Текст книги "Белая птица над темной водой (СИ)"
Автор книги: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
Глава 13
Шестой стул
13
Шестой стул
'Следующим утром к голове Динозавра прибежал с докладом Усатик. Доклад выглядел обнадеживающе – Нефила хотела через пару пияво-часов продемонстрировать ему, да и не только ему, свои достижения. По словам Усатика выходило, что в данный момент готовы к использованию десять стрекоз. Сейчас Нефила закончит приготовления, и можно будет посмотреть на результаты её работы.
– К тому же лягушки и Гривастый закончили новую песню, о Великий Динозавр, – говорил Усатик. – Вам она должна понравиться. Гривастый сказал, что видел тренировочные полёты, и они его вдохновили. Он теперь грезит голубым небом, облаками, и всякое такое.
– Гривастый? – удивился Динозавр. – А он через эту свою гриву вообще способен что-то увидеть? Хотя какая разница. В общем, вы там готовьтесь, а я пока позавтракаю. Последнее время у меня почему-то прекрасный аппетит. Ем, ем, а мне всё мало. Хочется ещё.
– Так это же великолепно! – обрадовался Усатик. – Хороший аппетит? Думаю, он появился из-за того, что вы растёте. Ну, не растёте, а разрастаетесь, наливаясь при этом мощью и силой.
– Думаешь? – спросил Динозавр. Усатик закивал. – Ну, может быть. Хотя особого избытка сил я пока не ощущаю. Вроде бы всё как обычно.
– Это пока, – Усатик встопорщил усы. – Сила накапливается внутри вас, а потом кааааак проснётся! Думаю, вам нужно просто продолжать есть, и вы вскоре это ощутите.
– Дельный совет, – покивал Динозавр. – Всё, иди, готовьтесь там, или как это правильно называется. А я завтракать.
Через час Усатик вернулся, и сказал, что Динозавр может поворачивать голову. Динозавр повернул, и обнаружил, что в самой середине его спины расположилась Нефила, которая держала в лапках множество тоненьких нитей, каждая из которых была привязана к стрекозе. Стрекозы, разноцветные, крупные, пока что сидели рядком поодаль от Нефилы, и с тревогой поглядывали на неё. Им явно было тесно, и они то и дело принимались пихаться крыльями.
Рядом с Нефилой выстроились в рядок лягушки, перед которыми стоял Гривастый. В его гриве Динозавр заприметил белые болотные цветочки, а толстенькое тело Гривастого оказалось украшено стеблями болотных трав. Лягушки тоже украсили себя цветочками и травами, вот только цветочки они выбрали голубенькие, яркие, а из трав сплели подобие сеток, в которые тоже были вплетены цветочки, но на этот раз фиолетовые. Красиво, подумалось Динозавру. Они явно старались. Ну-ка, послушаем, что они споют на этот раз.
Усатик, который до того был где-то за грудой грязи, в которой жили пиявы, выскочил на центр спины, поднял лапки, и закричал.
– Славься, Великий Динозавр! Сегодня знаменательный день! День, в который Великому Динозавру стало покорно не только болото – которое ему уже давно покорно, как всем известно – теперь же ему покорилось даже небо! Величие нашего любимого Великого Динозавра растёт, и через какое-то время – думаю, весьма непродолжительное – он станет повелевать не только болотом, а всем сущим, которое видимо и невидимо! Гривастый, давайте.
Гривастый деликатно оттеснил Усатика, и, сопровождаемый лягушками, вышел вперед.
– Сладость утреннего соооолнца показал нам Динозаааавр! Он в лучах его привоооольных искупаться всем нам даааааал, – затянул он. – Но потом он поднял оооооочи, и увидел небесаааааа! И зажглися новым светооооом, Динозавровы глазааааа…
– Ай, глаза, его глаза, увидали небеса, – подхватили лягушки. – И теперь он стал сильнее, ведь поможет стрекоза! Нам поможет, им поможет, всем поможет стрекоза!
– Хорошая песня, душевно, – одобрил Динозавр. – Но почему в ней нет ничего про Нефилу?
– Сейчас будет, во втором куплете, – подсказал Усатик. – Слушайте.
– Сладконогая Нефиииииилаааа привязала стрекозей, – снова запел Гривастый. – У Нефилы хобби быыыыылооооо по плетению сетеееей. И тепееееерь они летааааают и порхаааааают в небесах, Дииииинозавру дарят сиииииилы, и рассееееивают страх!
– Ай, глаза, его глаза, увидали небеса, – лягушки тоже запели, и стали подпрыгивать в танце. – И теперь он стал сильнее, ведь поможет стрекоза! Нам поможет, им поможет, всем поможет стрекоза!
– Всё! – крикнул Гривастый.
– Вот теперь правильно, – похвалил Динозавр. – Действительно, весьма недурственная песня. Лягушки, костюмы получились хорошие, – заметил он. – Молодцы, старались. Вижу.
– А я? – спросил Гривастый. – А у меня костюм?
– Неплохо, только можно было добавить ещё цветов, – ответил Динозавр. – Но спел ты сегодня очень хорошо. Душевно, с переливами. Мне понравилось.
– Я рад, – поклонился Гривастый. – Всегда готов угодить нашему Великому Динозавру.
– Кхм, – Нефила, про которую все из-за прослушивания песни позабыли, взяла длинной лапой Гривастого за его гриву, и слегка подвинула в сторону. – О, Великий Динозавр, позвольте мне начать испытания. Они не могут так долго сидеть на месте, – она кивнула в сторону стрекоз. – У них это, соки бродят. Надо двигаться.
– Ааа, – кивнул Динозавр. – Ясно. Ну, давайте. Начинайте.
– Усатик, сюда, – скомандовала Нефила. – Держи крепко. Жужжаки! – крикнула она. – На старт! Внимание! Пошли!..
Стрекозы поднялись в воздух и разлетелись в стороны. Вскоре нити стали натягиваться всё сильнее, и в них слабо запел ветер. Нити, если их задевали, слабо звенели – совсем как тоненькие струны неведомого музыкального инструмента. Динозавр, подняв голову, следил за полётом стрекоз. Да, это действительно красиво, думалось ему. Надо будет обязательно рассказать про это вермису. Интересно, что он скажет, когда узнает?
– Нефа, давай сажать, – попросил Усатик. – Лапы устали. И хвост.
Несколько струн-нитей Нефила привязала к его хвосту.
– Ладно, – смилостивилась Нефила. Она подбежала к Усатику, и принялась дергать нити – каждую по три раза. Один рывок, второй, третий, и нить тут же ослабевала, потому что привязанная к ней стрекоза начинала спуск. Через пару минут все стрекозы снова оказались на спине Динозавра, и честно попытались выстроиться в ряд, правда, получалось у них это не очень хорошо.
– Молодцы, – похвалила Нефила. – Для первого раза неплохо. Кто расскажет, что вы успели увидеть?
Стрекозы зашушукались, и вскоре вытолкнули вперед самую крупную ярко-малиновую стрекозу.
– Докладывай, – приказала Нефила.
– Ну… это… я полетела вперед, а там ничего нет. Потом я полетела вбок, а там тоже ничего нет. Потом я повисела просто так, и ничего нет. Повернулась назад, а там… – стрекоза почесала лапкой затылок. – И там ничего нет.
– Хорошо, – кивнула Нефила. – Значит, ничего нет, и мы можем быть спокойны. Верно?
– Ну… эээ… типа да, наверно, – ответила стрекоза. – Можно мне дохлую пияву? Ты же обещала.
– Получишь у Усатика, – ответила Нефила. – Уважаемый Великий Динозавр, ну как вам наши успехи?
– Нормально, – ответил Динозавр. – А можно будет сделать так, чтобы они напрямую мне докладывали?
– Научу, – пообещала Нефила. – А кто не научится, тот окажется… где этот кто-то окажется? – спросила она у стрекоз.
– У тебя на обеде, – тихо ответила одна стрекоза, маленькая и чёрная. – На одноразовом обеде, если точно.
– Умница! – обрадовалась Нефила. – Быстро усваиваешь. Всё, летите есть, и через один пияво-час жду вас на полигоне. Будем учиться делать доклады'.
* * *
– То есть к Соду ты идти не хочешь, – Скрипач выжидающе посмотрел в потолок, словно Авис пряталась где-то там, за потолочной полупрозрачной световой панелью. – Ты предлагаешь выбрать что-то другое. Не будешь так любезна объяснить, почему?
– Потому что тебе не понравится то, что ты там увидишь, – ответила Авис. – Иту тоже не понравится.
– Откуда такая уверенность? – спросил Скрипач.
– Можно, я напомню вам обоим эпизод из вашего прошлого? – спросила Авис. – У меня есть информация о вашем путешествии на Альтее. И о том, чем вы занимались в этом путешествии на самом деле. Корабли, имеющие такую же мощность систем, как Альтея, могут моделировать и прогнозировать весьма неплохо. Я же могу делать это ещё лучше. И поэтому…
– Поэтому ты, видимо, создала модель Сода, – подсказал Ит. – Создала, посмотрела, и теперь не хочешь нас туда пускать. Я правильно понял?
– Да, всё верно, – ответила Авис.
– София сказала, что посещение Сода возможно, – заметил Скрипач.
– У Софии устаревшие сведения, – ответила Авис. – Посещение, разумеется, возможно, Официальная служба держит базу на Луне рядом с этим миром, но… – Авис замолчала.
– Чего ты мнёшься? – сердито спросил Скрипач. – В чём дело?
– Мир выведен из всех программ, и социальных, и научных, – бесцветным голосом произнесла Авис. – В мире отсутствуют представительства Официальной службы и Карающего молота. Высадке на планету никто не будет препятствовать, но деструктивный процесс зашел настолько далеко, что это лишено смысла.
– Деструктивный процесс? – переспросил Скрипач. – Можно подробнее?
– Можно, – Авис чуть помедлила. – Скажите, во время последнего посещения планеты вы ничего не заметили?
– Это было давным-давно, когда мы спасали Эри, – Скрипач задумался. – Заметили, конечно. Стагнация, всеобщая деградация, разрушение социальных кластеров. А что?
– Думаю, вам известно, что деструкция порой принимает самые причудливые формы? – спросила Авис.
– Можно конкретнее? – спросил в ответ Ит. – Ты пытаешься нам сказать, что там произошло нечто такое, что нам видеть не следует? Так?
– Так, – согласилась Авис. – Я могу пояснить, почему я настаиваю на том, чтобы вы отказались от посещения этой планеты.
– Охотно верю, что ты сможешь это сделать, – Ит задумался. – И в то, что ты сделала правильную модель, я верю тоже. Но пойми, речь идёт не о наших желаниях или эмоциях. Это исследование, в котором заинтересованы не только мы. Как ты предлагаешь собирать сведения? Это был третий мир в плане, ориентировочно. Мы собирались его отработать, и сделать сравнительный анализ, потому что в этом мире мы бывали.
– Ит, я всё понимаю, – ответила Авис. – Но ты не дослушал меня. А я сказала, если ты не забыл, о том, что у деструкции бывают разные формы. И та форма, которая сейчас присутствует на данной планете, не поможет нам в исследованиях, а, скорее, наоборот.
– Можно конкретнее? – Ит почувствовал, что начинает сердиться. – Объясни, о чём ты говоришь.
– Сперва я задам вопрос, – спокойно ответила Авис. – Вы обратили внимание на процессы, которые происходили в обществе во время вашего пребывания на планете?
– В первый раз, или во второй? – спросил Ит.
– И в первый, и во второй, – ответила Авис.
– Да, – кивнул Ит.
– И что вы успели заметить?
– Деградацию, – вздохнул Скрипач. – Ты об этом?
– Да, я об этом, – согласилась Авис. – Деструктивный процесс, который шел на планете, на данный момент её уже практически уничтожил. Возможно, я подчеркиваю, возможно, к этому имеет отношение и Тлен, но, боюсь, в случае Сода дело не только в нём. Тлен, на мой взгляд, лишь ускорил происходившее.
– Так… – Ит задумался. – Дай, пожалуйста, те сведения о планете, которые у тебя есть.
– Извольте, – хмыкнула Авис. – Вот короткая сводка. А вот так это выглядит визуально. Смотрите, вы ведь сами об этом попросили.
В воздухе повис визуал. Пару минут они молча смотрели на ряды строк, изображения, и графики. Смотрели молча, слегка оторопев. Смотрели, и молчали.
– Что с Европой? – прервал молчание Скрипач. – Что там произошло?
– Европы больше нет.
– Это я сам вижу. Война? – Скрипач придвинул к себе карту. – Что с городами?
– Это руины, – спокойно ответила Авис. – Города частично сохранны в Азии, но не везде, а лишь в южной части. И есть небольшое количество городов в Штатах. Нет, их никто не разрушал намерено, как вы можете заметить. Они пришли в упадок самостоятельно. Тотально сокращение населения, происходившее на фоне резкого снижения качества технологий, как вы можете видеть, очень быстро привело к регрессу.
– Авис, покажи процесс в динамике, – попросил Ит. – Три сотни лет прошло, даже больше. Что там случилось за это время?
График, который построила Авис, выглядел странно. Более чем странно. Сперва население планеты стремительно увеличивается – семь миллиардов, восемь, десять, тринадцать. Затем – крутое пике, за три поколения происходит снижение до семи миллиардов. Короткий, на поколение, период стабилизации, а затем – лавинообразное снижение. И пустеющие города. Сейчас на Соде, на всём Соде проживает меньше четырехсот миллионов человек. И кривая медленно, но верно, идёт вниз.
– Не понимаю, – Скрипач покачал головой. – Авис, такой процесс невозможен без вмешательства извне.
– В некотором смысле вмешательство было, – тихо произнесла Авис. – Но не совсем такое, каким вы его видите.
– Войны не было, – повторил Скрипач. – Что именно там произошло?
– Сод подвергся… назовём это тотальной реконструкцией разума, – осторожно ответила Авис.
– Погоди, – Скрипач встал. – Кто-то изменил людей?
– Да, – ответила Авис. – Кто-то хотел управлять людьми, и этот кто-то изменил людей. С помощью технологий, которые были получены…
– От Карающего молота, – закончил за неё Ит. – Официальная не смогла бы этого сделать. На такое они не пойдут.
– Да, технологии были получены у организации Карающий молот, – подтвердила Авис. – И не сейчас. Очень давно.
– Не тогда ли, когда мы забрали оттуда Эри? – спросил Ит.
– Ориентировочно – да, примерно в этот период. Точных данных нет, только косвенные, – Авис сделала паузу. – Надо сказать, что на начальном этапе всё сработало именно так, как того хотел заказчик.
– Ты имеешь в виду рост населения? – уточнил Ит.
– Совершенно верно. Хороший рост, в достаточной степени длительный. Обратите внимание на практически полное отсутствие конфликтов в это время.
– Авис, как ты думаешь, заказчик был один? – спросил Ит. – Мне почему-то кажется, что несколько. Понимаешь ли, в тот период мы общались с местными, и священство, с которым нам пришлось иметь дело, знало и о молоте, и об официальной. Не высшие чины, нет. Это был, скажем так, некий средний пласт. Но тоже заинтересованный в результате.
– Заказчик был не один, – подтвердила Авис. – Несколько. И каждый действовал с учётом региональной специфики, разумеется.
– Что именно они делали? – спросил Ит. – И каким образом?
– Они работали с памятью. Точнее, они внедряли в повседневный быт этой цивилизации вещества, способные влиять на гипокамп. Так же страдали фронтальная и теменная области коры головного мозга, – произнесла Авис.
– Они что, кормили всю планету ноортропами? – спросил Скрипач растерянно. – Да нет, чушь, конечно. Хотя…
– На первых этапах да, они применяли некие химические соединения. Но этого было недостаточно, и они изменили тактику, – голос Авис звучал бесстрастно, но Ит ощутил, что от этого бесстрастия по его коже пробежали мурашки. – Думаю, вы понимаете, о чём идёт речь.
– Какой-то аналог «алмазной пыли»? – спросил Ит. – Они искалечили мозги всей планете?
– Увы, – Авис помедлила. – Да. Были те, кто не поддавался воздействию, их… их просто убили те, кто поддавался. В данный момент, если мой сценарий ещё действителен, на Соде сохранилась некая управляющая группа, и небольшая часть населения, которая находится под воздействием на протяжении нескольких поколений. Они функциональны, но их приходится держать в среде постоянного «поля напоминания», в бесконечном повторе. Я сделала запрос, Официальная служба ответила, и передала мне некоторое количество информации.
– Вот даже как, – Ит нахмурился. – Авис, а почему ты не спросила у нас, следует это делать, или нет?
– Не было необходимости, – ответила Авис. – Запрос был стандартный, по навигации и приоритетам безопасности и сохранности экипажа в данной области, ответ пришел в автоматическом режиме. Я подавала запрос не только о Соде, как вы понимаете.
– О Соде – в числе прочих миров в этой части кластера, вероятно, – предположил Скрипач.
– Именно так, – спокойно ответила Авис. – Там больше шестисот позиций.
– Рискованно, но… ладно, – махнул рукой Скрипач. – И тебе выдали часть сведений, которые ты интерпретировала вот таким образом, верно?
– Да. Сценарий и модель происходящего сделана на основе этих сведений, – подтвердила Авис.
– Тлен ты тоже учла в своей модели? – спросил Ит.
– Разумеется, – ответила Авис. – Я построила два сценария, с Тленом, и без него, и сравнила получившиеся результаты с той картиной, которую предоставила Официальная служба. Тлен там есть, но он уже ни на что не способен серьезно повлиять.
– Подожди, – попросил Ит. – Что у нас получается? Окист – влияние Тлена проявляется фрагментарно. Инсаниа – там влияние Тлена очевидно, это более глубокая стадия. Система Тэус и Планета – влияние Тлена неочевидно, потому что мир сильно изменен извне. Сод – будет примерно то же самое?
– Не совсем. На Планете Тлен не может толком ни на что повлиять, потому что идёт постоянная замена разумных. Сод – согласно моему прогнозу влияние будет выражено в большей степени, то есть там Тлен будет способствовать скорейшему распаду.
– Ещё бы понять, как выглядит этот самый распад, – задумчиво произнес Скрипач. – Этот прогноз ты тоже сумела построить?
– С ним возникают сложности, – сказала Авис. – У меня получается несколько взаимоисключающих сценариев, причем возможность возникновения каждого из них не равна нулю.
– Интересно, – Ит потёр переносицу. – Можешь привести примеры?
– Пожалуйста. Первый сценарий – массовое уничтожение всех живущих, единовременно. Второй – постепенное снижение численности живущих. Третий – реорганизация системы, и дальнейшее существование порождений Тлена в режиме мимикрии. Четвертый – выключение мимикрии, и существование порождений Тлена в открытом режиме.
– А уничтожение мира кем-то вроде Палача ты не рассматриваешь? – спросил Скрипач.
– Нет, – ответила Авис. – На Соде нет ничего, что могло бы привлечь внимание подобной сущности.
– Что на счёт демиургов? – спросил Ит.
– Демиург скрытого сиура мёртв. Демиург планеты находится в ослабленном состоянии, дезориентирован, и, что тоже не исключено, может покинуть эгрегор. Это не более чем версии, разумеется, – добавила Авис. – Но они, по-моему, очевидны.
– И что ты в результате предлагаешь? – Скрипач нахмурился. – Не идти туда, и ничего не проверять?
– Я предлагаю вам сначала пройти симуляцию, которую я создала, и только потом принять окончательное решение, – ответила Авис. – Вы получите представление о том, что происходит на планете. Далее – мы можем отправиться к Соду, возьмем пробы, проведем анализ, и отправимся дальше.
– Какую именно симуляцию? – Скрипач встал, потянулся. – И в каком качестве?
– Наблюдение. Вы не будете принимать участие в процессе. Вы будете просто смотреть, – объяснила Авис.
– Смотреть на что? – спросил Скрипач.
– Не на что, а на кого, – поправила Авис. – Это не займет много времени.
– Симуляция с погружением или без? – Ит тоже встал.
– Без, – ответила Авис. – Вы можете прервать её в любой момент.
– Кстати, а где Элин и Бао? – вдруг сообразил Скрипач.
– А они первые решили пройти эту симуляцию, – спокойно объяснила Авис. – Вы ещё спали, это было рано утром.
– Ясно, – кивнул Ит. – Ладно, давай. Нам в каюту?
– Да. Во время прохождения вы можете останавливать процесс, и обращаться ко мне за пояснениями, – сказала Авис.
– Вопросов у меня немало уже сейчас, – задумчиво произнес Ит. – Но… ладно, сыграем в эту игру, если ты настаиваешь.
* * *
Утро началось с противного сигнала таймера – пиу, пиу, пиу, пиу, орал таймер, и хорошо было, что у таймера имелась подсветка, слабенькая лампочка, иначе Бэйзил, как это уже вроде как случалось, снова рассадил бы себе руку, пытаясь нащупать орущий в темноте чёртов проклятый таймер. Подсветка спасла – Бэйзил хлопнул рукой по таймеру, и тот послушно замолчал, но тут же загорелся свет. Хорошо. Нет, свет это не очень хорошо, а хорошо то, что нет больше треклятого пиу-пиу. Бэйзил сел, свесил ноги с кровати, и с неприязнью посмотрел на таймер.
– Тварь ты, – сказал он сердито. – Ладно, ладно, я встал уже.
Он действительно встал – неприятное ощущение, пол оказался холодным, и босым ногам тут же стало неуютно – и пошлёпал в ванную. «Каждое утро следует идти в ванную. Чистота есть признак здорового духа» гласила вышитая надпись в деревянной рамке, которую он заприметил напротив кровати. Кажется, эта надпись висела тут давно, но почему-то каждое утро Бэйзил обращал на неё внимание, и честно пытался сообразить, как же она тут появилась. Надпись-то правильная, и вышита красиво, вокруг слов всякие цветочки и веточки. Только непонятно, откуда она взялась. То ли всегда тут была, то ли кто-то подарил. Впрочем, какая разница.
В мутном, замызганном зеркале, висевшем на стене ванной комнаты, отражался мордастый, слегка обрюзгший мужчина средних лет. Лицо у этого мужчины было недовольное, сердитое, даже злое, пожалуй, а на виске, совсем рядом с краем поредевших волос, имелось какое-то тёмное пятно. Испачкался чем-то, пока спал, понял Бэйзил. Ладно, сейчас умоюсь. Он включил воду – холодную, разумеется, обогреватель предписывалось включать только в определенные дни, и только по вечерам – намылил лицо, руки, и принялся умываться. На брызги, летевшие во все стороны, ему было плевать, равно как и на лужицы воды, которые остались после его водной процедуры на столике с раковиной, и на полу. Умывшись, Бэйзил вытер лицо старым застиранным полотенцем, а затем его взгляд упал на картинку, стоявшую в углу, неподалеку от раковины. «Домашняя одежда для дома, а уличная для работы. Сделай общество гармоничным, одевайся прилично». Бэйзил вздохнул, и отправился обратно в спальню, переодеваться.
…На кухне пахло подгоревшим маслом, разогретым хлебом, и цикорием. Бэйзил сразу заулыбался, потому что вспомнил, что он любит и хлеб, и чтобы что-то зажарили в масле, и цикорий, причем сладкий. Он огляделся. У плиты стояла женщина, и Бэйзил тут же вспомнил, что это его жена.
– Привет, жена, – сказал он. – Сью. Привет, Сью.
– Привет, муж. Привет, Бэйзил, – отозвалась жена. – Садись за стол, сейчас будем есть.
– А где остальные? – спросил Бэйзил.
– Умываются, – пожала плечами Сью. – Где им быть?
– И то правда, – согласился Бэйзил. – Что ты жаришь?
– Картофельные квадратики, – ответила Сью. – И бекон. Ты же любишь бекон?
– Ты ещё спрашиваешь, – хохотнул Бэйзил. Он сел за стол, и обнаружил, что рядом с его местом лежит чёрная коробочка пульта. – Послушаем новости?
– Включи, – согласилась Сью. – Будет повеселее.
– Сейчас, – Бэйзил пару секунд смотрел на коробочку, потом ткнул пальцем в синюю кнопку.
– Красная, – напомнила жена. – Вечно ты их путаешь.
– И правда, – согласился Бэйзил. – Туплю я чего-то.
– Ты всегда так с утра, – упрекнула жена. – Не проснулся ещё, наверно.
В коридоре раздались шаги, в кухню вошли трое детей. Их детей, тут же вспомнил Бэйзил. Девочка, лет шести, мальчик лет десяти, и ещё мальчик, лет двенадцати. Мери, Боб, и Сайман, тут же услужливо подсказала память. Какого чёрта мы назвали старшего так длинно? Можно было и попроще.
– Садитесь, дети, – приказал Бэйзил. – Мама приготовила завтрак.
– Спасибо, пап, – хором ответили дети. Они подошли к столу, помедлили, а потом заняли места. Свои места. Мэри, как самая маленькая, села рядом с местом матери, мальчики – по сторонам от отца.
Вот только…
– А зачем ещё один стул поставили? – недоуменно спросил Бэйзил.
– Какой ещё один стул? – удивилась Сью.
– Да вон, стоит, – кивнул в сторону пустого стула Бэйзил. – Нас же вроде пятеро.
– Ну да, – согласилась Сью. – С утра было пятеро.
– А шестой стул тогда зачем? – спросил Бэйзил.
– Не знаю, – равнодушно пожала плечам Сью. Она переставила лоток с картошкой на стол, поставила рядом с ним лоток с хлебом. – Может, заходил вчера кто. Не помнишь?
– Нет, не помню, – Бэйзил уже утратил интерес к стулу. Ну, почти.
– Тарелок в стопке почему-то тоже шесть, – заметила Сью. – Точно говорю, заходил вчера кто-то. К тебе, или ко мне. Не знаю.
– Ну и чёрт бы с ним, – махнул рукой Бэйзил. – Давайте есть.
Ели под новости, сопровождая привычную еду привычным жужжанием голоса диктора. Он говорил про одно и то же. Про хороший урожай, про ремонт тракторов, про чёртовых канадцев, про пользу цикория и хлеба, про фермы, где растят свиней для производства мяса, про погоду. Его голос успокаивал, елось под него очень даже хорошо. Когда завтрак подошел к концу, голос диктора слегка изменился. Он заговорил о работе, и о том, что труд идёт на пользу обществу, а всякая ерунда обществу не нужна, она только это общество портит. Значит, пора на работу, понял Бэйзил. Он встал, отодвинул тарелку – жена уберет, это её работа – сказал привычное «спасибо», и пошел к входной двери. Рядом с дверью была ещё одна вышитая картинка – большой красный автобус с ярко-синими окнами, и подпись «Корпа „Сборка“ заботится о тебе. Трудись и не стыдись». Стыдиться Бэйзил не собирался, но вспомнил, что за ним сейчас придёт корпоративный автобус, и стал спешно обуваться. Идти пешком, да ещё и незнамо куда, ему не хотелось.
* * *
– Авис, пауза, – приказал Ит. – Объясни, почему ты выбрала для модели американскую семью?
– Самый примитивный вариант модели, – ответила Авис. – И самый короткий вариант симуляции. Азиатская модель сложнее, и прохождение отняло бы большее количество времени.
– А что не так со стулом? – спросил Скрипач.
– Скоро поймешь. Симуляция не займет много времени, – ответила Авис. – Если вы не хотите проходить полностью, могу сократить часть рабочих моментов Бэйзила.
– Ну, немного покажи, – ответил Скрипач. – А так, да, видимо, придется что-то сократить. Мы уже больше часа тут это всё смотрим.
– Выбери три ключевых эпизода его дня, – попросил Ит. – По-моему, смысла смотреть весь день нет.
– Сделаю, – откликнулась Авис.
* * *
Автобус шел через поля, на которых росла картошка. Эти поля он миновал, проехал ещё дальше, и остановился в пограничном пространстве между полями картошки и кукурузы. Пространство это было заполнено старыми, проржавевшими тракторами. Хотя проржавевшие-то они проржавевшие, но толк от них будет. Иначе бы рабочих сюда не повезли.
Бэйзил подхватил старую сумку, в которой звякнули инструменты, и вместе с другими работягами выбрался из автобуса.
– Приступаем к работе, – объявил голос. Над крышей кабины находится громкоговоритель. – Вам следует разбирать рулевые колонки тракторов моделей А-118 и В-170. Извлекать промежуточный вал и фиксатор. Ничего другого не трогать. Повторяю. Промежуточный вал и фиксатор. Только промежуточный вал и фиксатор. Приступайте. Для упрощения работы разбейтесь на пары.
В пару к Бэйзилу попал Майк, которого Бэйзил не очень помнил, но когда увидел, вспомнил сразу. Точно, это же Майк, подумал он. Майк по кличке Глист, потому что он тощий, жилистый, и вёрткий. Но сильный, гайки крутит хорошо.
– Привет, Майк, – поздоровался Бэйзил. – Пошли крутить?
– Привет… Бэйзил, – усмехнулся Майк. – Пошли. Новости слушал сегодня?
– Ну а то, – откликнулся Бэйзил.
– И когда эти чёртовы канадцы отстанут от нас? – спросил Майк. – Лезут и лезут, лезут и лезут, спасу от них нет. По новостям сказали, что они снова напускают на нас летунов. Только бы поля не пожгли, а то что есть-то будем?
– Ох, и не говори, – покивал Бэейзил. – Без еды плохо будет, наверное.
– Не наверное, а точно, – заверил Майк. – Прикинь, вот завтракаешь ты, а хлеба-то и нету. Совсем беда.
– Точно, точно, совсем, – покивал Бэйзил. – Слушай, Глист, а у тебя было так, чтобы на кухне лишний стул появлялся? – вдруг спросил он. Странно, почему он тут, среди поля и ржавого железа вдруг вспомнил про этот злосчастный стул.
– Это как – лишний стул? – не понял Майк.
– Ну, нас пятеро. Дети, и мы с женой, – объяснил Бэйзил. – А на кухне утром стоял шестой стул. Странно.
– Да жена твоя, небось, обсчиталась, когда убирала, – предположил Майк. – Стоял у стенки, она полы мыла, к столу его переставила, и забыла. Бывает.
– Ааа… – покивал Бэйзил. Такое простое объяснение не пришло к нему в голову. – Понятно. А я-то подумал, может, вечером кто заходил.
– Может, и так, – согласился Майк.
* * *
– Авис, одну секунду, – попросил Скрипач. – Им нужно постоянное восстановление нейронных связей, я правильно понимаю? И не только в области кратковременной памяти. Долговременная тоже страдает, но как-то иначе. Бэйзил помнит, что такое вал, и что такое фиксатор, но при этом он не может вспомнить о том, откуда появился стул. Так?
– Он помнит, что такое вал и что такое фиксатор только тогда, когда ему включают эти понятия, – ответила Авис. – Дома он без наводящего вопроса не сумеет вспомнить о них самостоятельно. То есть связь есть, но активировать её без воздействия со стороны он не может.
– Хитро, – заметил Ит. – И чертовски удобно. Ладно, давай дальше. Там уже немного осталось, видимо. Да?
– Да, – согласилась Авис. – Ещё два небольших фрагмента.
* * *
Вечером Бэйзил, которого красный автобус привез домой, переоделся в привычные растянутые на коленях джинсы и ветхую майку, снова умылся, ориентируясь на картинки с вышивками-подсказками, и отправился в столовую, ужинать – его привлек запах хлеба, картошки, и, кажется, жареной курицы. Жена снова стояла у плиты, и Бэйзил снова вспомнил, что её зовут Сью. Он уже хотел сесть за стол, но ощутил, что ему, кажется, нужно посетить туалет. Улыбнулся детям, которые собрались за столом, скользнул рассеянным взглядом по пустому стулу, и побрел в конец коридора, туда, где была расположена вторая ванная комната, которой пользовались дети. Идти на второй этаж ради малого дела ему не хотелось совершенно.
Дверь в девчачью спальню оказалась приоткрыта, и Бэйзил, сам не понимая, почему он это сделал, заглянул в неё. Всё вроде бы как обычно. Вот кровать Мери, вот шкаф с её вещами, вот детский столик с незаконченным рисунком. Одно только непонятно – что это за пыльный прямоугольник на полу, у противоположной стены? Словно… словно там стояла ещё одна кровать, но пропала. Чушь. Не было тут никакой второй кровати никогда, раздраженно подумал Бэйзил. Просто ленивая Сью плохо убралась, вот и всё. Надо сказать ей, чтобы вымела пыль. Лентяйка. Он вышел из комнаты, сделал несколько шагов по направлению к ванной, и…
Это было не воспоминание, нет. И не видеоряд. Это было… как вспышки в полной темноте, вспышки, которые выхватывают из этой темноты застывшие немые фрагменты. Каждая такая вспышка была подобна удару. Раз! Его руки, его собственные руки, пальцы на которых почему-то неестественно вытянуты, и заканчиваются словно бы щупальцами, или чем-то подобным. Раз! Девичье лицо, похожее на лицо совсем ещё молодой Сью, перекошенное лицо, рот, раскрытый в немом вопле, кровавая ссадина на лбу. Раз! Щупальца обвивают переломанное, окровавленное тело, и оно рвётся на части, словно сделанное из картона. Раз! Длинный кровавый след на полу коридора, след, ведущий в ту самую ванную, куда он сейчас идёт. Раз! Удивленное лицо Боба, немой вопрос… Нет, уже не немой.
