Текст книги "Седьмая центурия. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Эдуард Агумаа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

– "Новости".

– А кино?! – спрашиваю я.

– До отбоя, – обещает аллирог и удаляется.

– Мы с товарищем Нинелем, – квохчет Курочка, – будем смотреть зомбовизор из окоо-коо... из окошка теремка.

– Гутен мор-р-рген! – кланяется товарищ Нинель, как кукушка в часах с гирьками.

Дандан-Шардам поднимается из-за стола, записывая что-то, как обычно, пальцем правой на ладони левой. Трёхфаллый пытается его подколоть:

– Гоям Иегова послал Библию – это я помню. А хулиганам Он, я забыл, чего послал?

Даня ему не отвечает, а только бормочет:

– Адам – Богов. И Авель – Богов. А Каин произошёл от обезьяны.

Все просят Дельфийского Оракула подтвердить это, или опровергнуть. Оракул не опровергает и не подтверждает, а только сообщает:

– Генетики установили, что Ева была создана инопланетянами первой. Адам генетически возник позднее. Стопроцентный научный факт.

– Каин произошёл от обезьяны, да не от одной, а от целого обезьянника! Ева вначале с разными крутила – с гориллами, орангутангами, гамадрилами, шимпанзе, макаками...

Папа Хэм даёт тычка Алихаму за глупости и обзывает:

– Mudilo del mulato del negro!

– Дык это ж "Хулиблия"! – весело оправдывается Трёхфаллый.

И он с Принцессой отправляется уединиться в "домике с водой". А по зомбовизору дикторша объявляет:

– По многочисленным просьбам трудовых коллективов, и в связи с обращениями граждан, министерство Патриотизма приняло решение ежевечерне транслировать в прямом эфире Всеобщий молебен во славу Вадим Вадимыча Путтипута.

На экране возникает икона Богоравного, дежурные аллироги падают ниц перед зомбоящиком и, извиваясь на пузах, посылают кумиру воздушные поцелуи. Телеведущая объявляет:

– Неседалищную песнь и кондак с хайретизмами исполняет государственный юродивый и заслуженный статский сладкопевец Проханус Соловей-Генштабов.

На экране возникает здорово пузатый дядька, с нездорово трясущейся башкой, и пускается в соловьиные трели:

– Какое чудо природы Путтипут! Как благородно рассуждает! С какими безграничными способностями! Как точен и поразителен по складу и движеньям! Поступками так близок ангелам! Богу равен разуменьем! Краса вселенной и всего живущего венец! Мы – по сравнению с ним – квинтэссенция праха! Вы спросите, какая у Дурдониса национальная идея? Я вам отвечу: Пут-ти-пут! Ничего другого у Дурдониса нет, и не надо! А кто попробует мне возразить, тому я БУБУБУ – БУБУБУ – БУБУБУ!..

– Добро поо-пожаловать на Дурдо-о-онис! – напоминает мне Курочка.

Алироги транквилизируют её электрошокером и, как обычно, выбрасывают в форточку. А мы за неё не волнуемся, потому что она всегда возвращается.

Дальше по зомбовизору выступает министр Двора Иванушко Дурачков. Он весело вещает об успешной ликвидации дурдонскими меркадерами в султанате Катар поэта Ердонбаева, идеолога чиченских сепаратистов.

– Но, как это обычно бывает, – весело сообщает Дурачков, – не обошлось и без трудностей, поскольку труд меркадеров – труд нелёгкий. После того, как автомобиль Ердонбаева, вместе с ним и его детьми, взлетел на воздух, катарская полиция смогла, всё-таки, поймать наших доблестных ликвидаторов. Их там поймали, арестовали, велели паспорт показать. Паспорта нету – давай, говорят, к ответу. Ответа нет – садись в тюрьму. Короче, их судили, приговорили, и присудили им за такое жестокое убийство тюрьму до конца их дней. Но что такое Катар против Дурдониса?! Султан Катара, в конце концов, оробел в обе штанины, и выпустил наших меркадеров. И как раз прямо в эту минуту, в аэропорту "Правнуково-2" герои-меркадеры выходят из самолёта и спускаются по трапу, по красной кровавой... простите – красной ковровой дорожке...

– Оговорочка поо-по Фрейду! – замечает Курочка, нахватавшаяся всякого-превсякого в гуманоидариуме.

Дельфийский Оракул, который всё знает из Хроник Акаши, сообщает нам подробности, о которых умалчивает зомбовидение:

– Поэт был гостем эмира. Убили гостя эмира. А на Дурдрнисе в заложники взяли катарцев, чтоб выменять на киллеров переименованного КГБ. А этот Иванушка Дурачков – целый генерал-полковник переименованного КГБ. Кличка "Гляйвиц". Будет ему за катарское убийство "алаверды" по карме, и скоро он сам, наедине с собой, это поймёт...

Дальше передают сообщение из Сочисимы о ходе строительства дворцов Игроманиады: третий, за последний год, шторм, в третий уже раз, начисто смывает всё, построенное на берегу...

Дельфийский Оракул дополняет:

– ... и миллиарды бюджетных шуршиков оседают в карманах нужных гуманоидов...

– На чом дэнги дэлат – разныцы нэт! – высказывается космический хачик. – Можьищ дэнги дэлат – маладэц! Ны можьищ – иди, да-а-а – чурчхэлэм на пляжье таргуй!

По зомбоящику сообщают, что конькобежец из Соединённых Штатов Андромеды за деньги нанимается выступать за национальную сборную Дурдониса, а фигуристка с Дудониса за деньги нанимается выступать за национальную сборную Османской империи.

– Видыщь? – кивая на экран, щёлкает пальцами космический хачик: – Дэнги – ета БО-О-ОГ!

– Бог – не бог, – понизив голос, замечает Оракул, – а для кого-то деньги – Отечество-По-Сходной-Цене. Сказать, в какие суммы мастера спорта оценили в контрактах свой патриотизм?..

– Да это, пгости, Господи... ПгОСТИТУОТИЗМ! – восклицает товарищ Нинель.

– РУКИ ПРОЧЬ ОТ СПОРТА! – рявкает на него дежурный аллирог. – ПОГОВОРИТЕ У МЕНЯ, ПЯТАЯ КОЛОННА! НИЧЕГО СВЯТОГО!..

– Скоо-коо... скорее бы уж кино! – замечает Курочка.

Новости, вроде, близятся к концу, однако, ведущая объявляет:

– Разговоров о военном сценарии развития событий с каждым днём всё больше. Во всяком случае, все сейчас ищут повод. "Наша армия вежливая, но грозная", – говорит Вадим Вадимыч Путтипут. Так, что же – действительно, скоро война? Я передаю слово моему коллеге, пресс-алкашэ Льмерка, автору программы "Обкака" Акакию Блевонтьеву.

В зомбоящике возникает угрюмая небритая опухшая харя, которая хрипит и сипит:

– ОБКАКА, здравствуйте!

– Облайка! – хлопает крыльями Курочка. – У нас в деревне поо-поо по-соседству бультерьера так зовут. Толькоо-ко этот поо-пострашнее нашего будет!

Небрито-опухшая шайба принимается стращать аудиторию:

– В основе наших отношений с Соединёнными Штатами Андромеды лежит не торговля углеводородами, не "мир, дружба, жувачка"! Андромедой ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ О МЕДЛЕННОМ УДУШЕНИИ Дурдониса!

Бычась на далёкие Соединённые Штаты Андромеды, Акакий Блевонтьев, то рыча, то лая, то путаясь в словах, повышает тональность нагнетания психоза:

– ВЫ ХОТИТЕ, ЗНАЧИТ, В ГОРОДКИ С НАМИ СЫГРАТЬ?! Вы нам не оставляете никакой другой угрозы?! ВЫ ЧТО, ХОТИТЕ, ЧТОБЫ МЫ ЗДЕСЬ ПРОСТО ПОВЕСИЛИСЬ?! Этот номер не пройдет!!

– Какая "жевачка", какие "городки"?! Поо-почему поо... "повесились"?!

Присаживаясь на привинченный к полу табурет, Председатель Земного Шара кивает на физиономию в зомбоящике:

– Волк ногами кормится, а собака – лаем.

А хрипящая голова продолжает шантаж от имени Дурдониса:

– Если у тебя есть козырь, то не пользоваться этим козырем просто очевидно глупо. Поэтому, прекращение финансовой войны может быть прекращено в результате прямого ЗАПУГИВАНИЯ! ПРЯМОГО!

Телеведущая спешит на помощь зарапортовавшемуся пресс-алкашэ:

– Иными словами, давайте я переведу то, что говорит Акакий, на совсем прямой язык: "Мы ведь можем нанести ядерный удар не обязательно в ответ на ваш ядерный удар, а в равной степени в ответ на финансовое удушение".

Блевонтьев в подтверждение зловеще рычит:

– В действительности получается, что у Дурдониса НЕТ ДРУГОГО ВЫБОРА. ДУРДОНИС ПРИМЕНИТ, БЕЗУСЛОВНО, ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ, если будет стоять перед угрозой гибели.

– Он пговокатог, или мудак? – задаётся вопросом товарищ Нинель.

– Зело любит беленькую – по роже видать, – замечает Дандан-Шардам. – Вот, дожрался до белочки.

– Гарачий, слущий! Савсэм белий! – соглашается космический хачик.

Дельфийский Оракул проясняет картину:

– Пугать мир ему поручил тот, кто ему платит.

– А ктоо-кто-кто ему платит?

– Путтипут! – шепчет Оракул.

– А он, Путтипут, какоо... какой?

– Попо... попо... – говорят Курочке, что означает "попозже".

– ОБКАКА, до свидания! – хрипло огрызается напоследок пресс-алкашэ государства.

Председатель Земного Шара, брезгливо морщась, стихотворит:

Псиноликую личинку

Отложило государство.

И она рычит, и лает -

Государство представляет.

А товарищ Нинель вздыхает и сетует:

– Ох, не нгавится мне эта мастугбация с ядегной кнопкой! Товагищи! В чьих гуках ядегный клитог стганы?!

Наконец, по ящику начинается кино. Фильм древний – про киллеров, молодого и старого. Молодому киллеру Бандерасу дают заказ ликвидировать старого киллера Сталлоне. Бандерас устраивает себе снайперскую позицию под куполом разрушенной церкви напротив банка, из дверей которого должен появиться Сталлоне с чемоданом баксов. Сталлоне не лыком шит, и выходить из банка не спешит, сидит там, кофейком наслаждается, пока ему бабки отсчитывают. А Бандерас со снайперской винтовкой ждёт-пождёт. День жаркий, и Бандераса жажда замучила – он пьёт и пьёт, пьёт и пьёт – и быстро так целую полторашку минералки выдул. А Сталлоне выходить не торопится – бабки, по новой, пересчитал, в туалет прогулялся, руки с мыльцем помыл, салфеточкой вытер – всё цивильно – кругом санфаянс. А Бандерасу ту полторашку уже отлить пора! А с огневой позиции, куда ты денешься? А никуда! И отлить прямо тут нельзя,– как киллеру потом в луже стоять? И для криминалистов – нате вам – готовый анализ мочи. Тогда, натерпевшийся Бандерас – наощупь – потому, что киллеру даже взгляд отвести от прицела нельзя, – вот, натерпевшийся Бандерас левой рукой удерживает винтовку, правой расстёгивает себе штаны, извлекает свою шлангачку и вслепую пытается пристыковать узенькое горлышко пустой пластиковой бутылки к концу своей шлангачки. А тут облом! Нестыкуха! Размеры, блин, не совпадают! И деваться некуда – отливать надо...

– Не промахнись, Бандерас! – молится и кусает ногти Принцесса Датская.

И вот, вздох облегчения! Но, радости немного – Бандерас все пальцы себе о...

– О-о, Бандерас! – кричит Принцесса: – О-о! О-о!..

– ОТ-БО-ОЙ! – командует старшая сестра-аллирог. И отключает зомбовизор.

– Эй, вы чего?! – возмущаются пленные гуманоиды.

– На самом интересном месте! – досадует Принцесса.

Зомбовизор в подвесном железном ящике запирают на замок. Свет в палате выключают. Пленники растекаются по койкам и укладываются. Я стаскиваю свою постель с железной койки и, по амритянской привычке, стелю на полу.

– Чья очередь сегодня рассказывать? – спрашивает Принцесса.

– Вчера я рассказывал, – говорит Папа Хэм. – "Гуманоиды без гуманоидок", помните?

– А я позавчера, – говорит муммий Ватсьяяна Малланага, – "О поведении вновь вышедшей замуж и услужении мужу шестьюдесятью четырьмя искусствами".

Дельфийский Оракул показывает на космического хачика-пришельца:

– Сегодня его очередь!

– Новэнкие пуст рассказивают! – отвечает хачик-пришелец и тычет пальцем в меня.

– Слышь! – одёргивает его Папа Хэм. – Дедовщину не разводи! Мы в плену, а не в дурдонской казарме!

– Харащё, харащё! Буду рассказиват.

Хачик набирает воздуха и начинает:

– Щколя я учильса, басн атвэчаль – "Стрыкозка и Муравэйка". Карочэ, прыщоль зим. У стрыкозка-биляд жёпм атмёрз. Пабижяль стрыкозка-биляд к муравэйка-трюженик. Пастучиль:

– Муравэйка-джян, эта я – Стрыкозка-биляд. Пусти минэ к сибэ жьжит, а то у минэ жёпм атмёрз!

А муравэйка-трюженик спрасиль:

– Ти пригаль? Скокиль? Типэр пащёль НАХ!

Хачик-пришелец умолкает, и все пленники уже готовы задремать под одеялами, но Курочка напоминает:

– А про Путтипута обещали рассказать, какоо-кой он!

– Сам Путтипут, – говорит Принцесса Датская, – лёгок, аки пух – по яйцам пройдёт, ни одного не раздавит! Путтипут заживо творит чудеса! Такие чудеса, что дыбом волоса: он яйца и сырые на ходу облупляет, а из печёных яиц живых цыплят высиживает!

– Коо-ко-ко, – квохчет Курочка, – да, будь, хоть пёс, лишь бы яйца нёс!

– С ввиду-то он, – говорит Принцесса, – робкий, ласковый... а во рту его железный клык упрятан. Ноет клык, крови жаждет.

А Дандан-Шардам замечает:

– Путтипут тих, да лих – мал телом, да велик делом! Хоть рябее сусличка, да голосистее сверчка. А ногой топнет – будто кованый волк. Да силён: сучок в кулачке сожмёт – свежий сок капает! Путтипут одним махом – сто побивахом, другим махом – прочих клахом, и не считахом. На одну ладонь сажает, другою прихлопывает! Он выше лесу стоячего, ниже облака ходячего. От семи собак на распутье отгрызётся, а из мёртвой петли живым вывернется! Путтипут ухнет, – трава жухнет, деревья к земле клонятся, цветы лазоревые осыпаются. На кого Путтипут глянет, тот, как есть, вянет. На кого Путтипут укажет – тот сам в землю ляжет, сам живьём закопается! Все как увидят его, так и стихают, и только слышно, как трава растёт, как коленки дрожат, да зубарики клацают...

Все в палате теряют сон и со страху прячутся под одеяла.

– Ну, а какоо-ков он обличьем-то из себя будет?

Неожиданно подаёт голос Сфинкс:

– Маленький, удаленький, по полу елозит, жопу не занозит... Отгадайте, кто?

– Иди сам в жопу, со своими загадками! – отмахиваются от него.

А Дандан объясняет Курочке:

– Сам Путтипут – с ноготь, борода его – с локоть, да плеть в семь сажен! Ручищи у него по плечи в красном золоте, ножищи – по колени в чистом серебре. Небесами облачается, зорями подпоясывается, звёздами застёгивается. А сам-то – и не сизый орёл, и не ясный сокол, а вроде, как мальчик с пальчик... да семи пядей во лбу! Промеж глаз у него калена стрела укладывается! Путтипут огнём дышит, полымем пышет, искры из ноздрей, дым из ушей! Дыханием своим угли раскаляет, хвостом след устилает, долы-горы промеж ног пускает! Попрыски у него молодецкие, ископыть богатырская. Во лбу светел месяц, во затылке часты звёзды!

Все потихоньку вылезают из-под одеял, а муммий Ватсьяяна дополняет картину:

– От его чихания показывается свет. Зыркалы у него, как ресницы зари. Мясистые части тела его сплочены между собою прочно. Сердце твёрдо, как камень, и жёстко, как нижний жернов. На шее его обитает сила, а впереди него бежит ужас! Когда Путтипут поднимается, силачи от страха теряются. Железо он считает за солому, медь – за гнилое дерево! Он царь над всеми сынами гордости...

– На язычке у него медок, за пазушкой ледок, а на физии – масочка, – сообщает Дельфийский Оракул. – Когда его кортеж проезжает, молоко в холодильниках скисает. Зато безногие инвалиды с каталок встают! Хомо дурдоникус включают зомбоящики на канале, транслирующем Путтипута, крестятся, бьют лбом поклоны и целуют экран с говорящей иконой бога живаго.

– До Бога высокоо-ко, а Путтипут ТУТ КАК ТУТ! – рассуждает Курочка, и все снова прячутся под одеяла.

– Он маленький, да удаленький! – говорит Принцесса Датская. – Скок у него лосиный, взгляд звериный! Пять братьев его ловили – не словили, а два брата словили, да и...

Принцессу перебивает Синяя Борода:

– Да не так страшен Путтипут, как его малюют!

А товарищ Нинель восклицает:

– ТОВАГИЩИ! ПУТТИПУТ, ХОТЬ И С БОГОДОЙ, А МЫ И САМИ С УСАМИ!

– Путтипут маладэц, – замечает космический хачик, – да и ми нэ пальцэм дэланы!

Резидент Ебландии поддерживает его:

– Puttiput udaletz, da i mi ne na huy lapti nadevaem!

Курочка запевает:

Путтипуту я давала,

Сидя на скамеечке.

Не поо-поо не подумайте плохого -

Я давала семечки. И-И-иХ!

– А я знаю заклинание от Путтипута! – вспоминает Фаллос Сапиенс.

– Какоо-коо-кое?!

– Если он вдруг появится, надо двумя руками покрыть его косым крестом и приказать: "Путтипут, ПРИХОДИ ВЧЕРА!"

Дандан смеётся:

– Ребят, а по-чесноку, Путтипут – это пук Времени.

Курочка, однако, сомневается:

– А вдруг у него иголка в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сам он Бессмертный Коо-коо...

Дверь палаты распахивается – на пороге доктор Лектор с аллирогами.

– АХ ВЫ, ГРЁБАНАЯ ПЯТАЯ КОЛОННА! СТАЛИНА ЗАБЫЛИ!

Курочка пытается отвлечь внимание аллирогов от стихийного симпозиума по Путтипуту и, тыча в меня крылышком, ябедничает:

– Ганнибал Коо-Коо-Кондратьич! А амритянин поо-под коо-койкой спит!

А сама шёпотом мне на ухо:

– Это я для коо-конспирации, для поо-побега...

– Вегно говогит товагищ Гяба! – одобряет товарищ Нинель.

Аллироги выволакивают меня из-под койки, водружают вместе с матрасом на место и окантовывают ремнями. Остальным пленникам командуют:

– КОНЧИЛИ ДРЕБЕЗДЕТЬ! Кто слово скажет – в дамском отделении окажется!

Все вмиг прячутся под одеяла и испуганно затихают. И вдруг из-за стенки доносятся чудесные звуки арфы.

– Ктоо-кто это музицирует?

– Это Йешу ха-Ноцри. Помните его? – шепчет Оракул. – Иса Юсуфович вечерами иногда, по-настроению, играет.

– Яйцетрясение полночное... Яйцетрясение сомнамбулическое...

34. Изъятое видео

– НИХТ ЩИССЕН!

Путтипут закричал во сне так, что Смердюков всхрюкнул и проснулся, а новая секретарша Леночка нажала кнопку вызова бортпроводника.

– Вадим Вадимович, чаю-с, или кофею-с?

Путтипут поднял веки. Рядом был Михалка чашничий, наряженный по протоколу в форменную атласную косоворотку и лапти из лыка. По протоколу всем пассажирам из свиты Верховного меркадера прислуживали длинноногие стюардессы, а самому высшему лицу государства только ряженые прапорщики из переименованного КГБ. В обслуге Путтипута таковых было около взвода,– и все на одно лицо. По старинной дурдонской традиции, их всех, чтобы не путать, называют михалками: этот Михалка-чашничий, другой – Михалка-стольничий, иной – Михалка-постельничий, тот – Михалка-стряпчий, а ещё Михалка-каравайник, Михалка-ключник, Михалка-свещник, Михалка-истопник, Михалка-конюший, Михалка-стременной, Михалка-ловчий, Михалка-сокольничий, и так далее. В обязанности михалок входит, например, раздувать сапогом угли в самоваре на полянке позади Царь-гаубицы, и это особая дурдонская фишка, которой непременно потчуют всяких VIP из других галактик. Ну а буднично, это: Михалка, подай, принеси-отнеси, расстели-застели, накрой-убери, и всякое такое, и тому подобное. Короче, псари да конюхи. Исключение сделано только в штате загородных резиденций, где вместо михалок-постельничих служат прапорщицы – мастерицы-постельницы.

– Чайку-с, или кофейку-с? – повторил чашничий.

Михалки знали, что Путтипут не кушал кофею, оттого, что доктора рекомендовали беречь пламенный мотор, однако, по инструкции, обязаны были предлагать Верховному кофе, наряду с антигипертоническим зелёным чаем.

Путтипут отрицательно мотнул головой. Ряженый опустил кофейник с горячим ароматным напитком обратно на тележку, по-скоморошьи профессионально поклонился и чётко по-военному удалился.

Путтипуту вспомнилось, как в досье на одного злостного интеллигана он вычитал изречённую тем сентенцию "Лучший кофе – это сон". Путтипута всегда бесило, что эти сволочи интеллиганы называют "кофе" – не "оно", а "он". Путтипут даже велел своему министру просвещения провести реформу языка, вывести "кофе", к чёртовой матери, из мужеска рода, и заставить всех подданных – в том числе и проклятых интеллиганов – называть кофе "онО", "онО", "онО".

Сентенция "Лучший кофе – это сон" сейчас, пожалуй, была весьма кстати, и Путтипут распаковал авиафлотский плед. Перед тем, как сомкнуть очи, он, по привычке, огляделся по сторонам. Смердюков целовал плоскую фляжку с чем-то крепеньким. Новая секретарша Леночка спала, или хотела казаться спящей.

И Путтипут укрылся пледом и постарался задремать. Не получалось. Мешало одно воспоминание, омерзительно плававшее, даже болтавшееся в проруби его памяти, и упорно не желавшее тонуть. Это был секретный видеодокумент КГБ, негласная запись, которую Путтипут, придя к власти, нашёл в архивах и тотчас уничтожил. Это была запись встречи главного дурдонского олигатора, политикана Авраама Беркмана со своим подручным, мелким мультимиллиардером Бадром Патром.

Роскошный зал дивного дворца. В креслах у камина – хозяин, и его друг, он же – младший деловой партнёр.

Бадр Патр спрашивает:

– Вот, Аврааща, ти балщие должьности купил...

– У стен есть уши, помни это, Бадрик! – предостерегающе поднимает палец Беркман.

– Ара, нэт, слющий, – итак всэ ужьже знают!

– Да, купил... А красивее сказать "про-лоб-би-ро-вал"... Да, пролоббировал покупку должностей.

– Ти Алканавта Ёлкина, щто ли, лобио угастил?!

– Да, что-то в этом роде.

– Уа! Типэръ ти гасударствэнная щищка!

– Я Исполнительный Секретарь Союза Независимых Галактик, и – что ещё круче – замсекретаря Совета Безопасности Дурдо...

– ...ВАХ-ВАХ! Прастите! Ви савсэм нэ щищка! Ви балщой гасударствэнний ананас!

Авраам Беркман улыбается.

Бадр Патр спрашивает:

– И щто ти далще будищь дэлатъ, Аврааща?

– Замену Алканавту Ёлкину организую. У нас с тобою, Бадрик, будет собственный... карманный президент!

– Уа! Как ета вазможьна?!

– Я думаю об этом день и ночь. К примеру, если довести быдл до голода, на выборах они проголосуют за гречку, рис, овсянку.

Бадр Патр наливает коньяк на дно бокалов и спрашивает:

– Ти слищал, Авраащя, есть такой сюлтан Брунея? И у ниво зарплата четири миллиёна баксов в час! Прикинь! Нэфтью таргуит. А всё, щьто свэрх сваэй зарплати, етат сюлтан, глюпий, дэлит мэжьду подданними сваими. Чудак он, вэрна?! А нащ Дурдонис багачэ етава Брунея в двэсти раз: всо естъ – нэфтъ, газ, алмази, золото, уран, люминий! А с бидлами не дэлитса никто!

– Дурдонцы, Бадрик... ааа – не брунейцы. И явлены Создателем на свет, чтоб гондурасить, гондурасить, гондурасить... А с правителем ааа... брунейцам повезло, – кивает Беркман. – Да, что Бруней? Вот, в Норвежском королевстве подданные счастливо живут – их пенсии формируются доходами страны от нефти. Только, вот, если облагодетельствовать наших быдл до уровня брунейцев, быдлы, из-за своей природы ааа... изменятся не сильно. Это, всё равно, что волшебством превращать собак в свиней. Или наоборот.

– Да, слущий, – говорит Бадр Патр, – ета вэрна. Нэ нада с бидлами ваабщэ нищто дэлить, эсли можьна всо-всо пад сибя грэсты! И ваабщэ, зачэм бидлам дэнги?! Ани бистра их прапьют. А щто нэ прапьют – бистра растранжьирят! А то щто нащи бидлы нищенствуют, галадают, замэрзают, – так на то ани и бидлы!

Беркман втягивает голову в плечи:

– Знаешь, быдлы тоже вечно, ведь, терпеть не станут. Что если на очередных выборах они выберут Верховным не Алканавта Ёлкина, а коммуниста?! Тогда ты, я, и другие олигаторы – все мы, на пыльных тропинках далёких планет станем чистить ботинки инопланетянам. И я не позавидую тому, кто не успеет смыться!

– Ти прав, дарагой! – соглашается Бадр Патр. – И щто жье дэлат?! Скажьи, да-а-а?!

– Обеспечить... ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ верховной власти! ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ! Верховного, КТО сменит?! Кто будет Алканавта Ёлкина ПРЕЕМНИК?

– А ти сам?! – спрашивает Бадр Патр. – Пачиму ти сам нэ хочищь стать Дурдониса Вэрховним иерархом?!

– Дурдонисом еврею править?! Скажешь, тоже!

– Грузину тагда можьна пачиму?!

– Грузину можно. А еврею... невозможно. Это, Бадрик, тайна ...ааа... национальной психики дурдонцев!

Бадр Патр прищуривается, вспоминая всех возможных кандидатов. И предлагает:

– А как тибэ начальник аллирогов Паща? Любимчик Ёлкина! Нэглюпий гэнэрал! Вэрховним, можьжет бить, йиво паставищь?

Беркман отрицательно качает головой:

– Чтоб быть дурдонским иерархом, генерал Паша слишком уж интеллигантен. Ему не аллирогами б заведовать, а институтом благородных девиц... Но, главное, у генерала Паши... совесть есть. А в нашем деле материя эта неуместна. Как по горшку нужна покрышка, так и болотом править – нужен чёрт.

– Уу-а! В КаГеБе такие – сто працентав – ест!

– Нам нужен хилер в государственном масштабе! Верховный Хилер! Ты про хилеров слыхал?

– Пра киллеров?! Уа! Как, слущий, нэ слихал?!

– Не-е-ет, хилеры – это народные артисты – типа, врачи-фокусники-иллюзионисты, что "раковую опухоль" достанут без ножа, прям на глазах толпы доверчивых болванов...

– В КаГеБе такие – двэсти працентав – ест!

– Нужен такой гуманоид... такой гуманоид-гвоздь, какими... приколачивают иисусов к крестам...

– Слущий, в КаГеБе такие – мильён працентав – ест! Толка... щто тагда скажют ети чэрти – дэпутати?!

Беркман берёт со стола книгу в обложке из фиолетового бархата с шестиконечной золотой звездой, открывает и зачитывает:

– "Палата депутатов будет прикрывать, защищать, избирать президентов, но мы у нее отнимем право предложения законов, их изменения, ибо это право будет нами предоставлено ответственному президенту, кукле в руках наших..." Вот наша стратегическая цель!

Он передаёт книгу Бадр Патру. Тот, водя пальцем по обложке, читает по слогам:

– "ПРА-ТА-КО-ЛИ СИ-АМ-СКИХ БЛИЗ-НЭ-ЦОВ". Уа! Ти, Авраам, мильён працентав – гэний! Скажьжи, а па какому прынципу искат?

– Есть книга древняя, "Ананга Ранга". В ней сказано о лингамах царей...

– Ну, лингам-щлингам, ета я нэ знаю...

Беркман жестом показывает на себе, где находится лингам, открывает сейф, достаёт из него хрустальную туфельку и протягивает Бадр Патру:

– Вот инструмент поиска, мой друг...

Но тут же спохватывается:

– Пожалуй, это негигиенично!

Он шарит в сейфе, достаёт хрустальную линейку и протягивает Бадр Патру:

– Вот инструмент поиска, мой друг! И да поможет тебе Иегова!

Путтипут резко поднял веки и подозрительно огляделся – не смотрел ли кто сейчас уничтоженное видео, вместе с ним. Нет, все были заняты своими делами: генерал Наскрёбышев качал данные с сайта «ВикиЛипс». Смердюков, как обычно, ковырял в носу. Заведующий зомбивидением раби Лапшман Герц, уткнувшись в «Протоколы Сиамских близнецов», зубрил их наизусть, покачивая широкими полями своей плуш-флиикер-шляпы. Дежурные кошельки – олигатор Гербельвекс и олигаторы братьят Гербенрот, покачивая чёрными ермолками на макушках, быстро-быстро тыкали в золотые калькуляторы. Министр Футбола Своятко, готовясь к Позорниаде, клевал носом в разговорник, и пытаясь запомнить язык врага, талдычил: «Ситуэйшн, сэйшн, вондугейшн, дывылопынь, дывылопынь, дывылопынь...» Секретарше Леночке стало жарко, она расстегнула верхнюю пуговку блузки и тылом ладони поправила локон за ушком.

Вздохнув с облегчением, Путтипут опустил веки, и в памяти ожил эпизод второго дня его так неожиданно взвинтившейся карьеры – дня, когда он уже принимал по описям в амбарных книгах сокровищницы Льмерка, дом отдыха иродов, почивших в бозе – мавзолей, а за ним весь остальной Дурдонис.

35. Муммий-Ленин

После принятия под отчёт оружия Оружейной палаты и алмазов Алмазного фонда, Путтипут, в сопровождении докторов Глеббельса и Стржемббельса прошёл в просторный, нарядный и довольно чистенький гранитный склеп, отделанный изнутри мрамором, лабрадором и малиновым порфиром. Посреди склепа, на ложе, драпированном кумачом, красовался нарумяненный труп прилично одетого мужчинки. Кисть левой руки его была сжата в кулак – будто он, хоть щас, готов был мутузить и дубасить оппонентов.

– Это ещё, что за гадость?! – кивнув на труп, поинтересовался Путтипут.

– Мощи главного святого наших быдл! – пояснил доктор Глеббельс.

"ГЛАВНЫЙ СВЯТОЙ ТЕПЕРЬ Я! – заметил про себя Путтипут. И про себя же воскликнул: – YA! YA! KEMSKA VOLOST!"

Доктора, внимательно прислушивавшиеся к его мыслям, переглянулись. Доктор Глеббельс, указав на саркофаг, добавил:

– Перед вами сбывшееся пророчество Нострадамуса, центурия седьмая:

Потомки запомнят квадратную залу,

Где выставлен труп на потеху детей...

Доктор Стржемббельс сверился с амбарной книгой и добавил:

– По описи значится... мумия, одна штука. Артикул "Муммий-Ленин".

– Он фараон?

– Да, Вадим Вадимыч, – отвечает доктор Глеббельс. – Он тут типа фараона. Бывший вождь низшей касты. По поверьям быдл, он и теперь живее всех живых.

– Быдлы полагают, – подъелдыкивает доктор Стржемббельс, – что их мёртвый фараон всё видит, всё слышит, только сказать не может.

– Зачем тогда он нужен? – спрашивает Путтипут.

– По поверьям быдл, – поясняет доктор Глеббельс, – только мумия знает ответы на сакраментальные дурдонские вопросы – "Кто виноват", и "Что делать". Поэтому каждый новый фараон, сменяя предшественника, спускается в склеп узнать – "ЧТО ЖЕ, БЛИН, ДЕЛАТЬ?". Однако, все попытки разговорить мумию, покамест, оставались безуспешны.

Путтипут укоризненно качает головой:

– Вот, вы, вроде, умники... а утюг на живот, не пробовали?! А паяльник в анус – забыли?! Про скипидаровую клизму и не говорю!

Доктор Глеббельс, придерживаясь местных традиций, решился предложить старинный способ:

– Оно, Вадим Вадимыч, конечно, пережитки и языческие ритуалы, но, по поверью, мумия проснётся, если её...

– ...ПОЦЕЛУЕТ УДАЛЕЦ-МОЛОДЕЦ! – подъелдыкнул доктор Стржемббельс.

Путтипут брезгливо передёрнулся, будто без закуски махнул стакан настойки на клопах.

– Да, – продолжает доктор Глеббельс, – тут всех спящих – особенно же мумий и красавиц – в сахарные уста так прямо и целуют!

Путтипут сплёвывает в сторонку, шепчет в кулак "Слава КГБ!", решительно наклоняется и целует мумию в рот. Отшатывается и, морщась, снова сплёвывает:

– Тьфууу!

Доктор Стржемббельс нервно поправляет ермолку и галстук:

– Хоть бы, зараза, чуть пошевелилась! Может надо как-то по-особенному целовать?

– Взасос! – зло усмехается Путтипут.

Он снова решительно наклоняется и целует мумию протяжным долгим поцелуем.

Доктор Глеббельс замечает на лбу мумии испарину и шепчет:

– Мумии же не потеют! Значит, оттаивает! Оживает!

Путтипут оглядывается на докторов и, неожиданно для них, даёт мумии резкого тычка кулаком под дых:

– ОТКРОЙСЯ! Может, ты при жизни закопал сокровище, нажитое неправдой?

Труп не отвечает. Доктор Стржемббельс напоминает:

– По обычаю, Вадим Вадимыч, всё надо делать непременно троекратно.

Тут доктор Глеббельс хлопает себя по лбу:

– Не может быть, чтоб всё было так просто! Наверняка, необходимо прочитать над ним какую-то абракадабру!

– Какую ещё?!

– Вот, например...

И Глеббельс, на мотив дурдонской плясовой, исполняет:

Ой, спасибо тебе, Ленин,

Ой, спасибо двести раз!

И отдельное спасибо

За советскую, за власть! И-и-Их!

Мумия не реагирует. Тогда другой куплет запевает доктор Стржемббельс:

Вставай, Ленин,

Вставай, детка!

Хватит тухнуть,

Как котлетка! И-и-Их!

Мумия и на него не обращает внимания.

Тогда Путтипут запевает сам:

Ленин, детка, открой глазки,-

Налью водки, дам колбаски...

Он целует мумию в третий раз, сплёвывает, и не успевает утереться рукавом, как мумия открывает зыркалы, медленно спускает с кумачового ложа обе ходули, и восстаёт. Перепуганные советники, и сам Верховный, мертвенно бледнеют, вжимаются в мраморно-гранитную стену, а мумия воздевает длани к потолку склепа и, зловеще завывая, картаво вопрошает:

– КТОО МОЙ ПОКООЙ ПОСМЕЕЛ НАгУУШИТЬ?!

Путтипут и доктора, стуча зубами, представляются:

– Я, д-доктор Глеббельс, двуногих овец языком ловец. Платный обманщик, кривды шарманщик. Главный PR-ас.