Текст книги "Седьмая центурия. Часть первая (СИ)"
Автор книги: Эдуард Агумаа
Жанр:
Эротика и секс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
– Я, д-доктор Стржемббельс, коллекционер селфи с жертвами разрядки моей латентной агрессии. Тоже PR-ас.
Путтипут, стараясь взять себя в руки, отвечает:
– Я, Путтипут, Великий и Ужасный! А ты кто?
– ЯАА, – отвечает мумия, – ХгАНИТЕЛЬ ДУгДОНСКОЙ "СТЕНЫ ПЛАЧА"! КТО ЕЁ УВИДИТ, ТОТ СТАНЕТ...
– ...горько плакать?! – перебивает Путтипут, профессионально перехватывая инициативу. И, чтобы ошеломить оппонента, поёт припевку:
Ва жидовскай ва стране
Жиды молятся стене,
А жидовска та стена
Ни гу-гу им ни хрена! И-и-Их!
Доктор Глеббельс, поправляя ермолку, шепчет Путтипуту в ухо:
– Он может обидеться: его мама – урождённая Бланк.
– Национальность у нас по матушке! – подъелдыкивает, также поправляя ермолку, доктор Стржемббельс.
Мумия отмахивается от них, зевая, опускается седалищем на ложе, взбивает подушку, закрывает зыркалы и клонится уже лечь обратно, как Путтипут спохватывается, не желая вновь будить зомби поцелуями. И задаёт сакраментальный вопрос:
– Товарищ муммий-Ленин, ЧТО ДЕЛАТЬ?
– С-с-с... – сонно произносит мумия в ответ.
Путтипут оглядывается на советников:
– Он хочет ссс...
Муммия перебивает:
– С-с-с чем?
– Что делать... – чешет макушку Путтипут, – ...чтобы...
Он снова оглядывается на докторов и выпаливает:
– Чтоб стать хозяином Вселенной!
– С этим – к Бонапагту!
– Тогда... с чиченами, что делать? Научите! Десятки тыщ – тыщ-тыщ, уже убитых, а всё туземцев мы не одолеем! Империи моей они – точно кость в горле! Не покоряются жестокие шахиды!
Мумия зевает:
– Война с двух стогон всегда – газная! Со стогоны туземцев – национально-освободительная. А со стогоны импегии – импегиалистическая, неоколониальная, захватническая, значит – неспгаведливая. А со стогоны туземцев – антиколониальная, антиимпегиалистическая, значит – спгаведливая...
Путтипут оборачивается к докторам и замахивается на них кулаками:
– ОЖИВИЛИ... НА МОЮ ГОЛОВУ! PR-асы!
– Прикажете... усыпить?! – шепчет доктор Стржемббельс.
– Чур, ТЫ целовать её ОБРАТНО будешь! – ехидно отвечает Путтипут. – В какое место?! В ЗАДНЕЕ, поди?!
– Может, её просто... закопаем? – неуверенно предлагает доктор Стржемббельс.
– Не вариант, – возражает доктор Глеббельс. – Откопают и в частную коллекцию продадут... с аукциона.
– ЧТО ДЕЛАТЬ? – Путтипут возмущённо топает ногами на советников. – Спрашиваю вас!
– Отключить в склепе отопление и свет, – предлагает доктор Глеббельс. – Передать саркофаг на баланс коммунистам, – пусть содержат эту головную боль за счёт партийных взносов! А нам, как говорится, мумия с возу – бюджету легче! Деньги налогоплательщиков на замену лопнувших батарей и теплотрасс направим! А бюджет коммунистов мумия, если и не подорвёт вконец, то к выборам решительно ослабит!
Но доктор Стржемббельс развивает предложенный первоначально план:
– Что, если забетонировать в фундамент очередной строящейся АЭС – поглубже, откуда побоятся тырить?!
– Короче, – подытожил Путтипут, – ставлю задачи: разбудить всех мертвых, разобраться с муммий-Лениным и закрыть Мавзолей!
– Щ-Щ-ЩАСС! – шипит мумия, спрыгивая с кумачового ложа. – МЫ ПОЙДЁМ ДГУГИМ ПУТЁМ!
И бросается к выходу.
Путтипут кричит:
– Стржэмббельс, задержи его!
– Ударить алебардой? – разводит руками Стржемббельс. – Да, как назло, и алебарды нет!
– Чу! – прислушивается доктор Глеббельс. – Поет петух...
Муммий-Ленин, выбежав из склепа в направлении магазина ГУМ, прыжками пересек мощёную булыжником площадь и скрылся в закоулках Китай-города.
Глядя на остывающие следы мумии, доктор Глеббельс поправил на макушке взмокшую ермолку и вздохнул:
– "Восстанет погребённый из гробницы". Центурия 7, катрен 24. Всё верно. Супротив Нострадамуса не попрёшь...
– А куда он побежал? – спросил Путтипут.
– Скорее всего, в Институт Мозга, где, меж особых пластин, хранится его мозг, нарезанный тоньше, чем к праздничному столу – салями.
Путтипут разгладил ладошками атлас на кумачовом ложе и возлёг на освободившееся место. И пришлось оно ему впору.
– Шарман! – воскликнул доктор Глеббельс.
– Charmant! – подъелдыкнул, грассируя, доктор Стржемббельс. – Главное ведь – культ нетленного трупа. А чьего трупа – неважно.
– А что за пургу он нёс про какую-то стену?! – спрашивает Путтипут.
Доктора переглядываюся, и Глеббельс, таинственно понизив голос, начинает:
– Это, Вадим Вадимыч, тё-о-омная история. В 17-м году власть на Дурдонисе захватила банда насильников и палачей. В составе банды были: Лейба Давидович Бронштейн – псевдоним "Троцкий", Лев Борисович Розенфельд – псевдоним "Каменев", Евсей Ааронович Радомышельский-Апфельбаум – псевдоним "Зиновьев", Миней Израилевич Губельман – псевдоним "Ярославский", Меер-Генох Моисеевич Валлах – псевдоним "Литвинов", Янкель Мовшевич Свердлов и другие. Вначале была гипотеза, что они эту стену себе сами и построили...
– ...чтобы тайно молиться и плакаться... – подъелдыкнул доктор Стржемббельс.
"Подозрительная банда", – кумекнул Путтипут. И велел:
– Огласите весь список, п-ж-л-ста!
– Имя им – легион, – заметил доктор Стржемббельс.
Он включил наладонник и показал Путтипуту:
Моисей Маркович Гольдштейн – пс. Володарский
Моисей Соломонович Урицкий
Яков Станиславович Фюрстенберг – пс. Ганецкий
Овший Моисеевич Нахамкес – псевд. Стеклов
Розалия Самуиловна Залкинд – псевд. Землячка
Енох Гершевич Иегуда – псевдоним Ягода
Ихил-Михл Залманович Лурье – псевд. Ларин
Лев Захарович Мехлис
Василий Васильевич Ульрих
Карл Бернгардович Собельсон – псевд. Радек
Наум Маркович Анцелович
Яков Давидович Рапопорт
Янкев Гершевич Блюмкин
Лазарь Моисеевич Каганович
Лазарь Иосифович Коган
Андрей Януарьевич Вышинский
Моисей Израилевич Губельман
Нафталий Ааронович Френкель
Матвей Давидович Берман
Наум Исаакович Эйтингон ...
Ниже в длинном списке оказались не только гинзбурги, шпигельгласы, нейманы, минскеры, гольдберги, розенгольцы, гольденштейны и т.п., как могло показаться вначале, но и Дзержинский, Менжинский, Мрачковский, Джугашвили, Ворошилов, Молотов, Калинин, Жданов, Белобородов, Микоян, Овсеенко, Дыбенко, Железняков, и другие. Путтипут не стал читать дальше, и недоверчиво спросил:
– Что же, все они у этой стенки молились? В смысле – плакали?
– Сначала молились, потом плакали, – ответил доктор Глеббельс. – И наоборот, поочерёдно, когда друг дружку к стенке ставили и шлёпали. Доподлинно известно, что, когда их главарь помер, стену эту решили скрыть. Для этого устроили тайный зал, а сверху – для отвода глаз – возвели зиккурат имени царя Мавзола. Потом уже из Святой земли пригласили специалистов по таким, вот, стенкам. Те определили, что от этой стены никогда не отходит Шхина...
– ...в смысле – божественное присутствие! – подъелдыкнул доктор Стржемббельс. – А когда на самом верху стены обнаружили надпись на непонятном языке, вызвали учёных, которые установили, что это санскрит – язык богов, посещавших нашу планету во времена Господа Кришны. Надпись перевели. Она гласит: "Дурдонис – поле игры богов"...
– ...а учёный Циолковский полагал, что всё это проделки Неизвестных Разумных Сил!
– Где эта грёбаная стена?! – потеряв терпение, спросил Путтипут.
Доктор Глеббельс указал пальцем в пол под собой:
– Здесь.
– Немедленно открыть!
Доктора изо всех сил упёрлись в массивное ложе саркофага сбежавшей мумии и принялись его толкать, пока не показался прямоугольный проём, с уходящими в подпол ступенями.
В подземелье, куда они спустились, фонари не горели, однако, и не было темно – "Стена плача" светилась изнутри ровным матовым светом, подобно огромному жидкокристаллическому экрану.
Путтипут ткнул в экран пальцем и ощутил алмазную твёрдость. Стена ярко вспыхнула, явив взорам присутствующих таблицу:
Дурдонис занимает во Вселенной
место
○ по величине и общей стоимости природных ресурсов
1
● по запасам лесных ресурсов
1
○ по запасам питьевой воды
1
● по разведанным запасам каменного угля
1
○ по запасам осетровых, крабов, минтая в 200-миль. зоне
1
● по разведанным запасам серебра
1
○ по разведанным запасам олова, цинка, титана, ниобия
1
● по добыче и экспорту природного газа
1
○ по запасам торфа
1
● по запасам и физическому объёму экспорта алмазов
1
○ по экспорту азотных удобрений
1
● по экспорту платины
1
○ по разведанным запасам золота
2
● по добыче алмазов
2
○ по разведанным запасам платины
2
● по имущественному неравенству населения
1
○ по числу убийств
1
● по количеству самоубийств среди детей и подростков
1
○ по числу разводов и рождённых вне брака детей
1
● по числу абортов и числу детей, брошенных родителями
1
○ по числу подростковых абортов
1
● по количеству авиакатастроф
1
○ по абсолютной убыли населения
1
● по числу взяток при поступлении в ВУЗы
1
○ по потреблению героина
1
● по потреблению спиртосодержащих продуктов
1
○ по продаже крепкого алкоголя
1
● по продаже табака
1
○ по смертности от курения и алкоголизма
1
● по смертности от заболеваний сердечнососуд. системы
1
○ по государственным затратам на пропаганду в СМИ
1
● по темпам роста числа долларовых миллиардеров
1
○ по количеству долларовых миллиардеров
2
● по объёмам вывоза капиталов за рубеж
2
○ по смертности от онкологических заболеваний
2
● по продажам поддельных лекарств
2
○ по количеству заключённых
2
● по продаже вооружений на экспорт
2
○ по военным расходам
3
● по уровню экономического неблагополучия
7
○ по экспорту электроэнергии
9
● по уровню смертности населения
10
○ по числу ВИЧ– инфицированных
11
● по благоприятности материнства
56
○ по уровню трудоустроенности молодёжи
64
● по качеству жизни пожилых граждан
65
○ по условиям выхода на пенсию
70
● по уровню расходов государства на гражданина
72
○ по уровню ВВП на душу населения
77
● по уровню безопасности
92
○ по совокупности экономических показателей
95
● по состоянию здоровья населения
97
○ по эффективности управления и уровню коррупции
99
● по уровню расходов на образование
110
○ по средней продолжительности жизни
111
● по индексу устойчивого благосостояния, благополучия
122
○ по уровню расходов на здравоохранение
130
● по мерам, предпринимаемым в сфере экологии
132
○ по продолжительности жизни лиц сильного пола
134
● по качеству дорог
136
○ по уровню рождаемости
178
● ...
...
– Чушь тут нагородили инопланетяне! – махнул рукой Путтипут. – Я лично по телеку слыхал, что все страны нам завидуют! Канал не помню. А вот, интересно, есть такой показатель, чтобы показывал, как говорится, в целом?
– Да, – заикнулся было доктор Глеббельс, – по качеству жиз...
– Эт чё, – перебил его Путтипут, – по колбасе, што ль?!
– Не совсем, Вадим Вадимыч. Общий показатель по всему хорошему...
– Ясно. Короче, в общем – по колбасе. НЕ-ЕТ! Жили без всего, как говорится, хорошего, и дальше как-ньдь проживём. В смысле – быдлы проживут. А мы будем строить марсодром. Чтоб гордиться! Потом юпитеродром – на Юпитер полетим. Потом уранодром, и айда, на Уран! И на Сатурн! И на Нептун! Далее – везде. Чё там, дальше, какие планеты? Плутон? Будем строить плутодром! Да не один, а разные плутодромы – на всякий случай. Я и фирмы надёжные подберу – я пару надёжных директоров с детства знаю...
Доктор Глеббельс сделал новую робкую попытку разъяснить:
– Вадим Вадимыч, "по качеству жизни", "по уровню жизни" – не значит, тупо "по колбасе". Место в таком рейтинге определяется объединением показателей заработной платы, качества медицины, образования, состоянием экосферы, безопасности, уровнем коррупции, свободы предпринима...
– Сам знаю! – оборвал его Путтипут. И повторил по слогам: – Все страны нам ЗА-ВИ-ДУ-ЮТ! Показывайте, кто нам завидует!
Доктор Стржемббельс сжал губы в ниточку, включил наладонник и набрал в строке поиска: "Рейтинг по уровню жизни".
Путтипут хмуро уставился в табличку с местами лидеров, и забубнил:
– 1) Норвегия, 2) Швейцария, 3) Канада, 4) Швеция, 5) Зеландия, 6) Дания, 7) Австралия, 8) Финляндия, 9) Нидерланды, 10) Люксембург, 11) Соединённые Штаты Андромеды, 12) Ирландия, 13) Исландия, 14) Бундес Ахтунг, 15) Австрия, 16) Туманный Альбион, 17) Бельгия...
Зловеще зыркнув на докторов, он продолжил:
– ...20) Франция, 21) Япония... 23) Испания, 24) Словения, 25) Португалия... 29) Чехия, 30) Уругвай... 32) Италия... 34) Польша... 36) Эстония, 37) Словакия... 39) Израиль... 41) Венгрия... 43) Литва... 45) Аргентина, 46) Бразилия, 47) Казахстан, 48) Латвия, 49) Болгария...
Оттолкнув планшет доктора Стржемббельса, Путтипут взвыл волком:
– ПОДСВИИИНКИ! ПОДСВИИИНКИ!!
Видя страшный взгляд шефа, доктора отшатнулись, а Путтипут взревел медведем и заколотил себя в грудь:
– Я – МИИИША!!!
Доктора позвали других докторов, и те дали Путтипуту каких-то китайских пилюлек, водички, и принялись его успокаивать, обмахивая планшетами и газетами. Приняв галоперидола, Путтипут, примерно через час, утихомирился и приказал:
– Само понятие "рейтинг" ЗАПРЕТИТЬ! Слово такое из словарей ИЗЪЯТЬ! Из интернета – тем более! Переименованному КГБ – das ist prikaz – всех интересующихся рейтингом Дурдониса БРАТЬ ПОД КОЛПАК!
И снова, как заорёт:
– Стену СЛОМАТЬ! КУВАЛДУ МНЕ! КУВАЛДУ!
Принесли кувалды и стали бить. Тут, и правда, оказалось, что стена была материализована инопланетянами из неразрушимой неизвестной космической материи. И чем сильнее по стене били, тем больше вертикальных колонок справа стала она являть.
– Смотрите, – заметил доктор Глеббельс, – стена показывает динамику по годам. Наглядно видно, как Дурдонис, по большинству показателей – медленно, но верно сполза... Если быдлы увидят эту стену, они начнут прозревать! Начнут сдирать с себя ослиные шкуры и...
– ... и перестанут быть быдлами!! – подъелдыкнул доктор Стржемббельс. – А это...
– А это быдлопулированию недопустимая угроза! – воскликнул Путтипут. И добавил: – И, в целом, быдловодству!
"Тогда, – мерекнул Путтипут, – быдлы начнут выдавливать из себя... меня! По капле! И тогда – alles Kaput!"
И тут один из его внутренних голосов ехидно заметил: "Если какая-нибудь страна отгораживается от всего мира, то только с целью лишить своих граждан возможностей для сравнения. Ал-лала-Ихѝ!"
Путтипут бросил взгляд на чёртову стену, да опять, ка-а-ак заорёт:
– ГЕКСОГЕ-Е-ЕНУ МНЕ! ГЕКСОГЕНУ-У-У!!
А потом сел у "Стены плача" и заплакал.
36. Абдурахман Мангал
Когда аллироги, напугав нас, пленников, дамским отделением, запирают дверь снаружи, Фаллос Сапиенс интересуется:
– А где оно, отделение это?
Муммий Ватсьяяна закатывает глаза к потолку:
– Прямо над нами, выше этажом.
– А кто там?
– Офелия, Гертруда... – сообщает Принцесса Датская.
– А чего там страшного-то?!
– Не приведи, Господи! – шепчет Дельфийский Оракул и укрывается с головой.
– А я не боюсь! – храбрится Фаллос Сапиенс, глядя на приоткрытую форточку. – Вот я сейчас туда отправлюсь!
И начинает вытягиваться в сторону форточки. И вытягивается, вытягивается. Курочка тащит нас с товарищем Нинелем за ним следом:
– Поо-побег! Поо-побежали!
Но я-то теперь, благодаря её "конспирации", пристёгнут ремнями к койке!
От стены отделяется тень. Будто бы тень старушки. И вопрошает:
– Направляешься к женщинам?
Фаллос Сапиенс утвердительно кивает.
– Так не забудь ПЛЁТКУ! – хлёстко велит старуха.
– Ты ктоо-кто-кто? – спрашивает у тени Курочка.
– Я Фридрих Карлович, – отвечает старуха. Шагает в сумрак угла палаты и вновь сливается с темнотой.
Между тем, Фаллос Сапиенс, достигает окна, просовывается в приоткрытую форточку, проскальзывает на свободу и устремляется ввысь.
Мириады ночных светил приветствуют его сиянием и подмигиванием. И он приветствует их:
– Здравствуйте, яркие, величественные и торжественные! Жаль, кроме Ориона, Плеяд, да пары Медведиц, я толком никого из вас не знаю!
Созвездия перемигиваются звёздами и по очереди отвечают:
– Я Дева!
– Я Андромеда!
– А я – Кассиопея!
– Я Большая Медведица – ковш с ручкой!
– А я – Малая Медведица – тоже ковш, и тоже с ручкой! Помни, Полярная звезда – это альфа Малой!
– Я Золотая Рыба!
– А я – Летучая Рыба!
– Я Гидра!
– А я – Змея!
– Я Лира!
– А я – Печь!
– Я Лисичка!
– А я – Муха!
– Я Райская Птица!
– А я – Рысь!
– Я Стрела!
– А я – Столовая Гора!
– Я Чаша!
– Я Ящерица!
– Я Корона!
– Я – "Волосы Вероники".
– А я – Корма!
– Корма... – задумчиво замечает Фаллос Сапиенс. – Корма – звучит эротично! Я в дамское отделение гуманоидариума попал?
– Ты попал гораздо выше. Разве, здесь не интересно? Кто ты?
– Я Фаллос Сапиенс.
Созвездия удивлённо перемигиваются, а затем смеются:
– Звучит слишком уж зоологично! Может, тебе подыскать благозвучный псевдоним?
– "Единорог"! – предлагает Фаллос Сапиенс.
– Нет, это имя уже взято, и это 146 звёзд, видимых невооружённым взглядом.
– Тогда... может быть, "Насос"?!
– 42 звезды! Увы, на звёздном небе есть уже такое имя...
Фаллос Сапиенс задумывается:
– Если есть "Корма", то у судна должен быть и нос... Но... что это за имя?! У судна должен быть киль... "Киль"!
– Взято и это. В нём 206 видимых звёзд...
– Ладно! Если есть "Стрела", то должен быть и "Лук"! Раз есть на небе "Печь", то, может быть, "Мангала" нет с "Шампуром"?!
– "Мангал"?! – улыбаются звёзды. – Оригинально...
Среди звёзд мы летим на ковре-самолёте, как летали в детстве. Им управляет волшебник в чалме – Гасан Абдурахман ибн Хоттаб. А Фаллос Сапиенс рассуждает:
– Если "Мангал" – имя, то нужна фамилия. А если "Мангал" – фамилия", то нужно имя.
– Йок фамилий, йок мамилий! – говорит Хоттабыч. – Давай, подарю тебе моё второе имя – "Аб-ду-рах-ман".
– Абдурахман-Мангал! – радостно восклицает именинник. – Рахмат тебе, дедушка Хоттабыч!
– Именин-нич-коо-коо-ко! – поздравляет Курочка.
Звёзды подмигивают мне, и я вижу их глаза: карие, тёмно-карие, янтарно-медовые, зелёные, синие, серо-голубые, бирюзовые. Они улыбаются, и я улыбаюсь им, и с нежностью зову по именам, звучащим музыкой души: Зухра, Зульфия, Джамиля, Зарина, Дарима, Аниса...
– Да у тебя целый астральный гарем! – замечает Дельфийский Оракул, всевидящий и всезнающий сосед по койке.
Я-то думал, все уже спят. Уверен был, что сам вижу свой сон!
– Амритянин, – любопытствует Принцесса Датская, – у тя, чё, на Амре, правда, штоль, гарем?
– Давай-ка, – требует Курочка Ряба, – коо-коо... колись!
Отвечаю серьёзно:
– Эти гурии – мои модели.
– Поо-поо позируют, коо-когда сами хотят, да? – продолжает расспросы Курочка.
И товарищ Нинель допытывается:
– А у вас там, товагищ, какой общественный стгой?
Приходится отвечать:
– Светское государство – конституционный султанат.
– А однополые браки, в законе? – пристаёт Трёхфаллый.
– Богопротивное – вне закона! – строго отвечает Абдурахман Мангал.
– Фи! – морщит носик Принцесса: – Каменный век!
– У нас, – возражаю я, – законодательство весьма либеральное. Например, право полигамии гарантировано в равной степени для обоих полов.
– В смысле, чё, и тётки гаремы себе заводят?!
– Бывает и такоо-коо-кое, – отвечает за меня Курочка.
– Ya! Ya! – посмеивается резидент Генри: – Sсhvedskaya semya.
– Товагищ, – теребит меня за плечо товарищ Нинель, – а ты, какого вегоисповедания?
– Адепт пастафарианской автокефальной церкви летающего макаронного монстра, – отвечает за меня Фаллос Сапиенс и отворачивается к стенке.
Мне не хочется ни с кем говорить, потому что мне тяжко и больно: на Амре осталась моя любовь.
– А что такоо-коо-кое любовь? – спрашивает Курочка.
– Персонифицированное половое влечение, – объясняет ей фаллос сапиенс. – Это когда вокруг сто разных петухов, а ты сохнешь по одному-единственному. Персонификация либидо...
Когда соседи по палате, наконец, угомоняются, я возвращаюсь в сады, подаренные мне в разное время Всевышним: Фатима, Хафиза, Саида, Гюльджан, Мехрибан, Айнур, Залидат, Джавгарад, Бешгюль, Наджават, Нафисат, Хадижат, Салима, Инзилля, Сонай... Чудесных мелодий моих картин более сорока! И среди них – ни одной худосочной. Они раскрываются предо мной, раскидываются волшебными странами с дивными достопримечательностями – умопомрачительными холмами, возвышенностями, долинами, теснинами, глубинами, благоуханными ущельями и ложбинами, прохладными родниками, горячими источниками, дремучими зарослями, шелковистыми лугами, дремлющими вулканами. А ещё магическим внутренним светом глаз, и играми красок в радужках...
– Да, чего стоит коо-коллекция природного эротического парфюма! – добавляет Курочка Ряба. – У ку-коо-коо... у куколки с монгольскими глазами цвета дождя нектар её цветка совершенно беспоо-поо бесподобен!
Это правда! Едва касаясь сокровенного источника её любви кончиками пальцев, я набираю божественный нектар и переношу к её лицу, чтобы вдыхать больше, покрываю им корни её волос у правого виска, и выше – по краю лба, а она смущённо, изумлённо и смиренно терпя, скромно улыбается. Её редкое имя – Айла-Буудай, что означает "Лунный-Свет-Над-Пшеницей" – меня завораживает. Ряба сейчас зачем-то напомнила мне эту – едва ли не самую сильную в моей жизни – боль и горечь утраты.
– Но было ведь терзание и поо-поо посильнее, – донимает меня зловредная курица.
Было другое. Может, из-за колдовства? Молодица звалась Гюлистан, в честь райского цветника. Нежными объятиями и бурными ласками она рождала во мне ощущение купания в инопланетном море, будто целующих меня разумных гладиолусов. Её крепкие плотные ноги, аппетитные бедра, весомые груди, округлые плечи, изумительной красоты точёное лицо, её чувственный рот – генитальное эхо страстных рубиновых врат – всё в деве рождало неодолимое Искушение и Вожделение. И Колдовство. Я так и назвал посвящённые Ей картины...
– А поо-поо потом?
– С максимализмом юности, с горячностью на грани глупости, с самоистязательной жестокостью я разорвал соединявшие нас артерии, нервы, жилы.
– И, что за коо-колдовство?
– В бокал с вином раньше она тайно капнула мне каплю своей крови. А через год после разрыва, не удержавшись, разболтала всё другой модели, красавице по имени Лали.
– Не будут счастливы коо-коо колдующие! – рассудительно заметила Курочка и спросила: – А эти... модели, хоть иногда, расстилали молельный коо-коо коврик?
– Ну, в день не пять раз, как их матери, но раза по два – точно.
– И пгям, – удивляется товарищ Нинель, – хиджаб, никаб, чадгу снимают, чтоб, вот, так позиговать обнажённым телом?!
– Такоо-коо такова их коо-компенсация внутреннего протеста против демонстративного неравноправия поо-полов и традиционной поок-поок покорности при патриархате...
Не в силах более прислушиваться к беседе моих товарищей, глубоко засыпаю.
Искры в глазах ласковых муз гаснут, как небесные звёзды... а вместо них, вспыхивают две пары огоньков. Они похожи на фонарики светлячков... Огоньки приближаются... Но они... хищные! Моего Лучшего Друга неожиданно под одеялом кто-то хватает. Его хватают крепко, в четыре руки. Я резко просыпаюсь.
Это ночные надзирательницы – аллирожки в белых балахонах и шапочках – одна молодая, вторая повзрослее. Это Ада, и Старшая! Они кантуют наш теремок на каталку и катят в смотровую.
– Хотят поок-поок покататься без поо-посторонних! Поо-поо похотливые коо-кобылы! – комментирует проницательная Курочка. – Коо-когда Ада дежурит, она не зря внимательно рассматривает пленных, и напевает себе поо под нос:
Наступает ночь,
Зовёт и ма-анит,
Тыры-пыры, на-на-на-а-а...
После моего отчаянного, но обречённого сопротивления, аллирожкам удаётся стянуть с меня пижамные портки и пристегнуть специальным крепежом мои ослабленные манной кашей конечности к смотровой кушетке. Мы с Курочкой краснеем, а обе аллирожки охают в голос:
– О-О-О-О!
Ада ощупывает Абдурахмана Мангала сверху, снизу, со всех сторон, обжимает изо всех сил и так, и сяк, пробует согнуть влево-вправо, потом вправо-влево, но ничего не выходит. А Старшая, зачем-то, силится оторвать Маятники Вселенной, и шепчет диагноз:
– Перемежающийся острый приапизм!
– О-о! Это самый прекрасный диагноз во Вселенной! – восторженно щебечет Ада. И распевно спрашивает Старшую:
– ТЫ... или Я-А-А?!
У Старшей, от воодушевления, челюсти свело так, что она не в силах ответить коллеге. Она торопливо расстёгивает низ своего балахона, срывает с себя исподнее, которое зацепляется за каблук, и уже задирает ногу...
– БИП-БИП-БИП!
На стене гудит зуммер. Включается динамик, и аллироги из приёмного отделения сообщают:
– Забирайте новенького!
– Коо-кого? – интересуется Курочка.
– Кыштымского карлика, – отвечают через динамик.
– Поо поймали-таки бедолагу! – сочувственно квохчет Ряба.
И мы все в теремке думаем о нашем спасителе – Карлике – с благодарностью.
– ОБЛОООМ! – стонет Старшая, силясь опустить на пол ногу, заклинившую в тазобедренном суставе и наотрез отказывающуюся повиноваться.
Ада старается скрыть улыбку торжества.
– Определённо, она поо-положила на нас глаз! – напоминает нам Курочка.
– А мы на неё – два! – усмехается Абдурахман Мангал.
– Товагищи! Не вгемя! – взывает товарищ Нинель. И запевает:
Вихги вгаждебные веют над нами,
Ггозные си-илы нас зло-обно гнет-у-у-ут!
Курочка его поддерживает:
– ПОО-ПОБЕГ!
37. Кыштымский карлик
Нас с Курочкой, товарищ-Нинелем и Абдурахманом Мангалом переводят в другую камеру под названием «двухместная палата».
– Поо-почему нас сюда перевели?
– Может, аллигоги догадались пго план побега?
Мы осматриваем новое помещение, изо всех сил дёргаем решётку, – присобачена намертво. Опускаюсь на койку и охватываю голову руками.
Курочка успокаивает:
– Поо-попасть на Дурдонис может каждый...
– ...только не каждый пытается вернуть свободу! – произносит незнакомый слабый голос.
От неожиданности мы вздрагиваем. Оборачиваемся к тёмному углу новой палаты и видим, как отодвигается стеновой камень-блок потайного подземного хода. Звеня кандалами, оттуда к нам вползает седовласый старец в совершенно истлевших лохмотьях.
– Поо-похоже узника этого гноят лет двести! Вы ктоо, кто-кто?!
– Аббат Фариа, – седой косматой головой кивает узник.
– Очень пгиятно! – товарищ Нинель кланяется и представляется в ответ: – Эдмон Дантес.
А нам в сторону шепчет:
– Это для конспигации. Вдгуг он – подсадной!
Мы пожимаем аббату руку. А товарищ Нинель замечает:
– Аббат, я вас где-то видел!
– Может, на Гоа? – спрашивает аббат. – Вы в 1756-м на Гоа не отдыхали? Может, в Бастилии? Вы в 1783-м в Бастилии, случайно, не сидели?
– Поо-пожалуйста, аббат, – просит Курочка, – насчёт "вернуть свободу", поо поподробней!
И я присоединяюсь:
– Из Антимира нам обратно надо – в мир!
– Дверь в мир у каждого своя, – отвечает аббат, – только её не каждый замечает. А заметив, далеко не каждый силится открыть. И ходит мимо этой двери день за днём, но, так и не решившись, начинает, со временем, считать дверь потайную выцветшим рисунком на обоях, или трещинами штукатурки на стене...
В коридоре слышатся шаги аллирогов. Замок щёлкает, дверь распахивается, и в палату вталкивают гуманоидика с забинтованной на правое ухо головой. Аллироги запирают нас снаружи и уходят.
У новенького лицо без примет – нос, разве что, длинноват, да взлысины большие.
– Где я? – спрашивает он.
– В гуманоидариуме, – отвечает ему аббат Фариа.
– Кто я? – спрашивает новенький.
Аббат задумывается:
– Может, ты барон цыганский?
Новенький отрицательно мотает головой.
– Может, ты король пиратов?
Новенький опять мотает головой.
– А-а! Так ты – еврей мальтийский!
– Нет, – отвечает Новенький. – Я принц Гамлет!
– Гамлет, где Полоний?!
Новенький пугается, и выворачивает карманы пижамы:
– У меня нет!
Мы ему не верим. А Курочка смеётся:
– Гамлет! Душа Поо-Поо Полония на небесах. Поо-пошли, поо-посмотрим!
– Может, я... Дэн Ладан? – опять врёт Новенький.
А мы опять не верим.
– Я вспомнил! – сознаётся, наконец, Новенький: – Я Кыштымский Карлик!
Вариантов не остаётся, и мы вынуждены ему поверить.
А Новенький, буравя меня гляделками, спрашивает:
– Тебе, что инкриминируют?
– Незакоо-конное хранение Оси Вселенной! – квохчет Курочка и пробалтывается: – И маятникоо-коо-ков к ней...
– И эту... как её... ретроградную амнезию, – признаюсь я. – Ну, и ещё эту... острую форму тяжёлого приапизма. В смысле – тяжёлую форму острого приапизма...
– А чем "острый" приапизм отличается от "тупого"?! – любопытствует Новенький.
– Тупоо-пой, – поясняет Курочка, – это коо-когда Ось Вселенной параллельна поо-поверхности планеты! А острый, это коод-кода она ПЕРПЕНДИКУУ-КУЛЯРНА! КУДААХ-ТАХ-ТАХ!! А у тебя, какоо-кой диагноз?
Новенький морщится, будто от боли, хватается за забинтованое ухо и притворно стонет:
– У меня тут...
– ПУЛЯ?! – спрашиваем мы его.
Он снова морщится, зажмуривает гляделки и откидывается на койку.
Мы с товарищами перестаём обращать на него внимание, и продолжаем подготовку к побегу, внимательно изучая крепёж оконных решёток и датчики сигнализации.
– Начнём ломать, – говорит аббат, – прибегут аллироги и...
– ...поо-повяжут, – догадывается Курочка. – Значит, линять надо не из коо-корпуса...
– ...а с пгогулки, со двога! – догадывается товарищ Нинель. И добавляет: – Пгям сигать чегез забог!
Аббат Фариа советует:
– В море со стен замка лучше прыгать в час прилива!
У меня под левым виском начинает мигать оранжевая лампочка, и голос телефонного робота напоминает: "Время отлива... отлива... отлива..." Фаллос Сапиенс Абдурахман Мангал зовёт нас в трубопроводный отсек палаты, который, на языке пленных гуманоидов, называется "тубзик".
И тут Новенький, он же Кыштымский Карлик, поднимается и, держась рукой за стену, а второй – за забинтованное ухо, зачем-то тащится за нами.
– Ты за коо-коо компанию?! – недоумевает Курочка.
Не успеваю я оттянуть тесёмку пижамных штанов, как Курочка бьёт тревогу:
– А Новенький поо-поо подглядывает! А Новенький поод-поод подсматривает!
Новенький для блезиру отворачивается.
Товарищ Нинель вдруг замечает надпись, нацарапанную кем-то на стене перед нами, и читает вслух по слогам:
– "ПУ-СТЬ К-Г-Б НА МЕ-НЯ НЕ ДгО-ЧИТ!"
Курочка изумляется:
– Да ктоо мог такоо-коо-кое накоо-коо накорябать?!
Новенький качает забинтованной головой и зло цедит сквозь зубы:
– Тунеядец тут один сидел. За словоблудие ему Нобелевскую дали!
– За какоо-кое блудие?!
– Вот, за такое:
Собака лает, ветер носит.
Борис у Глеба в морду просит...
И Новенький принимается соскребать коготками надпись про КГБ.
Фаллос Сапиенс восклицает:
– НЕ СМЕЙ ОТШКРЯБЫВАТЬ БЕСЦЕННЫЙ АВТОГРАФ НОБЕЛЕВСКОГО ЛАУРЕАТА!
– Да я так, просто... по ходу, гальюн драю, – оправдывается Новенький, оборачивается на новый голос, и... вдруг видит Ось Вселенной, во всей её красе и мощи.
– Абдурахман Мангал! – представляется Новенькому Фаллос Сапиенс. И спрашивает: – А тебя как звать-величать?
У Новенького отвисает челюсть, он съезжает по кафельной стенке, шмякается на пол, и только молвит:
– Пу!..
Боясь проболтаться, он осекается на полуслове и тычет пальцем в свою забинтованную черепушку:
– ПУ-У-ЛЯ! Наверное, у меня тут пуууля! – и снова спрашивает: – Где я?!
