и шипов, вьющейся по лацканам и галстуку. Его лицо скрывала маска оленя с дьявольскими рогами, закручивающимися вверх, но я все равно видела безошибочную усмешку на его губах.
– Мое чтение мешает Вашему Высочеству наслаждаться вечером? – огрызнулась я.
– Зачем ты вообще пришла, если собираешься просто сидеть в углу и читать… – Он выхватил мою книгу.
– Эй…
– «Сказки братьев Гримм», – прочитал он. – О, твои вкусы такие мрачные, не так ли?
Я сердито посмотрела на него.
– У тебя что, больше нет никого, к кому пристать? Уверена, найдется какая-нибудь полупьяная бестолковая герцогиня, ожидающая твоего внимания.
– Ревнуешь, Синклер?
Я фыркнула.
– Верни мою книгу. – Я попыталась схватить ее, но он поднял ее высоко над головой. – Тебе что, пять лет?
– Что ты дашь мне за нее? – промурлыкал он.
– Как насчет того, чтобы я сдержала желание придушить тебя?
– Столько насилия, – сказал он с дьявольской ухмылкой.
– Мне это нравится.
Мои щеки вспыхнули.
– Верни. Ее.
– Попроси.
Моя кровь закипела. Это так на него похоже. Козел.
– Давай же, Синклер, – поддразнил он. – Неужели так трудно проявить хоть немного почтения к своему Принцу? Всего лишь капельку уважения. Это все, о чем я прошу.
Я подошла ближе, мое лицо было в дюйме от его. Я чувствовала его дыхание на своих губах.
– День, когда я буду умолять тебя о чем-либо, станет днем моей смерти.
Он продолжал улыбаться мне.
– Может, мне стоит попросить? Хочешь этого, Синклер? Меня, стоящего на коленях перед тобой?
Что-то горячее и сбивающее с толку пронеслось по моему телу. Мне нужно было уйти от него.
– Ладно. Оставь ее себе, – пробормотала я, вложив в слова как можно больше презрения. – Может, ты наконец чему-нибудь научишься.
Я услышала его смешок за спиной, когда выбежала из бального зала. Я протопала через несколько коридоров, просто желая пространства, чтобы перевести дух. Вокруг было столько людей, что обычно холодный замок стал теплым. Я начала потеть в своем платье. Огни и звуки были ошеломляющими.
Я шла, пока не успокоилась, мой шаг замедлился, когда я нашла пустые коридоры. Через пару минут я проверю Сериз – посмотрю, готова ли она уйти, или нашла кого-то, с кем предпочла бы пойти домой. Тем временем я изучала архитектуру и картины, украшавшие стены. Каждая комната в этой части замка была определением экстравагантности: обои с вышивкой такой плотности, что она выступала на дюймы от стен, вазы из расписанного вручную фарфора, фрески, написанные мастерами, растянувшиеся по каждому потолку. Весь замок был произведением искусства, и мне это было куда интереснее, чем вечеринка. Я бродила дольше, чем осознавала, исследуя его красоту.
В конце концов, я открыла дверь в то, что приняла за очередную галерею, и была удивлена, обнаружив балкон, теперь закрытый стеклом, к которому прижимается Туман. Я почти повернула назад, когда услышала голоса. Но тут я замерла на месте.
Один из голосов был безошибочно узнаваем – Роуз. Я тихо прокралась за колонну.
– Какая у тебя может быть причина для этого?
– Это не тебе подвергать сомнению. – Мои брови поползли вверх. Это был голос Королевы.
– Она никто. Что она тебе сделала, что ты просишь меня об этом?
– Ты подчиняешься моим приказам…
Роуз глубоко вздохнул.
– Я устал.
– Мне все равно, насколько тебя утомляют твои попойки и безделье в этой нелепой школе. Ты будешь следовать моим приказам.
– Я…
– Это мое последнее слово, Принц.
Роуз молчал. Через мгновение появилась фигура Королевы, и я вжалась в тени колоннады. Она пронеслась через дверь, ведущую обратно в замок.
Я выглянула из-за края колонны. Роуз Рокелар стоял ко мне спиной, сгорбившись у края балкона, вцепившись руками в перила. Его спина тяжело вздымалась, почти так, будто… он плакал.
Быть оружием в руках матери во тьме его сломало. Сейчас я понимаю, что это был тот самый момент, когда она впервые приказала ему убить меня, и что непослушание, которое последует за этим, приведет к тому, что на его руке будет магически выжжена эта адская татуировка.
Он был так заперт в этой жизни, полной боли и изоляции. Кто бы не стал жестоким в таких обстоятельствах? Кто бы не принял роль садиста-убийцы, которой хотела видеть его мать, просто чтобы выжить?
Он повернулся и отошел от балкона, и я была настолько погружена в свои мысли, что не среагировала достаточно быстро. Он поднял голову и заметил меня среди теней.
– Ты, – прорычал он, и в его голосе сквозил чистый яд. – Убирайся.
– Я…
– Убирайся! – взревел он.
Я развернулась к дверям и помчалась обратно в замок. У нас с Роузом было соперничество, взаимная неприязнь, но он всегда был холодным, отстраненным. Никогда прежде он не говорил со мной так, с такой неприкрытой яростью. Даже сейчас я не уверена, что именно заставило его прогнать меня – смущение… или он пытался защитить меня от самого себя.
Я неслась по коридору, почти не замечая, куда бегу. Наконец я нашла темное, пустынное место. Я сползла на пол, прислонившись к стене, и спрятала лицо в коленях.
Я пыталась перевести дыхание.
Но тут с конца коридора послышался тихий скребущий звук.
Я резко подняла голову.
Коридор был темным, но в его конце виднелся силуэт. Человек – высокий, плавно покачивающийся, словно призрак. Я застыла там, где сидела, не в силах пошевелиться, пока он приближался.
И вот он вышел на свет – Король.
Полагаю, когда-то король Александр был красив – его волосы все еще отливали золотом, стан по-прежнему был высоким и гордым, облаченным сегодня в черные праздничные одежды. Но его льняные пряди были взлохмачены и поредели, глаза покраснели, а под ними залегли огромные темные круги, глубоко запавшие в глазницы.
Он мерил коридор шагами, его походка была неровной и лихорадочной.
– Кости и кровь, кости и кровь. Что еще? Что еще?
Он прислонился к стене, тяжело дыша, а затем поднял глаза.
Он заметил меня.
– Что ты здесь делаешь? – прорычал он.
– Я… я… – заикнулась я. Как нужно обращаться к Королю? Я попыталась неуклюже присесть в реверансе, но это вызвало лишь насмешливую гримасу Короля. – Прошу прощения, Ваше Величество, – сказала я.
Я начала было уходить из коридора.
– Стой, – приказал он.
Я подчинилась, но чувствовала, как сердце бьется в горле. Король был явно мертвецки пьян, и ничего хорошего от встречи с могущественным человеком в темном коридоре ждать не стоило.
– Сэр? – произнесла я, стараясь сохранить формальный тон.
– Кто ты такая? – спросил он.
Я моргнула.
– Меня зовут Виола Синклер.
– Синклер, – прошипел он. Его губы сжались в тонкую линию. На его лице отразился гнев, который я не могла понять, будто я чем-то его оскорбила. Я никогда в жизни не встречалась с ним прежде, но сейчас он смотрел на меня так, словно ненавидел само мое существование.
– Каштановые волосы. Кудрявые. Как у твоей матери, – пробормотал он, почти про себя. – Но лицо – твоего отца. Да, я вижу это – в носу и щеках…
Я заикалась, сбитая с толку. Женщина, которую я считала своей матерью, была светловолосой. Конечно, никто из тех, кого я считала своими родителями, не был знаком с Королем.
Но теперь я знаю, что Александр вспоминал свою любовь, моего отца, короля с волосами цвета ночи, чьего лица я никогда не знала.
– Слишком долго, – пробормотал он. – Проклятый Туман… слишком долго. И это моя вина.
– Сэр? – Я уже не была уверена, что он вообще в здравом уме.
– Слишком долго… мой народ… моя вина… слишком чертовски слаб…
– Мне позвать кого-нибудь?
– Нет! – рявкнул он и вытер рот рукой. – Нет. – Он сделал шаг вперед. – Нам с тобой хорошо… прямо здесь.
Тревога скрутила мне живот. Его дыхание было таким тяжелым – казалось, он вот-вот рухнет.
– Слушай меня внимательно, девочка. Ты не можешь ей доверять.
– Сэр?
– Моей жене, – выплюнул он. Его лицо побагровело, глаза слезились. Он что-то принял? – Моей чертовой жене.
Я открыла и тут же закрыла рот, совершенно не зная, что на это ответить.
– Я знаю, кто ты, – понизив голос, сказал он. – Я знаю, что ты делаешь. Ты… ты можешь это остановить.
Это тот самый момент, когда мне следовало бежать.
Теперь я понимаю, что он имел в виду. Он узнал, кто я, как только услышал мое имя, как только вспомнил в своем помутненном состоянии, что они с Леоном припрятали в рукаве. Дочь. Темная мейга. Сила, равная силе Королевы.
– Ваше Величество, я не…
Он накренился вперед, и на его лице появилось необъяснимое выражение ярости. Король вцепился в подол моего платья, обвил рукой мою талию и впечатал меня в стену.
– Тьма, – закричал он. Его глаза были полны чистого бешенства, и я даже не была уверена, видит ли он меня или какую-то галлюцинацию. Всегда ходили слухи, что Король наполовину сумасшедший.
– Разве ты не видишь, девочка? Это она! Это она делает это со мной. Она хочет всё. Все это гниющее Королевство. – Он был почти в слезах. – Я не могу остановиться – я недостаточно силен… – И тут он разрыдался.
– Сэр… – проговорила я, изо всех сил стараясь звучать утешительно, но все еще охваченная страхом. Мои тени уже ныли, желая вырваться на свободу.
– ТЫ! – закричал он, снова переключая внимание на меня и прижимая меня к стене. Он держал меня за руки, тряся, и я всхлипнула – слезы страха потекли по моим щекам.
– Тьма, – снова прорычал он. В его глазах было столько ненависти, но что-то еще. Горе. – Ты можешь ее остановить. Ты. Ты. Прежде чем она… – Его лицо стало пепельно-серым, когда он уставился на меня, а его глаза… их затянуло тонкой белесой пленкой.
– Зверь тьмы. Смерть в одеянии невинности. Высвободи тьму.
– Пожалуйста, остановитесь, – умоляла я сквозь слезы. Тени пробивались из моих пальцев, обвиваясь вокруг моих кистей.
– Перестань сдерживаться! Ты можешь это прекратить! Ты можешь спасти наше Королевство! Ты!
Александр взревел, бросившись на меня и вдавив кулак мне в горло. Я начала задыхаться. Зрение поплыло пятнами, и через мгновение легкие обожгло. Я бесполезно дрыгала ногами, пытаясь оттолкнуть его, царапала его руку ногтями. Ничто не могло разорвать железную хватку, которой он меня держал.
Чернота начала застилать края моего зрения. Он убивал меня. Я собиралась умереть.
Одна. В темном коридоре. От рук безумного Короля.
Если только…
Как только эта мысль родилась, мои тени приняли ее как разрешение. Как только страх за свою жизнь овладел мной, они вырвались из меня, подобно темному инферно.
Я даже не знала, как далеко они простирались, насколько сильно заполнили тот темный коридор.
Мгновенно я оказалась окружена ночью и потеряла сознание. Когда я очнулась, тело Короля лежало рядом со мной, и его серебряные глаза смотрели прямо на меня. И я поняла, что убийца во мне никуда не делся.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
– Пожалуйста, – умоляю я Роуза. – Я не хотела… мне так жаль.
Он смотрит на меня. Его руки все еще лежат у меня на талии, но у меня такое чувство, что он едва их ощущает.
Чья-то рука осторожно ложится ему на плечо. Я вздрагиваю – я даже не видела, как подошла Белладонна. Она мрачно смотрит на меня сверху вниз.
– Мне жаль, Роуз, – говорит она голосом Королевы. Ее слова звучат утешительно, но голос холоден. – Ты не можешь винить себя за то, что она завлекла тебя в свои сети. В конце концов, у нее темная магия. Самая темная – истинная дочь Кастелля. Твой отец распознал ее, и она убила его.
– Я не хотела. – Я почти кричу это, отступая от Роуза на шаг. Это тот крик, который я отчаянно хотела издать с тех пор, как это случилось, с тех пор, как я пряталась от правды.
– Это то же самое оправдание, которое ты используешь для того следа из тел, что оставила на своем пути? – усмехается Королева устами Олеандры. Сестры окружают нас.
Я отчаянно качаю головой.
– Это не так. – Я умоляюще смотрю на Роуза. – Роуз, наши отцы… они любили друг друга. Они хотели положить конец войне…
Чья-то рука ударяет меня по лицу, когтистые, как у хищника, ногти Белладонны впиваются в кожу, и я вскрикиваю от боли, сжимаясь на полу скорее от стыда, чем от чего-либо другого.
– Замолчи! – ревет она. – Ты убийца, лгунья и предательница. Ты принесла мор смерти в наше Королевство, и я больше не желаю слышать яд, исходящий из твоих уст.
Слезы теперь текут свободно – мой стыд обнажен перед Роузом и его жестокой семьей. Сестры подходят ближе, и терновник вокруг нас становится гуще.
– Ты разрушала жизни, Виола Синклер. Ты убивала и лгала с тех пор, как пришла в это Королевство, – глумится она.
– Это был несчастный случай, – слабо умоляю я, даже когда тьма прокрадывается в мое сердце. Даже когда стыд становится почти невыносимым.
– Это то, что ты есть, – выплевывает голос мертвой Королевы. – Жалобное, порочное создание. Ты не можешь не убивать. Это в твоей природе.
Она поворачивается к Роузу.
– Она бы убила и тебя, Принц. В конце концов. Она уничтожает всех вокруг себя.
Он ничего не отвечает матери. Он только смотрит на меня, его лицо все еще застыло в шоке, белое как кость.
– Все это время… Ты говорила, что помогаешь мне найти того, кто убил моего отца.
Горячие слезы все еще текут по моим щекам.
– Я надеялась… надеялась, что смогу найти другое объяснение. – Я думаю о профессоре Борхесе. – Чтобы никто больше не погиб.
– Ты лгала мне, – хрипит он.
– Нет, – говорю я, и мое сердце болит. – Я не лгала. Но я не могла сказать тебе правду.
– Я любила его, – кричит Королева. – Я любила Александра, и твой отец – причина, по которой он никогда не отвечал на эту любовь взаимностью. Никогда не любил наших дочерей. И ты – причина, по которой он мертв. – На лице Белладонны подлинное горе, искаженное выражением духа ее матери.
Страдание, реальное и инстинктивное, горит на ее лице. Я стала причиной этой боли. Я причина стольких страданий. Коул. Мой брат. Король.
Королева права.
Я – злодей этой истории.
Я – монстр.
Я зажмуриваюсь.
Но я слышу, как приближается Роуз. Он больше не обращает внимания на мать. Его глаза устремлены на меня, сжавшуюся, как трусиха, на полу. Медленно он опускается передо мной на колени. Он поднимает руку, словно хочет коснуться моего лица, прежде чем понимает, что его руки все еще обнажены. Вместо этого он берет меня за плечи.
– Виола, – шепчет он. Его лицо такое сломленное, такое решительное. Я давлюсь рыданием. Его голос нежен, а я этого не заслуживаю.
Роуз тяжело вздыхает, его собственный голос дрожит от эмоций.
– Виола Синклер, в тебе нет ничего плохого, – говорит он. – Я знаю твою тьму. С того самого момента, как я ее увидел, я не мог ею насытиться. Я хотел укутаться в нее. Напиваться ею каждую ночь. – Он наклоняется ближе, его холодное, отравленное дыхание касается моих губ. – Ты – существо, которое должно внушать страх. И тебе не нужно просить прощения.
Вглядываясь в глаза Роуза, я вспоминаю слова своего отца:
Тогда будь опасной.
С меня хватит держать свои тени на привязи. С меня хватит страха.
Тени сочатся с моих рук. В этот раз не рывком, а медленным развертыванием. Это словно дыхание в первый раз – не глоток воздуха, а ясный, настоящий вздох. Вскоре тени окружают меня. Они заключают меня в плотную оболочку, кокон из черноты, проникая в каждую пору, крестя каждый дюйм меня, пока они не становятся мной, а я – ими.
Я позволяю им опасть, пока они не превращаются в плащ, корону и два меча из чистой тьмы.
Во тьме есть ощущение принадлежности.
В смерти есть спасение.
И что-то прекрасное и устойчивое в боли.
И я осознаю с внезапной, захватывающей дух ясностью: это то, кто я есть, кем мне всегда было суждено стать.
Существо тьмы. Истинное дитя своего королевства.
Чтобы освободиться от тьмы Королевы, я приму свою собственную.
Я встаю, и Роуз встает вместе со мной. Мой подбородок поднят высоко, впервые я горда и не боюсь самой себя. И лицо Роуза расплывается в зловещей ухмылке.
– Что ты натворил, Роуз? – шепчет Королева устами Белладонны. – Ты предатель. Твой отец… если бы твой отец видел это… – Ее голос напряжен и истеричен. Глаза всех принцесс широко распахнуты от ярости. – Кастелль поставил наше Королевство на колени.
Роуз делает шаг к Белладонне. Мой желудок сжимается от страха, когда он приближается к ее лицу почти вплотную.
– Это ты, дорогая матушка, научила меня не любить никого и ничего, – усмехается он. – Ты воспитала меня на разрушении и ненависти, чтобы меня могло тянуть только к кому-то вроде нее.
На лице принцессы отражается недовольство.
– Ты все равно выбираешь ее – после того, что она сделала, что она может сделать с тобой?
Его ухмылка становится шире.
– Ты сделала меня этим искаженным существом. Именно из-за ее тьмы я нахожу ее неотразимой. К тому же, какое ее зло может сравниться с разрушением, которое принесла твоя… – он бросает взгляд на разросшийся терновник, – …доброта?
Лицо Белладонны искажается от гнева.
– Предатель. Мне следовало забрать свою силу раньше. – Внезапно ее глаза вспыхивают ярко-белым светом. Она неестественно широко открывает рот и издает визг – настолько нечеловеческий звук, что он заставляет комнату содрогнуться от холода. Она бросается на Роуза, левитируя над землей и пролетая по воздуху, с развевающимся вокруг нее белым платьем. Она протягивает руку, и огромные колючие лозы хлещут в нашу сторону со всех направлений.
Я не думаю. Я действую. По инстинкту. Из страха. Из любви.
Тени извергаются из меня, сталкиваясь, подобно приливной волне, с лозами и с Белладонной. Ее визг мгновенно обрывается. Лозы падают на пол безжизненными и мертвыми, в то время как мы с Роузом остаемся в безопасности внутри кокона ночи.
Я позволяю теням свободно течь из меня, наслаждаясь ими. Они ощущаются иначе, чем когда-либо прежде – податливые, покорные. Они не одолевают меня. Я одолеваю их.
Я развожу руки в стороны, шевелю пальцами, ощущая свою силу. Я сжимаю кулаки, и тени отступают ко мне. Когда мрак рассеивается, Роуз стоит рядом со мной, невредимый, глядя на меня с выражением восхищения и восторга. Белладонна лежит на полу, ее лицо бело и дрожит. Когда ее глаза встречаются с моими, я понимаю, что смотрю на сестру Роуза, а не на дух мертвой Королевы, вселившийся в нее.
– Она ушла? – спрашиваю я Белладонну.
Ее губа дрожит. Она выглядит более испуганной, чем когда-либо прежде.
– Что ты наделала? – хрипит она.
Внезапно вокруг ног других принцесс образуются лужи воды, вздымающиеся вокруг подолов их платьев. Они погружаются в пол.
И затем они исчезают.
Роуз оглядывается на меня, в выражении его лица – немой вопрос. Я смотрю на него в ответ, затаив дыхание. Кожу покалывает. Слишком тихо, исчезновение принцесс произошло слишком быстро.
Раздается удар грома, и каждая лампа в комнате гаснет одновременно. Голос Королевы внезапно звучит отовсюду, и мы с Роузом поворачиваемся спинами друг к другу, пытаясь найти источник звука.
– Что вы сделали с моей магией? – кричит голос Королевы со стен, с потолка, из самого воздуха вокруг нас.
– Я разбила твое Зеркало, – выкрикиваю я, выпрямляя спину и сжимая тени в руках, словно хлысты. – Если хочешь уничтожить нас, тебе придется сражаться на равных, с магией столь же неразвязанной и непредсказуемой, как моя.
На мгновение тьма затихает. Затем голос Королевы шепчет мне на ухо:
– Да будет так.
Сверкает молния, пронзая мрак зала. В силуэте высоких окон я вижу долговязую, массивную фигуру, достаточно высокую, чтобы достать до потолка, – она возвышается над нами.
– Роуз, – шепчу я.
Он поворачивается к ней, а я вцепляюсь в его рукав. Существо заносит над нами одну массивную лапу и издает пронзительный визг – звук, средний между клекотом хищной птицы и ревом льва, настолько громкий, что висящие над головой люстры начинают звенеть.
О, Святые.
– Роуз!
Он хватает меня и оттаскивает в сторону как раз в тот момент, когда огромная конечность обрушивается вниз, пронзая мрамор.
Роуз тянется ко мне, берет за руку и тянет к дверям.
– Погоди! – кричу я. – Ваффлс! – Я отпускаю руку Роуза и бросаюсь туда, где до сих пор вижу его маленькую каменную фигурку у сцены. Я понятия не имею, можно ли его исправить, можно ли повернуть вспять то, что с ним сделали, но я знаю, что не оставлю его здесь.
– Виола! – кричит Роуз, и я слышу визг, когда монстр вонзает лапу в камень рядом с ним.
Я добираюсь до Ваффлса как раз в тот момент, когда тварь снова замечает меня. Я подхватываю его на руки, и тут же получаю удар широкой лозой, которая с размаху бьет меня в спину. Я вскрикиваю, когда шипы вонзаются в кожу, и падаю на землю.
Неподалеку я слышу низкий стон. Белладонна все еще лежит на полу, прикрываясь руками и свернувшись в клубок. Я бросаюсь к ней, карабкаясь через терновник.
– Белладонна, – зову я, добравшись до нее.
Она поднимает голову, и мой желудок сжимается. Ее лицо испачкано слезами и кровью.
– Уходи, – призываю я, помогая ей встать.
– Что? – Она ошарашенно смотрит на меня. – Почему ты помогаешь мне?
– Потому что Арагоа нужна своя Королева.
Она смотрит на меня, и между нами проскальзывает что-то пронзительное и значимое. Затем ее взгляд падает на Ваффлса у меня на руках.
– Отдай мне свою горгулью.
– Что?
– Я могу исправить его. Я светлая мейга. Я могу отменить все, что сделала с ним моя мать. – Заметив шок на моем лице, она добавляет: – Разве ты не задумывалась, как я узнавала о том, что происходит между тобой и моим братом? У меня есть дар прозрения.
Я качаю головой и сую Ваффлса ей в руки. Времени на то, чтобы осознать эту информацию, нет.
– Позаботься о нем, – прошу я. – И… Сериз.
Она остро смотрит на меня и кивает. Затем я чуть ли не выталкиваю ее перед собой к двери. Я не смотрю, удалось ли ей выбраться – вместо этого я бегу к Роузу.
Он перепрыгивает через сиденья Муди-Холла, уворачиваясь от лап огромного монстра, который кружится и плюется в него. Он поднимает голову как раз тогда, когда я добегаю до него, и хватает меня за руку.
– Нам нужно впустить Туман внутрь, – кричу я ему.
Он жадно хватает ртом воздух, спотыкаясь о сиденья.
– Что?
– Зеркало показало мне «Книгу Вероятностей». Туман – это единственное, что остановит твою мать.
– Но она убьет всех.
Я толкаю его в сторону как раз вовремя, чтобы спасти нас обоих от того, чтобы быть пронзенными массивной, волосатой лапой. Мы бросаемся друг к другу, и я хватаю его за руку. – В «Книге Вероятностей» говорилось, что в прошлый раз, когда пришел Туман, «разрушение уничтожило само себя». Магия твоей матери подобна Уроборосу – она может только разрушать сама себя. – Я тяну его за собой вниз по ступеням к сцене, пока монстр с размаху рассекает лапой воздух прямо за нашими спинами. – Туман может уничтожить ее, – выдыхаю я, – потому что это ее магия. Мы удержим Туман в этом зале, и как только она исчезнет, Туман тоже рассеется.
– Ты уверена?
– Ну, не совсем, но это моя рабочая гипотеза…
Мы отскакиваем от монстра, когда снаружи снова гремит гром и вспыхивает молния. Я не вижу Белладонну и надеюсь, что ей удалось выбраться. Еще одна конечность, черная и покрытая шипами, с грохотом опускается перед нами, пробивая старинные камни Ванденберга, и мы валимся на пол. Я почти не замечаю свежих ссадин на коленях и руках.
– Сейчас нам нужно нечто большее, чем гипотеза, Синклер, – кричит Роуз.
– Придется тебе довольствоваться тем, что есть, потому что это все, что у меня есть.
Мы мчимся в противоположную сторону, срываясь со ступеней, ползем через лозы по направлению к сцене. Я даже не могу различить очертания твари над головой – в зале слишком темно. Но я слышу, как она разворачивается на месте, выслеживая нас. Ее тело настолько огромно, что она едва может двигаться в этом помещении, не задевая стены.
Она шипит, и от этого звука у меня мурашки бегут по коже.
Роуз хватает меня за руку и отдергивает назад, как раз когда очередная лапа опускается передо мной. Мрамор трескается, и я падаю на раздробленный камень, вскрикивая, когда обломки разрезают мне икру.
– Вставай! – орет Роуз. – Продолжай двигаться!
Я хватаюсь за его локоть, и мы бежим по проходу между стульями.
– Почему ты не можешь использовать свои тени? – кричит он поверх рева монстра.
– Могу, но я же говорила – ее магия должна разрушить саму себя. Так было написано в книге.
– Но ты убила те лозы…
– Но не ее саму.
Снаружи Туман чернеет; ветер воет. Гром сотрясает опоры замка, снова вспыхивает молния…
Я мельком вижу монстра. Его голова черная, волосатая, с восемью огромными глазницами, каждая из которых заполнена зазубренными зубами.
Рты клацают в нашу сторону, слюна стекает с век. Крик ужаса вырывается у меня, и Роуз прижимает меня к себе крепче.
Тварь снова наносит удары, лапа за лапой, пока мы прыгаем через кресла, стараясь не потерять друг друга в темноте.
Убежать от нее невозможно.
– Тогда как нам добраться до Тумана? – ревет Роуз.
– Держись…
Я бросаю взгляд на тварь, пока мы бежим. Я отпускаю свои тени, и они бушуют, вырываясь из меня. Страх перед всем, что я видела с того момента, как Король напал на меня, выплескивается наружу, изливаясь из меня и очищая от каждой капли горечи и злобы…
Мои тени впиваются в лапы паука, обвиваясь вокруг них. Он сердито шипит, опрокидываясь назад и врезаясь в каменную стену зала. Стена рушится, древние камни разлетаются в ночной воздух.
Я наношу удар.
Копье из плотной тени вылетает из моей протянутой руки – чистый, контролируемый страх и ярость. Оно пролетает через пролом в стене замка, пронзает невидимый магический барьер, созданный светлыми мейгами так давно, и со вспышкой звездного света в ночном небе открывается огромная брешь, позволяющая Мгле хлынуть внутрь.
Изогнутым водопадом яд захватывает все, до чего может дотянуться. Он первым находит монстра, обвиваясь вокруг него, удушая. Паук бьется в агонии, его длинные лапы мечутся в разные стороны, заставляя нас с Роузом пригнуться и распластаться по полу. Лозы и терновник чернеют и становятся хрупкими, розы вянут и умирают.
– Помоги мне с Гриммстоунами! – кричу я, отворачиваясь от угрозы наверху.
Даже когда Туман клубами надвигается на нас, мы спешим к Эду, Флетчеру и остальным. Парни открывают глаза, пробуждаясь по мере того, как сила Королевы ослабевает. Мы с Роузом срываем с них лозы и толкаем к огромным дверям Муди-Холла, продолжая уворачиваться от бьющихся в конвульсиях лап паука.
– Давай, – кричу я, хватая Флетчера за запястье и заставляя его двигаться быстрее, пока он вяло спотыкается о мертвые ветви.
Я добираюсь до дверей и проталкиваю парней по одному. Роуз держит Скаллера за шиворот и практически забрасывает его в проем.
– А теперь ты! – кричит он.
– Что?
– Уходи, Виола! – Его рука лежит на массивной деревянной двери, готовая захлопнуть ее.
– Ты… – Камень ужаса падает мне в желудок. – Ты не идешь?
Его глаза темны и тверды, как сталь, когда он говорит сквозь тяжелое дыхание: – Если ты права, я – творение моей матери. Ее сила заключена во мне. Пока я живу, жива и она.
С чувством, будто лед сковал мои вены, я осознаю: Роуз собирается умереть.
Я смотрю вверх – я больше совсем не вижу потолка. Он заполнен темной дымкой Мглы. Теперь она стекает по стенам, ползет по полу.
