Текст книги "Шкатулка с секретом (СИ)"
Автор книги: Елена Комарова
Соавторы: Юлия Луценко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Глава 6
Майердол
– Господа, ни у кого нет в кармане слона? – спросил Андрэ. – Я бы съел.
– Увы, нет, – отозвался Карел, пристраивая на одной из полок любимую шляпу, с которой стряхнул пыль и приставшую паутину. – Вот почему вы, господин Бенар, предпочли принести сюда совершенно несъедобный фотоаппарат, а не корзинку с провизией?
– Фотоаппарат – особо ценное редакционное имущество, случись с ним что – я до конца жизни за него не расплачусь, – парировал Андрэ.
– Ваш оптимизм достоин уважения, господин Бенар, – подал голос Ференц, заканчивая фиксировать узлы защитного барьера. Отойдя на пару шагов назад, он подправил несколько магических связей и устало опустился в свободное кресло, прикрывая глаза. Юлия погладила его по плечу, и Ференц, не глядя, поймал сестру за руку и пожал её пальцы.
– Сколько продержится защита? – спросила она.
– Я поставил максимальную. Надеюсь, хватит до утра. Если что – будем импровизировать на ходу. Сколько осталось до рассвета? – Он посмотрел на часы, нахмурился, потряс ими и приложил к уху. – Не идут!
Андрэ тоже достал свои часы – стрелки замерли около восьми. Кажется, примерно тогда они с Юлией пошли в поместье.
– Интересный феномен, – пробормотал Карел.
– Надеюсь, остановились только часы, а не само время, – заметил Андрэ. – Иначе мы точно останемся здесь навсегда, и что самое печальное – голодными!
Юлия фыркнула.
– Еды нет, зато есть вино, – сказал Карел.
– Откуда? – удивился Ференц. – Из винного погреба мы ничего не захватили, а вернуться туда сейчас невозможно.
– Господин барон был человеком правильных взглядов, – отозвался Карел, идя вдоль книжных шкафов, словно что-то выискивая. Наконец, он остановился, что-то нажал, что-то потянул – и сразу три полки с щелчком отодвинулись в сторону, открывая плотно закрытые дверцы. За ними обнаружились круглые донышки винных бутылок в деревянных подставках, даже не покрывшиеся пылью в этом импровизированном сейфе.
– Вы уверены, что это можно пить? – с интересом спросил Андрэ.
– Конечно. Вино и магия несовместимы, – ответила Юлия. – В Ольтене это знают все. Любое магическое вмешательство безнадежно губит его, но как только вино разлито по бутылкам – никакая магия больше не может на него воздействовать.
– Иными словами, – вмешался Карел, доставая из сейфа сразу четыре бутылки и зажимая их между пальцами, – идеальный букет я в данных обстоятельствах не гарантирую, но о магическом воздействии можно не беспокоиться.
Сначала это показалось форменным безумием: пить в поместье, уже собравшем обильный урожай жизней. С другой стороны, до рассвета им выйти все равно не удастся. Можно, конечно, предаться в оставшееся время страху и унынию, но какой в этом смысл?
Добыча, выставленная на тщательно вытертый стол, вызвала общее воодушевление. Вино оказалось местным, скорее всего – с виноградников покойного барона.
– «Сердце монахини», красное, отличный год, – оценил Карел. – А что ты хмуришься, Ференц? Боишься, нам не хватит на всех?
– Во-первых, нам пока не из чего пить, бокалов ты не принес, – ответил Ференц, – а во-вторых, для торжества, которое я собираюсь устроить, четырех бутылок мало.
– Торжество? – подняла брови Юлия.
– Если я не ошибаюсь в расчетах, то примерно к тому времени, как мы закончим сервировать стол, у профессора Довиласа наступит день рождения. И я намерен использовать этот прекрасный повод, чтобы...
– ...напиться, – закончил за него репортер. Ференц выпятил губу.
– Чтобы отвлечь нас всех от мысли о ночи, которую мы вынуждены провести в проклятом поместье, – сказал он.
* * *
– Не помешаю? – Пауль Гарент остановился в дверном проеме, задев плечом некогда бордовую портьеру, и с любопытством обвел взглядом разгромленный кабинет. Джарвис приступил к манипуляциям, что со стороны, особенно для знатока, смотрелось захватывающе, но Марк Довилас не разделил бы восторга. Пару раз он даже прошипел что-то не очень лестное для лекаря.
– Так оставить? – Джарвис стряхнул остаточную магию с пальцев и по-птичьи склонил голову к плечу. – Или продолжить? Учтите, потом сляжете на день.
– Да делайте уже, что считаете нужным, – бросил профессор с мрачным видом. – Нам еще завтра тут колдовать. Не хочу, чтобы нога подвела.
Джарвис склонил голову, как бы говоря: «Вы сами этого хотели».
– Вот и все, – удовлетворенно кивнул он через несколько минут и отошел в сторону. – Вы в прошлом году использовали эту же методику?
– По сути да, – кивнул Марк, поднимаясь с дивана и легонько наступая на ногу, чтобы проверить, не вернется ли боль.
– Сядьте, – тут же приказал Джарвис, – и минут на двадцать воздержитесь от спасения мира. Пусть чары закрепятся. Пауль? – тот поднял брови, демонстрируя, что внимательно слушает. – Присмотри за профессором на случай, если он вдруг надумает геройствовать раньше времени.
Герент фыркнул и посторонился, чтобы Карл мог выйти. Двери за ним закрылись, оставляя Марка и Пауля одних. Аркадиец подошел к столу и уселся на его край.
– А почему бы вам не заколдовать себя так, чтобы избавиться от хромоты навсегда? – спросил он.
– Боль в ноге уйдет, но вот отдача от этих чар будет постоянной и не менее болезненной, – пожал плечами Марк. – А если колдовать будет кто-то другой – достанется уже ему. Поэтому я стараюсь без нужды так не делать. Да и привык уже. Нога почти не болит, только после активного колдовства, да на перемену погоды иногда ноет, – добавил он, сам не совсем понимая, с чего вдруг разоткровенничался перед бандитом.
– Значит, в прошлом году была нужда? – Пауль отлично умел и слушать, и слышать.
– Я не люблю об этом вспоминать, – ответил профессор, прикрывая глаза. – Да и не было там ничего интересного.
Герент подался вперед, опершись локтем о колено.
– Вам ведь известно, кто я? – спросил он.
– Конечно, – кивнул Довилас. – Коллега Джарвиса.
– Проще говоря, я преступник. А Карл Джарвис, он, знаете ли, был моим кумиром в детстве. Я даже очень жалел, что не одарен магически.
– Похоже, вы и без магии хорошо справляетесь.
Пауль хмыкнул.
– Джарвис ведь достаточно влиятельная фигура в определенных кругах Ольтена, не правда ли?
– А вы осведомлены. Следили за его карьерой?
– Нет. Во всяком случае, пока у вас в стране не громыхнуло так, что эхо докатилось до нас.
– Заканчивайте ходить вокруг да около, – вздохнул Марк.
Пауль кивнул.
– Хорошо. В прошлом я сотрудничал с одним…специалистом по магическим вопросам. Он оказывал мне кое-какие услуги, а я прикрывал его в некоторых делишках в Аркадии и помогал сохранить инкогнито. Официально он считался известным адвокатом без малейших способностей к волшебству. Виктор Вильнев. – Марк не ответил, только молча склонил голову, и Пауль счел это знаком продолжать рассказ. – Несколько лет назад он был в Майердоле, по моей просьбе. Я хотел узнать, что творится в этом проклятом месте и получить заключение. Для этого нанял мага по официальным каналам, господин Вильнев сопровождал его, чтобы составить документы и заверить их по всей форме. Он же должен был провести настоящую оценку. На всякий случай. В прошлом году он уехал в Ольтен, откуда не вернулся.
– Печально это слышать, – с непроницаемым лицом произнес профессор.
– Я его терпеть не мог, – вдруг признался Герент. – Некоторое время даже искал повод, чтобы избавиться от него окончательно. Подозреваю, у нас это было взаимно.
– Странно, – таким же ровным тоном сказал Марк, – Виктор всегда был само обаяние…
– Он мертв?
– Он мертв.
– Вы его убили?
– Нет, – ответил Марк. – Я с ним сражался и даже победил. А убил его Хавьер Герингас, приятель Карла.
– Благодарю за ответы, профессор, – Пауль соскочил на пол и направился к двери, когда его нагнал вопрос Марка:
– Слушайте, Герент, откровенность за откровенность, идет? – Пауль кивнул. – Зачем вам это? Вся эта затея с поместьем, поиски шкатулки? У вас же, простите за выражение, и так денег куры не клюют!
Герент вернулся к столу.
– Это сложно объяснить. Да вы, наверное, и не поверите. Но я отвечу вам честно, а вы уже сами решайте дальше. Шкатулка и сокровища хана Менгу – это сказка беспризорников Аркадии. Каждый из нас мечтал найти их, чтобы никогда больше не знать голода и нужды. Жить в красивом доме, носить красивую одежду и питаться одними пирожными. Вам смешно, господин профессор? Мне тоже, наверное, сейчас должно быть смешно. С нищетой я распрощался уже очень давно. А вот с глупой детской мечтой, как видите, не сумел.
– Мне не смешно, – ответил Марк. – А вы знаете, в чем секрет этой шкатулки? Что означают эти предметы в ней?
– Некоторые говорят, что там зашифровано местонахождение сокровищ, – пожал плечами Герент. – Другие – что это имеет отношение к семейной тайне хана. Ведь не зря он никогда не расставался с этой вещью и даже после смерти не отпустил ее.
– Будете искать дальше?
– Буду.
– Удачи, – без тени улыбки сказал Марк. Он вытянул ногу, несколько раз согнул и разогнул её в колене и встал с дивана. – Кажется, уже можно. Идемте, нас ждут.
* * *
– А где Юлия? – спросил Джарвис, одобрительно оглядывая батарею бутылок.
– Книги рассматривает, – ответил Ференц.
– Я тоже, пожалуй, книги посмотрю, – пробормотал Андрэ, поднимаясь из кресла. Карел округлил глаза.
– Я вижу то же, что и вы? – спросил он тихо, когда репортер отошел на некоторое расстояние от стола и вряд ли мог услышать.
– Надеюсь, – вздохнул Джарвис. Ференц покривился.
– Он тебе не нравится? – понял Карел.
– Скажем так, данная перспектива не приводит меня в восторг. Нет, – поспешно добавил он, – возможно, этот Андрэ Бенар отличный малый...
– Но не в качестве зятя? – насмешливо спросил младший брат.
Ференц демонстративно изобразил защитный знак от злых сил.
– Главное, – философски заметил Джарвис, – чтобы наша девочка отвечала ему взаимностью.
– Нет, дядя, – покачал головой Карел. – Главное – чтобы Юлия перестала заботиться только о других.
Услышь Юлия эти слова, наверняка привела бы не один аргумент в свою пользу, абсолютно логичный и совсем чуть-чуть сопряженный с нанесением легких телесных повреждений. Но, к счастью для здравия обоих братьев и дяди, она действительно увлеклась остатками библиотеки барона. Настолько, что не услышала шагов за спиной, обернувшись только когда Андрэ коснулся её плеча.
– Нашли что-нибудь интересное? – спросил он. Юлия качнула головой.
– Кое-что, но читать все равно не время и не место.
Репортер накрыл её ладонь своей. Для чувств тоже было не время и не место, но интуиция подсказывала, что иной возможности может и не быть. Если они встретят утро живыми и переживут следующий день, то совсем скоро она уедет домой. И никогда больше не вернется.
– Выходите за меня замуж, – одними губами произнес он. Юлия нахмурилась, словно пытаясь понять, не причудилось ли ей, и Андрэ решительно продолжил. – Я люблю вас. И прошу вас стать моей женой.
– Нет, – ответила Юлия и убрала руку.
На мгновение ему показалось, что он ослышался. Он отчаянно надеялся, что ослышался. Но женщина отрицательно качнула головой, подкрепляя сказанное.
– Но почему? – спросил он. – Я люблю вас, и мне казалось, что и вы испытываете какие-то чувства. Я ошибся? Вы сейчас скажете, что мы можем быть только друзьями?
– Мы не сможем быть друзьями, – сказала Юлия. – Я уеду в Ольтен, вы останетесь в Вендоре. Мы больше не встретимся. И вы очень скоро все забудете.
– Вот, значит, какого вы обо мне мнения, – вздохнул Андрэ. – Помните, я все же газетчик, люблю докапываться до сути. Почему «нет»?
– Вы настаиваете? Я старше вас.
– Это не причина.
– Я привыкла быть одна.
– Возможно, но не то.
– Я не люблю вас.
– Неправда.
Кажется, Юлия хотела что-то сказать, возразить. Она смолчала и отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом. Андрэ шагнул к ней, взял за обе руки. Несколько секунд, прежде чем она отстранилась, показались вечностью.
– Простите, – с горечью произнес Андрэ и поспешно покинул ее, чуть не столкнувшись с Карелом.
– Что с тобой? – испуганно спросил младший брат, застывая на месте и явно не зная, то ли кидаться к сестре, то ли вслед за репортером.
– Ничего, – Юлия коротко вздохнула и подняла голову. – Всё как всегда.
Она сделала шаг в сторону, но Карел преградил ей путь.
– Ты была здесь с Андрэ Бенаром, – сказал он.
– Это ничего не значит.
– Почему? – искренне удивился Карел. – Послушай, никто из нас не слеп. А не понять, что происходит, может только слепец. Андрэ влюблен в тебя.
– Я этого не хотела.
– Ты не находишь, что уже немного поздно сожалеть? К тому же, ты тоже его любишь.
– Это не так.
Карел стукнул кулаком по полке, возводя очи горе и молча призывая себе в помощь всех святых остианской церкви. На худой конец сгодились бы твари, блуждающие в коридорах проклятого поместья, хоть в качестве свидетелей. Приблизившись к сестре, он с трудом удержался, чтобы не взять её за плечи и как следует не встряхнуть.
– Милая сестра, – почти простонал он, – только потому, что много лет назад ты испытала разочарование… неужели ты не заслужила счастья для себя?
Юлия вскинула голову, в глазах зажегся опасный огонек.
– А почему ты, дорогой брат, считаешь, что я несчастна? – понизив голос, неожиданно резко спросила она. – Потому что я старая дева, живущая с двумя кошками и посвятившая себя воспитанию младших братьев? Да я благодарна судьбе за то, что вовремя узнала истинное лицо моего жениха. Потому что страшно становится при мысли, что я могла бы связать с ним жизнь! Зато как мне нравится быть свободной!
Карел широко улыбнулся.
– А вот это уже больше похоже на тебя. Вот никогда я в тебе не сомневался. Понятно, почему этот репортер влюбился без памяти. Жертвы обстоятельств из нас получаются плохо. Если обстоятельства не устраивают, мы не подстраиваемся под них, а изменяем их.
– Так, как ты четыре года назад? – усмехнулась Юлия.
– Я сделал свой выбор и ни разу не пожалел. И если бы этот ублюдок еще раз позволил своему грязному языку оскорбить Ференца – повторил бы, не раздумывая ни секунды. Только постарался бы ему еще пару конечностей сломать. – Карел вздохнул и замолчал, словно бы возвращаясь вновь мыслями в прошлое. – Ференц делает блестящую карьеру. И тебе больше не нужно нас защищать. Ты приехала в другую страну из-за меня, но ведь в Аркадии мы не чужие… может быть, это знак судьбы?
– Карел, – Юлия улыбнулась и покачала головой, – он же всего на год старше тебя!
– Ах, вот оно что, – понятливо кивнул брат. – Но я ведь давно не ребенок! Ты знаешь, как я жил в Вендоре, чем зарабатывал на жизнь, скольких убил? – Юлию передернуло, но брат продолжал, не щадя её чувств. – Вообще-то, всего двоих, защищая свою жизнь. Еще несколько отделались увечьями. Для Аркадии это более чем скромный счет. – Он снова замолчал, собираясь с мыслями. – Тебе не кажется, что изображать героинь твоих романов с третьей полки несколько нелогично?
Ей стало смешно. Карел обнял сестру, прижался щекой к её пышным темным волосам.
– Спасибо за этот разговор, Карел. Но я не собираюсь менять своего решения.
– Как знаешь, – примирительно сказал брат. – В любом случае, я тебя в обиду не дам.
– Снова полезешь в драку? – спросила Юлия, отстраняясь.
– Нет, – ответил Карел. – За тебя я сразу убью.
* * *
В кабинете барона обнаружился еще один тайник, скрытый так умело, что его содержимое уцелело даже после нескольких мародерских визитов. У Карела с Паулем даже состоялся небольшой спор на предмет возраста и исторической ценности обнаруженных реликвий: несостоявшийся историк аргументировал характерным орнаментом по краям да кивал на украшавшие блестящие серебряные бока гербы, а Герент цинично заявлял, что точно такой же набор «княжеских чарок» имеется у него дома, и он точно знает, кто и когда их изготовил. Спорщиков разнял Ференц, отобрав стаканы и выставив их на стол.
– Смотрю, вино отменное, – заметил Пауль. – Коллекционное. Такое надо пить только после приличного тоста.
– Будет вам тост, господин Герент, – усмехнулся Ференц. – Господа, – он обвел взглядом всех за столом, – предлагаю выпить за здоровье профессора Довиласа, который, как мне подсказывает интуиция, из скромности собирался умолчать о дне своего рождения.
За здоровье профессора выпили с большим энтузиазмом. Сам виновник торжества только вздохнул и покачал головой.
– А сколько вам исполняется лет? – спросил Пауль некоторое время спустя.
– А вас это почему интересует? – поморщился Марк.
– А в вашем университете тоже отвечают вопросом на вопрос, как и в Аркадии?
И следующий тост был за культурные связи двух стран.
– Простите, профессор, подарок остался в Ранконе, – покаялся Ференц. – Я намеревался вручить его по возвращении в Ольтен, после конференции.
– А, так это для профессора Довиласа, значит? – спросила Юлия, прикрывая ладонью улыбку. Марк поднял брови.
– У меня есть возможность отказаться от такой чести? – поинтересовался он.
– Нет-нет, – спохватилась женщина, – подарок прекрасный, честное слово! Брат его неделю обсуждал с коллегами, и потом они его очень долго выбирали.
За подарок тоже выпили.
– Ольтенцы – весьма гостеприимная нация, – заметил Пауль, распечатывая очередную бутылку. – А ольтенки – прекрасны, – и он отсалютовал Юлии стаканом. – За дам, господа, благослови их небо.
Некоторое время спустя, когда на столе вина заметно поубавилось, а настроение у всех присутствующих заметно поднялось, Пауль и Карел снова вернулись к прерванному спору о посуде. Джарвис, вознамерившийся, было, съязвить на тему исторических увлечений в среде аркадийской организованной преступности, получил от племянника душевный пинок под столом и предпочел смолчать.
– Вы помимо сокровищ разбираетесь и в искусстве? – заметил Андрэ.
– Неоконченное историческое образование, – вздохнул Карел, – все еще дает о себе знать.
– Почему вы не доучились? – спросил репортер. – Если это не тайна.
– Отнюдь нет, – пожал плечами Карел. – Я подрался.
– В Ольтене исключают за подобное? – удивился Бенар, припоминая собственные студенческие похождения.
– Я защищал честь семьи, если вас интересуют подробности. Один мой тогдашний сокурсник позволил себе высказаться по поводу профессии, которую избрал мой брат...
В памяти всплыло лицо парня, которого он еще несколько часов назад искренне считал своим если не другом, то близким приятелем. Летняя практика в ольтенских степях, молодое вино лилось рекой, а дальше – правдивость поговорки об уме трезвого и языке пьяного…из-за чего они повздорили? Из-за какой-то глупости, наверняка, и скорее всего, не вспомнили бы о ней на следующее утро, если бы не те несколько слов, неосторожно сорвавшихся. «Что, подашься в доносчики, как старший братец, да?» И двадцатилетний тогда Карел Малло счел, что в некоторых случаях слова просто неприменимы.
– Правда, он тоже не остался в долгу, – продолжил молодой человек. – В лазарет мне и передали требование попечительского совета Ипсвика…
– …принести извинения или покинуть Университет, – закончила за него Юлия. – Мы пытались его отговорить, не хотели, чтобы он губил свое будущее. Ведь он был в числе лучших студентов на историческом факультете. Ференц тогда начал работать и с него глаз не спускали, – она усмехнулась, вспоминая, – не иначе, переживали, не побежит ли он сразу на улицу Симона. А лабораторию доверили только через год, кажется…
– Через полтора, – вздохнул брат. – Когда доказал свою благонадежность.
– Вас, Малло, если не ошибаюсь, еще на четвертом курсе отметили, – припомнил Марк. – Со мной даже беседовали представители Службы, интересовались на ваш счет. Правда, я тогда понятия не имел, что есть такие побочные обстоятельства, как родство с Джарвисом, да еще и столь близкое…
– Когда мне сделали предложение поступить на службу государству, я тоже сперва растерялся, – подхватил Ференц. – Но из двух вариантов – либо это, либо преподавание в университете – второй наводил на меня ужас. Не всем дано ваше мужество, профессор…
Марк почувствовал, что начинает краснеть – оставалось только надеяться, что это удастся оправдать действием вина, а не смущением. Герент заявил, что в Ольтене всегда всё усложняют, и что такая глупость никогда не стала бы препятствием в Аркадии. В ответ на это Ференц назвал Пауля провокатором, а тот ухмыльнулся и предложил очередной тост – за патриотизм.
Тонкий комариный писк заполнил вдруг воздух, у всех противно заныло в висках. Джарвис ругнулся вполголоса и встал из-за стола. Ференц последовал за дядей. Два мага остановились у дверей в библиотеку, где располагался основной узел защитного заклинания, и принялись колдовать. Марк отодвинул и немного развернул кресло, чтобы лучше было видно работу бывшего студента. Юлия сидела напротив и смотрела на брата столь же ревниво, Карел откровенно зевал, аркадийцы заворожено следили за работой мага.
– Усилил защиту, – пояснил Ференц, возвращаясь на место. – И что они никак не уймутся? Нашли же вы местечко, господин Герент…
– Нашел не я, – ответил тот. – И устроил здесь эту – как вы выразились, господин профессор, аномалию? – тоже не я. Сколько у нас еще времени до рассвета?
– Часа четыре, думаю, – сказал Джарвис. Бесполезный пока хронометр он снял с руки и засунул в карман. – Продержимся. Герой должен провести три ночи в заколдованном месте, чтобы получить награду. Нам, к счастью, хватит и одной.
– Слушайте, Герент, – неожиданно для самого себя позвал Марк, – расскажите про шкатулку. Интересно же узнать, из-за чего мы все тут жизнью рискуем. Да и время скоротаем.
– Я не мастак рассказывать сказки. Может, господин репортер справится лучше? Или младший господин Малло?
– Я так глубоко этот вопрос в историческом аспекте не изучал, – Андрэ вернул Паулю улыбку, незаметно извлекая из кармана карандаш и раскрывая под столом на колене блокнот – он давно уже поднаторел в искусстве делать заметки в самых разных условиях.
– Что-то подсказывает мне, что вы знакомы с этой историей лучше меня, – присоединился к Бенару Карел.
Пауль вздохнул и достал из кармана шкатулку. Щелкнула, открываясь, крышка, открывая всем собравшимся три предмета.
– Это реликвия времен Второй династии, расцвет империи хана Менгу. Примерно четыреста лет назад. Орда в пятьдесят тысяч человек сумела вырасти в огромное государство, покорившее треть континента. Они очень хорошо умели учиться, усваивая лучшее у покоренных народов. Мощнейшими политическими игроками тех времен считались Маркфурт и Шлезия, Вендора – на вторых ролях. Менгу Завоеватель расширил границы своей империи десятикратно с молчаливого попустительства сильных держав – их владения были далеко на севере, им не было дела до мелких стран, павших первыми. Но, покорив Галац, Брус и Обру, хан вторгся на территории Бора, где имел свой интерес уже Маркфурт. Почти двести тысяч человек армии, которым противостояло войско генерала Адукта Чеслава, раза в два меньше. Но недостаток в численности не помешал им разгромить хана. Кажется, это было первое крупное его поражение. Кроме того, Чеслав захватил в плен старшего сына Менгу. Мальчишку увезли в Донат, это на самой границе нынешнего Маркфурта, чтобы потребовать за него выкуп…
Воображение слушателей откликнулось, рисуя перед мысленным взором картины прошлого, наверняка далекие от действительности, но красочные.
…Много всего повидали своды замка Донат за все те дни, что солнце освещало его стены. Форпост маркфуртской империи, резиденция самого Адукта Чеслава, лучшего полководца, какого рождала когда-либо эта земля.
Немолод Адукт, в волосах седины уже куда больше, чем смолы, лишь усы, длинные, висячие, все еще черны. Высок он ростом, силен. Золотое шитье да камни украшают одежду, сверкают перстни, будто бы не воин перед тобой, а купец богатый. Но обманчива личина эта, ой, обманчива – и ахнуть не успеешь, как вылетит из ножен сабля, сверкнет сталью, да и снесет с плеч дурную голову. А потом снова вернется назад, лишь каменьями дорогими на рукояти сияя презрительно.
Напротив Чеслава – пленник, мальчишка совсем. Патлы на лицо падают, в глазах узких огонь пылает, худые руки завернуты и связаны жестоко, не только веревками, еще и заклинаниями. Вот и маг стоит в углу – черный, недвижный, будто статуй, следит зорко за каждым вздохом мальчишки. Не простой пленник – старший сын самого Менгу, зверя кровавого, именем его же названный звереныш, маг невиданной силы. Только знает каждый воин: не так сила важна, как умение, а уж если сила, да с умением.… Было магов почти дюжина, все опытные, в боях проверенные, навалились вместе на ханского сына, запутали его заклятьями, поставили щиты-заслоны, чтобы не смел он их волей своей, как хозяйка сор сметает. Пятеро из них в живых осталось, кто потом мальчишку этого в Донат доставил. Ну а в замке – своя сила, здесь и такую мощь сдержать можно.
Смотрит Адукт на пленника, раздумывая: стоит ли сразу казнить, или сначала весть отцу его отправить? Все ж казнить – всегда успеется… «В подвал его!» – не говорит, а цедит слова полководец, сам же за стол садится, лист бумаги достает, перо заточенное в чернильницу обмакивает.
День проходит, открывается коробка каменная, где сидит в углу сын Менгу. Тяжелая дверь, железом обитая, да заговоренная – не снести её магией, не сорвать с петель, не первого колдуна здесь держат. Заходит туда Адукт, кривится, на звереныша глядя. «Что передать от тебя отцу?» «Была при мне шкатулка, дай мне ее» – медленно говорит, слова чужого языка с трудом подбирает. И верно – была, да отобрали. Но отчего же не дать? Маркфуртцы – народ щедрый! Нашли вещицу – красивая, серебряная, не иначе, трофей военный…а может, и подарок – гребень внутри лежит, да зеркальце маленькое, может, девушка дала на память, может, мать. Проверили вещицу маги, да не нашли ничего. Открыл её ханский сын, достал из-за голенища иголку толстую – и как просмотрели стражники? – да положил рядом, глаза прикрыл и замер так, словно окаменел. «Шутки шутишь, псов сын?» – разъярился Чеслав, тут открыл глаза мальчишка и ответил так: «Дай мне время на молитву». Молитва, хоть и проклятой веры – право святое.
Через час отправлял Адукт гонцов к Менгу с письмом да шкатулкой, что щенок сказал отцу передать. А вернувшись в замок, узнал, что Менгу, сын Менгу Кровавого, умер, и тело уже остыть успело…
– Дальше история известна, – закончил Пауль Герент. – Менгу взял Донат и почти дошел до столицы Маркфурта, где его остановило объединенное войско. Крови за этот поход мести пролилось больше, чем за сто лет завоеваний до него. А шкатулку он назвал своим главным сокровищем.
– Занятная история, – вздохнул Марк Довилас, – но совершенно нереалистичная.
– Профессор, – мягко произнес Ференц, – это же легенда! Проявите снисхождение!
– Да уж, – кивнул маг, – фольклор, как говорит один мой коллега. Ференц, вы-то меня не расстраивайте! Как мог спокойно умереть волшебник такой мощи? Законы природы никто не отменял даже четыреста лет назад. Это не говоря уж о том, что половину замка должно было выбросом снести!
