Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

– До того или после того, как меня упекут в сумасшедший дом?

Она улыбнулась. – Надеюсь, до. Отпустив его руку, Кендра потянулась вверх и поправила воротник его сюртука. Посмотрела прямо в глаза. – Мы помирились?

Он шумно выдохнул. – Мне следует запереть тебя в какой-нибудь башне.

– Очень по-средневековому. Но ты забываешь: я умею вскрывать замки.

– Я не забыл, – глухо сказал он. Его взгляд искал что-то на её лице, а руки обняли её. – Я скучал по тебе ночью.

– Я тоже. Она быстро взглянула на закрытую дверь. – Думаю, у нас есть минут пять до возвращения герцога.

Алек поднял тёмную бровь; зелёные глаза ярко блеснули под тёмными ресницами. – О? У вас непристойные намерения в отношении моей персоны, мисс Донован? Пожалуй, это мне нужна компаньонка.

Кендра рассмеялась, и настроение мгновенно стало легче. – О, у меня совершенно точно непристойные намерения, милорд. Вчерашнюю ночь за пять минут не наверстать, но посмотрим, чего мы успеем добиться.

17

Губы Кендры всё ещё слегка онемели, когда карета свернула, чтобы забрать Ребекку у дома её родителей на Хаф-Мун-стрит. Кендра улыбнулась, когда та поднялась в экипаж и устроилась напротив. – Доброе утро.

Ребекка внимательно посмотрела на неё. – Скажи, пожалуйста, отчего ты такая весёлая?

– Что? Ничего подобного. Но ей захотелось поёрзать под продолжающимся изучающим взглядом.

– Хм. Ты… сияешь.

– О господи, не говори глупостей, – пробормотала Кендра и с облегчением почувствовала, как карета тронулась.

Колёса с хлюпаньем катились по улице. Солнце разогнало утренний туман и подняло температуру настолько, что вчерашний снег начал таять, оставляя Лондон мокрым и грязным. Целая армия уличных подметальщиков – в основном детей – усердно сметала жижу с булыжников; они, казалось, превратили работу в игру, отпрыгивая в последний момент от приближающихся экипажей.

Дом сэра Джайлса находился в престижном районе Беркли-сквер. По дороге Кендра рассказала Ребекке о новых подробностях расследования. О встрече с Медведем она умолчала. Не потому, что считала свой поступок неправильным, а потому, что ещё одной лекции на эту тему ей совершенно не хотелось.

– Думаешь, то, что встревожило сэра Джайлса, связано с его убийством? – спросила Ребекка, когда Кендра закончила.

– Я не люблю совпадения, но строить предположения без доказательств тоже опасно. Эту линию нужно проверить. Кендра прикусила нижнюю губу и посмотрела в окно. Они въехали на Беркли-сквер, и, как всегда, её накрыло странное дежавю. Она проезжала здесь в XXI веке. Район и тогда останется престижным, но многие старые здания будут переоборудованы под офисы и магазины. Сейчас же площадь окружали величественные георгианские дома и террасы. Особняк сэра Джайлса представлял собой солидное четырёхэтажное здание из красного кирпича с белыми карнизами, высокими оконными рамами и слуховыми окнами у скатной крыши. К ступеням и широкому портику вела мощёная плитами дорожка, мокрая от талого снега. Вокруг крыльца росли тисы и голые розовые кусты. На дверной молоток в виде львиной головы была повязана чёрная лента – знак смерти в доме.

Когда Бенджамин остановил карету и раскрыл ступеньки, Ребекка передала ему свою визитную карточку. – Наш визит несколько необычен. Леди Холбрук может быть совершенно сломлена горем. Возможно, она никого не принимает.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут Бенджамин вернулся с известием, что леди Холбрук «дома». Пожилой дворецкий распахнул дверь. Войдя, Кендра оглядела холл, украшенный чёрным крепом. Служанка подошла принять их пальто, шляпки и перчатки. Сумочку Кендра оставила при себе главным образом потому, что не догадалась заранее вынуть маленький пистолет.

Дворецкий провёл их вверх по лестнице и дальше по коридору в большую светлую гостиную со стенами, обтянутыми бледно-зелёным шёлком, и мебелью в греческом стиле, ножки которой были вырезаны в форме змей. Чёрный креп висел на картинах и зеркалах. В изящном камине с богато украшенной мраморной полкой ярко горел уголь, давая хоть немного тепла в холодный день.

Леди Холбрук стояла у одного из высоких окон – маленькая, хрупкая на вид женщина с рыжевато-каштановыми волосами, убранными под кружевной чепец замужней дамы. На ней было простое чёрное платье – знак вдовства. В руках она держала чашку чая. Кендра внимательно осмотрела безупречно спокойное лицо. В сорок шесть леди Холбрук была на десять лет младше мужа, но выглядела ещё лет на двенадцать моложе своего возраста. Единственными морщинами на гладкой коже были две вертикальные складки между изогнутыми бровями, словно значительную часть жизни она проводила хмурясь.

Или тревожась, поправила себя Кендра.

Но карие глаза были ясными. Если вчера вдова и плакала из-за смерти мужа, то следы скрыла превосходно.

Ребекка подошла к ней; в васильковых глазах читалось сочувствие. – Благодарим, что согласились принять нас, леди Холбрук. Мы понимаем, какое это тяжёлое время. Примите наши соболезнования. – Она повернулась и указала на Кендру. – Это моя подруга, мисс Донован.

Леди Холбрук слегка склонила голову. – Я немного знакома с вашими родителями, леди Ребекка.

– Я не знала, – пробормотала Ребекка.

Но старшая женщина уже перевела взгляд на Кендру. – Однако не думаю, что это визит соболезнования, не так ли? Мне известно о вашей связи с герцогом Элдриджем, мисс Донован. И о слухах, будто вы с Его Светлостью в прошлом году помогали Боу-стрит. Такая сплетня казалась слишком невероятной, чтобы быть правдой. И всё же вы здесь. – Она остановилась, не сводя глаз с Кендры. – Я читаю «Морнинг кроникл», – просто добавила она. – Вы пришли из-за смерти моего мужа.

– Да. – Поскольку женщина не выглядела оскорблённой, Кендра продолжила: – Понимаю, мистер Келли уже говорил с вами, но было бы очень полезно, если бы вы ответили ещё на несколько вопросов.

Леди Холбрук отвернулась и плавно подошла к столику с фарфоровым чайником, чтобы долить себе чай. – Я велела принести ещё чаю, – сказала она, спокойно добавляя сахар из сахарницы. Маленькая ложечка звякнула о фарфор. – Присядем?

Они только устроились в креслах, когда вошла молодая служанка с подносом. Кендра заметила покрасневшие глаза девушки и подумала, не плакала ли та о смерти хозяина. А потом снова подумала о вдове, которая явно не плакала.

– Когда вы в последний раз видели мужа, мадам? – спросила Кендра после того, как чай был разлит и служанка ушла.

Леди Холбрук нахмурилась; складки между бровями углубились. – Я уже говорила об этом мистеру Келли. Мы вместе завтракали в среду утром, прежде чем муж уехал в Уайтхолл. Больше я его не видела. – Она опустила взгляд к чашке, губы сжались. – Я поняла, что что-то неладно, только вчера утром, когда он не появился за завтраком. Я послала Стивенса в спальню мужа, а потом приехал мистер Келли… с известием.

Ребекка посмотрела на неё с сочувствием. – Мне очень жаль. Должно быть, это был страшный удар.

Леди Холбрук подняла на неё глаза. – Да. Да, был.

Кендра осторожно спросила: – Не могли бы вы сказать, менялось ли поведение вашего мужа в последнее время? Казался ли он обеспокоенным?

Расстроенным? Вдова задумалась. – На моём муже лежала огромная ответственность, мисс Донован, – наконец сказала она. – Он не был легкомысленным человеком и предпочитал держать свои мысли при себе.

Другими словами, парень мало разговаривал, подумала Кендра. – Но жена ведь замечает, когда мужа что-то тревожит? – мягко настаивала она. – Вы не замечали перемен, скажем, за последний месяц?

Леди Холбрук отвела взгляд. Кендра не могла понять, то ли она вспоминает, то ли подбирает подходящий ответ. – Возможно, он был тише обычного, – тихо признала она. – Я решила, что он занят государственными делами, и не хотела лезть с расспросами.

– Вы знаете, получал ли он недавно угрозы?

Вдова снова посмотрела на Кендру. – Возможно, получал, но мне не говорил. Наверняка не хотел тревожить.

– Он когда-нибудь упоминал человека по имени Сайлас Фицпатрик?

Хмурое выражение усилилось. – Нет, не припоминаю такого имени. Почему?

– А лорд Кросс? – спросила Кендра и увидела, как глаза леди Холбрук расширились от узнавания.

– Лорда Кросса я знаю. Нас представляли друг другу на светских мероприятиях, и мне известно… об одном давнем происшествии, связанном с виконтом.

– Каком происшествии? – спросила Кендра, желая услышать, как сама женщина это изложит.

Леди Холбрук некоторое время молчала, снова глядя в чашку. – Он связан с трагическим эпизодом во время войны. Погиб молодой человек, служивший под началом моего мужа, – тихо сказала она.

– Эверт Ларсон.

Леди Холбрук вскинула глаза и резко вдохнула. – Вы знаете об Эверте?

Кендра кивнула. – Мне сказали, что ваши семьи были близки.

– Да. Мы все были потрясены его смертью.

– Мы?

Кендра увидела, как руки леди Холбрук задрожали, чашка тихо зазвенела. Женщина поспешно поставила её, переплела тонкие пальцы и положила руки на колени.

– Я говорю о Бертеле и Астрид Ларсон, родителях Эверта. Сэр Джайлс и мистер Ларсон выросли вместе, и много лет наши семьи дружили.

Кендра изобразила удивление. – И смерть Эверта положила дружбе конец?

В карих глазах леди Холбрук что-то мелькнуло. – Да.

– Как именно был связан лорд Кросс?

Леди Холбрук нахмурилась. – Виконт – тогда он ещё не был виконтом, понимаете…

– Да, я знаю, что титул он унаследовал позже. Кендре пришлось сдержать нетерпение. То ли потому, что она из XXI века, то ли потому, что американка, законы о наследовании титулов казались ей произвольными и архаичными.

– Да, так вот. Полк лорда Кросса попал в плен к французам. Несколько месяцев их держали в лагере возле какой-то кишащей червями горной деревни в Пиренеях. Звучало ужасно. – Она деликатно вздрогнула. – Нам рассказали, что Эверт обнаружил лагерь, работая агентом в Испании. Каким-то образом его личность раскрыли, и его тоже взяли в плен. – Она сжала губы и покачала головой. – Не знаю, что случилось дальше, только что был пожар или взрыв. Эверт погиб.

– Ужасно, – тихо сказала Ребекка.

– Лорд Кросс и ещё один мужчина – имени не помню – сумели спастись.

Кендра посмотрела на неё. – Как им удалось выбраться?

Леди Холбрук лишь покачала головой. – Не знаю. Но каким бы ужасным ни был тот случай, это произошло два года назад. Как он может иметь отношение к смерти моего мужа?

– Возможно, никакого, – признала Кендра. – Но в ночь смерти вашего мужа видели спорящим с лордом Кроссом. Вы знаете, из-за чего?

– Не могу представить.

– И сэр Джайлс в последнее время не говорил о лорде Кроссе?

– Нет.

Кендра изучила её лицо, но увидела только искреннее недоумение. Она сменила тему. – Какие отношения были у вашего мужа с сыном?

Взгляд леди Холбрук сузился. – Что вы хотите сказать? Такие же, как у любого отца и сына.

Обороняется, отметила Кендра. – Большинство отцов и сыновей не устраивают публичных драк. – По крайней мере, она так надеялась.

– Это был неприятный случай, – резко сказала леди Холбрук, и нежные черты внезапно стали жёсткими. Затем она прикусила губу, словно пожалела о вспышке. Продолжая, уже явно взвешивала каждое слово. – Джерард в тот момент был не в себе. Вы же понимаете, какими бывают молодые джентльмены… – Она махнула изящной рукой, будто закрывая тему.

– Пьяными? – Кендре было интересно, станет ли она отрицать.

Губы вдовы сжались. – Боюсь, Джерард слишком легко поддаётся влиянию друзей.

– Поэтому сэр Джайлс собирался отправить его в Индию?

Ноздри леди Холбрук раздулись. – Не знаю, кто рассказал вам эту нелепую байку, мисс Донован, но это неправда. Моего сына совершенно не интересует эта грязная, кишащая болезнями страна. Мой муж никогда не отправил бы его туда. Сама идея смешна.

Слишком уж громко протестует дама, подумала Кендра. – Где находился ваш сын в среду вечером – с девяти до утра следующего дня?

– Вы ведь не намекаете, что Джерард мог иметь отношение к тому, что случилось с его отцом? – Леди Холбрук резко встала, явное волнение нарушило спокойствие. Она повернулась к Ребекке. – Я согласилась принять вас в дни траура из уважения к вашим родителям, леди Ребекка. Но подобные расспросы выходят за всякие пределы.

Кендра тоже поднялась и поставила в сторону чай, к которому даже не притронулась. – Мне жаль, что вы так воспринимаете это, леди Холбрук, но эти вопросы необходимо задать. Если не я, то мистер Келли.

Ребекка вмешалась: – Простите за то, что вопрос кажется бестактным, миледи, но мы действительно действуем в ваших интересах. Лучше сразу снять все подозрения с вашего сына, чтобы можно было найти убийцу вашего мужа.

В глазах леди Холбрук что-то мелькнуло. – Мой сын был дома, – наконец сказала она и прямо посмотрела Кендре в глаза. – Весь вечер, мисс Донован.

– Хорошо. Мне нужно поговорить с вашим сыном.

– Нет. Он скорбит по отцу. – Она сцепила руки так сильно, что костяшки побелели. – Я должна попросить вас уйти.

– Леди Холбрук… – начала Кендра.

– Прошу вас.

Ребекка наклонилась, поставила чашку с блюдцем на стол и медленно поднялась, встретив взгляд леди Холбрук. – Мы и правда не хотели вас расстроить, мадам.

– Я провожу вас, – только и сказала леди Холбрук и направилась к двери.

Кендра и Ребекка двинулись следом, но, прежде чем они дошли до двери, та распахнулась, и внутрь шагнул молодой мужчина. Узнать его было несложно. Джерард Холбрук заметно походил на мать: тёмно-карие глаза, рыжевато-каштановые волосы с золотистыми прядями, уложенные в модную причёску «Брут». Лет двадцать пять или двадцать шесть, решила Кендра, высокий, спортивный; фигуру выгодно подчёркивали тёмно-синий фрак с вырезанными полами, чёрный жилет и светло-жёлтые панталоны, заправленные в блестящие гессенские сапоги. По-мальчишески привлекательный. Но ничего мальчишеского не было ни в блеске глаз, ни в изгибе губ, когда взгляд медленно прошёлся по женщинам. Если бы не чёрные траурные повязки на рукавах, никто не догадался бы, что он скорбит.

– Мне сказали, у нас гости. Ты должна была немедленно сообщить, мама, – мягко укорил он. Его глаза скользнули по Ребекке, тут же потеряли интерес, а потом задержались на Кендре таким оценивающим взглядом, что кожа неприятно зазудела. – Ты должна нас представить.

– Леди Ребекка и мисс Донован пришли выразить соболезнования, но уже собираются уходить, – сухо сказала мать.

– О нет. Прошу, останьтесь. У нас так редко бывает столь очаровательное общество. Он подошёл к боковому столику, где поблёскивали хрустальные графины, вынул пробку и налил в стакан что-то, похожее на бренди.

– Я могу велеть принести ещё чашку чая, дорогой, – сказала леди Холбрук, нахмурившись, глядя на сына.

– Ты же знаешь, я ненавижу чай.

– Мне жаль вашего отца, мистер Холбрук, – сказала Кендра.

Он посмотрел на неё, медленно поднёс стакан к губам и отпил. – Вы его знали?

– Нет.

Губы Холбрука скривились. – Что ж, человеком он был довольно чопорным.

Леди Холбрук ахнула. – Джерард, дорогой, не шути так.

В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то неприятное, но тут же исчезло. – Прости, мама. Я шучу. Уверен, дамы понимают.

– Каждый переживает горе по-своему, – сухо заметила Кендра.

Холбрук сначала удивился, потом одобрительно рассмеялся. – Совершенно верно. Вот я снова шокировал и расстроил матушку. Но мы с отцом не были близки.

– Джерард, мисс Донован здесь расспрашивала о смерти твоего отца, – сказала леди Холбрук; в голосе явно звучало предупреждение. – Я объяснила, что в среду вечером мы были дома.

Кендра стиснула челюсть. Именно поэтому подозреваемых на допросах всегда разделяют – чтобы они не могли подсказывать друг другу сведения или строить общее алиби.

Холбрук удивлённо посмотрел на неё. – Это чертовски странное занятие для вас. Какое отношение смерть моего отца имеет к вам?

– Его убили. Поиск убийцы должен быть интересен каждому, – сказала она и приготовилась к ожидаемой реакции.

– Но вы же женщина!

– Представьте себе, я поняла это довольно давно. – Кендра не отвела взгляда. – Из-за чего вы с отцом ссорились у Таттерсолла?

Лицо его закрылось. Он слегка пожал одним плечом. – Едва помню.

– А то, что сэр Джайлс собирался устроить вас в Индии, помните? Слышала, вы не хотели ехать.

Карие глаза леди Холбрук вспыхнули, и она резко повернулась к Кендре. – Я уже сказала, мисс Донован, что вам сообщили ложь. Мой муж никогда не отправил бы сына в такое ужасное место.

– Я сам могу отвечать, мама.

– Конечно, дорогой, – быстро сказала леди Холбрук.

Холбрук долго разглядывал Кендру. Мальчишеское обаяние исчезло. – Мы с отцом часто спорили, мисс Донован, – признал он. – Во многом наши взгляды расходились. Возможно, он и упоминал какую-то должность в Индии, но у меня не было ни малейшего намерения ехать в эту забытую Богом страну, так что вопрос не имел смысла.

– А он дал бы вам выбор? – прямо спросила Кендра.

Губы Холбрука скривились. – Полагаю, этого мы уже никогда не узнаем.

Кендра выдержала короткую паузу и сменила тему. – Имя Сайлас Фицпатрик вам о чём-нибудь говорит?

Холбрук нахмурился.

– Нет. – А лорд Кросс?

– Элиот Кросс, виконт Кросс? Мы вместе учились в Итоне, хотя почти не общались. А что?

Кендра взглянула на леди Холбрук. – Вы не сказали, что ваш сын учился с лордом Кроссом.

– Я об этом не подумала. Мне и в голову не пришло.

– И не пришло бы, – легко сказал Холбрук. – Мы были в разных классах. Он учился на год младше и другом мне не был. Вы представляете, сколько мальчиков учится в Итоне? У меня не было причин о нём говорить.

– А на вечерах, светских мероприятиях?

Он пожал плечами и отпил бренди. – Несомненно, бывали на одних балах, матчах по крикету и прочем. Но никаких дел друг с другом не имели. Как я сказал, он не мой друг. К чему всё это?

– В среду вечером лорда Кросса видели беседующим с вашим отцом в «Уайтс». И, похоже, спорящим. Вы знаете, из-за чего?

– Не могу представить. Я даже не знал, что отец знаком с Кроссом, кроме истории в Испании.

– Когда погиб Эверт Ларсон, – добавила Кендра.

Брови Холбрука поднялись. – Да. Вы знаете об Эверте?

– Да. Кендра заметила задумчивый блеск в его глазах.

– Если вы ищете человека, у которого были причины мстить моему отцу, советую отнести вопросы Бертелю Ларсону, – сказал он. – Отцу Эверта.

Леди Холбрук резко вдохнула. – Джерард, не шути так.

– Я не шучу. Не в этот раз. – Он посмотрел на мать. – Если помнишь, мистер Ларсон угрожал убить отца.

– Два года назад! Бертель только узнал о смерти сына. Он говорил в горе.

– Иногда прошлое умеет забавно воскресать, – тихо сказала Кендра. На мгновение мысли вернулись в Йоркшир, где прошлое, настоящее и будущее опасно переплелись для неё самой. – Сэр Джайлс в последнее время что-нибудь говорил о мистере Ларсоне? Может быть, тот снова угрожал?

– Даже если да, отец вряд ли рассказал бы. Несмотря ни на что, он всегда защищал семью Ларсон.

Кендра услышала странную злость в голосе Холбрука. – Я слышала, ваш отец и Эверт были очень близки.

Губы его презрительно искривились. – О да, очень. Он обращался с Эвертом как с принцем. Впрочем, тот ведь происходил прямо от скандинавских богов.

– Скандинавских богов? – Кендра задумалась, не пропустила ли какое-то выражение XIX века.

– Мой сын шутит, – быстро вмешалась леди Холбрук, тревожно посмотрев на него, а затем на Кендру. – Семья утверждала, что может проследить родословную до королей Норвегии. Глупая фантазия, конечно. Они такие же англичане, как все.

– Эверт и Дэвид любили похвастаться богами. Очень увлекались скандинавскими легендами.

Кендра посмотрела на него. – Дэвид?

– Младший сын Бертеля и Астрид, – пояснила леди Холбрук.

Вот кто тот «сын» в вывеске «Ларсон и сын», поняла Кендра. – Я не знала, что у них был ещё один сын. Слышала только об Эверте.

– Разумеется. – В голосе Холбрука появилась злая нотка. – Когда рядом был Эверт, все остальные исчезали.

– Дорогой…

– Вы знаете, что к десяти годам Эверт говорил на пяти языках, мисс Донован? Отец был впечатлён. Настолько, что я иногда думал: Эверт и правда не хвастается и действительно происходит от богов. Даже наши преподаватели в Итоне им восхищались.

– Вы учились вместе?

– Естественно. Мы с Эвертом были одного возраста, но он перешёл в класс на год старше. Он допил бренди. Кендра успела заметить в глазах ярость или обиду – скорее и то и другое. Холбрук вернулся к столику и поставил пустой стакан. – Отец взял Эверта под своё крыло, убедил стать барристером, а затем работать на него в Министерстве внутренних дел. У них было много общего.

Не нужно быть психиатром, чтобы заметить ревность Холбрука или понять её источник. Всё, что Кендра успела узнать о сэре Джайлсе, показывало трудоголика, преданного службе и стране. Но когда он не работал, похоже, гораздо больше сил вкладывал в отношения с Эвертом, чем с собственным сыном. Если бы убили Эверта, Холбрук оказался бы первым в списке подозреваемых Кендры.

– Эверт был блестящим, но и ты тоже, дорогой, – вмешалась леди Холбрук, почти умоляюще глядя на сына. – Отец очень тобой гордился, Джерард.

На этот раз Кендра безошибочно распознала презрение в его глазах. Челюсть напряглась, он резко пожал плечом. – Если позволите, дамы, мне нужно вернуться в кабинет. Теперь я глава семьи, и есть множество дел, требующих внимания.

Кендра смотрела, как он направляется к двери. – Если среди бумаг отца обнаружится что-нибудь, имеющее отношение к расследованию, вы пришлёте известие в дом герцога Элдриджа, не так ли? Без жетона ей приходилось использовать следующее по эффективности средство – имя герцога.

Холбрук остановился и оглянулся. – Я непременно буду думать о вас, мисс Донован. Он насмешливо поклонился и вышел.

Кендра снова посмотрела на леди Холбрук. При их появлении вдова была собрана, но теперь лицо будто постарело, черты напряглись.

Ребекка взяла на себя завершение визита. – Большое спасибо, что приняли нас в такое тяжёлое время, мадам. – Она внимательно посмотрела на женщину и, возможно, заметила то же напряжение. – Пожалуйста, не вставайте… мы сами найдём выход.

– Мистер Холбрук носит траурные повязки, но горе по отцу у него почти незаметно, – пробормотала Ребекка, когда пожилой дворецкий закрыл за ними дверь. Она завязала ленты шляпки под подбородком и посмотрела на Кендру. – В нём очень много враждебности к сэру Джайлсу.

– Да, я тоже заметила. И леди Холбрук очень защищает сына.

– Думаю, для матери это естественно.

– Она в тяжёлом положении, – признала Кендра и вдруг нахмурилась. Её внимание привлекли тисовые кусты сбоку от портика. Ветра не было, а ветви всё равно дрожали. Заинтересовавшись, Кендра подошла к краю крыльца и наклонилась. Сквозь зелень на неё смотрели большие карие глаза.

Кендра улыбнулась маленькой девочке. – Привет.

Ребёнок нахмурился. – Очень странно так говорить, – неожиданно чётко произнесла девочка. – Я вовсе не наверху. Я стою на земле.

Кендра моргнула и рассмотрела её внимательнее. – Ты, наверное, Рут. Она вспомнила рассказ Сэма о девочке, спрятавшейся за урной. – Прячешься от няни?

Карие глаза расширились. – Откуда вы знаете?

– Маленькая птичка рассказала.

Рут озадачилась. – Это совершенно невозможно. У птиц нет голосовых связок. У них сиринкс. Вы знаете, что он находится глубоко в горле, возле лёгких?

Кендра обменялась удивлённым взглядом с подошедшей Ребеккой.

– Попугаи умеют разговаривать, – заметила Ребекка.

– Некоторые птицы умеют подражать человеческой речи, – согласилась Рут. – Они делают это, выталкивая воздух через сиринкс. У леди Уотли есть попугай. Когда мы с мамой приходим в гости, он кричит: «Чтоб тебя, наглая девка!»

– Боже милостивый, – удивилась Ребекка. – Вы говорите, у леди Уотли такая птица?

– Да. Рут отказалась от укрытия, опустилась на колени и выползла из кустов. – Племянник леди Уотли привёз попугая из путешествий, – сказала она, наклоняясь и сбивая варежками снег и сухие листья с юбки и пальто. – Говорят, попугаи ужасно умные.

– Самые умные птицы, – сказала Кендра, разглядывая необычную девочку. Красивой её назвать было трудно. Лицо, обрамлённое тонкими светлыми локонами и мягким шерстяным беретом, было слишком худым; поэтому карие глаза казались непропорционально огромными. – Тебе нравится изучать птиц?

– Орнитология меня не интересует, но я прочитала несколько книг. Сейчас читаю «Математические начала натуральной философии» сэра Ньютона. Это гораздо интереснее птиц. Вы читали?

– В списке на чтение, – пробормотала Кендра.

На лицо девочки легла тень. – Не знаю, смогу ли теперь закончить. Мама не одобряет, когда девочки слишком много читают. – Она выпятила грудь и удивительно точно передразнила мать: – «Пыльная книга ещё ни одной молодой леди мужа не принесла». Мама и математику не любит. – Последовало мечтательное вздох. – Говорит, это скучная тема, о которой никто не хочет разговаривать. По её мнению, мне лучше заниматься вышивкой и акварелью. Но вышивка меня не особенно интересует. Хотя рисовать я люблю.

Губы Ребекки дрогнули. – Я тоже люблю рисовать. И были выдающиеся женщины-математики, которые вышли замуж, так что их мужья, должно быть, интересовались предметом. Эмили дю Шатле и Елена Корнаро Пископия.

Рут кивнула и ловко поднялась на ступеньки крыльца рядом с ними. – Да, знаю. Ещё Гипатия Александрийская. Но её убила толпа христиан. – О.

– Ребекка явно не знала, что делать с этой информацией. – Это совершенно ужасно.

Девочка вдруг спросила: – Кто вы? Вы знаете моё имя, а я ваших не знаю.

Ребекка улыбнулась и сделала шутливый реверанс. – Я леди Ребекка, а это мисс Донован.

Рут нахмурилась. – Реверанс должна делать я. Вы старше меня и выше по положению. Хотя ростом я, возможно, выше вас. – Она повернулась к Кендре. – Вы американка?

– Да.

Рут кивнула, будто ответ её удовлетворил. Затем, как часто бывает у детей, резко вернулась к прежней теме. – Я люблю математику, но ещё больше хочу стать архитектором, как мистер Джон Нэш, и строить большие дома и парки. Её маленькое лицо просияло, но тут же потухло. – Только мистер Нэш виг, а папа этого не одобрил бы. – Она опустила глаза. – Но папа теперь умер.

Ребекка вздохнула; взгляд смягчился. – Мне очень жаль, дорогая. Ты, наверное, сильно грустишь по папе.

Девочка чуть кивнула, уголки рта опустились. – Он редко бывал дома, но разрешал мне читать свои книги и никогда не рассказывал маме или няне. Она некоторое время смотрела на улицу, задумчиво и серьёзно. Потом подняла глаза на Кендру и Ребекку. – Он ведь не просто умер. Его убили. Мама сказала, наверное, это сделал враг папы. Он был очень важным человеком и работал в правительстве.

– Да, я знаю. Кендра присела на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз девочки. – Я пытаюсь выяснить, кто мог хотеть причинить ему вред.

Рут склонила голову набок, как любопытная птица, и внимательно изучила Кендру. – Зачем? Какое вам до этого дело?

– Думаю, когда кого-то ранят, всё общество должно узнать, кто это сделал и почему, и позаботиться, чтобы тот человек больше никому не навредил. Разве нет?

– Наверное, – медленно согласилась девочка. – Мистер Келли с Боу-стрит расследует.

Кендра слегка улыбнулась. – Можно сказать, я помогаю мистеру Келли.

Это явно заинтересовало Рут. – Вы американка, но всё равно леди. Как вы можете узнать, кто навредил моему папе?

– Задавая вопросы. Так и ведутся расследования. Даже леди могут задавать вопросы. Кендра внимательно посмотрела на ребёнка. – Возможно, ты мне поможешь. В последнее время ты замечала что-нибудь необычное в поведении папы?

Его что-то особенно расстраивало? Рут прикусила нижнюю губу, размышляя. – Ну, папа очень сердился на Джерарда, потому что мама была вынуждена выгнать Бетти.

– Бетти? Но Кендра уже знала.

– Она была нашей служанкой внизу. Мари очень плачет, потому что Бетти ушла. Мари – служанка наверху, – добавила Рут, явно предугадывая следующий вопрос.

Кендра вспомнила красноглазую девушку, подававшую чай. Значит, она плакала не по хозяину дома, а по подруге, которую выгнали за беременность. – Рут, ты помнишь, что делала в среду вечером?

– Во сколько?

Кендра улыбнулась. – Скажем, с семи вечера до полуночи.

– О, это легко. С шести до половины восьмого няня заставляла меня упражняться на пианофорте.

– Наверное, мама с удовольствием слушала, как ты играешь.

– Вы бы проиграли пари, мисс Донован. Мама была в своей спальне и одевалась на бал леди Бомонт. Её спальня слишком далеко от библиотеки, где стоит пианофорте. Она не могла меня слышать.

– Ты права, – кивнула Кендра. – Во сколько мама уехала на бал?

Маленькое лицо сморщилось от сосредоточенности. – Думаю, в половине девятого. Мама говорит, на бал нельзя приезжать первой, но и слишком опаздывать не следует. В обществе очень много правил, правда?

– Я тоже так думала, – совершенно искренне призналась Кендра. Она внимательно посмотрела на девочку. – Брат сопровождал маму на бал?

Рут сморщила нос. – О нет. Джерард говорит, что такие вечера полны накрахмаленных рубашек и молодых девиц, которые хотят заковать тебя в брачные цепи. Он не настоящие цепи имеет в виду – я спрашивала. Он говорит о женитьбе.

Кендра старалась говорить как можно небрежнее. – Значит, он остался дома с тобой и слушал пианофорте?

– Джерард не любит пианофорте. И вечером почти никогда не бывает дома. В среду дома были только няня и я. Ах да, и слуги, конечно. После занятий мы поужинали. Потом няня разрешила мне поджарить сыр у огня. Было очень вкусно.

Кендра уставилась на странную маленькую девочку – ребёнка и одновременно удивительно взрослого человека. – Звучит чудесно.

– Вы верите в привидений, мисс Донован, леди Ребекка?

Резкая смена темы застала Кендру врасплох. – Нет.

Рут кивнула и, похоже, собиралась добавить что-то ещё, когда дверь открылась и из-за деревянной панели выглянула полная женщина средних лет в чёрном бомбазиновом платье. – А! Вот ты где, негодница! – воскликнула она, увидев Рут. – Я весь дом обыскала! Уроки давно пора начинать. Её взгляд переместился на Кендру и Ребекку, лицо стало виноватым. – Ох, надеюсь, она не продержала вас здесь всё это время разговорами о сэре Ньютоне или очередной фантазии мистера Нэша. – Няня прищёлкнула языком и погрозила девочке пальцем. – Сколько раз я говорила, что такие темы мало интересуют приличных людей?

Рут посмотрела на няню. – Мисс Донован – сыщик с Боу-стрит.

– Ох уж эта фантазия! – женщина закатила глаза. – Идём. Она схватила Рут за локоть, затем быстро кивнула Кендре и Ребекке. – Добрый день.

Рут на мгновение воспротивилась руке няни и оглянулась на них. Впервые с того момента, как они обнаружили её в кустах, губы сложились в маленькую улыбку. Она не сняла общей серьёзности лица, но почему-то тронула Кендру. Затем няня крепче взяла девочку за руку, увела в дом и закрыла дверь.