Текст книги "Белая птица над темной водой (СИ)"
Автор книги: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
– Ещё раз спасибо тебе, – тихо сказал Ит.
* * *
– Когда вы у него были, он отключил все системы слежения, – сказала Авис. – Знаете, это удивительно.
– Росток, – вдруг произнесла Элин. – Добрый росток.
– Не понял, – признался Скрипач.
– Кто-то помог ему вырастить в себе добрый росток, – объяснила Элин. – И он победил то злое, что в нём было. Что же, нам это на руку. Жалко только, что в твоей сказке, Ит, подобное невозможно.
– Это так, – согласилась Бао. – Потому что в сказке Ита вермис проращивает в душе Динозавра исключительно злые ростки. Мне не понравилась идея рассеченного солнца, которую предложил вермис.
– Зато она понравилась Динозавру, – Элин вздохнула. – Ладно, давайте по делу. Мы с Авис создали новую схему для сбора, которая будет в модуле. Попробуем за проход собрать максимум. Конечно, было бы крайне желательно подойти к разумным, но, кажется, в этой местности нет разумных.
– Там вообще никого нет, – сказала Авис. – Но я кое-что придумала. Нам придется чуть-чуть обмануть Карина, но, мне кажется, он ничего не заметит.
– Второй модуль? – спросил Ит.
– Именно, – подтвердила Авис. – Второй модуль, малый, в скрытом режиме. Я тщательно отсмотрела местность, которая будет у нас в доступе, и нашла два небольших поселения в ста пятидесяти километрах от нашей точки. Малый модуль создаст ядро катера, так что на счёт анонимности можете не волноваться.
– Отлично, – сказал Скрипач. – Слушай, Авис, мы можем сделать какой-нибудь подарок для Карина и его трёх жен? Что-то достойное и необычное?
– Сможем, – ответила Авис. – После посещения Сферы Тэус у нас осталось несколько малых камней, которые не заинтересовали покупателей. Мне кажется, Карин и его жены оценят такой подарок по достоинству.
Глава 15
Огни погасли навсегда
15
Огни погасли навсегда
'Усатик идею про солнце и шею сперва не понял. Что ж, это было немудрено, потому что, с точки зрения Динозавра, большим умом Усатик не отличался. Да, говорун он, конечно, отменный, вот только откуда в такой крохотной головёшке взяться умным мыслям? Правильно, неоткуда. Они там просто не поместятся. Для умных мыслей нужна такая голова, как у самого Великого Динозавра. Великая. И большая. Очень большая.
– Символ? – переспросил Усатик, когда Динозавр объяснил ему идею, подсказанную вермисом. – А для чего он нужен?
Динозавр объяснил, для чего, а потом повторил объяснение ещё раз, чтобы до Усатика, наконец, дошло.
– Ааа… – протянул Усатик. – Ооо… Вот теперь понял. Уважаемый Великий Динозавр, идея действительно замечательная. Но… как бы сказать-то… у этой идеи есть техническая сторона. И она, выходит дело, непростая.
– Ты о чём? – нахмурился Динозавр.
– Чем рисовать, где, и как именно, – перечислил Усатик. – Вот, например, вы. С вами вроде бы как всё просто, потому что вы Великий, и, соответственно, большой. Можно будет нарисовать круг и шею у вас на боку, и видно будет вполне сносно, если смотреть издали. Но взять тех же пияв – как с ними быть? Во-первых, они маленькие, во-вторых, они всё время в грязи или в воде, а ещё у них гладкая и скользкая кожа. Рисунок просто не удержится. Никак. Или посмотрите на меня и на Гривастого. Мы мелкопетающие, у нас мех. Как на мехе рисовать? Если стоять неподвижно, то круг останется кругом, но стоит нам пошевелиться, и круг превратится непонятно во что.
– На Нефиле рисовать вполне можно, – сказал Динозавр. – И на стрекозах. У них большие крылья, наш символ будет виден издалека.
– Тогда я предлагаю разделить тех, кто пригоден для ношения эмблемы, и тех, кто нет, – предложил Усатик. – Вы, разумеется, будете носить её. Вам она необходима. Нефила, с её гладким броюшком, тоже. Стрекозы – однозначно да. А вот потом начинаются сложности. Лягушки пытаются на себе что-то рисовать, но рисунки не держатся дольше одного пияво-часа, потому что кожа у лягушек сколькая и влажная. К тому же рисунки могут помешать им выступать. Мы с Гривастым тоже оказываемся не у дел из-за шерсти.
– Согласен, – покивал Динозавр. – Теперь следующий вопрос. Кто именно будет рисовать, и чем? Наше солнце и моя шея должны быть яркими, и видными издалека. У тебя есть предложения? Я, честно говоря, подумал о светлой и тёмной болотной грязи, но грязь, когда высыхает, начинает отваливаться…
– Да-да-да, так и есть, – подтвердил Усатик. – А ещё грязь может смыть дождь. Поэтому грязь нам уж точно не подходит. Знаете, одна идея у меня имеется, – продолжил он. – Лягушки для нанесения на свои тела искусственных татуировок использовали соки растений. Конечно, на лягушках рисунки долго не держатся из-за их скользкой кожи, а вот на вас или на Нефиле они будут держаться очень даже хорошо.
– Растения? – Динозавр задумался. – То есть сок растений… угу… их, наверное, понадобится много. Но где их в таком количестве взять?
– Не только взять. Нужно переработать, то есть отжать из них нужное количество сока, – подтвердил Усатик. – Вот что. Если вы позволите, уважаемый Великий Динозавр, я попрошу Нефилу провести воздушную разведку с целью обнаружения местоположения трав. Когда травы будут обнаружены, мы сперва начнём сбор, а потом нам потребуется создать место для их переработки в сок. Назовём это место… травяной переработочный завод. Как вам идея?
– Идея интересная, – похвалил Динозавр. И подумал, что Усатик всё-таки не такой глупый, как ему порой кажется. Может быть, Усатик для чего-то притворяется глупым? Но зачем ему это? – Узнай у лягушек, какие именно травы лучше всего подходят для рисунков, и позови ко мне Нефилу. Пожалуй, я обсужу вопрос воздушной разведки с ней. К тому же именно ей придется обучать стрекоз искать нужные для нашего дела травы. И… – Динозавр сделал паузу.
– Что-то ещё? – услужливо спросил Усатик.
Наверное, не стоит всё-таки ему говорить о том, что он умнее, чем хочет казаться, решил Динозавр. Не сейчас. Точно не сейчас. Когда-нибудь потом. Надо сперва продумать вопрос, и только после этого спрашивать.
– Да нет, пожалуй, ничего, – ответил Динозавр. – Иди. А я подожду Нефилу.
* * *
– Подожди, Карин. Ты хочешь сказать, что они сами разрушили город? – спросил Ит. – Они целенаправленно разрушали Москву? Верно? Это действительно не война?
– Именно так, – Карин вздохнул. – Меня здесь в тот период не было, я работал в другом подразделении, поэтому лично не видел, что именно тут происходило. Зато другие видели. Да, они действительно целенаправленно разрушили город. У них на это ушло десять лет. Немалый срок.
– Но для чего? – нахмурился Скрипач.
– Паранойя, – ответил Карин. – По крайней мере, выглядело это, как самая что ни на есть настоящая паранойя. У меня есть записи и считки за тот период. Хотите посмотреть?
– Ты нас очень обяжешь, – кивнул Ит. – Это считки местных? Или наблюдателей?
– Наблюдателей. Тогда на планету ещё приходили наши переговорщики, заходили агенты, учёные, пытались понять, что именно там происходит. А происходило… безумие там происходило. Самое настоящее.
– Карин, а ты уверен, что это была именно паранойя, а не какое-то вмешательство извне? – спросил Ит. – Ты сказал, что они охотились за кем-то, пытались кого-то уничтожить. Мы правильно тебя поняли?
– Давайте я попробую объяснить по порядку, – предложил Карин. – Вы пока что скажите Элин, чтобы она начинала работу с зондом, а я попытаюсь объяснить ситуацию того времени так, как я её вижу.
– Хорошо, – кивнул Ит. – Элин, будь добра, закончи работу с зондом.
Только бы Скрипач не заржал, подумал он, а то уж очень серьезно сейчас всё это выглядит. И Элин, сохраняющая безмятежную беспристрастность, и Скрипач, который делает вид, что сосредоточен на работе. Более бестолкового занятия, чем проверка зонда, было просто невозможно себе представить. Но что поделать.
– Так вот, для начала давайте разберемся с моментом возможного вторжения, – начал Карин. – Его не было. На планете не было никаких сторонних форм жизни. Ну, кроме наших сотрудников. Общий генетический слепок мира был зафиксирован, постоянно обновлялся, и никаких изменений в нём не появлялось ни разу. Вы агенты, пусть и в прошлом, и великолепно понимаете, для чего нужны формы маскировки, биологическая защита, метаморфозы, и…
– Карин, ты сам себе противоречишь, – возразил Ит. – Если есть то, чем пользуются агенты, чтобы не выдать себя, и не появиться в генетическом слепке мира, то что может помешать каким-то существам воспользоваться этими методами?
– Время, – ёмко ответил Карин. – И не только время, разумеется. Это сумасшествие прошло волной по всей планете, начавшись на американских континентах, и закончившись в Азии. И это были не точечные всплески, это было явление массовое, глобальное. Для того чтобы такое устроить, нужен примерно миллиард агентов в метаморфозах и в полной защите. Или глобальная проекция, которая распространялась бы на всю планету, или весьма большое количество аналога «хрустальной пыли», или как её там правильно, но… мы были здесь. Не лично я, повторю, но больше двух тысяч сотрудников Официальной службы, плюс тысяча с лишним – из Молота. Понимаете? Не существует невидимого оборудования, которое могло быть использовано подобным образом, но даже если бы оно и было, остается главный вопрос.
– А именно – зачем это могло кому-то понадобиться, с какой целью, – закончил за него Ит.
– Вот именно, – покивал Карин. – Происходившее было напрочь лишено смысла и логики.
– А что именно происходило? – спросил Ит.
– Стали поступать, причём в массовом порядке, сообщения о каких-то монстрах, которые прятались в домах и в системах городов, и нападали на людей. Описания этих монстров разнились, но практически всегда в них присутствовали общие детали. Например, щупальца в верхней части тела. Высокая скорость передвижения. Скрытность. Агрессия, ничем не мотивированная.
– И туда, вниз, кого-то послали, верно? – прозорливо спросил Скрипач.
– Послали? Посылали все десять лет, – Карин вздохнул. – И…
– Они никого не нашли, – закончил за него Ит.
– Да. Никого не нашли. Только местных, убитых местными, – Карин тяжело вздохнул. – Приходит, к примеру, очередное сообщение – там-то и там-то был убит монстр, который до этого разорвал на части женщину. От нас идут двое агентов, врач, и аналитик. Мы находим растерзанное тело женщины, и неподалеку – расстрелянного местного мужчину. И ничего больше. Причем убил эту женщину действительно этот мужчина, подтверждается всё очень легко. Вот только никаким чудищем он не был, а был очередным сумасшедшим, но не более того.
– Ты сказал – растерзанное тело? – уточнил Ит. – Не пояснишь?
– В состоянии аффекта с телом можно сотворить и не такое, – пожал плечам Карин. – Жестокие убийства, да, всё верно. Но это были убийства, совершенные людьми, а не нападения неведомых несуществующих чудовищ.
– Но они продолжали говорить именно про чудовищ, верно? – спросил Скрипач.
– Ну да, – согласился Карин. – Они упорно продолжали утверждать, что нападают неведомые монстры, страшные, как из местных фильмов ужасов, и очень агрессивные.
– И люди начали уничтожать города, – сказал Ит.
– Так и есть, – подтвердил Карин. – Потому что именно города они сочли средоточием этих самых монстров. Из сельских поселений такие сообщения тоже приходили, но на порядок реже.
Ит и Скрипач переглянулись. Тлен? Разумеется. Что же ещё. Стопроцентное совпадение. Но пока что лучше послушать, что ещё расскажет Карин.
– И вы что-то попытались предпринять? – спросил Ит.
– Служба в тот период пробовала это остановить, но безрезультатно, – Карин вывел визуал, и воздух вокруг него запестрел световыми пятнами – отчёты, числом не меньше тысячи. – Местные были настолько единодушны, что не помогли даже действия их собственных властей, которых они до того беспрекословно слушались. Они останавливали работы, замораживали стройки, и гнали всю технику в города, методично ровняя их с землей. Оружия на тот момент существовало предостаточно, но оружие сумели удержать армии. Простым людям оно не досталось.
– И очень хорошо, – покачал головой Скрипач. – Представляю, что бы они натворили, получи к нему доступ.
– Они справились без оружия, – Карин поморщился. – Зонд готов?
– Готов, – откликнулась Элин. – Жду ваших распоряжений.
– Отлично, – одобрил Карин. – В общем, последствия того, что они сотворили, были катастрофическими, как вы можете догадаться. После гибели городов стало рассыпаться всё – логистика, инфраструктуры, институты, в том числе и власти, международные отношения… если до тех событий Сод ещё как-то балансировал, пусть и на грани, после этой тихой войны он стремительно стал деградировать, и сейчас находится уже далеко от точки невозврата, а приближается к точке окончания процесса.
– Карин, слушай, а ведь это интересно, – начал Скрипач задумчиво. – Они, если вдуматься, проявили высшую степень непокорности, и это не смотря на не просто промытые мозги, а на мозги измененные, причем тотально. Как это возможно?
– Меня это тоже удивило, – подтвердил Карин. – А ещё меня удивило то, что после окончания этого процесса они снова добровольно перешли в подчинение, но при этом…
– Они начали убивать детей, – тихо произнес Ит.
– Да, это так, – покивал Карин. – Мне кажется, они видят в этих детях потенциальных монстров. Я не знаю, да и никто не знает. После того эпизода мы остановили исследования, и отозвали миссии. Риск при нахождении на планете превышал возможную пользу, думаю, вы это тоже понимаете.
– Да, конечно, – согласился Ит. – Более чем странная история.
– Странная и трагическая, – согласился Карин. – У нас, кстати, существует версия, что люди стали жертвой массовой галлюцинации, и при этом они индуцировали друг друга. Официальная не нашла отклонений в физиологической части, но работа измененного мозга вызывает вопросы по сей день. К тому же, как вы можете догадаться, каждый случай будет сугубо индивидуален, а в наши паны не входило проводить миллионы частных исследований, и расследовать каждый случай. Разумеется, была сделана выборка, но в ситуации Сода даже эта выборка не может являться стопроцентной гарантией правильности любых предположений.
– Да, это верно, – кивнул Ит. – Карин, зонд готов, цветы тоже. Начинаем?
– Давайте начинать, а то что-то я разговорился, – заметил Карин. – Вы поведете сами?
– Элин сделает, – сказал Скрипач. – А мы втроем будем просто наблюдать.
* * *
На самом деле зонд вела, разумеется, сама Авис, а Элин просто имитировала работу с ним. Надо сказать, что она прекрасно исполняла сейчас роль биотеха, и Карин, кажется, любовался ею – по крайней мере, взгляды он бросал в сторону Элин крайне благожелательные. Следующий вопрос Карина подтвердил эту догадку целиком и полностью.
– Ребята, этот биотех из Санкт-Рены, верно? – спросил он.
– Да, эта модель называется «стелларис», – ответил Ит. – Нравится?
– Да не то слово, – Карин покачал головой. – Не продадите?
– Элин мы продать не можем, к сожалению, но можем помочь с заказом, – сказал Скрипач. – Тоже хочешь такую помощницу?
– Пожалуй, да, – Карин улыбнулся. – Я бы заказал сразу четверых. Одну для себя, и троих – для жён. Их делают только в таком облике?
– Нет, облик любой, – ответил Ит. – Элин у нас недорогая, это стандартный образец, а так – делай, кого хочешь. Девушку, юношу, собаку, кошку. Именно эти модели, такие, как облик Элин, предназначены для государственной службы, они все выглядят так же, как она. А если заказ индивидуальный, возможны вариации. Там, где ты сейчас живёшь, нет биотехов? – запоздало удивился он.
– Таких – нет, – покачал головой Карин. – Там довольно строгие законы, которые касаются и биотехов, и синт-разума. Ввозить можно практически всё угодно, использовать тоже, с рядом ограничений, а вот производить – только для работы в корпорациях и на службе, индивидуально нельзя. Считается, что это пагубный путь.
– Ну, отчасти так и есть, – согласился Ит. – Вообще-то подобные порядки много где практикуются. Там, где я вырос, биотехов в принципе не было. Ни в каком виде. Они находились под строжайшим запретом, и аргумент был тот же, что у вас – сохранение чистоты и целостности разума нашего вида. С одной стороны это, наверное, выглядит глупо и старомодно, в другой – люди не разучились думать своими мозгами и работать руками. Не так уж это и плохо.
– Но не так уж и хорошо, – встрял Скрипач. – Ты, конечно, привык работать руками, но каждый год высаживать этими самыми руками твои бесконечные цветочки… насколько удобнее было бы попросить это сделать кого-то типа Элин.
– Твоя приёмная семья? – уточнил Карин.
– Она самая, – подтвердил Ит. – Ты об этом знаешь?
– Пффф, – Карин усмехнулся. – Тогда, когда вы там, внизу, гуляли, у меня на руках было ваше полное досье, разумеется. Знаю, конечно. Сложная у вас жизнь была, ребята.
– Она и сейчас не стала проще, – вздохнул Скрипач. – Так, что у нас там про модуль? Элин, где мы сейчас?
– Иду через атмосферу, приближаюсь к заданной точке, – ответила Элин. – Продолжать снижение?
– Продолжай, – кивнул Скрипач. – Долго ещё?
– Двадцать минут, – ответила Элин. – Вам требуется изображение?
– Давай, – кивнул Ит. – Посмотрим, что там осталось от города.
* * *
Города не было. Были только груды строительного мусора, поросшие деревьями, и сейчас заметенные снегом. Модуль шел над руинами медленно, не торопясь, позволяя рассмотреть всё в подробностях, хотя, конечно, рассматривать было особенно и нечего. Красивый, древний город был превращен в груду обломков, растерзан, растоптан, и брошен на произвол судьбы. Не уцелело ничего, вообще ничего.
«Тьма, – думал Ит. – Этот город всё-таки накрыла вечная тьма, которой он так боялся, и от которой старался защититься сотни лет. Всё исчезло, всё ушло. И дома, и новогодние арки в окнах, украшенные огоньками, и ощущение причастности к чуду, которое вот-вот свершится, надо только подождать ещё совсем немножко. Больше ничего нет. Только тьма, ветер, снег, и деревья, которые стоят там, где раньше жили люди. А вскоре и весь Сод укроет собой эта тьма, и ничего здесь больше не останется, кроме неё. Огни погасли навсегда. Наверное, настоящий демиург этого мира действительно ушёл отсюда прочь, когда понял, что ничего не может сделать, а скрытый демиург, Даарти, точнее, её копия, мёртв. Что я чувствую сейчас, глядя на то, что видит модуль? Бесконечную печаль, боль, и разочарование. Мне жаль те окна, в которых горел свет, мне жаль мир, в котором было… да многое в нём было, но теперь этот мир превратился в пристанище ветра и снега. Кажется, сейчас мы видим финальную стадию Тлена. Это распад. Тот неизбежный финал, который случится в каждом пораженном мире. Хотя, конечно, я могу ошибаться».
– Ит, помнишь, как арки в окна ставили? – спросил вдруг Скрипач. – Под Новый год. Это было так хорошо. Карин, ты видел, как тут когда-то украшали окна?
– Только считки. Я не ходил вниз, ты же знаешь, – ответил Карин. – Не люблю холод. Но да, арки я видел. Окна выгладели нарядно и красиво. Славный обычай. Жаль, что всего этого больше не существует.
– Не то слово, как жаль, – Скрипач вздохнул. – Элин, точка должна быть поблизости, да?
– Мы подходим, – ответила Элин. – Одна минута.
…От кладбища, конечно, не осталось и следа – всё те же груды мусора, занесенные снегом, и ничего больше. Модуль подошел к нужному месту, и завис в воздухе.
– Пониже, – приказал Скрипач. – Элин, возложи цветы, и уводи модуль оттуда, пожалуйста. Мы выполнили то, что требовалось, и делать здесь больше нечего.
– Кости. Там остались их кости, – вдруг сказал Карин, ни к кому не обращаясь. – Странная мысль, правда? Ночь, снег, обломки, под которыми земля, а ниже, под землей, истлевают кости, которые больше некому навещать. Интересно, если бы люди, которые лежат там, под снегом, знали, что произойдет с их миром, они бы попытались что-то предпринять?
– Возможно, – Ит задумался. – Сложно ответить. Это было… совсем маленькое кладбище, Карин. И на него не попадали те, кто принимал решения за всех.
– Понимаю, – покивал Карин. – Но всё-таки. Знаете, мне кажется, что иногда один шаг, один поступок – даже они способны изменить многое.
– Не всегда, – покачал головой Ит. – Женщина, к могиле которой мы сейчас положили цветы, не делала шагов и не совершала поступков. Она просто жила, и, судя по тому, что рассказывала о ней Эри, жила не слишком хорошо, и вовсе не счастливо. И уж точно она не могла, и никогда бы не смогла, ничего изменить.
Модуль поднимался выше, всё выше, он шёл в небо, преодолевая метель, и уже давно скрылась внизу истерзанная пустая земля, а остался лишь снег, и осталось невидимое небо, на которое скоро некому станет смотреть.
* * *
– Мы очень благодарны тебе, Карин, – в который уж раз произнес Скрипач. – Биотехов пришлём в подарок, только уточни прямо сейчас, что именно вашей семье требуется, и куда их нужно доставить. Две кошки, девушка, и мужчина средних лет, я правильно понял?
– Да, всё верно, – покивал Карин. – Знаете, и вам тоже спасибо. Я в этот раз посмотрел на Сод не так, как это обычно делал. Это… в некотором смысле, получился хороший урок. Повод задуматься, верно ли я поступаю в данных обстоятельствах.
– Не совсем понял, о чём ты, – признался Ит.
– Вероятно, пришла пора увольняться из Официальной службы, – просто ответил Карин. – Не хочу больше быть рядом с теми, кто допустил подобное. Эта система несовершенна. И в своём несовершенстве она жестока. Беспощадно жестока. Конечно, я не уволюсь сразу, и не буду устраивать скандал, нет, разумеется. Я доделаю дела, и уйду тихо, тогда, когда сочту нужным.
– Прости, но ты не объяснишь своё решение? – спросил Скрипач. – Несколько неожиданно.
– Могу и объяснить, почему нет, – Карин немного помедлил. – Я сегодня увидел происходящее через призму вашего восприятия. И вам, как мне кажется, было в буквальном смысле физически больно смотреть на то, во что превратился город. Я прав?
– Прав, – Ит опустил взгляд. – Да, Карин, ты прав. И с этой планетой, и с этим городом для нас было многое связано. А теперь, как ты верно подметил, там только мусор, снег, и кости, которые некому навестить.
– Это слова. Но было ещё что-то, о чём ты сейчас не сказал. И не потому, что не хотел, а потому что сказать об этом просто невозможно. Я увидел что-то большее, но так и не сумел понять, что именно, – Карин с горечью покачал головой. – Оно больше любых слов, Ит. Любых, понимаешь? Во вселенной существует очень много слов, но даже их для этого оказалось слишком мало.
– Карин, твоя новая вера сотворила с тобой чудо, – очень серьезно произнес Ит. – И сейчас я дам тебе совет, который не имею права давать. Но всё равно. Беги от этой планеты, да и от всех, ей подобных, и чем быстрее и дальше, тем лучше.
– Вы что-то знаете, – Карин не спрашивал, он утверждал. Ит кивнул.
– К сожалению, знаем, но не можем сказать, – ответил он беззвучно. – Уходи, Карин. Уходи.
– Почему? – одними губами спросил Карин.
– Это смерть, – ответил Ит так же тихо. – Мы пока достоверно не знаем, как это работает, но здесь тебе лучше не оставаться.
– Спасибо, – кивнул Карин. – Что же, в таком случае я провожу вас, и отправлюсь собирать вещи. Благо, что их у меня совсем немного. Надеюсь, мы с вами ещё встретимся.
– Если удастся – да, разумеется, – улыбнулся Скрипач. – Мы этой встрече будем очень рады.
* * *
Авис уходила от Сода всё дальше, по открытому, совершенно пустому «коридору», траектории, которая должна была довести её до портала сети Ойтмана. Идти предстояло чуть меньше суток по корабельному времени, и эти сутки, разумеется, было решено потратить на анализ данных, которые собрали оба зонда. Впрочем, вскоре Элин и Бао заявили, что пусть анализ делает Авис, а они двое попытаются хотя бы немного утешить Ита и Скрипача. Конечно, они ничего не сказали, и ничего не сделали, но и Элин, и Бао было ясно, насколько тягостное впечатление осталось у Ита и рыжего после этого визита.
– Ит, мне кажется, но, по-моему, то, что произошло на Окисте, ударило по вам меньше, чем-то, что вы увидели на Соде? – спросила Элин, когда все собрались в кают-компании, чтобы пообедать. – Это так, или я ошибаюсь?
– Это действительно так, – кивнул Ит. – Сод… он был для нас знаковым местом. Очень и очень важным. И не только для нас, для семьи в целом. Потому что если бы не Сод, семьи в том виде, в котором мы её помним, не получилось бы вовсе. Первое посещение Сода – это для нас возвращение Фэба и Кира, это дети, которые родились в результате того, что они вернулись, это новый виток жизни, причем жизни, которая была пусть и непростой, но, пожалуй, самой лучшей из возможных. Второе посещение – это появление Эри, это Фрактал, через который мы шли, это возращение домой, это Берег, на который мы сумели найти дорогу… всего и не перечислишь, пожалуй. Да, Элин, Сод был для нас важен, не смотря на всего его недостатки. Мы вернулись… как бы объяснить… Авис уже показала нам то, что было нужно, но мы всё равно думали, что идём в гости к старому другу. А когда пришли, увидели, что друг уже мёртв, а в его разлагающемся трупе копошатся черви. Понимаешь? Вот что мы увидели и почувствовали, когда модуль шёл над городом. Мы любили этот город, Элин. Мы любили дома, дворы, улицы, нам нравилось, как люди наряжали окна на Новый год…
– Это была маленькая и уютная сказка, – Скрипач опустил голову. – В новогодний месяц ты шел по городу, а выглядело это так, словно ты идёшь через волшебное поселение, потому что в каждом окне была своя арка, свои украшения, и вечерами это всё светилось, и казалось, что там, за каждым окошком, прячется своё маленькое чудо. Конечно, это было не так, разумеется, но ощущение – о, это ощущение, его ни с чем невозможно перепутать. И – вот такое? Вот так? Кажется, для нас это получилось немного слишком.
– К тому же там жила Эри, – добавил Ит. – Очень надеюсь, что они не приходили сюда, и она не видела это всё. Мы не говорили, но Эри, Лин, и Пятый в каждом мире Сонма всегда первым делом навещают место, аналогичное тому, где была похоронена мама Эри. Всегда. Не дай мироздание, чтобы Эри увидела то, что произошло здесь.
– А если такое происходит сейчас со всеми мирами Даарти? – спросила Элин. – Мы говорили об этом, и, кажется, такое может случиться.
– Может, – согласился Ит. – Но мне кажется, что другие миры Даарти не будут находиться в такой же стадии, что и Сод. Тут получилась комбинация событий, одно наслоилось на другое, и в результате процессы ускорили друг друга. Воздействие на цивилизацию извне, и влияние Тлена, всё вместе. И вот такой результат. Чудовищно.
– Надо будет вам помурчать, – заметила Бао. – Вы оба ужасно выглядите.
– Вечером, может быть, и помручишь, – кивнул Скрипач. – Но точно не сейчас. Авис, подтверждение есть?
– Есть, – тут же отозвалась Авис. – И показатели треугольника констант выражены ярче, чем это было на Инсании. По всей видимости, чем дальше заходит процесс, тем явственнее они проявляют себя. Выборки нет, но я могу предположить, как будет выглядеть прогрессия.
– Скинешь потом, посмотрим, – кивнул Скрипач. – Что ещё удалось увидеть?
– Одно из упомянутых поселений мертво, во втором – осталось несколько разумных, но это ненадолго, – ответила Авис. – Самое скверное… они почему-то вспомнили о том, что на Новый год нужно нарядить окно. Хотя бы одно окно во всём доме.
– Не продолжай, пожалуйста, – попросил Скрипач. – И считку не нужно показывать. Мы тебе и так верим.
– Понимаю, – согласно ответила Авис. – То, что вы увидели, причинило вам боль.
– Это мягко сказано. Слушай, а сама ты что-то почувствовала? – спросил Скрипач.
– В некотором смысле да, – ответила Авис. – Когда я делала реконструкцию, я не учла один фактор, а он на самом деле важен.
– О чём ты? – спросила Элин.
– Эмоции, – объяснила Авис. – То, что с этими людьми сотворил Карающий молот, не сделало их бесчувственными. И даже не смотря на свою искаженную и неполноценную память, не смотря на Тлен, они ощущают в полном объёме и горе, и страх, и отчаяние. И все другие, оставшиеся пока что в этом мире, тоже. Вы ведь понимаете, что это значит?
Ответом ей стало тяжелое, подавленное молчание, которое рискнула прервать Бао.
– Эти тоже не знают, что они все на самом деле уже давно – Тлен, – сказала она. – Страшно. Как же это страшно на самом деле. Авис, а давай ты сделаешь нам всем что-нибудь выпить? Можно?
– Хорошая идея, – заметил Скрипач. – Ит, ты ведь догадался, да?
– Про окно? Там сейчас как раз и есть новогодний месяц, – тихо произнес в ответ Ит. – Конечно, я догадался. Авис могла бы и не говорить об этом. Сделай выпить, правда, – кивнул он. – Сделай. Помянем. И маму Эри, и Новый год, и планету, которая для нас столько значила. Планету Сод. Планету, которая была одним из миров славной и доброй Даарти, которая хотела всем помочь, и обо всех позаботиться. Планету Сонма – если, конечно, Сонм ещё существует…
– Мне не очень нравится, когда кто-то пьёт водку, – призналась Авис, – но в данных обстоятельствах, наверное, это будет лучший вариант.
– Ты не представляешь, до какой степени ты сейчас права, – с горечью сказал Скрипач.
* * *
– Ит, скажи, а Великий Динозавр – это Тлен? – спросила Бао, привычно забираясь к Иту на подушку, и укладываясь рядом с его головой.
– Нет, – ответил Ит. – Великий Динозавр – это не Тлен. Хотя, признаюсь, когда я это пишу, о Тлене я действительно думаю. И он там есть. Но это не Динозавр.
– Тогда это вермис? – спросила Бао.
– Нет, – снова покачал головой Ит. – И не вермис. Бао, не гадай.
– Почему?
– Потому что я не могу сейчас ответить, – объяснил Ит. – Наверное, эта сказка – моя попытка понять саму природу Тлена, как такового. Или даже не природу. Ощущение. Предчувствие. Нечто неуловимое, но определяющее.
– Тогда… – Бао задумалась. – Тогда Тлен – это что-то, что есть в сказке, но ты про это что-то пока не написал, так?
– Возможно, – кажется, Ит и сам сейчас не знал ответа на этот вопрос. – Или, может быть, написал, но сам этого пока что не понял.
– А мне кажется, что ещё не написал, – сказала Бао. – В этой сказке у тебя всё материальное. Гротескное, порой нелепое, глупое, но материальное. А Тлен… это нечто иное.
– Да, тут я с тобой не могу не согласиться, – покивал Ит. – Тлен – это из той области реальности, которая доступна очень немногим. Это оттуда же, откуда пришли такие понятия, как Контроль, сиуры, Сеть, Сфера, Слепой Стрелок, Великая Сигнатура, и прочее, прочее, прочее…
– И Архэ, – вдруг сказала Бао. – Ты тоже пришел оттуда. Из тех краёв, где сосуществуют материальное и нематериальное. Вместе.
– Ты так думаешь? – спросил Ит. – Мне кажется, что я вполне себе материален.
