Текст книги "За границами легенд (СИ)"

Автор книги: Елена Свительская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

После обеда брат, сильно извиняясь, сказал, что хочет поспать. В моих покоях меня уже ждала огромная толстая книга и два сундука. Я вздохнула, почуяв, что и мне придётся выучить стили украшений из разных краёв и стран. Правда, картинки в книге и в правду оказались красивыми, да и украшения, из кожаных и нитяных шнуров, костяных, деревянных или каменных бусин были интересные, разные. Они лежали в шкатулках по нескольку штук. И в каждой шкатулке была записка, написанная чисто и изящным до потрясения почерком, из какой страны украшение. И послам какой страны в нём лучше не появляться. Я потом так и хранила подарки, в тех же шкатулках и с теми же записками. На всякий случай. А то мало ли? Вдруг и меня когда-нибудь решатся показать каким-нибудь послам? Ох, ух эти короли! Даже висюльку женщине по вкусу одеть на приём опасно. Непременно нужно ещё и всё знать, кто и с кем сейчас враждует, а кто в прошлом воевал… Или это был такой женский способ заинтересовать меня мировой историей?..

Однако я просидел до темноты, перебирая украшения и любуясь картинками. Надо же, не ожидала, что так смогу когда-нибудь увлечься бирюльками! И, кстати, если сравнить всех их с советами Сина, то тут были те цвета и оттенки, которые мне шли. И они были легче украшений, сделанных из металла. Словом, королева и здесь отличилась.

Следующим утром я замучилась решать, какое из украшений от королевы мне надеть. И озадачила этим Тина. Теперь почему-то он звал меня на завтрак с учителями. Не то, чтобы Тин был в восторге после моего вопроса о висюльках – видимо, в его интересы они не входили – но некоторые советы дал. Там, оказывается, можно было надеть несколько украшений сразу, но чтоб гармонировали между собой и с нарядом, чтоб сочетались по форме.

Син, увы, всё ещё был болен, а учителя упорно не хотели говорить о нём, торопливо переводя тему.

Проползли два обычных учебных дня. Отец по-прежнему не показывался мне на глаза. То ли дела, то расследование.

Но лучше бы они до разрушителя дворца не добрались. Если это всё-таки Кан, брат Нэла, то Нэл из-за его поимки страшно расстроится. А ловить разрушителя дворца непременно будут, долго и упорно. Сейчас, может, уже вовсю охотятся за ним. Да и… Не хотелось мне, чтобы Григорий вляпался в беду. Ох, Гришка, гад ты сплошной, я ж за тебя тоже волнуюсь! Точнее, нет. Не сплошной. Был бы ты чистым гадом, так я б за тебя волноваться и не стала вовсе.

Эх, и кому ж таки припёрло рассыпать пылью этот старый дворец?! Стоял б себе и стоял… Ведь стоял же он там не один век и, может статься, и не одно тысячелетие – и хоть бы хны. А кто-то пришёл – и в один миг всё порушил, всё это эльфийское сокровище. Или в один час. Тоже ж мастер, умудрился развалить всё так быстро, все эти жутко сложные и жутко красивые древние эльфийские старания. И с чего бы?.. Ох, уж этот Григорий! Точнее, Кан. Если именно Кан… У, до чего у них там всё запутанно!

Пропрыгали будто сытые жабы ещё три дня…

На пятый день, очнувшись, я увидела сидящую на краю моей постели королеву.

Точнее, я не сразу поняла, что это она, завороженная переплетением её длинных светлых волос и цветов разных форм, струившимся по её плечам и груди, затянутой в тугое платье, белое, расшитое по подолу и по краям узких рукавов, серебряными крупными цветами. Мне казалось, что я всё ещё сплю и вижу сон. Вижу женщину неземной красоты.

«Первая песня Леса» 8.3

– Прошу прощения, если я тебя разбудила, Зарёна.

Уже от её голоса я узнала в ней мать брата и жену короля. И ещё растерялась, с чего вдруг она перешла на «ты».

– Я пришла попросить, чтобы ты навещала Лэра почаще, – женщина сразу перешла к сути своего визита, – С тобой он много улыбался и играл весьма увлеченно, старательно. Видно, что играл для тебя. А без тебя он много грустит.

– Э… – она вроде начала говорить прямо, и я осмелилась ответить ей тем же, – А разве вы не против, чтобы мы с братом общались?

Она улыбнулась. Уже не вежливо, а насмешливо. Видно, что в этой улыбке уже зазвучали её настоящие чувства или эмоции.

– Если уж ты не против говорить кратко и прямо, скажу: я не испытываю какой-либо симпатии к тебе. Во-первых, мне не нравится, что муж притащил в дом дочку своей любовницы, да ещё и человеческой женщины. Во-вторых, мне печально думать, что трон может перейти не моему сыну, а тебе. Ты мне, в общем-то, никто.

Вспылила:

– Да плевать мне на ваш трон! Я хочу, чтобы брат мой остался живой! Как вы вообще могли подумать, что я желаю избавиться от него?!

Долгий серьёзный взгляд, которым она вцепилась в моё лицо. Я испугалась, что вспышка гнева мне с рук не сойдёт. Но…

– Я рада, что жизнь Лэра тебя заботит, – вдруг сказала мать брата, тепло мне улыбнувшись, – Я боялась, что ты купишься на наряды и украшения. Рада, что ты не такая. Прости, что сомневалась в тебе.

– Э… ничего. Наверное, я бы тоже на вашем месте злилась на девчонку, которую муж завёл неизвестно от кого, да ещё и в дом притащил, мог отдать ей всё, накопленное женою и им.

И с грустью подумала, что, может, когда-нибудь я тоже буду как она. Король хотел меня женить ради детей, на выбранном им остроухом. Словом, отдать замуж без любви. Но мать Лэра была необыкновенно хороша: и внешне, и в подборе всех тонких деталей нарядов, и ещё много в чём, а я… Вряд ли навязанному мне эльфийскому мужу будет интересно долго сидеть возле меня. Разве что будет являться по ночам, чтобы наделать детей. Да и… Вот взять же того же Сина: у него уже была женщина, а он пытался подмазаться ко мне! И отец, возможно, знающий о наличии у того любовницы, может, даже, не одной, подпускать его ко мне или даже отдавать меня за него замуж не возражал! И та… Та почему-то смиренно молчала. Почему?..

– Благодарю, что ты не рассчитываешь на что-то большее, на какую-нибудь теплоту от меня, – прибавила королева, – Теперь я ещё более уверена, что не зря к тебе пришла. Рано пришла, чтобы меня никто не увидел. Прости, я могла тебя разбудить.

– Да ничего! – вздохнула, – Вам, наверное, нелегко было прийти ко мне, чтобы о чём-то просить.

Ляпнула – и испугалась, рот испуганно руками закрыла.

– Но я видела, что моему мальчику с тобой хорошо, – она улыбнулась, как-то иначе, чем раньше, уже словно бы дружелюбно, – Странно, что вы так просто подружились. Но если он доволен, то и я радуюсь, глядя на него. Поэтому прошу тебя навещать его почаще. Хорошо?

– Я бы сама его навещала почаще! Лэр мне очень нравится! Только я боялась, что вам не понравится, если вы будете часто заставать меня у него.

– Кажется, я поняла, почему у людей не принято всё время витиевато говорить, – сказала она, задумчиво глядя на дальнее окно, на подоконнике которого сидела, дрожа небесно-голубыми крыльями, бабочка. Как будто та же самая, что и в тот день, – Так проще, когда говоришь сразу о своих чувствах и мыслях. Хотя и непривычно… – женщина повернулась, твёрдо посмотрела на меня, – Кстати, при других обращайся ко мне на «вы». Так принято. И я разрешаю обращаться ко мне на «ты» лишь когда мы окажемся наедине.

– Хорошо.

Она королева. И она даже наступила на свою гордость и ревность, чтобы позвать меня к сыну. Ради его смеха и счастливой улыбки. Разве могла я ответить ей что-либо ещё?

– У тебя там остались братья и сёстры? Или друзья, с которыми ты бы хотела иногда встречаться? Я могла бы тебе в этом помочь иногда, под видом, будто увела тебя изучать цветы или составлять духи.

Вздохнула.

– Я единственный ребёнок у моей мамы. И друзей особых у меня там нет.

– Это печально, – кажется, это уже было сказано просто из вежливости, – Что ж, не буду тебя больше задерживать.

Королева поднялась и отошла от моей постели на три шага. Потом обернулась. Долго и задумчиво смотрела на меня. Потом всё же сказала:

– Опасайся Сина из рода Туманного серебра и семьи Полуночной мелодии.

А всё-таки, эльфы остаются эльфами! У них были короткие имена, но такие поэтичные фамилии! Но…

– Он… плохой человек? То есть, эльф?

– Он хорош, – королева нахмурилась, – Син имеет хороший вкус, талантлив. Если сравнивать его именно с эльфами. Ещё он искусный стратег и достойный посол. Мой муж ему симпатизирует. Не удивлюсь, если он голову тебе дурманить именно Сина подослал.

– Так… если он такой умный… Это ж вроде будет хорошо для страны, если я останусь с ним?

Женщина куснула губы. Долго смотрела в окно, напротив которого теперь стояла. И потом, не глядя на меня, добавила:

– Вот это-то мне в нём и не нравится. Его изворотливость. К тому же, у него уже постоянная любовница есть. Года три как. Или больше, если они прежде хорошо скрывались. У них как будто всё хорошо. Син явно не влюблён в тебя. Говорю, на случай если тебе это важно: ты ещё весьма молода. Молодым девочкам обычно хочется любви.

Она прошла, удаляясь ещё несколько шагов. И вдруг растворилась в воздухе. Не осталось даже аромата её духов на постели, куда она присела и сколько-то ждала, пока я проснусь.

Ей не нравится Син. Возможно, тот самый, которого я знаю. Тот, которого отец первым пытался прислать ко мне. Если не считать полудракона, который самовольно влез в папашины планы, первым явившись познакомиться со мной. Да, собственно, мне тоже не очень нравился Син, который пытался подмазаться мне, уже имея другую женщину. И, по сути, готов был предать её, чтобы стать королём или ради только одной лишь возможности того. Да даже если только по приказу папаши, поскольку Хэл считал Сина лучшим из преемников! Если Син предаёт ту, которая несколько лет была с ним и, может, даже была ему верна, так легко, то глупо ждать, что он будет верным и честным со мной! Я самая обычная. Не эльфийка даже. Совсем не красивая. Скучная для них. И… И выходит Акар тогда правду сказал, а не для того, чтоб его поддеть. Или, в том числе, и для того, чтобы поддеть?

Впрочем, это ерунда, хотя и печально. Но, надеюсь, я справлюсь. Важнее то, что королева сама попросила меня навещать наследника. Почаще! И, радостно, что брат скучает и сам меня ждёт!

Быстро оделась, причесалась, схватила со столика вчерашнее украшение из хитрого переплетения нитяных шнуров, светло-серых, и редких овальных тёмных деревянных бусин – браслет и на шею – надела, обулась и бросилась через сад. К Лэру, пока учителя не пришли.

У порога обнаружилась жаба. Судя по размеру, та самая. Я приветственно, но тихо сказала что-то ей и побежала туда, где находились покои наследника.

Думала, тихо подкрадусь и подожду в засаде, пока он не проснётся. Но он услышал мои шаги. И даже узнал.

– Заходи, сестра, – сказал.

И я радостно полезла в его комнату через окно. И учителя, и зануда Син в тот день за мной не пришли. И даже завтрак, обед и ужин нам принесли на двоих. Видимо, то ли королева, то ли кто-то из нынешних помощников бдительно следили за покоями принца и всеми, кто приходил к нему.

Эр выжил. Хотя его состояние по-прежнему было тяжёлым, лекари говорили, что у него теперь есть шанс выжить. А передо мной замаячил силуэт долгожданной свободы. Я теперь по-настоящему оценила возможность жить по своим желаниям. Хотя и не знала, как теперь вернусь в родную страну, где Благовест мне так удружил. Спасительница бедных и обиженных. Ну-ну! Кто б меня саму спас, интересно? А, впрочем, обойдусь. Я же привыкла, что я сама за себя и кроме меня самой защитников у меня нет.

Когда опасность за жизнь наследника миновала, король вспомнил про мои уроки и опять начал меня пытать. Брат вскоре узнал об этом и стал просить, чтобы меня приводили к нему в гости, на час или два в день. Его просьбы были святы, потому у меня появились краткие передышки между уроками.

Мы болтали о всякой всячине. Эр рассказал мне о нескольких дельных упражнениях для развития гибкости, посоветовал двух учителей, танцев и музыки. Не из тех, которые приходили ко мне по воле короля. Чтобы сделать больному брату хоть что-то приятное… И с чего это я вдруг стала такой заботливой?.. В общем, я сходила к ним в гости. Оказалось, эти двое умеют учить легко и интересно. У них было много детей в учениках и несколько полукровок тоже прошли через их тренировки. Уровень совершенства этих остроухих явно уступал моим учителям, навязанным Хэлом, но зато они привили мне любовь к танцам и игре на флейте. Они как-то живее играли…

– С душой потому что, – пояснил наследник, усмехнувшись, когда я рассказала ему об этом, – Те, которых выбрал отец, отточили движения и слишком сильно следуют воле традиций, а эти двое – живут и творят, рождая новое.

Кажется, я начала немного разбираться в искусстве. И была согласна с братом: собственное творчество лучше чьих-то образцов, пусть даже выученных и отточенных до совершенства.

Лэр постоянно расспрашивал меня о моих успехах, поздравлял с моими крохотными продвижениями и озарениями, радовался, когда в моей голове появлялись новые мысли о творчестве, мастерстве и искусстве. Я, правда, не знала: это отец его попросил поспособствовать моему воспитанию или же это всё – личная инициатива наследника?.. Впрочем, брат мой был дружелюбным в целом, так что мог и просто делать это из заботы обо мне.

Я долго не видела Акара и Нэла. Полудракон, возможно, ушёл в расследование, чтобы помочь другу. А эльф то ли был там, то ли снова отправился в мир людей с очередным каверзным поручением. Я соскучилась по ним обоим. Но не умела разыскать их с помощью магии. А учителя мне помогать в этом избегали, мол, те двое – «не самая лучшая компания» для меня и, мол, «король этого не одобрит». Я запуталась: эти мужчины хотели завоевать моё сердце или сердце короля?!

На шестую мою неделю в стране остроухих Хэл отвлёкся ненадолго от расследования, провёл тщательную ревизию прежде отобранных кандидатов в женихи, отобрал двенадцать штук и поставил мне ультиматум: чтобы я выбрала себе из них мужа. Сроку мне даётся не более полугода.

Я возмутилась, что мой брат сам ещё без семьи, вот его бы пристроить сначала, да на его свадьбе бы погулять. В душе надеялась, что даже если его женят, но супруга Лэра овдовеет, то я уж при наличии чистокровной эльфийки не понадоблюсь. Особенно, если родится их ребёнок. И тогда я наконец-то буду свободна и свалю из Эльфийского леса. На что мне мрачно заявили, что нынешнее состояние наследника не располагает к срочному пополнению королевской семьи, тем более, что отец пообещал сыну дать возможность обдумать выбор спутницы жизни лет до тридцати-тридцати шести. Да и состояние у принца тяжёлое, что очень беспокоит его величество. Плюс, мою буйную голову надо пристроить в надёжные руки, чтоб папаше за меня не волноваться. Для меня, кстати, отобрали самых лучших холостяков этой страны, так что возражать мне не полагается.

На торжественном обеде, на который призвали двенадцать самых сливочных женихов, прошедших второй тур отбора, проведённого отцом, присутствовали так же и мой мучитель, и мой брат. Королева отказалась прийти, сославшись на недомогание. Эльфы были как на подбор: красивые, подтянутые, серьёзные. И все мои учителя, кстати, были там: чутьё меня не обмануло – и им тоже полагалось соблазнять меня замуж. Сина, правда, там не было. Это он всё ещё болеет или у него совесть проснулась – и он стал уже заботится о своей любовнице? Эх, вроде выбор мне дали, но почему в этом выборе отсутствует возможность самого моего выбора?..

С сосредоточенным видом, смачно жуя пирог, я медленно поковырялась в носу, сначала в правой ноздре, затем – в левой, потом спокойно вытерла руку об скатерть. Лёгким, быстрым движением, после чего зацепила этими же пальцами новый пирожок. И с аппетитом слопала. Пару женихов перекосило, остальные сохранили то же каменное выражение спокойствия. Губы наследника дрогнули от рвущейся наружу улыбки. Отец сильно помрачнел. Я вдобавок потянулась за супом, прямо из-под носа у ближайшего ко мне кандидата вытащила, расплескав половину на скатерть и на его роскошный камзол. И до колен его горячий суп дополз, судя по тому, как остроухий поморщился.

«Первая песня Леса» 8.4

Я прошамкала извинение через набитый рот, громко шваркнула тарелкой по столу передо мной. Стол под скатертью был твёрдым – и по хрупкой тарелке прошлась трещина. Ойкнув, закашлялась, осеняя брызгами непрожёванного пирожка сидящих поблизости. Потянулась за бокалом с морсом, заодно опрокинув кувшин. Розоватая сладкая жижа растеклась по белоснежной скатерти и попала на пару эльфов слева. Особенно заметна была она на нежно-серой одежде одного из них, но вот на бордовых безрукавке и рубашке второго потерялась.

– Рён, прекрати этот спектакль! – холодно произнёс король.

Моё имя ему не нравилось, отзываться на иное мне не хотелось, поэтому он стал звать меня на эльфийский манер, использовав часть моего имени.

– Какой спектакль? – я невинно захлопала ресницами. – Я всегда такая неуклюжая. Вы уж простите.

Ненадолго повисла гнетущая тишина. Наследник разрушил её остроумной шуткой. И вообще принялся то шутить, то расспрашивать о событиях в человеческих странах. Мол, он за время, пока валялся без сознания, много политических новостей пропустил.

В целом разговор был светский и скучный для меня. Однако, услышав родное название, я оживилась и вслушалась.

Оказывается, Вячеслав благополучно сверг старшего брата и теперь сам управляет Черноречьем! Всех выслушивает, со всеми вежлив, но поступает по-своему. И простой народ его зауважал. Знать задумчиво присматривается к нему. Наследник заперт в темнице, дабы призадумался о доле невинно осуждённых им. Кто-то из аристократов готовит заговор для возвращения власти Бориславу, но вот дело не клеится, так как люди больше симпатизируют среднему сыну Мстислава. Самого короля до сих пор не нашли. Люди, имеется в виду. А разведчики остроухих его как-то видели, бродящим по Черноречью и внимательно присматривающимся ко всему. Вячеслав же отмахивается от уговоров провести коронацию. И всем говорит, что верит в возвращение отца. Отрок уже провернул несколько занятных дел.

Да, кстати, речь коснулась и новой излюбленной чернореченской сказки. Сказке про самоотверженную рыжеволосую девицу, которая поучаствовала в мятеже Вячеслава. И, которая до тех пор изрядно народу побила. Народу мужского пола. Про её короткие рыжие волосы и буйный нрав. Про её пламенное заступничество за женщин. Говорящий смотрел на Лэра, а остальные хоть на миг, да и взглянули на меня. Видимо, прикидывали, имею ли я к той отношение?.. Я опять мысленно отругала Благовеста. Потом, правда, задумалась, что дурная репутация мне только на руку: женихам будет страшно меня обижать. А то мало ли?..

Я предприняла ещё несколько попыток произвести на кандидатов впечатление: шумно хлюпала супом, случайно опрокинула бокал с морсом – один из соседей ловко увернулся, причём, на его бледно-голубой камзол с лазурной вышивкой ни капли не попало. Мужчина взглянул на меня, глаза его сверкнули, на губах на миг мелькнула дерзкая усмешка. Потом он прикинулся, будто слушает наследника. Позже я прицельно ткнула вилкой по яблоку, оно взлетело… И было ловко поймано в пустую чашу того же остроухого. Причём, мужчина особо в сторону летящего орудия мести не смотрел, так просто, двинул рукой, кубок свой подставил.

– Если принцессе будет угодно, я могу преподать ей несколько уроков стрельбы, – учтиво предложил находчивый кандидат, – Кажется, вам по душе это занятие.

Мне страстно хотелось опрокинуть на него весь кувшин морса, но, судя по внезапному мрачному взгляду брата, это было бы уже чересчур. Ну, ничего, моя возьмёт. Я не сдамся! Я избавлюсь и от этого жениха! И от всех других избавлюсь! Пусть только попробуют меня без моего желания замуж спихнуть! Я им не игрушка! Не вещь! Я – живой человек!

– Рэс, на твоём бы месте я бы был осторожнее с обещаниями, – усмехнулся Лэр, – Я слышал, что моя прелестная сестра хороша в рукопашной.

Откуда знает?.. Из местных я била только Нэла и Акара. Если можно назвать Акара местным. Он же вроде сам за себя.

Непринуждённо осведомилась:

– И кто ж жаловался, что я его приласкала?

– Да так… Ходят кой-где нелепые слухи… – с той же легкомысленностью отозвался наследник, задумчиво оглядывая чистые и ровно подстриженные ногти.

И как ни в чём ни бывало, опять перевёл застольный разговор на политику, не дав мне ни слова сказать. Вот так, вроде и не смотрел на меня особо, но только я открывала рот, чтобы что-то ляпнуть, как он сдвигал разговор на какую-нибудь острую тему, вызывающую вежливые, но крайне оживлённые дискуссии. И улыбался. Безупречной эльфийской улыбкой, очень украшавшей его бледное лицо. Вот вроде и кулаками не махал, и не орал, и не хамил, но уложил меня на обе лопатки. Король, посматривая на нас, начал прятать рвущуюся улыбку. Полагаю, он радуется моему провалу. Ничего, папаша. Как говорится, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Когда мы с братом в следующий раз оказались наедине, смотрела на него волком. Кругами по комнате его бродила. Не присела сразу, хотя он приветливым жестом указал на кресло рядом с ним. Он ничего не понял и продолжил весело смотреть на меня.

Тогда остановилась прямо перед ним, скрестила руки на груди и мрачно спросила:

– Лэр, ты чего мне мешать вздумал?

Предатель усмехнулся:

– А ты что, намерена всю жизнь эльфов распугивать?

– А зачем мне эти эльфы сдались? То есть, ты мне нравишься. Но ты – мой брат. А все эти мужики, которых отец вечно подсовывает меня впечатлять, мне вообще не сдались.

Брат посерьёзнел:

– Если ты так не любишь эльфов, зачем же осталась в Эльфийском лесу?

Тяжело вздохнула и призналась:

– Из-за Акара.

– Он… тебе нравится? – кажется, Лэр был озадачен.

– Нравится. Так… спокойно… Как друг, – вздохнула, – Он живой какой-то. Живее всех этих бесконечных красавчиков. Понятнее. Не так озабочен прекрасным, как они. Может пошутить. Иногда – смешно. Иногда он меня страшно злит. Иногда он мне гадит. И над ним я могу спокойно посмеяться, если он ступит. Но…

Всё-таки села в кресло возле брата, водя носком правой ногой по полу.

– Но Акар едва не лишил всех древних магов магии. Или врал?.. И его собирались убить. И шанс ему дали только потому, что я согласилась пожить в этом проклятом лесу! – брат помрачнел – и торопливо добавила, – Прости, Лэр. Но… это место так и не стало для меня родным. Я тут всю свою жизнь проторчать не хочу. Я бы хотела, чтобы ты жил долго-долго, а я – ушла в какую-нибудь страну людей. И мы бы с тобой встречались хоть иногда. Я об этом мечтаю. Я не смогла полюбить Эльфийский лес, но мне будет грустно без тебя.

– Вот, значит, как… – сказал наследник грустно.

Чуть погодя уточнил:

– Но здесь ты принцесса, тебя уважают. Вот даже дают хулиганить хоть иногда. А в мире людей снова ты станешь никем. Как и раньше. Ты говорила, тебе тяжело приходилось там. И ты снова будешь много трудиться, чтобы получить кров и жильё. И… и там много опасностей. Там люди злее. Обижать тебя снова будут.

– Да, там трудно… – снова поводила ногой в изящной светлой вышитой туфле по полу, – Но иногда я очень скучаю по тамошней жизни. Я… Я привыкла к трудностям. А тут живу на всём готовом. И… и там люди настоящие. А тут… Тут я боюсь, что большинство мне попросту врёт. Что я нужна им просто как вещь. Но я настоящая им не нужна.

– А тебе там кто-нибудь из мужчин нравился?

– Нет. То есть, да… Наверное, всё-таки нравился. Первый мужчина, которому я начала доверять. Но он так быстро ушёл! Только из-за того, что… А, нет, неважно. В общем, он ушёл. И на этом всё.

Мы какое-то время молчали, погружённые в свои мысли. Брат нарушил молчанье:

– Ты его сильно любила? Того человека?

Того эльфа…

Вздохнула. Кажется, я устала об этом молчать. Да и… Лэру вроде можно сказать?.. Хотя бы отчасти?..

– Не знаю… Такого, как в легендах описывают, чтобы без него ни спать, ни есть, ни жить не могла – вот этого точно не было. Но я ему почему-то очень быстро поверила. Хотя я вообще-то очень недоверчивая. И мне было очень обидно, когда он ушёл. А с ним… Рядом с ним мне было очень уютно и спокойно. Вот как с тобой сейчас, – улыбнулась брату, увидев, что он сочувственно смотрит на меня, – А ещё он знал много всего и здорово рассказывал истории. Но он ушёл. Быстро ушёл. Я не побежала за ним. Не пыталась его остановить, – вздохнула, – Если он ушёл от меня, значит, он так хотел. Я ему не была нужна. И его месть… Он грезил местью своему врагу. Месть ему была дороже всего. Я ему была не нужна. Я же дочь…

Едва не ляпнула, что я – дочь его врага, но вовремя рот закрыла. Да, я доверяла Лэру, но боялась рассказать про того эльфа. Вдруг это его заподозрят в разрушении старого эльфийского дворца? Вдруг за ним охоту объявят? Да и… Если это всё-таки был он… Даже если он ушёл тогда от меня, я всё равно не хочу, чтобы ему могли навредить. Тем более, из-за меня. Даже если я – дочь его врага.

Вздохнула.

И почему я – дочь его врага?.. Вдруг бы у нас с Григорием что-нибудь сложилась, если бы я была дочерью другого мужчины?

Брат серьёзно смотрел на меня, ожидая ответа. Брат… Хотя бы ты рядом со мной. Ты со мной сейчас. И это здорово, что в этом мире у меня кто-то есть! А тот эльф от меня ушёл. Он сам выбрал уйти.

Улыбнулась наследнику остроухих.

– Я же дочь короля! Я же не должна бегать за мужчинами, которые от меня уходят, верно?

Тем более, что Григорий сам захотел уйти. Сам…

Жаль, но… Он сам захотел.

Жаль… Почему мне всё ещё жаль? Неужели, от Григория какой-то репей зацепился к моей душе – и прилип накрепко? Вот вроде иногда живу, не вспоминая его, а как вспомню – и мне его не хватает. Он… какой-то такой… меня к нему тянет…

Впрочем, он сам захотел уйти. Сам выбрал месть. Отомстит ли он или нет – его дело. Не моё. Но важно, что он сам захотел уйти.

Брат продолжал грустно смотреть на меня. Волнуется… Милый мой братец!

Подавшись к нему, сжала его руки:

– Ты только живи, Лэр! Умоляю тебя, живи! Я хочу, чтобы ты был живой! Чтобы ты стал следующим королём после отца! Мне вообще не нужна власть над эльфами. Я спокойна к вашему Лесу. Но… Ты только живи! Умоляю, Лэр!

Я вроде бы ничего такого не сказала. Вроде бы так должна говорить сестра? Настоящая сестра? Даже если только сводная, но любящая?

Лэр вдруг вырвал свои руки из моих, отвернулся. Сказал глухо:

– Я же не знаю… Сколько мне осталось. А ты просишь, чтобы я долго жил? Разве всё… – голос его дрогнул, – Разве всё в этой жизни зависит только от нас? – шумно вдохнул, выдохнул, – Разве я знал?.. – вдруг повернулся, осторожно взял мои ладони, сжал в своих, – Прости, Зарёна, но… Но я не могу тебе ничего обещать, – он горько улыбнулся, – Не могу тебе обещать, что долго проживу. Прости меня, сестра. Но я не могу тебе обещать именно это.

Слёзы друг покатились по моим щекам.

– Зачем ты… Зачем ты вообще подрался с Наал Таном?!

– Что? – Лэр удивлённо распахнул глаза, замер. Как будто даже испуганно.

– Ну… – шмыгнула носом, – Мне сказали, что тебя сильно ранил дракон по имени Матарн. А потом услышала, что Матарн – Наал Тан. Они…

– Я знаю, кто они, – резко сказал молодой мужчина, снова отвернулся.

Тяжело вздохнул.

– Так зачем ты… – всхлипнула, – Зачем ты подрался с ним?

Лэр ответил с большой задержкой, глухо, не смотря на меня:

– Неважно.

– Но если… Если ты всё-таки погибнешь от тех ран… Разве это неважно?!

– Если я погибну… Тогда уже мне будет неважно. Всё. – Лэр по-прежнему избегал смотреть на меня.

Шумно выдохнула и резко сказала:

– Если ты уйдёшь за Грань, я убью его!

Лэр повернулся, посмотрел на меня с ужасом. Даже ладони мои выпустил. Потом резко сказал:

– Не смей! Не смей сражаться с ним!

– Мне плевать, что он – дракон! И что он – Наал Тан!

Брат долго и отчаянно смотрел на меня, кусая губы. До крови.

Грустно протянула руку и осторожно стёрла с его выбритого подбородка кровь. Или, всё-таки, борода и усы у эльфов вообще не растут?..

Мужчина перехватил моё запястье, сжал. Не больно, но твёрдо.

– Не смей драться с Матарном! Слышишь, не смей!

– Захочу и подерусь.

– Если… – голос эльфа дрогнул, – Если ты меня любишь… Если я хотя бы немного тебе дорог… Поклянись мне, что ты никогда не будешь драться с Матарном! Поклянись, сестра! И сдержи своё слово!

Потрясённо выдохнула:

– Но это из-за него ты едва Грань не перешёл! Из-за него ты был на Грани! Почему ты не хочешь, чтобы я отомстила за тебя?

– Какая разница?.. – проворчал Лэр, мрачно взглянув на меня, опять шумно выдохнул и отвернулся, – И вообще… Мужчины много ссорятся… Мужчинам нравится сражаться… Нравится состязаться… Устраивать поединки… Естественно, что в этих драках и поединках кого-то ранят, – повернулся и мрачно взглянул на меня, – Но это – не твоё дело, – криво усмехнулся, – Тем более, он тебе не по зубам. Оставь его. Живи, как хочешь. Хочешь – в Эльфийском лесу, хочешь – уходи обратно к людям. Но не трогай Матарна!

И чего Лэр так взъелся на меня из-за этого проклятого Матарна?! Он же из-за него едва не погиб! Может даже, калекою стал, только мне не говорит, оберегает от неприятной правды. У, Матарн! У, гад! Ну, попадись ты только мне! Мы только в первый раз поругались с братом – и всё из-за тебя, Матарн!

Мы молчали долго. Жутко долго. Брат даже не поворачивался в мою сторону, судорожно сжимая подлокотники кресла. Он тяжело дышал. Его дыханье было таким неровным, что я испугалась, что к нему вернулась его болезнь. Испугалась нового осложнения или того, что он полностью не излечился.

Матарн… Разве могу я не мечтать о какой-нибудь пакости для тебя после всего, что ты сделал с моим братом?!

По двери постучали.

– Можно мне войти? – мягко спросила королева.

Лэр резко ответил, сквозь зубы:

– Заходи. Мама.

И маму он так упомянул… Таким тоном… Никогда не слышала, чтобы брат так обращался к своей матери. Она обычно не занудствовала особо насчёт его здоровья, а он – всегда был послушен, любезен и дружелюбен. Но сегодня он стал какой-то другой.

Королева вплыла невозмутимо, внося поднос. Стеклянный графин и три бокала. Судя по виду напитка внутри графина – там мог находиться отвар из того растения из Жёлтого края. Кислой розы.

Молодая женщина… Точнее, эльфийка в периоде Долгой молодости, невозмутимо вплыла в комнату. Дверь закрыла ногой, аккуратно так, легонько толкнув изящной ступнёй в туфле с небольшим каблучком, красиво расшитой чёрными нитками. Проплыла по комнате, навевая на нас аромат цветочных духов, нежный, едва уловимый. Поставила поднос с графином и тремя бокалами на стол возле нас. Легко пододвинула массивный стол к нам поближе. Потом – кресло. Сын поднялся было, чтобы ей помочь, но был остановлен изящным взмахом тонкой руки. Присела. Медленно разлила напиток по трём бокалам, поставила два перед нами и один перед собой. Внимательно посмотрела на нас. И невозмутимо уточнила: