Текст книги "Семь смертоносных шипов (ЛП)"

Автор книги: Эмбер Хэмилтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Я сжимаю губы и заключаю ее в крепкие объятия.

– Спасибо, – говорю я. – Но никогда больше так не делай.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Сила Королевы возросла – коридоры не такие, какими я их помню, словно кто-то разобрал замок и собрал заново. Уходит слишком много времени на поиски пути.

– Послушай, – говорю я, поднимаясь по лестнице, которая, как мне кажется, ведет к покоям Королевы. – Если нас что-то снова атакует, мне, возможно, придется использовать тени. Если это произойдет, ты должна бежать. Они опасны, и я не могу их контролировать.

Сериз кивает. – Конечно, Ваше Высочество.

– Пожалуйста, не начинай называть меня так.

Она дьявольски ухмыляется, словно у нее нет ни малейшего намерения выполнять этот конкретный приказ.

– Итак, ты собираешься рассказать, что у вас там с Бьянкой? – тяжело дышу я, пока мы продолжаем подъем, желая отплатить ей за подколки и отвлечься от предстоящей задачи.

– Ничего у нас нет, – отрезает Сериз, шагая в ногу с Ваффлсом рядом со мной.

Я бросаю на нее косой взгляд, готовая разоблачить ее ложь, но замечаю тревожно сжатые челюсти.

– В чем дело?

Сериз вздыхает.

– Той ночью в моей комнате была не Бьянка. Это была Белладонна.

Я замираю на месте.

– Белладонна?

Она хватает меня за локоть и тянет дальше по коридору. Мы не можем прервать поиски, даже ради этого.

– Мы переспали после маскарада в День Всех Святых. Она была той девушкой в маске лебедя, помнишь?

– Но… – Мне не нужно озвучивать мысли – она же ненавидит Рокеларов. Она так сурово судила меня за то, что я была с Роузом в самом начале.

– Я знаю, знаю, – ворчит она, запихивая руку в карман. – На балу я не сразу поняла, что это она под маской. Я пыталась списать это на глупую ошибку, но не могла перестать думать о ней. В общем, отчасти поэтому я и ворвалась на твою помолвку. Я хотела увидеть ее снова. Мне было нужно.

– А я-то думала, ты пришла увидеть меня.

Она толкает меня локтем в бок, и я почти улыбаюсь, но муки совести подавляют этот порыв. Ты убила человека, – шепчет голос внутри.

– Белладонна… интенсивная, – говорю я, пока мы проходим еще один коридор.

Сериз фыркает.

– Ага. Мне это нравится. – Она смотрит на картину, где могучий король-Рокелар держит мушкет, гордо поставив ногу на тушу медведя. – Это похоже на то, что ты сказала. Не все Рокелары одинаковы, и Белладонна… я знаю, она кажется злобной. Но ты должна понять, что это всё лишь маска.

Я вспоминаю, как она вылила вино мне на колени.

– Она смогла меня обмануть.

Сериз качает головой.

– Это ее способ справиться с тем, что ее мать – королева Мария. Она держит всех на расстоянии вытянутой руки, но делает для защиты Роуза и своих сестер больше, чем ты можешь представить. Она принимает на себя основной удар пыток матери, чтобы остальным не пришлось. Никто этого не видит. Так что да, это делает ее немного «интенсивной».

Я вспоминаю страх в глазах Белладонны в катакомбах, взгляд побитой собаки, и то, как она предупреждала Роуза о Королеве, как пыталась его спасти. Где-то под этой оболочкой чистого яда Белладонна заботится о своих сестрах, о Роузе. Через что именно прошла ее заставила пройти королева Мария? Что значит быть наследной принцессой в таком королевстве, где Королева выпускает на волю истинные ужасы? Приберегает ли она самые страшные из них для своей старшей дочери?

Мы должны приближаться к покоям Королевы – здесь коридоры нетронуты, но поиски все равно занимают слишком много времени. Пока мы поднимаемся по лестнице в темноту, я думаю о Роузе и о том, что он может переживать от рук своей матери – я не хочу думать о худшем, о том, что, возможно, уже слишком поздно.

Но Леон был прав – пора перестать бояться. Пора стать тем, чего стоит бояться самой.

В коридорах королевских резиденций не горят лампы. Все, что у нас есть – тусклый синий предрассветный свет, пробивающийся через Туман за окнами. Когда мы крадемся по коридорам с толстыми коврами, воздух наполняет едкий запах. Сначала я пытаюсь его опознать, но по мере продвижения он становится сильнее. Запах извращенный и слегка… неправильный. Как скисшее молоко. Как болотная вода.

– Ви, – шепчет Сериз.

– Я чувствую, – отвечаю я. Мы сворачиваем в коридор, который, как мне кажется, ведет к спальням, и останавливаемся.

Потому что пол впереди полностью покрыт густым слоем воды. Она зловонная, темно-зелено-черная, и бурлит, медленно заполняя последние метры пола. Мы с Сериз и Ваффлсом отступаем, не давая грязной воде коснуться наших ног. И тут я вижу, как что-то прорывает поверхность воды.

Ваффлс начинает рычать.

Из воды поднимается нечто…

Сначала появляется его плечо. Затем голова – лысая, склизкая, безволосая, с длинными прядями болотной тины, свисающими с черепа. Оно поднимает руку, вывернутую под странным углом, и встает на задние конечности. Формой оно напоминает человека, но конечности слишком длинные для такого тела. Костлявая фигура с полупрозрачной сероватой кожей, лоснящейся от слизи, возвышается над водой, словно призрак.

– Сериз… – я отступаю на полшага, готовая броситься наутек. Но в это мгновение оно устремляется к нам, быстро, как паук. Я кричу и отскакиваю, спотыкаясь на ковре. Тварь хватает меня за лодыжку, ее острые, как спицы, пальцы вонзаются в икры. Сериз визжит и хватает меня за руку, но тут же поскальзывается в мутной воде. Ваффлс рычит и клацает челюстями, пытаясь укусить существо, но оно легко выскальзывает из его пасти.

Тварь поднимает голову, и я едва не выпускаю руку Сериз от ужаса. Лицо человеческое, но без глаз и носа. Только огромный, улыбающийся рот. Монстр шипит, открывая пасть и обнажая зубы, похожие на длинные острые иглы. Он протягивает когти и хватает Сериз за лодыжки, увлекая за собой.

– Нет! – кричу я и бросаюсь к Сериз. Я хватаю ее за запястья и тяну, но ноги скользят по полу, я не могу найти опору.

Сериз кричит, я пытаюсь вырвать ее, но хватка твари липкая и мертвая.

– Виола! – визжит Сериз. – Твои тени!

Существо пятится, затаскивая Сериз в воду. Ее лодыжки уходят под поверхность.

– Я могу навредить тебе! – кричу я в ответ.

Лицо Сериз искажено диким ужасом. Тварь дергает ее сильнее, затаскивая глубже в болото, она захлебывается и кашляет, пытаясь отбиться ногами от грязной жижи. Я упираюсь пятками в скользкий ковер, но сцепления нет. Ваффлс хватает меня за воротник зубами и пытается оттащить нас обеих. Я барахтаюсь в воде, брызги летят во все стороны, я задыхаюсь и пытаюсь удержаться.

Я тяну Сериз к себе, обхватывая ее руками под плечами. Тварь издает визг и без предупреждения отпускает Сериз. Она исчезает под водой. Сериз падает на меня. Я не смею разжать руки. Ни на секунду.

– Уходим! – кричу я, пытаясь поднять ее на ноги.

– Виола, – произносит она, и этот тон заставляет меня застыть. Она смотрит на воду широко открытыми глазами.

Я опускаю взгляд, и сердце уходит в пятки. Вокруг нас вода бурлит, пузырьки лопаются на поверхности. Там, в воде, что-то еще.

– Беги, – шепчет она. – Сейчас же!

Мы бросаемся к сухому месту. В этот же миг поверхность воды разрывается, и руки – десятки склизких, когтистых рук – тянутся к нам. Ваффлс взлетает, щелкая челюстями над тварями. Но их слишком много. Я чувствую их когти, царапающие голени, вцепляющиеся в лодыжки под водой, но бросаюсь вперед, на сухой ковер, беспощадно отбиваясь ногами от того, что скрыто в жиже.

– Виола!

Одна из тварей обхватила Сериз за пояс, и в одно мгновение ее скользкая рука выскальзывает из моей.

Она падает в воду, вокруг нее возникают безглазые лица. Руки рвут одежду, полосуют ноги, впиваются в плащ. Я бросаюсь к ней, хватая за протянутую ладонь. Ваффлс летит ко мне, снова хватает за воротник и тянет прочь от Сериз.

– Нет! – кричу я ему. – Мы не можем оставить ее!

Несколько монстров уже наполовину выбрались из воды; их костлявые торсы и пасти, полные игольчатых зубов, обнажены, они кусают и рвут Сериз.

Я тяну изо всех сил, сжимая ее руку обеими своими. Но наши ладони мокрые, и я чувствую, как ее пальцы выскальзывают из моих.

Я оглядываюсь в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь, и мой взгляд падает на стоящие неподалеку рыцарские доспехи.

– Держись! – кричу я ей и разжимаю пальцы. Как только я это делаю, она с плеском погружается в воду. Твари вцепляются в нее когтями, она яростно бьет их кулаками, отпихивает, пытаясь оттеснить обратно в мутную жижу.

Ваффлс наконец отпускает меня, и я карабкаюсь к рыцарским доспехам, хватая меч, зажатый в руках железного воина.

– Сериз! – я подбрасываю его в воздух, и он с лязгом падает рядом с ней в воду.

Она подхватывает его, вскакивает на ноги и начинает кромсать монстров. Сцепив зубы, она рычит на них, взмахивая мечом и оставляя глубокие порезы на склизких руках и лицах.

Меч затуплен, но этого достаточно, чтобы твари зашипели и отпрянули. Из воды вылезают новые, пытаясь подобраться к девушке, которая яростно размахивает своим оружием.

– Виола, беги! – кричит она сквозь визг монстров. Одной рукой она лезет в карман, другой отбиваясь от тварей, и выуживает серебряный колышек, бросая его в мою сторону.

– Я не оставлю тебя! – кричу я в ответ. Я наклоняюсь и подхватываю колышек с промокшего ковра.

– Не будь дурой! Им нужна ты, а не я! Убирайся отсюда – я справлюсь!

Мой взгляд мечется между ней и существами. Их сероватая кровь уже окрашивает воду там, где Сериз нанесла им раны. Я не хочу бросать ее.

Но Роуз.

Сериз бесстрашно делает очередной выпад мечом и снова смотрит на меня.

– Сейчас! – визжит она. – Я никогда не прощу тебя, если ты позволишь этой проклятой Королеве победить!

И я вспоминаю то, что она говорила о Белладонне, о власти Королевы над ней, и понимаю: это и битва Сериз тоже, ее жертва, которую она должна принести.

Я заставляю себя отвернуться от подруги и бросаюсь бежать по коридору.

Яростные крики Сериз преследуют меня, пока я бегу прочь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Теперь остались только я и моя горгулья.

И я думаю… может быть, так было суждено с самого начала.

В конце концов, я всегда одна.

В залах тихо, как в могиле. Я изучаю ночное небо за окнами в конце фойе; они такие высокие, что напоминают мне часовых, охраняющих королевскую семью. Туман сменил угольно-черный цвет на мрачно-серый, и ком в горле становится невыносимым.

У меня так мало времени.

Я замерзла. Кожа онемела и стала липкой, я наполовину пропиталась болотной водой. Тело истощено. Не знаю, сколько еще борьбы во мне осталось. Ноги стали тяжелыми, руки словно налиты свинцом. Я хочу найти Роуза и положить этому конец, но семь дней живу в состоянии почти непрекращающегося ужаса, постоянно убегая, постоянно прячась.

Я так устала прятаться.

Печальный, далекий звук прерывает мои мысли, и я спотыкаюсь. Скрипка. Звук такой меланхоличный, ноющий, словно умирающее животное.

Я бросаю взгляд на Ваффлса, и он отвечает мне таким же встревоженным взглядом.

Я заставляю себя думать о другом, отгоняю страх и заставляю ноги двигаться, несмотря на их тяжесть. Но затем звук скрипки становится громче. Ближе.

Дыхание перехватывает, всё тело деревенеет. А потом мелодия скрипки меняется: из печальной и медленной она становится напряженной, отчаянной, неистовой. Она заполняет мой разум и кости, волосы на руках встают дыбом.

Я бегу.

В конце коридора дверь, и я влетаю в нее, не раздумывая, – сердце и мысли несутся слишком быстро для моих ног. Я врываюсь из комнаты в комнату, не заботясь о том, что может быть за дверью. Я знаю лишь одно: мне нужно убраться подальше от звука этой скрипки, преследующей меня по этим залам.

Темп музыки ускоряется, становясь пронзительнее и безумнее. Мне кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Слезы текут по лицу, пока я прорываюсь сквозь двери, мои ноющие ступни стираются о ковры. Звук становится ближе. Он прямо за спиной.

Что-то сжимает горло, словно петля, и дергает назад. Я падаю, сильно ударяясь бедром о пол, и петля волочет меня – быстро, как ветер, – назад, в темный коридор. Я пытаюсь закричать, но невидимая удавка плотно сжимает шею, дробя горло, перекрывая доступ воздуха.

Ваффлс несется следом, так быстро, как только могут нести его лапы, но я двигаюсь слишком стремительно, ковры обжигают лицо и руки. Зрение расплывается, звук скрипки стоит в ушах, заполняет меня, окружает.

Я не умру так, от рук ночных кошмаров Королевы. Я буду жить.

И вдруг мелодия скрипки обрывается. Натяжение на шее исчезает, и я остаюсь лежать на полу.

Сердце начинает биться медленнее, и я выглядываю из-под рук, которыми обхватила голову. Я… я в спальне Королевы.

Мгновение спустя Ваффлс врезается в меня, обнюхивая лицо, тычась носом в плечо.

– Я в порядке, – бормочу я, не уверенная, что это правда.

Осторожно поднимаясь на ноги, я осматриваю комнату. Она выглядит точно так же, как когда мы с Роузом были здесь несколько дней назад – покрытая увядшими цветами и пылью.

А в противоположном углу – магическое зеркало.

Я делаю шаг к нему, не сводя глаз с его черных глубин. Должна ли я просто вогнать колышек в стекло? Неужели это так просто? Я подхожу ближе и всматриваюсь в собственное отражение. Странно. Мне казалось, раньше зеркало не показывало меня, пока я не задала ему вопрос.

Я достаю колышек из кармана, где хранила его, и осторожно приближаюсь к поверхности зеркала. Я смотрю на свое отражение, и от этого у меня волосы на теле встают дыбом. Зеркало выглядит совершенно обычным. Если бы я прошла мимо него в коридоре, я бы даже не заметила, что оно зачаровано.

Медленно, словно боясь, что зеркало почувствует приближение своего конца, я поднимаю руку. Делаю глубокий вдох и опускаю колышек, как топор, на стеклянную поверхность.

Серебро со скрежетом скользит по стеклу, и мой кулак с болью ударяется о поверхность. Я роняю колышек и хватаюсь за ушибленную руку.

– Ай, – бормочу я, встряхивая кистью. Святой Ваффлс рычит, а я злобно смотрю на зеркало. – Что ж. Значит, не так-то это просто.

Я подбираю колышек и прикусываю губу, снова изучая зеркало.

– Это волшебное зеркало, верно? – говорю я Ваффлсу. – Может, секрет его уничтожения кроется в понимании того, как им пользоваться.

Зеркало – якорь силы Королевы, значит, логично, что его уничтожение ослабит ее, лишит способности фокусировать и направлять магию. Если я не могу его разбить, что, если мне просто отвязать ее силу? В конце концов, я мейга. Что, если есть способ сделать зеркало своим собственным якорем – украсть его у Королевы?

Я подхожу ближе к своему отражению, пристально вглядываясь в его глубину.

– Волшебное зеркало, – произношу я, – покажи мне свои секреты.

Ничего.

Мое отражение смотрит на меня в ответ, повторяя мой легкий хмурый взгляд.

Я морщусь и провожу рукой перед зеркалом. Ожидаемо, отражение повторяет за мной. Я подпрыгиваю – оно прыгает вместе со мной. Я смотрю в собственное лицо и хмурюсь.

А отражение улыбается.

Я отшатываюсь, спотыкаюсь о ковер и падаю на пол. Ваффлс отскакивает назад, рыча.

Мое отражение продолжает стоять, возвышаясь надо мной. Эта дьявольская улыбка становится шире, и медленно, очень медленно оно поднимает ногу и делает шаг из рамы. Я отползаю, упираясь спиной в изножье кровати. Отражение делает шаг ко мне, оказавшись полностью снаружи. Святой Ваффлс бросается между мной и моим «двойником», но тот не обращает на него внимания, опускаясь на корточки передо мной. Горгулья пытается клацнуть зубами, но челюсти проходят сквозь него, словно сквозь дым.

Отражение протягивает руку, и я вздрагиваю. Но в его протянутой ладони вдруг появляются чашка чая и блюдце. Оно подносит чашку к губам и делает глоток.

– Боже, ну и жалкая же ты.

Я смотрю на него. Это должно быть еще одной иллюзией Королевы.

Отражение ставит чашку на блюдце и фыркает.

– Знаешь, я ждало, когда ты снова появишься.

Сердце все еще колотится в ушах, и я не свожу глаз с собственного лица.

Отражение пожимает плечами. Такой странно человеческий жест.

– Что ты такое? – спрашиваю я.

Отражение смотрит на меня как на идиотку и указывает за спину, на зеркало.

– Ты… зеркало?

Отражение насмешливо хмыкает.

– Я – Зеркало. Я храню все ответы – прошлое, настоящее и будущее. Что бы ты ни пожелала узнать, я могу рассказать, если задашь правильные вопросы.

Я делаю глубокий вдох.

– Это Королева создала тебя? – Оно что-то вроде Роуза, плоть и магия, человек и нечто иное?

Его рука молниеносно вцепляется мне в горло, на удивление осязаемо.

– Я нечто гораздо худшее, – шипит оно. Его пальцы вокруг моей шеи абсолютно реальны, они сдавливают дыхательное горло, перекрывая воздух. Но когда Ваффлс бросается на него с оскаленными клыками и выпущенными когтями, он снова проходит насквозь.

Но чего Зеркало не заметило, так это колышка, спрятанного у меня в руке, который я прижала к бедру, когда упала. Сжимая колышек в кулаке до побелевших костяшек, я с силой вонзаю его в ребра Зеркала.

Его глаза – мои глаза – расширяются. Хватка на горле слабеет, и я оседаю на пол, кашляя. Переведя дыхание, я поднимаю голову и вижу, как отражение смотрит на колышек, застрявший в его ребрах. Его грудная клетка странно дергается и выгибается, форма мерцает, как свет перед тем, как погаснуть.

– Герб Кастелль, – выдыхает оно. Затем его суженные глаза встречаются с моими, и оно шипит: – Что ты такое?

– М-меня зовут Виола. Виола Синклер.

Оно склоняет голову набок.

– Нет.

Я сглатываю. Похоже, это был не тот ответ, который оно ждало.

– Я дочь короля Леона из Кастелль, – шепчу я, и эти слова звучат на языке как-то странно.

Зеркало издает горлом странный шипящий звук.

– Вытащи эту штуку из меня.

– Нет.

– Вытащи, мерзкая девчонка! – Его глаза горят яростью, зубы оскалены. – Я – сила древнее, сильнее и чужероднее, чем ты способна понять. Ты даже не представляешь, что натворила.

– Ты – якорь магии Королевы. Я пришла сюда, чтобы отсечь ее силу у самого источника, – отрезаю я.

Что-то меняется в глазах Зеркала. Они подергиваются, двигаясь неестественно, скорее как свет, чем как у живого существа.

– Ты пришла, чтобы отсечь силу Королевы?

– Да.

Зеркало закрывает глаза, почти как в молитве, а когда открывает их, ярость в его выражении исчезает.

– Вынь серебро из моего бока, маленькая ведьма, и я помогу тебе.

Я подозрительно хмурюсь.

– Почему?

Зеркало снова шипит.

– Потому что Королева держит меня здесь, как раба, и я десятилетиями служила ей без передышки. – Оно опускает голову, и мои собственные кудри падают ему на глаза. – Я – существо откровения и истины. Жизнь в качестве личной марионетки помешанной светлой мейги – это слишком унизительно для меня.

Я перевожу взгляд на колышек, торчащий у него в боку. Мне не следует ему доверять. План был уничтожить его.

– Как именно ты поможешь?

Оно рычит от разочарования.

– Ты уже разорвала мою связь с Королевой. Но моя собственная магия подавлена, пока серебро во мне. Убери его, и я научу тебя всему, что ты пожелаешь знать.

Это плохая идея. Логично было бы просто уйти. Или вогнать колышек глубже, пока Зеркало не перестанет мерцать и не исчезнет совсем. Но…

– Чему именно ты можешь меня научить?

На его лице расплывается медленная улыбка – моя улыбка.

– Всему.

Всему. О чем я могла бы спросить, чтобы спасти Роуза? Что это существо может знать о Королеве? Как убить ее? Как бороться с ее магией? Как снять проклятие семи шипов?

Не раздумывая больше ни секунды, я протягиваю руку, хватаюсь за колышек и быстрым рывком выдергиваю его из бока Зеркала.

Оно стонет, словно от глубокой боли, его глаза на мгновение застилает стеклянная пелена. Оно опускается на колени, и идеальная копия моей школьной юбки расплывается вокруг его ног.

Оно испускает еще один болезненный вздох, поднимает руку, и в его пальцах появляются чашка с чаем и блюдце.

– Ну, хорошо. Задавай свои вопросы, – говорит оно, делая глоток.

– Вопросы?

Оно с досадой закатывает глаза.

– Я не могу дать тебе ответ без вопроса, правда же?

Я сглатываю и спрашиваю:

– Ты ответишь на любой вопрос?

– На любой вопрос, у которого есть ответ.

– Как мне убить ее? – Я не могу отделаться от мысли, что если бы этот вопрос задал Роуз, он прозвучал бы холодно и угрожающе. У меня же это звучит скорее испуганно, чем грозно.

Зеркало грозит мне моим же пальцем.

– Это не тот вопрос, который тебе нужен.

Я в отчаянии тру глаза.

Оно подается вперед.

– Тебе нужно знать, кто ты такая и что такое она.

– Что это значит?

Улыбка Зеркала полна жестокости и самодовольства.

– Вы одинаковые, и в то же время нет. Вы обе – целое и часть.

Почему я думала, что это будет просто? Конечно, Зеркало не даст прямых ответов.

– Ты хочешь сказать, мы одинаковые… потому что обе мейги. Но в чем же тогда разница?

Отставив чашку, она подается вперед, опираясь руками – моими руками – о колени.

– Вы – две стороны одной медали. Королева – светлая мейга. Она владеет силой созидания, откровения и объединения.

– Это я и так знала.

Зеркало ведет себя так, будто не слышит меня.

– Ты же… – эта жестокая улыбка возвращается. – Ты другая. Я не встречало таких, как ты, довольно давно. Маленькая Девочка Теней, темная мейга из самого Королевства Тьмы. Ты владеешь силой разрушения, сокрытия и разделения. Всеми вещами темными и разъединяющими.

Что-то сжимается у меня в груди. Лекция сэра Патрика, которую я слушала несколько дней назад, с грохотом всплывает в памяти.

– Разве темная магия – это зло? – спрашиваю я.

– Ты сама считаешь себя злом, девочка?

У меня нет ответа на этот вопрос.

Зеркало облизывает зубы.

– Зло относительно. Разве звезды – это зло, потому что они обитают во тьме? Люди используют их, чтобы ориентироваться и отмечать времена года. А разве солнце – это добро, потому что оно приносит свет? Оно выжигает землю своим жаром.

Я хмурюсь.

– Я никогда не видела ни того, ни другого.

Ухмылка Зеркала обнажает все зубы.

– Пока что.

– Мои тени убивают людей, – шепчу я, и тошнота, поселившаяся во мне еще в пещерах, снова скручивает желудок. Коул, мой брат… разве их смерти могут быть чем-то иным, кроме зла? Как минимум, это были ужасные, кошмарные несчастные случаи, и всё по моей вине. Они не заслуживали смерти. – Ты сказала, что моя сила – это разрушение. Как это может не быть злом? – спрашиваю я, глядя на свои руки, бледные в этом свете.

– Все зависит от того, что именно ты разрушаешь, не так ли?

Я сглатываю, глядя прямо в свои собственные глаза. Может ли Зеркало быть право? Возможно ли, что я превратила свои тени в искаженную силу страха и самобичевания? Может, я действительно монстр, каким меня считает Королева, – но чтобы убить монстра, нужен другой монстр.

Подобные и неподобные. Одинаковые и разные.

Мой отец сказал мне стать опасной. Может быть, я могу быть опасной и при этом оставаться чем-то хорошим.

– Как мне это сделать?

Глаза Зеркала блестят.

– Ответ на это кроется в том, что ты ищешь уже очень долгое время. И множество вопросов найдут свой ответ благодаря этому.

Что-то вспыхивает у меня в мозгу.

– Где «Книга Вероятностей»?

Оно обнажает все зубы в кошачьей усмешке.

– Вот теперь ты задаешь интересные вопросы. Она далеко за стенами этого замка.

Я сникаю.

– Тогда как мне узнать, что делать?

– Я видела ее. – Оно постукивает себя по лбу. – Здесь. Я покажу тебе то, что тебе нужно увидеть.

– Покажи мне, – настаиваю я.

Как только эти слова срываются с моих губ, что-то твердое застревает у меня в пищеводе, и я начинаю задыхаться. Кашляя, я лезу пальцами в рот, сгибаясь пополам, пока из горла на пол не выпадает что-то мягкое и влажное. Комок пергаментной бумаги.

– Неужели ты не могла просто дать его мне в руки?

Зеркало лишь улыбается.

Я разворачиваю промокший листок у себя на коленях. Мое дыхание сбивается, когда я разглаживаю его, осознавая, к чему прикасаюсь. Даже если это лишь копия, созданная Зеркалом – это подлинный текст «Книги Вероятностей». Никто не видел ее целую вечность. И она вся покрыта хивернийскими рунами.

Мне хочется проклясть профессора за то, что она оказалась такой трусихой, пока я всматриваюсь в руны. Это переводческая работа далеко за пределами моих навыков, но все же я собираю воедино несколько фраз, насколько могу.

– Это описание того времени, когда Туман пришел впервые, – шепчу я.

Зеркало молчит, пока мои пальцы скользят по странице, разбирая предложения там, где это возможно.

– «Сила, которая созидает – это сила, которая разрушает, – перевожу я. – В конце концов, после того как все наши усилия оказались тщетны, разрушение обратило само себя вспять…»

Мои глаза сканируют страницу, пока не натыкаются на иллюстрацию. Уроборос – змей, пожирающий собственный хвост.

Я поднимаю взгляд, встречаясь глазами со своим отражением.

– У меня есть еще один вопрос.

Глаза Зеркала загораются азартом.

– Да?

– Зеркало… кто наслал Туман?

Зеркало злорадно ухмыляется.