Текст книги "Белая птица над темной водой (СИ)"
Автор книги: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Глава 6
Дом огня
6
Дом огня
'День выдался солнечный, ясный – большая редкость для болота, надо сказать. Динозавру такие дни нравились. Можно было хорошенько погреться в тёплых лучах, да еще и наесться почти что досыта, ведь всякая болотная мелочь тоже любила солнце, и выбиралась на поверхность. Знай себе, зачерпывай пастью жижу, в которой кишмя кишит всякая вкуснятина, и наслаждайся жизнью. Динозавр так и делал: опускал голову на длинной шее, набирал полную пасть всего, что в неё попадалось, и с удовольствием жевал.
Однако ближе к полудню, когда солнце поднялось совсем уже высоко, он обратил внимание, что сзади, в той части его организма, которая располагалась ближе к хвосту, кажется, стало что-то происходить. Он повернул голову и с подозрением уставился на свою спину, ну и на попу, потому что попа, как известно, находится где-то неподалеку.
Грязь, которой Динозавр несколько дней назад так успешно замаскировал свою рану, высохла, и частично отвалилась, обнажив почерневшие ткани, и что-то белое, неприятное, дурно пахнущее. Но Динозавр заметил и ещё кое-что – в этом белом копошились какие-то крошечные создания, которых Динозавр, как ни старался, не мог толком разглядеть. Пока что он видел только, что созданий этих было много, очень много; мало того, по его ноге позли цепочкой всё новые и новые такие создания, образовавшие на коже шевелящуюся влажную дорожку.
– Эй! Вы кто такие? – рявкнул Динозавр. – Вы чего себе позволяете⁈
– Ой-ой-ой, Великий нас заметил! – запищал целый хор тоненьких голосов. – Какое счастье, какая радость! Он нас заметил, слышите? Он! Нас! Заметил!
– Чего? – Динозавр растерялся. – Кто вы такие, я спрашиваю?
– Мы? – синхронно произнес хор голосков. – Мы – болотные пиявы. Разве не видно?
– Не очень, – признался Динозавр.
– Не соизволит ли Великий Динозавр немного приблизить к нам свою благородную голову, чтобы нас стало видно лучше? – спросили голоски. – К сожалению, мы действительно пока маловаты, но под вашим чутким руководством мы, думаю, станем способны на многое.
«Ого, – подумал Динозавр. – Под моим чутким руководством? И они сами стали называть меня Великим? Не об этом ли мне говорил вермис, когда мы беседовали с ним? Кажется, он был прав, и мои союзники действительно всё это время были у меня под ногами. Да, они мелковаты, но ведь их действительно много. Кажется, много. Это нужно уточнить».
– А сколько вас всего? – спросил Динозавр, и протянул шею ещё дальше, максимально, как только мог.
– Нас? – спросили голоски. – Много, о Великий Динозавр. Очень много. Даже и не сосчитать. Но если ты ещё ближе придвинешь к нам свою голову…
– Не могу, – с сожалением сказал Динозавр. – Если ещё ближе, то голова, боюсь, отвалится. Ладно, я понял. Вас много. Хорошо. А что вы, позвольте узнать, делаете на моей спине? Вы же сказали, что вы болотные пиявы, значит, ваше место в болоте, верно?
– Верно-то оно верно, – ответили голоски. – Но мы, о Великий Динозавр, решили, что пора нам расширять свой ареал обитания.
– Ваш чего вы решили расширять? – не понял Динозавр.
– Ну, место, где мы живём. Понимаешь ли, нас действительно очень много, и нам не хватает пи…
– Пищи? – с подозрением спросил Динозавр.
– Нет-нет-нет, не подумай! Нам не хватает пирамиды возможностей, – поспешно объяснили пиявы. – Мы всё время были внизу, а отсюда, сверху, открывается такой великолепный вид на наше родное прекрасное болото! Поднимаясь на твою спину, мы поняли, что вот она, наша пирамида возможностей. И мы сейчас находимся на самой её вершине.
– А я вас ел, – признался Динозавр. – Случайно вышло, конечно, но всё-таки… неудобно как-то…
– Ерунда! – тут же заверили пиявы. – Это были вовсе не мы. Если ты кого и ел, то они сами в этом были виноваты. Не чтили тебя, не уступали тебе дорогу, заползали в грязь перед самым твоим носом, в общем, вели себя недостойно, за что и поплатились. А мы другие. Мы совсем другие, Великий Динозавр. Мы всегда почитали тебя, расступались перед твоими Великими Ногами, и не смели находиться перед твоей Великой Пастью. Поэтому у нас вопрос: позволишь ли ты и дальше нам находиться на твоей спине, которая стала для нас пирамидой возможностей?
Динозавр задумался. Пиявы ему понравились – вежливые, обходительные, говорят приятные вещи.
– Допустим, я вам это позволю, – сказал он. – Мне приятно, когда вы меня хвалите и прославляете. Вы будете делать это дальше?
– Разумеется! – заверили пиявы. – Как же можно иначе?
– Это хорошо, – решил Динозавр. – Вы, наверное, чего-нибудь заходите взамен?
– Ну…было бы неплохо, если бы ты добавил грязи и жижи себе на спину, – попросили пиявы. – Понимаешь ли, солнце сушит нашу нежную кожу, в теплой грязи нам как-то привычнее. Ты можешь налить новой грязи?
– Это можно устроить, – Динозавр даже обрадовался такому предложению. – А что вы будете там делать?
– Мы построим себе в грязи уютные домики, и будем ежечасно прославлять тебя, – пообещали пиявы. – А если случится какая-то непредвиденная ситуация, мы встанем на твою сторону. Тебе нравится наше предложение?
– Нормально, – решил Динозавр. – Годится. Только не халтурьте. Прославляйте меня громко и часто, чтобы все на болоте слышали, что к ним приближается Сам Великий Динозавр. Вы ведь знаете, что я на этом болоте самый главный? – спросил он.
– Нет, мы не знали. Но догадывались, – ответили пиявы. – Решено. Мы будем прославлять тебя так часто, и так громко, как ты требуешь. Только добавь грязи, пожалуйста, а то мы можем высохнуть.
Динозавр зачерпнул пастью болотной жижи, и вылил себе на спину.
– Ух, хорошо! Ух, красота! – закричали пиявы. – Ещё, ещё! Лей, не жалей!
Динозавр кинул на спину ещё жижи.
– Пока довольно, – решили пиявы. – Итак, мы начинаем. Ты, Великий Динозавр, занимайся своими делами, как ни в чём ни бывало, а мы приступим к работе.
Динозавр отвернулся от спины, и сделал первый шаг – ему показалось, что неподалеку растет более густая и сочная болотная трава.
– Он идёт! – завопили что есть мочи пиявы. – Он идёт! Это идёт Великий Динозавр, самый главный на этом болоте! Трепещите! Ощутите мощь и силу Великого Динозавра! Преклоните перед ним крылья, лапы, хвосты, или чего там у вас есть! Дорогу Великому Динозавру! Он вечен, он прекрасен, он непобедим! Он попирает своих врагов! Он подобен свету солнца! Он идёт! Он идёт, непобедимый и прекрасный Великий Динозавр! Так. Сеанс восхваления окончен, – добавили пиявы. – Следующий сеанс состоится через час. Часом объявляется время насыщения пиявы среднего размера.
– А чем вы там собираетесь насыщаться? – спросил Динозавр.
– Как это чем? Болотной жижей, конечно, – ответили пиявы. – Ты дал нам её с избытком, хватит и на домики, и на еду. До завтра точно хватит, а завтра можно будет подновить.
– Ну, тогда ладно, – успокоился Динозавр. И побрёл дальше, попутно набивая время от времени свою пасть всем, чем придётся'.
* * *
– Слушай, а ты скучаешь по прошлому? – Скрипач поглубже натянул шапку. – Я почему-то очень. Только ты не подумай, что я сейчас про семью. Я о другом.
– И о чём же? – спросил Ит, хотя и сам уже догадался об ответе.
– Ощущения, – ответил Скрипач. – Раньше… как бы правильно сказать… на нас словно светило солнце, понимаешь? Светило солнце, и вокруг был воздух, и был свет. А теперь… мы словно бредем в какой-то душной тоскливой тьме, причем у нас нет возможности даже сделать шаг в сторону, потому что маршрут предопределен и расписан заранее.
– На счет света и солнца согласен, – кивнул Ит. – На счет маршрута – не очень. Мы сейчас здесь, потому что сами сделали этот выбор. Можно было сделать иной.
– Можно, – согласился Скрипач. – Но мы сделали этот. И знаешь, почему? Потому что это самый короткий путь из одной несвободы в другую. И началось это со Слепого Стрелка. Даже девчонки в локациях, мертвые девчонки, и те были более свободны, нежели чем мы сейчас.
– А вот в этом ты прав, – согласился Ит. – У них был выбор. Уйти или остаться. А у нас действительно никакого выбора нет, и, боюсь, уже никогда не будет. Потому что долг перевесил. Долг, отчаяние, и, наверное, что-то ещё. Что-то неотвратимое.
– Тлен, – еле слышно сказал Скрипач. Ит согласно кивнул. – До того, как мы это всё поняли, у меня была надежда, что мы найдем семью, и у нас получится хоть что-то вернуть. Ну хоть что-то. Теперь…
– Рыжий, хватит, – попросил Ит. – Довольно. Ты сейчас озвучиваешь то, о чём я непрерывно думаю два с лишним года, и это невыносимо. Остановись, пожалуйста. Мы с тобой потеряли право на такие эмоции, понимаешь? Право на эмоции, право на слабость, право на выбор. Нам дали инструмент, чтобы мы делали своё дело? Вот и хорошо. И давай делать. Не нужно этих разговоров.
– Жестокий ты всё-таки, – с горечью произнес Скрипач. – Но, к сожалению, ты прав. Пойдем быстрее, нужно немного ускориться. Погодка тут, конечно…
– Осень, – пожал плечами Ит. – Просто глубокая осень.
– И темень. И дорога эта, на которой ноги себе можно переломать, – добавил Скрипач.
– Можно. Но не нужно, – заметил Ит. – А что ты хочешь? Дороги, которые ведут к Дому огня, стратегическими не являются, поэтому ремонтировать их смысла нет. Ладно, пойдем быстрее, нужно до поселка добраться, пока свет на ночь не вырубили.
* * *
Поселок был небольшим, впрочем, в этой местности больших и не было. Выглядел поселок в подступающей осенней темноте уныло и печально. Одноэтажные бетонные коробки домов, с крошечными окнами, кое-где светящимися холодным белым светом, тёмные улицы, облетевшие низкие деревья, огороженные сетками. Вокруг поселка располагались бесконечные поля, которые сейчас, разумеется, были перепаханы под зиму. Ни одного свободного клочка земли, ни одного не регламентированного дерева. Что там было в описании? «Земля кормит границу», верно? Замкнутый круг, из которого нет, и не может быть никакого выхода. Ты кормишь, тебя охраняют. Всё. Иных вариантов не предусмотрено. Искусство, культура? Нет, не надо. Разве что совсем по мелочи. А ведь раньше (оба они смотрели старые отчеты, которые предоставила Авис) это была страна, отдаленно напоминавшая Японию, с древними традициями, архитектурой, обычаями, наследием. Ничего не осталось. Серые бетонные деревни, бесконечные поля, и бесконечные же цифры – тут были в ходу коэффициенты полезности, используемые для всех, всего, и вся. Не самые простые схемы расчетов, но, надо признать, весьма эффективные. Утилитарная система. И на этом этапе своего существования – весьма живучая, следует признать.
– Так, – когда они прошли первые два дома, Ит остановился, и огляделся. – Нам нужно на другой конец деревни, нужный дом там. Рыжий, надо хотя бы немного быстрее. Уже совсем стемнело, что-то не по себе. Что делать, если нас не впустят?
– У меня нога, – напомнил Скрипач. – Ковыляю, как могу.
– А у меня спина, – вздохнул Ит. – Ладно, пойдем дальше, как шли.
– Вот именно, – согласился Скрипач. – Не надо быстрее. Тут камеры повсюду, не видишь, что ли?
– Вижу, – вздохнул Ит. – Но не думаю, что небольшое увеличение темпа им будет интересно. Мы же не побежим.
– Авис сказала, что они постоянно меняют параметры, которые эти камеры фиксируют, – заметил Скрипач. – Хватит стоять, двинулись дальше.
– И то верно, – кивнул Ит. – Как же здесь всё-таки промозгло и холодно.
– И одежда дрянь, – вздохнул Скрипач. – На кой-чёрт мы согласились на эти реалистичные костюмы? В личине можно нацепить на себя всё, что душа пожелает, а сейчас…
– Вот поэтому и согласились, чтобы сейчас выглядеть натурально страдающими, – заметил Ит. – Всё, идём. Время.
…Нужный дом, который назывался Домом огня, представлял собой такое же серое, собранное из стандартизированных бетонных плит сооружение, стоявшее в дальней части деревни, в некотором отдалении от жилых домов. Никаких опознавательных знаков на этом доме не имелось, однако глазастый Скрипач заметил на улице, по которой они шли, перед поворотом к дому, небольшой серый столбик с неприметной табличкой, и указал на него Иту. «Дом огня. Вход только для отрицательных. Остальным игнорировать».
– Ясно, – кивнул Ит, прочитав надпись. – Это для нас. Ладно, пойдем.
– Я тебе, как отрицательный отрицательному, скажу, что да, пойдем, – покивал Скрипач. – Руки замерзли. И ноги. И на улице ни души, ты заметил?
– Все по домам сидят, – кивнул Ит. – Немудрено, в такую погоду. Так, готовность. Делаем морды максимально нейтральными, и вперед.
– Надо добавить немного грусти, – сказал Скрипач. – А то совсем нейтрально – это будет уже слишком.
– По обстоятельствам посмотрим, – пожал плечами Ит.
* * *
– Мори, 22/8, индекс −14, и Нао, 24/6, индекс −18, из поселения… так… бывшее Ичиго, сейчас 180/12, – женщина подняла равнодушный взгляд, сверяя фотографии в документах с лицами их владельцев. – Что-то вы задержались, граждане. С такими низкими коэффициентами положено приходить к нам сразу, а у вас по полгода просрочено. Это несознательно.
– Хотели дождаться рождения внуков, – объяснил Скрипач. – Просим прощения за нашу излишнюю сентиментальность.
– Отрадно сознавать, что вы это понимаете, – сказала женщина. – Но вы должны ощущать вину от осознания, что съели по полгода жизни у своих же детей. Отрицательные значения, как вам отлично известно, делают вас людьми не просто не полезными для общества, а вредными. Эти полгода общество держало вас на своём иждивении, обеспечивая ваши потребности, и ничего не получая взамен. Семьдесят семь, и семьдесят восемь лет. Вы уже не годны к труду. Вам должно быть стыдно.
– Нам стыдно, – с горечью произнес Ит. – Мы признаём свою неправоту. Надеюсь, наше скорое отрешение от мира пойдет обществу во благо.
– Да, так и будет, – покивала женщина. – Располагайтесь, я принесу вам прощальный ужин. Один на двоих, вы не заслужили две полные порции. Они положены только приходящим в срок.
– Не знал про это, – покачал головой Скрипач. – Может быть, всё-таки…
– Не может, – отрезала женщина. Она была средних лет, тощая, с крайне неприятным лицом. Волосы собраны в гладкую прическу, одежда – форма, потому что женщина являлась государственной работницей. – Не заслужили.
– Может, вы и правы, – осторожно начал Ит. – Но всё равно, это как-то не очень справедливо – наказывать за любовь. Вам так не кажется?
Женщина нахмурилась.
– Не понимаю, о чём вы, – сказала она.
– О том, что мы задержались из-за любви, – объяснил Ит. – К детям, к внукам. Не знаю, слыхали вы про историю Большой площади, или нет, но…
– Слыхала, – женщина вздохнула. – Ну, это да, из-за любви и убить можно. Что верно, то верно. Те женщины были героини. Уничтожили межпланетных садистов и уродов, которые детям лекарства не давали, и воду отказались чистить. Своими руками уничтожили. На части разорвали, и поделом. Те женщины защищали своих детей, чтобы сохранить им жизни. Но вы-то, уж извините, детей не спасали. Просто внуков увидеть хотели. Чистой воды эгоизм. Так?
– Ну… да, – сокрушенно покивал Скрипач. – Но всё-таки это же тоже любовь.
– Та любовь была во благо, ваша – только обществу ущерб нанесла, – укорила женщина. – Но ладно уж. Дам я вам два ужина, не буду вас наказывать на самом пороге. Хотя надо бы, конечно.
– Премного вам благодарны, – сказал Ит. – Вы не подумайте, мы экономили, как могли. Просто любовь… ну, она такая…
Он коротко глянул на Скрипача.
Ускоренный, на долю секунды. Взять два волоса, и чиркнуть по слизистой биостэком. Всё, материал собран, этого довольно.
– Да понимаю я, – женщина вздохнула. – Идёмте, провожу вас в комнату ожидания.
* * *
– Вот чёрт её знает, – с досадой сказал Скрипач, когда они, забрав у женщины две небольшие коробки с едой, закрыли дверь, и поставили в комнате защиту. – То же самое, что на Окисте. Может быть, это уже существо Тлена, которое само про Тлен вообще не в курсе. Может, просто тётка. Ит, ты хоть что-то ощутил?
– Ничего, – покачал головой Ит. – Да, ты прав. Всё то же самое. Нужно смотреть дальше. Ждём час, когда большинство ляжет спать, выходим, и смотрим других?
– Ну да, чего ещё остается, – вздохнул Скрипач. – Хотя бы человек десять нужно глянуть, для выборки. Хилая, конечно, это будет выборка…
– Но хотя бы не нулевая, – Ит огляделся. – Четыре камеры в комнате. Прелесть какая.
– Бдят, – покивал Скрипач. – А ну как два старикана, которых они должны грохнуть и сжечь, учудят чего-нибудь не то.
– Угу. Точно. Передерутся из-за еды, например, – предположил Ит. – Или… погоди-ка, у меня появилась идея.
– Какая? – с интересом спросил Скрипач.
– Сейчас проверим местную базу, – уверенно сказал Ит. – Рыжий, на кой-чёрт в комнате площадью девять метров нужно четыре камеры? Причем все с защитой. Секунду. Авис, – позвал он. – Сними данные с устройств записи в этом здании, пожалуйста.
– Сделано, – тут же откликнулась Авис.
– И чего там? – спросил Скрипач.
– Любопытно, – Авис сделала короткую паузу. – Они называют это «преобразование». Да, это защита. Тлен не хочет гореть. Если люди добровольно соглашаются на это, то созданий Тлена им приходится иногда… уговаривать.
– Так, – Ит нахмурился. – Выведи записи, нам нужно посмотреть.
Минут через десять Скрипач сказал:
– Кажется, мы увидели уже достаточно. Ит, что скажешь?
– Почему сразу я? Ай, ладно. Так. Дама, которая оделила нас двумя ужинами – утилизатор, и она же – существо Тлена. Тут никаких сомнений быть не может. Она… с ними что-то делает. Не со всеми, заметь. Только с себе подобными. Люди просто едят еду, быстро засыпают, а утром их отводят туда, куда положено. Дама нейтрализует тех, кто ей сопротивляется, и в процессе меняет форму.
– Таисси Имитта, – тихо сказал Скрипач. – Это чем-то похоже.
– Да, это действительно похоже, – согласился Ит. – Чем-то напоминает гидру, как мне кажется. Авис, образцы дамы, в которой мы теперь стопроцентно уверены, будут базовыми. Это точно Тлен, значит, это наш первый клиент для исследований. Но нам нужны ещё материалы.
– В комнате, расположенной ближе к входу, спит человек, – сообщила Авис. – И это, если судить по тому, что есть в базе, настоящий человек, а не существо Тлена. Он… плакал, когда пришёл сюда. Он не хочет умирать. Он съел ужин, который отдала ему дама, и уснул, потому что в еде, скорее всего, присутствует какое-то снотворное. Дама заперла дверь в его комнату. Возьмите образцы у него, мне нужен будет хотя бы один контрольный экземпляр.
– Сейчас сделаем, – кивнул Скрипач.
– Не сейчас, к сожалению, – ответила Авис.
– Почему? – спросил Скрипач.
– Не хотела вас огорчать, но дама, которую я, с вашего позволения, буду теперь называть гидрой…
– Можно покороче? – спросил Ит.
– Можно. Она идёт к вам. Приготовьтесь.
* * *
Когда замок щелкнул, и дверь открылась, перед глазами женщины предстала мирная картина: двое стариков, которых она впустила, сидели на своих кроватях, а нетронутые коробки с ужином стояли на столе. Скрипач поднял взгляд, посмотрел ей прямо в глаза, и улыбнулся.
– Вы что-то хотели? – спросил он.
– Я пришла забрать коробки, – ответила женщина. – Почему вы ещё не съели еду?
– Оттягиваем момент прощания, – объяснил Скрипач. – Разве нельзя?
– Мы съедим ужин позже, – добавил Ит. – Не сейчас.
– Его нужно съесть сейчас, – покачала головой женщина.
– Неужели? – удивился Скрипач. – А почему?
– Такой порядок, – ответила женщина.
– Нам не говорили, что есть такой порядок, – покачал головой Скрипач. – Странно как-то. Сперва вы не хотели нам давать две коробки, потом дали, а теперь требуете их срочно назад…
– Правильно, потому что коробки многоразовые, и мне нужно будет их наполнить, ведь завтра сюда придут другие, – сердито произнесла женщина. – Ешьте немедленно, и отдавайте. Я подожду.
«Любопытно, она сама понимает, что делает, или нет? – думал Ит. – Скорее всего, нет. Потому что Тлен не подавляет и не замещает сознание, он существует в образе замененного носителя этого сознания, и носитель не подозревает о подмене. Любопытный теологический вопрос получается: где в этот момент находится настоящая душа существа, поглощенного Тленом? Остается в замененном теле, сосуществуя с тварью, или уходит куда-то, например, на тот же Берег? Сознание и память – не есть душа, это мы уже проверяли неоднократно. Ладно, подумаем об этом позже. Вопрос более чем интересный».
– Мы попозже съедим, и принесем вам коробки, – миролюбиво предложил Скрипач.
– Не получится, я запру дверь, – отрезала женщина.
– А зачем? – спросил Скрипач.
– Чтобы вы не сбежали, – объяснила женщина.
– Для чего нам сбегать, если мы сами сюда пришли? – резонно поинтересовался Скрипач.
Кажется, женщина растерялась.
– Не знаю, – ответила она. – Другие иногда пробуют это делать. Почему-то. Они тоже приходят сами, но потом пытаются бежать. Может быть, это малодушие.
– Или желание жить, – заметил Скрипач. – Почему-то живые существа хотят жить. Вам это не кажется странным?
Ит предостерегающе глянул на Скрипача, но тот никак не отреагировал.
– Да, живые существа хотят жить, – подтвердила женщина. – И они живут. Столько, сколько им положено.
– Кем положено? – спросил Скрипач.
Взгляд женщины стал стеклянным, бессмысленным, на Скрипача она больше не смотрела.
– Законами Бога. Законами Высшего Порядка. Законами Великого Покоя, – ответила она еле слышно. – Съешьте то, что у вас коробках, и ложитесь спать.
– Мы, пожалуй, откажемся, – улыбнулся Скрипач, вставая. – И вообще, нам пора.
* * *
Схватка с гидрой получилась яркой, стремительной, но довольно короткой – потому что Ит и Скрипач к этой схватке успели подготовиться. Знание – сила, немногим позже сказал Ит, и Скрипач согласился. Именно знание о том, с кем придется драться, дало им в этот раз преимущество. Сперва Скрипач удачно сбил трансформирующуюся гидру с ног, затем Ит перехватил часть псевдоподий, в которые превратилась верхняя часть её тела, и что есть силы рванул – оторвать удалось не очень много, но гидра растерялась. Она барахталась на полу, пытаясь подняться, а они в это время уже запирали дверь снаружи, благо, что замков-засовов на этой хорошо укрепленной двери имелось целых шесть штук. Придется ей до утра посидеть и потерпеть, заметил Скрипач. Но ничего. Переживет. Мы ей даже еду оставили, поест, отоспится, и всё такое.
– Быстрые твари, – заметил Ит, когда они отошли от двери. – Заметил? Теперь я понял, почему Фэб стрелял. Мы даже в ускоренном еле успели.
– Заметил, – отозвался Скрипач. – Есть такое дело. И это мы знали, что она может напасть. А если в какой-то момент не будем знать?
– Это может стать проблемой, – Ит покачал головой. – По сути, у нас больше нет преимуществ, потому что агентские практики сводятся к нулю.
– Хреново, – заметил Скрипач. – Пойдем проверять мужика?
– Пойдем, – кивнул Ит. – Надо взять образцы, а потом прогуляться в деревню.
– Может быть, выпустим его? – спросил Скрипач.
– Можем выпустить, но сам подумай, что с ним будет дальше, если мы это сделаем, – Ит вздохнул. – Либо он вернется обратно, либо никуда не пойдет, либо… не думаю, что людей с отрицательным коэффициентом убивают только в Домах огня.
– К сожалению, всё так, – Скрипач отвернулся. – К тому же мы не имеем права вмешиваться. Побитая гидра не в счёт, это они спишут на своих же. Сплоховала, не справилась. А этот…
– А этого они убьют в любом случае, – закончил Ит. – Всё, рыжий, отставить лирику. Идём. У нас мало времени.
* * *
Спящего старика будить не рискнули. Быстро взяли образцы, и ушли – правда, закрывать дверь в комнату Ит не стал. Пусть у него будет шанс, сказал он. Оставим ему этот шанс, а дальше он решит сам. Чего тут решать, махнул рукой Скрипач. Ты же понимаешь, что идти ему некуда. Им всем некуда идти, ответил тогда Ит. Не только ему одному. Всем. Всей планете.
Да, Ит был совершенно прав, и после прогулки по деревне они в этой его беспощадной правоте убедились очень быстро. Здесь, в деревне, царили безысходность и безнадёга, которые, в отличие от Тлена, можно было ощутить быстро, и в полной мере. Нищие дома, без украшений, практически без мебели; скудная еда, явно нормированная; убогая одежда, изможденные люди. За полтора часа они проверили больше десятка домов, собрали образцы, которые требовались, и после этого Скрипач заявил, что оставаться тут дальше ему абсолютно не хочется. Пойдем назад, в поля, предложил он. В поля, и пусть Авис забирает нас отсюда побыстрее. Пойдем, согласился Ит. Действительно, лучше в поля, чем дальше смотреть на это всё.
– Нет, рыжий, причина того, что мы видим, не в войне всех со всеми, – говорил Ит, когда они шли по дороге прочь от поселка. Ночью стало ещё холоднее, к тому же поднялся ветер, сырой, осенний, от которого не спасала никакая одежда. – Это всё глубже, потому и страшнее. Сколько войн мы с тобой перевидали на своём веку, вспомнить страшно. Но вот такого – мы не ощущали никогда.
– Согласен, – покивал Скрипач. – Заметь, на Окисте этого не было. А здесь есть. Но там, вероятно, другая стадия.
– Видимо, да, – согласился Ит. – Там процесс либо в середине, либо ближе к концу, но это точно не финал. Помнишь, Элин говорила про необратимые состояния? На Окисте этого нет. А здесь, кажется, уже именно оно.
– Похоже, что так. И помощь они не примут, – Скрипач покачал головой. – Собственно, они её уже не приняли, когда сюда пришла миссия. Здесь погибли не только Олле и Зарзи. Были и другие жертвы. И… ты обратил внимание на то, что эта тётка говорила про тот случай?
– Ещё бы не обратил. Конечно. Она гордилась тем, что сделали её сограждане. Кто-то вывернул для неё эту ситуацию так, что она испытывает гордость за то, за что другой испытывал бы, как минимум, стыд, – Ит вздохнул. – Гордость за то, что её предки толпой разорвали двоих безоружных и беззащитных…
– Точно её? – спросил Скрипач. – Её самой, не Тлена?
– Именно что её самой, – ответил Ит. – В данном случае Тлен ни при чём. Врачей убивал не Тлен. Убивали люди.
– Если вам ещё не надоело беседовать, стоя на холоде, я могу подождать, – произнесла Авис. – Может быть, вы всё-таки вернётесь на борт? Я, конечно, ничего не имею против того, чтобы повисеть тут ещё полчасика, но…
– Идём, – Скрипач хмыкнул. – Могла бы и раньше позвать.
– Вы были так увлечены беседой, что я сочла бестактным прерывать её, – сказала Авис.
– Ага, конечно. Ври больше, – Скрипач поднял голову. – Ну, куда нам? Ты хоть вход подсвети, что ли.
* * *
Принесенные образцы забрала и унесла Элин, а Ит и Скрипач сняли с себя маскировку, и пошли мыться – оба чувствовали себя после прогулки по Инсании грязными. Или нет, не совсем верно, поправил сам себя Скрипач. Мы не грязные в общепринятом смысле этого слова, так что получается не совсем правильно. На что похоже это ощущение? Анатомичка в морге, пожалуй. Даже если идёшь туда в защите, всё равно потом бежишь мыться. Ит слушал, задумчиво кивал, а потом сказал:
– Запах, может быть? Хотя нет, неправильно. Не запах. Ощущение? Возможно. Мы уже нечто подобное чувствовали. И не так давно. Но вот что именно? Не понимаю, чем это может быть.
– Что-то знакомое, – уверенно произнес Скрипач. – Слушай, ты прав. Это было действительно что-то очень знакомое, и это было в обозримом прошлом, скажем так.
– Значит, будем разбираться, – покивал Ит. – Кажется, мы с тобой действительно что-то нащупали.
– Понять бы ещё, что именно, – вздохнул Скрипач. – Но да, чувство чертовски знакомое.
Получасом позже они пришли в кают-компанию, где уже были Элин и Бао. Элин сидела за столом, а Баоху расположилась, по своему обыкновению, на спинке кресла.
– Авис сделала первичный анализ, – сказала Элин. – И это более чем любопытно.
– Да? И что там такое? – с интересом спроси Скрипач. – Генетика? Или что-то на молекулярном уровне?
– Нет, – ответила вместо Элин Авис. – С генетикой всё чисто. И на молекулярном уровне всё чисто тоже.
– Но ты что-то нашла, – полуутвердительно произнес Скрипач.
– Кое-что я действительно нашла, – подтвердила Авис. – Но это не то, что я пыталась найти. Дело в том, что я сравнила образцы, которые вы доставили, с вашими образцами.
– С нашими? – удивленно спросил Скрипач.
– Рыжий, погоди, – попросил Ит. – Но почему ты стала сравнивать их с нами?
– Сейчас объясню, – ответила Авис. – Меня удивил тот факт, что вы находились на Окисте, зараженном Тленом, длительное время, и Тлен вас не тронул. Это показалось странным. Тлен ассимилирует практически всех, за редким исключением, и должна существовать причина, по которой вы избежали его внимания. Образцов Тлена у меня до сегодняшнего дня не было, поэтому я не могла найти ответ на этот вопрос. Сегодня я получила образцы. А вместе с ними – предварительный ответ.
– И что это за ответ? – спросил Скрипач.
– Вам известно, что существует так называемый треугольник констант, – сказала Авис. – В материале Тлена есть отличия калибровки констант относительно общих значений, при сохранении баланса.
– Так, – Ит ощутил, что у него словно что-то стало неметь внутри, но он так и не сумел понять, что именно. Возможно, душа. – И…
– И схожее изменение калибровки я вижу в образцах, которые принадлежат вам, – продолжила Авис.
– «Сансет», – беззвучно произнес Скрипач.
– Который тоже был иной части Сферы. Как и мы, – сказал Ит. – Ты хочешь сказать, что образцы идентичны?
– Нет, – ответила Авис. – Они имеют ряд сходных показателей, но они не идентичны. Мне потребуется время для анализа, и крайне желательно провести дополнительные исследования.
– За чем бы дело стало, – деревянным голосом сказал Скрипач.
– Но и это ещё не всё, – продолжила Авис. – Мне удалось соотнести планету Инсаниа и «Азбуку для побежденных». Вы допустили ошибку в предварительном анализе. Это не дом Даарти. Потому что, как все отлично известно, все миры Сонма являются человеческими, но не все человеческие миры являются мирами Сонма.
– И чей же это дом? – спросил Скрипач.
– Это дом мадам Велли, – ответила Авис. – Странно, что вы не поняли этого раньше. Вот только здесь мыши сами рассадили себя по клеткам, не смотря на то, что их хозяйки, по всей видимости, больше нет.
– Авис, мы больше не хотим высаживаться, – сказал Ит. – Скажи, отсюда мы сможем что-то сделать?
– Думаю, да, – ответила Авис. – В присутствии на планете больше нет необходимости.
