Текст книги "Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП)"

Автор книги: Элис Кова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Дрю улыбается, искренне и грустно. Я понимаю его печаль. Впервые наши пути не совпадают. Мы не враги, но мы больше не находимся рядом друг с другом. Плечом к плечу, идем вперед. Каждый из нас стремится к одному и тому же, но теперь уже по-своему.

– И я вижу, что, изменив свою судьбу, ты стала охотнее привлекать к себе внимание поклонников.

Я тяжело сглатываю. Неприятное ощущение в моем нутре усиливается.

– У меня нет поклонника.

– Ты уверена? – Дрю вздергивает брови. Мне удается кивнуть. – Лорд вампиров знает об этом?

– Мы не... я не... не то чтобы... Поклявшиеся на крови – это... – Как мне объяснить то, с чем я едва успела смириться? Сколько бы мне ни удавалось заглушить в себе неуверенность, которая засела во мне, я не готова встретиться с оценкой Дрю.

– Ты всегда была ужасной лгуньей, Флор. – Дрю отталкивается от стола. Он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. От его неодобрения никуда не деться.

Вдруг я снова стала девочкой.

– Только не говори Матери, – пискнула я.

Дрю разражается таким хохотом, что ему приходится отстраниться. По моим щекам пробегает алый румянец. Я уверена, что сейчас я краснее угля.

– О, Флор, из всех вещей – ты думаешь, что я расскажу Матери? – Он качает головой. – Зачем мне говорить ей, если мне нечего сказать.

– Нечего сказать? – повторяю я мягко.

– Не похоже, чтобы это увлечение куда-то ушло. – Дрю ранит меня сильнее, чем он думает. – Как только проклятие будет снято, ты вернешься в Деревню Охотников. Может быть, мы сможем отправиться в одну из тех поездок к морю, о которых мы всегда говорили в детстве. Наконец-то мы сможем уехать.

Содрогание моих внутренностей прекратилось, и теперь все было мучительно неподвижно. Больно дышать. Пальцы онемели.

Побережье... Когда-нибудь мы поедем на побережье. Обещания, которые мы давали себе в детстве, когда не понимали мира. Но скоро они могут стать реальностью. Я бы раз и навсегда освободился от Деревни Охотников и вампиров. Я смогу пойти куда захочу. Я должна быть счастлива. Почему же я все глубже погружаюсь в пустоту внутри себя?

– В чем дело? – Он чувствует мое недовольство.

– Я думала, что ты больше разочаруешься во мне из-за всего, что я сделала. – Я не могу откровенно лгать Дрю, поэтому останавливаюсь на полуправде. Не знаю, почему мне больно и от мысли, что я что-то значу для Рувана, и от мысли, что я для него ничто.

– Думаю, я должен был. – Он вздыхает и кладет руки на бедра. Движение неловкое. Он ожидал увидеть кобуры с серпами, а их нет. Я обязательно исправлю это, прежде чем он вернется в Мир Природы. – Мне кажется, я должен чувствовать и иметь свое мнение о многих вещах, в которых я сейчас не могу разобраться. Все происходит так быстро. Возможно, это в твою пользу, Флор. Я иду на поводу у всего, что происходит. – Он пожимает плечами. – Мы разберемся с этим, когда все закончится, и Человек-Ворон будет мертв.

Я думаю, не погружается ли он в бездну, позволяя всему остальному уноситься от него в далекое место, где не так больно. Я не высказываю своих подозрений. Некоторые вещи лучше не озвучивать.

– Я не стану грызться за подаренное золото, – говорю я.

– Только пообещай мне одну вещь. – Дрю берет меня за руку. – Будь осторожна.

Я киваю.

– Я стараюсь, насколько это возможно.

– Эти вампиры, возможно, пока на нашей стороне. Но они все еще вампиры, а ты все еще человек. Когда все закончится, приготовь свое серебро. Развлекайся, экспериментируй со своими новыми свободами здесь, учись у них всему, что можешь, но никогда не забывай, что может настать время, когда тебе или им придется перерезать горло.

ГЛАВА 37

К счастью, разговоры, которые мы с Дрю ведем до конца дня, касаются более легких и простых тем. Я никак не могу придумать, что ответить на его слова. Как сказать брату, что он ошибается, если мне потребовались недели, чтобы понять, что вампиры – не то, что мы думали? Какова будет его реакция, когда он узнает правду о моей связи с Руваном?

Клянусь, я никогда не причиню тебе вреда. Слова Рувана застыли в глубине моего сознания, как и гул магии, доносящийся от него ко мне через эфир между нами. Он говорил это серьезно, и не только потому, что он поклявшийся на крови. Что бы ни случилось, даже если мы с ним не будем связаны навеки, он не причинит мне вреда.

Дрю и Каллос работают вместе, и это дает мне время для работы в кузнице. Дрю нужны серпы и доспехи, чтобы защитить себя, если Человек-Ворон придет за ним на болота. Задание дает мне возможность сосредоточиться, и я с головой погружаюсь в него, пока не взойдет луна и мы не вернемся в приемный зал.

Лавензия предложила провести Дрю через Фэйд. Вентос все еще приходит в себя после нашей последней вылазки. Остались только мы с Руваном, чтобы проводить их.

– Счастливого пути, – говорит Руван им обоим.

– Я сделаю все, что в моих силах. – Лавензия открывает обсидиановый пузырек. Это наполовину наполненный флакон, из которого пил Вентос. Один полный флакон был отдан Каллосу, другой – Рувану.

– Если повезет, мы сможем прийти к тебе снова. – Я знаю, что глупо говорить и даже надеяться, но отпускать брата снова уже слишком больно. – Каллос сделает Эликсир Охотника раньше, чем мы узнаем об этом, я уверена.

– Когда он совершит этот подвиг, до полнолуния будет еще далеко, – неуверенно говорит Лавензия. – Пройти через Фэйд и так будет непросто.

– Не волнуйся, со мной все будет в порядке, – говорит мне Дрю. – Мы скоро будем у океана.

– Точно. – Я слабо смеюсь, борясь с желанием взглянуть на Рувана. Слышал ли он? Что он думает? – А до тех пор будь осторожен.

– Буду. – Дрю похлопывает по двум серебряным серпам у себя на бедрах. – У меня лучший кузнец во всей Деревне Охотников, чтобы так думать.

– Луна почти на гребне. Надо идти так, чтобы оказаться у стены Фэйда, когда мои силы будут на максимуме.

Я притягиваю Дрю к себе. Мои руки не разжимаются. Я не хочу его отпускать. Я не могу. Мой брат, мой близнец, я уже думала, что он может быть мертв. Второй раз я не смогу этого пережить. Этот месяц меня сломает.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, – быстро шепчу я. Его уход напомнил мне... – Иди к руинам, в которых ты сражался с Руваном. Посмотри там.

– Что мне искать? – шепчет он в ответ.

– Все, что сможешь найти. – Я не знаю, что я хочу, чтобы он искал, я просто знаю, что там что-то есть. Весь день я пыталась восстановить в памяти тот первый сон, который приснился мне в замке Темпост, до сильной боли в задней части головы. То чувство, когда мы с Вентосом проходили через Фэйдские Болота, не покидает меня. Сны... Что-то во всем этом есть, и я была слишком рассеяна и – если честно – слишком труслива, чтобы с этим столкнуться. Но я теряю время, избегая этого.

Дрю – тот, кто в конце концов отталкивает меня.

– Будь здорова, сестра, и оставайся в безопасности тоже. – Помни, что я сказал, осталось невысказанным.

– Буду.

Лавензия берет Дрю за руку.

– Держись... – Они исчезают в клубах черного дыма. – Дыши, – слабо заканчиваю я. Я забыла предупредить его об уловках, чтобы туман лучше стелился. Придется ему догадаться об этом по дороге.

Я смотрю на место, откуда они ушли, на круг из камней на полу, отмечающий разрыв в барьерах замка. Я не знаю точно, сколько времени Руван позволил нам стоять здесь, но думаю, что довольно долго, потому что, когда я двигаюсь, у меня слегка болят ноги. Выйдя из приемного зала, я направляюсь в комнату, в которой лежал Дрю. На кровати все еще видны его очертания. Я все еще вижу наши призраки на ее краю, у окна, говорящие о том, что мир оказался совсем не таким, как нам обещали.

В некоторых отношениях он лучше.

– Так почему же он кажется намного хуже? – шепчу я.

– Что? – Руван напоминает мне о своем присутствии. Я поворачиваюсь и смотрю на него. Он послушно остается рядом со мной, и это причиняет мне боль.

– Все.

Медленно, словно боясь меня испугать, Руван берет меня за руку. Его прикосновение обжигает. Оно пробегает по моей руке и заставляет мои глаза гореть.

– Поговори со мной, Флориан, – мягко призывает он. – Расскажи мне все, что творится у тебя в голове. Мы слишком долго молчали друг с другом.

Я тихонько вздыхаю. Он просит не только о сегодняшнем дне, не только о нашем прерванном разговоре. Он спрашивает обо всем, что я не сказала, но собиралась сказать. Обо всем том, о чем я обещала себе набраться смелости и рассказать, когда вернусь из деревни.

– Мои мысли о том, что мы поклявшиеся на крови – о том, что я замужем за тобой, – все еще остаются туманными и в лучшем случае запутанными. Иногда я нахожу в этом утешение. А иногда меня это гложет, – признаюсь я. Руван переминается с ноги на ногу, как бы устраиваясь поудобнее, чтобы терпеливо слушать. – Я всегда знала, что меня выдадут замуж, как знала и то, что у меня не будет выбора, за кого и когда это будет. – Я тихонько смеюсь. – Если так рассуждать, то это не так уж и отличается от того, что произошло. В конце концов, у меня не было выбора мужа. У мира извращенное чувство юмора, не так ли? Можно быть полностью правым в том, что тебя ждет, и одновременно полностью ошибаться. Может быть, я действительно не могу проложить свой собственный путь в этом мире.

– Это не так. Ты можешь это и делать все, что пожелает твое сердце, – говорит Руван, мягко и твердо. – Даже тот вампир, который может видеть будущее в чьей-то крови, всегда скажет, что выбор все равно остается за бьющимся сердцем человека.

Я отвожу взгляд.

– Я бы хотела, чтобы ты мог заглянуть в мое будущее. Так было бы легче успокоиться.

– Мне не нужно пробовать твою кровь, чтобы увидеть твое будущее. – Его большой палец начинает ласкать мой. – Мне не нужна магия, чтобы увидеть женщину, которая находится в процессе познания того, чего она хочет. Я вижу женщину, чей мир намного больше, чем она думала, и это угрожает ее жесткой структуре. И по мере того, как эта структура будет разрушаться, ей придется впервые в жизни делать все больший и больший собственный выбор, чего она хочет и кем она хочет быть.

– Откуда ты меня так хорошо знаешь? – Я нахожусь где-то между удивлением и разочарованием. Но, в общем, довольна. Приятно, что кто-то по-настоящему видит меня.

– А разве нет? – У него хватает смелости надеть ленивую ухмылку. Но глаза его по-прежнему далеки. Где-то в золотистой глубине скрывается эмоция, похожая на печаль, с оттенком тоски. – Твое будущее будет таким, каким ты его сделаешь. Если оно будет со мной, то я буду помогать тебе бороться за все твои мечты на каждом шагу. Если же ты решишь, что предназначена для кого-то другого, то, несмотря на то, как больно это будет, я отойду в сторону.

– Каждый раз, когда мне кажется, что я знаю, чего хочу, я сомневаюсь в себе. – Я могу быть или делать все, что угодно. И я не могу избавиться от ужаса, который вселяет в меня безграничная возможность. – Все эти варианты переполняют меня, и я боюсь сделать неправильный выбор.

– Ты не ошибешься.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что ты всегда обладала этой силой, она ведь у тебя в крови. – Его руки лежат на моих бедрах, большие пальцы поглаживают. Он держит меня на расстоянии дыхания от себя. Наши носы почти соприкасаются. Его волосы щекочут мне виски, он заглядывает в мои глаза, как ученый в книгу. – Ты только учишься ей пользоваться. Давай проведем небольшой эксперимент. Закрой глаза, загляни в себя и скажи мне, чего ты хочешь.

– Я же сказала, что не знаю. Я все еще разбираюсь с тем бардаком, который устроила мне Деревня Охотников.

– Не в будущем. Не завтра. Прямо сейчас, Флориан.

– Прямо сейчас?

– Да, реши, чего ты хочешь в этот момент, потом в следующий. Не нужно диктовать все свое будущее сразу.

– Чего я хочу... – Я хочу тебя. Я хочу, чтобы он прижал меня к стене. Я хочу, чтобы он укусил меня в шею. Я хочу снова почувствовать вкус его губ. Я хочу забыть обо всем на свете и погрузиться в то тепло и уют, которые, кажется, может дать мне только он. Я хочу, чтобы мы были связаны друг с другом и чтобы все сомнения отпали. Мне нужна не просто похоть, а настоящая дружба.

От одной только мысли о том, что наша магия, наша сущность снова слились воедино, у меня по рукам бегут мурашки. Я подавляю дрожь, пробегающую по позвоночнику. Я так ясно чувствую его и себя.

Он пробудил во мне какую-то плотскую потребность. То, о чем я знала, но никогда не думала. Действия, которые никогда не были мне по силам, вдруг стали доступны благодаря его существованию.

Может быть, я останусь здесь, с ним, и решу стать его женой.

– Ты хочешь? – Он возвращает меня в настоящее.

– Сначала я хочу узнать, что ты чувствуешь. – Я обхватываю его за локти. Мне нужно знать, что у нас есть взаимопонимание.

– Я уже говорил тебе, но буду повторять это снова и снова, так часто, как тебе будет нужно, – медленно произносит Руван. Я замираю от его слов. – Когда я впервые очнулся в этом мире и понял, что мы все еще прокляты, что все, что я когда-либо знал и любил, исчезло, я поклялся, что посвящу свою жизнь спасению вампиров. Это будет моей единственной целью. Каждый вдох. Каждый шаг. Ради моего народа. Я поклялся отказаться от радости. Я поклялся добром. Я был миссией, облеченной в человеческую плоть.

– Но потом... потом... – Его голос прерывается. Он усмехается. – В ночь Кровавой Луны меня чуть не убил охотник. И, о, я хотел убить ее за это. – Я прикусываю губу; его взгляд устремлен на движение. – Я мог бы сделать это в ту ночь. Только моя миссия помешала мне это сделать. Я подумал, Даже если она чудовище, живая она мне дороже.

Мы оба смотрели друг на друга и видели чудовище в той ранней ночи. В чем-то мы были правы. Во многом мы ошибались.

– Потом она заставила меня узнать, что моя добыча – не чудовище. Она была не чудовищем, а женщиной из плоти, крови и тепла. Женщина со вкусом огня и корицы. Чья кровь шепчет о великой цели. – Руван притягивает меня ближе. – Женщина, которую я узнал настолько, что любовь пустила корни.

– И что теперь? – шепчу я.

– Теперь я жду, чтобы узнать, взаимны ли эти чувства, какое лицо она считает моим истинным. Кто я для нее – монстр или мужчина?

Я обвинила его проклятое лицо в том, что оно настоящее. Нет... Я подняла руку и провела по его щеке.

– Это твое настоящее лицо.

По его лицу пробегает облегчение. Его брови сходятся, закручиваясь к центру, глаза закрываются, и Руван прислоняется лбом к моему. Через нашу связь, через его магию и кровь, живущую во мне, я чувствую его радость. Столько счастья от чего-то простого.

От того, что его видят.

Когда мы отстраняемся, я смотрю на него и думаю, не первый ли я человек – первая персона, вампир, человек или кто угодно, – который увидел его таким, какой он есть на самом деле. Узнать его так глубоко. Может быть, я не первая. Может быть, я не последняя. Но сейчас я здесь. Я вижу его... и он видит меня.

Не кузнечную деву. Не охотника. Не мою кровь.

Флориан.

– Сейчас я хочу тебя, – признаюсь я. – Поцелуй меня, – требую я.

– Да, миледи. – Он безропотно подчиняется.

Поцелуй медленный. Он слегка прикасается губами к моим губам раз, два. Затем крепко прижимается к ним. Он целует меня ради меня, а я его ради него. Я целую его, потому что хочу его. Потому что я тоже влюбляюсь в него.

Руван отстраняется, и мои глаза распахиваются.

– Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, – признаюсь я.

– Как?

– Как в нашу первую ночь, и так, как я еще не совсем понимаю, – признаюсь я. Я хватаюсь за него, чтобы он не отстранился, чтобы он знал, что я серьезно отношусь к этой потребности. – Я хочу исследовать тебя. Я хочу, чтобы ты показал мне что-то новое, лучшее, чем то, что у тебя уже есть.

Руван облизывает губы.

– Что, по-твоему, я могу тебе показать?

– Как мужчины и женщины сочетаются друг с другом. – На моих щеках появляется румянец. Я изо всех сил стараюсь сдержать его. Я хочу, чтобы он воспринимал меня всерьез. Чтобы он знал, что, хотя я и дева, я не стыжусь этой потребности.

Его губы в третий раз касаются моих в слабом поцелуе. Я качаю головой.

– Я обязуюсь, моя поклявшаяся на крови. Но не здесь. – Он кружит меня, поднимает.

Мы идем сквозь ночь. Его бесшумные шаги широки и уверенны. Это похоже на сон. Надо мной расстилается небо, миллион звезд освещают призрачную тропу, протянувшуюся через холодную бездну. Мы снова в замке, проходим через часовню. Я слышу слабые голоса Каллоса и Квинна внизу, но если они и слышат нас, то не отзываются.

Входим в его покои, проходим мимо дивана, на котором я вряд ли еще буду спать, и попадаем в его комнату. Ночная прохлада проникает сюда через разбитое стекло окна. Он пробирает меня, когда с меня спадает броня, обостряя мои чувства и усиливая осознание того, что я делаю. Но я не останавливаю его руки, которые движутся по мне. Я позволяю ему помочь мне освободиться от доспехов. Я расстегиваю пуговицы на его пальто.

Мы по-прежнему полностью одеты. Я уже видела его в рубашке и брюках. Он видел меня в том же. Но в этот момент все по-другому. Возможно, потому, что я уже мысленно сбрасываю с себя все остальное. Я знаю, что скоро мы обнажимся друг перед другом, и это заставляет меня дрожать.

– Тебе холодно? – Он обхватывает меня за плечи. Мои руки зажаты между нами и лежат на его груди.

Я чувствую, как колотится его сердце. Возможно, именно это побуждает меня признаться:

– Немного нервничаю.

– Если это слишком, мы можем остановиться. В любой момент. Ты только скажи.

Я вспоминаю, как он впервые пил из меня, предупреждая, что не сможет остановиться. Сейчас это вызывает улыбку на моих губах. С самого начала мы существовали, переступая границы, которые ставил перед нами мир, но чтя свои собственные.

– Это не слишком.

– Ты уверена?

– С каких это пор лорды вампиров такие нежные?

– Это в процессе кровавого предания – мы должны брать только то, что дается свободно. – Он снова подхватывает меня на руки с единственной целью – положить на кровать. Я сразу вспоминаю, как он впервые оказался на мне. Между бедер разливается жар, покалывающий и нестерпимый. Мне нужно, чтобы он снова прикоснулся ко мне, и он не теряет времени. Руван не щадит ни одного сантиметра моего тела своими поцелуями. Моя одежда покрыта мокрыми пятнами от его ласк.

Его руки лежат на подоле моей рубашки и медленно поднимаются.

– Дай мне посмотреть на тебя.

Я киваю, и он сдирает одежду с моей плоти, усеянной холодными бугорками. Он пожирает меня не клыками, а взглядом. Как будто я пир в голод, а у него голод, которого я никогда не видела.

Храбрость овладевает мной. Я не собираюсь быть единственной, кто подвергается опасности. Я сажусь, стягивая через голову его рубашку. Я вижу созвездие шрамов и отметин, которые он послушно указывал мне раньше, рисуя на его плоти картину своей жизни до сегодняшнего дня. Как только мы оказываемся вместе, он притягивает меня к себе. Наша кожа по всей длине груди покрыта румянцем. Он кусает меня за плечо, и я задыхаюсь, впиваясь ногтями в его спину.

Руван быстро отстраняется. На его губах видна слабая красная полоска.

– Я не хотел.

– Руван... – Я глажу его по щеке, большим пальцем раздвигаю губы, провожу по клыкам до острия. – Все в порядке.

– Ты знаешь, что я не мой прародитель?

–Знаю. – Я встречаюсь с его глазами. – Ты никогда не лгал мне. Я знаю, что ты не хочешь причинить мне боль. – Я сдвигаюсь. Мои бедра прижимаются к его бедрам, и из меня вырывается стон. Он прижимает меня к себе крепче. – Так же, как я знаю, как хорошо ты можешь заставить меня чувствовать себя.

Он усмехается, веки тяжелые, глаза почти зловещие, но в самом восхитительном смысле.

– Ты все еще не представляешь, как хорошо я могу заставить тебя чувствовать себя... но я намерен показать тебе это.

Наши поцелуи теплые, влажные, с придыханием. Каждый из них более страстный, чем предыдущий, более глубокий. Чувственный.

Его руки крепко обхватывают меня. Все пространство между нами исчезло. Тела напряженные, горячие и жаждущие.

Я поворачиваюсь, толкая его на кровать. Мои ноги по-прежнему находятся по обе стороны от него, руки лежат на его груди для поддержки. Я изучаю его под собой во всем его великолепии. Руван знает, что он объект моего внимания, и практически преклоняется. Он закладывает руки за голову, мышцы его спины растягиваются по обе стороны груди в виде великолепной V-образной формы.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – Он слегка качает головой.

– Очень. – Я покачиваю бедрами, ощущение пульсирующего жара восхитительно. Я хочу повторить это тысячу раз.

– Осторожнее с этим. – Его руки переходят на мои бедра, пальцы обхватывают мою спину. – Ты заставишь меня хотеть большего.

В его словах есть нотки тьмы, которые я с удовольствием слышу. Я мучаю и дразню его – нас – и, старые боги, мне это нравится. Я наклоняюсь, чтобы прошептать ему на ухо.

– А что, если я скажу тебе, что это моя цель? – Он пробудил во мне сексуальное существо. Я никогда раньше не встречал эту Флориан, а теперь хочу провести с ней несколько часов.

Руван открывает рот, чтобы заговорить, но я заставляю его замолчать, проводя руками по его груди, еще ниже, по нижней части живота. Мое тело движется вместе с ними, смещаясь назад. Я целую его лицо и начинаю покусывать его шею, так сильно, как только осмеливаюсь. Затем я следую за руками и ртом, кусая и облизывая, вплоть до того, что проникаю между его ног.

Его мышцы напрягаются. Я исследую в свое удовольствие. Я учусь. Руками и ртом я добилась того, что он оказался там, где я хотела. Лорд вампиров – мой добровольный пленник, и я двигаюсь с мучительной медлительностью. Я слушаю его гортанное дыхание, его вздохи. Я побеждаю, когда вызываю стон. То, чего мне не хватает в опыте, я восполняю нетерпением и вниманием. Я помню, как мне было хорошо, когда он гладил меня между бедер, и хочу сделать то же самое для него.

В тот момент, когда его дыхание становится неровным, он садится прямо. С рычанием он скручивает нас, и мы падаем назад. Он движется вниз по моему телу, заканчивая между бедер. Он исследует меня пальцами и языком в тех местах, куда я никогда не проникала.

Внутри меня нарастает жар. Это слишком много. Это далеко за пределами всего, что я когда-либо знала. Это все, но этого недостаточно. Это нарастает и нарастает, пока я не разрыдаюсь.

Руван придвигается, чтобы обнять меня, как в первый раз, когда я разбилась о него.

Когда я перевела дыхание, я осмелилась заговорить.

– Это было потрясающе.

– О, моя дорогая поклявшаяся на крови, – шепчет он мне в губы, когда моя грудь все еще вздымается, а сознание все еще плывет в эйфорической дымке. – Это было только начало. Мне не терпится увидеть, до какого безумия я доведу тебя с остальной частью меня.

Я не успеваю ответить, как он оказывается на мне в одно мгновение, его бедра оказываются между моих ног. Мы смещаемся, находя положение по инстинкту и под руководством его крепких рук. Он склоняется надо мной, глаза его зажмурены, ищут. Наклонив голову, он опускается и проникает в меня телом и клыками.

Мгновенная боль. Он кусает сильнее. Взрыв наслаждения. Мы соединяемся телом, кровью и духом.

Звуки нашей страсти заполняют комнату. Мои пальцы впиваются в его спину, в одеяло, в подушку. Я не могу найти ничего твердого, за что можно было бы ухватиться; я уплываю. Мои глаза закатываются, и я вздрагиваю. Я тону в его удовольствии и силе. Это новые глубины, из которых я никогда не захочу вынырнуть.

Я слегка наклоняюсь вперед. Мои губы смыкаются на его шее, где она переходит в плечо. И я кусаю. Сильно. Он шипит, когда я беру кровь.

Да, отдай ее мне, думаю я. Голос из битвы вернулся, но уже другой. Теперь он мой собственный. Я тот голос, который зовет еще, еще! Дай мне все.

Дай мне наслаждение. Дай мне боль. Сломай меня. Сделай меня.

Руван, я твоя.

ГЛАВА 38

Мы лежим в блаженстве. Наша плоть срослась, но сырая от укусов. Мы впились друг в друга. Тела скользкие, души полные.

Я смотрю в потолок и слушаю его дыхание. Мы еще не произнесли ни слова. Последними звуками, наполнившими комнату, были стоны и движение.

– Флориан. – Он наконец нарушает тишину. – Это было слишком... Ты в порядке?

Я поворачиваюсь к нему лицом. Я обнаружила, что больше не возражаю против того, чтобы он лежал на подушке рядом со мной. Голоса, которые говорили мне, что я должна испытывать стыд за то, что я сделала, наконец-то замолчали, раз и навсегда.

– А почему бы и нет?

– Первый раз для женщины может быть болезненным, и я думаю, что мне следовало быть полегче с тобой.

– Кощунство. – Я слегка ухмыляюсь. – Если бы мне нужно было больше пауз или больше нежности, я бы попросила. Я хотела именно того, что ты дал.

– Хорошо. – Он перекладывается на бок и проводит кончиком пальца по моей руке. Даже несмотря на это, он оставляет после себя покалывание. – Ты довольна?

Да. Но я все равно спрашиваю:

– А что бы ты делал, если бы я отказалась?

– Работал бы до тех пор, пока не согласилась бы. – Он облизывает губы.

– Я могу оценить трудолюбивого работника.

– Как и я. – Движение руки Рувана останавливается на моей. Наши пальцы переплетаются. – Могу я спросить тебя кое о чем?

– Все, что угодно, – говорю я и говорю серьезно.

– Ты сказала, что в Деревне Охотников у тебя не было выбора, с кем заключать брак. Это правда?

– Ты же знаешь, я не могу тебе лгать.

Он усмехается.

– Очень верно. – Выражение его лица становится более серьезным по мере того, как наши тела остывают, а головы проясняются. – Почему у тебя никогда не было выбора?

– В Деревне Охотников все содержится в порядке, и мы все в это верим. По этой причине в деревне почти нет преступности. Никто не голодает, за исключением крайних случаев. Люди одеты и укрыты. Безопасность – это наша награда за те жертвы, которые мы приносим, защищая мир от вампиров.

– Звучит как много жертв. – Он задумчиво проводит клыком по нижней губе. Я даю ему возможность обдумать свои следующие слова. – Если бы за тебя решали, кто бы принял такое решение?

– Для обычных людей в деревне это были бы они сами. Конечно, им нужно одобрение родителей, а может быть, и городского совета, но в сватовстве им редко отказывают. Для кузнечной девы эта честь принадлежит мастеру охоты, поскольку это очень уважаемая должность. Обычно в мужья кузнечной деве выбирают одного из сильнейших охотников, чтобы защитить род и укрепить союз кузницы и крепости.

Руван наблюдает за тем, как я говорю, губы сжаты в жесткую линию, которую я не понимаю.

– В чем дело?

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сбежать?

– Ни разу. Я смирилась со своей судьбой.

– И какой же будет эта судьба, когда ты станешь свободной? – Он придвигается ближе, поглаживая меня по щеке и шее. Его руки на мне – знакомое, желанное ощущение. – Когда проклятие будет снято и вампиры поклянутся никогда больше не нападать, что ты будешь делать?

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Кончики его пальцев рисуют ленивые круги по всему моему телу. Но его прикосновения не отвлекают меня от моих мыслей. Я существую в том месте, которое пока еще только гипотетическое. Не совсем реальное. Еще нет.

– Тебе понадобится время, чтобы полностью избавиться от всех Погибших. Я уверена, что еще некоторое время понадобится Деревня Охотников и горячая кузница, чтобы Погибшие не забредали в Мир Природы.

– Но разве это то, чего ты хочешь?

– Мне нравится кузница. – Я поднимаю на него глаза. – Я люблю тепло, возможности. Для меня это дом, и так будет всегда.

– Моя кузнечная дева – хотя, полагаю, уже не такая дева.

Я смеюсь, а Руван наклоняется вперед и крепко целует меня в губы, после чего со вздохом отстраняется. Он тоже ложится на спину, и его бок выглядит таким пустым, что я вынуждена перевернуться и прижаться к нему. Его рука обхватывает мои плечи, моя голова лежит на его груди.

– И это все? – спрашивает он. – Только кузница для тебя?

– Я не уверена... Возможно, какие-то путешествия, возможно, семья... Думаю, я хочу разобраться в этом по ходу дела. – Я зеваю. – Что ты будешь делать, когда освободишься от проклятия?

– Совет решил три тысячи лет назад, когда началась долгая ночь, что тот лорд или леди вампиров, который снимет проклятие, станет нашим правителем. Все лорды и леди, выбранные в линии престолонаследия, были выбраны в зависимости от того, насколько они были близки по титулу или кровному родству к трону на момент начала ночи. Так что, если – когда – мы снимем проклятие, я стану королем.

Я пытаюсь представить себе это. Мои мысли становятся мутными и мечтательными. Я представляю себе тронный зал, где-то в этом замке, который мне еще предстоит увидеть. Трон железный, как корона, покоящаяся на статуе Солоса в часовне. Он облачен в плащ из малинового бархата, и все вокруг сияет. Мир яркий. В Темпосте тепло.

– Ты будешь хорошим королем, – бормочу я, веки тяжелеют и медленно закрываются.

– Я буду стараться. Ради вампиров... и ради людей Деревни Охотников.

– Ты обещаешь? – спрашиваю я, смутно осознавая, что ни в одном из наших планов не было упоминания о том, какое будущее ждет нас с ним.

– Я клянусь тебе. Пока я дышу, я буду защищать тебя и твой дом.

Рассвет врывается в окно. Я спала совсем недолго. Большую часть ночи я провожу без сна, кувыркаясь между простынями с ним, моей любовью, моим королем, моим поклявшимся на крови.

Длинные изящные пальцы перебирают мои волосы, убирая их с лица. Когда я вздрагиваю, он целует меня в лоб.

– Доброе утро, Лоретта.

Лоретта? Это не мое имя... Осознание охватывает меня настолько, что оттаскивает от кровати. Я больше не чувствую ногтей мужчины на своей коже.

Мужчина и женщина лежат вместе под шелковыми одеялами, меха свалены у их ног. Белые волосы обрамляют его, разметавшись по подушке позади него. Я впервые вижу его лицо четко и ясно. Сбоку от него свернулась калачиком брюнетка, укрытая до подбородка. Они улыбаются друг другу, и тогда я замечаю их глаза – его золотые, ее зеленые. Он вампир, она человек.

Свет сверкает в хрустальных люстрах, отбрасывая радугу на тонкую обивку стен. Замок такой же шикарный, как я себе представляла; я смутно узнаю резьбу на кровати. Я поворачиваюсь лицом к книжным полкам, заставленным безделушками, обрамляющим знакомый камин.

Я резко просыпаюсь, сбрасывая с себя одеяло. Солнечный свет ослепляет. Я дрожу в холодном поту, голова раскалывается от боли.

– Флориан? – простонал Руван, переворачиваясь.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Его снежные волосы разметались по подушке. Короче, но такие же шелковистые, как у мужчины из моих снов. У человека, который преследовал меня на каждом шагу, теперь есть возможная личность. Учитывая далекое происхождение Рувана, это было бы логично... но кажется слишком невозможным, чтобы быть реальным.