Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

В XXI веке свежие органические продукты превратились в большой бизнес. Здесь это была обычная жизнь.

Всё старое снова становится новым.

К полудню мир изменится ещё раз, когда бомонд проснётся в кроватях под балдахинами и потребует какао, кофе или чай.

Герцог не следовал привычке высшего света валяться в постели всё утро. Ей следовало поторопиться.

Туже завязав пояс халата, Кендра подошла к комоду. Накануне вечером она приготовила сумочку, маленький пистолет и горсть монет.

Она сгребла монеты и с тихим удовлетворением бросила их в мешочек. Эти деньги она заработала сама, вложившись на бирже. Состояние оказалось не таким огромным, как она ожидала, когда заняла у герцога средства для первых инвестиций. К удивлению Кендры, знание будущего не давало такого преимущества, на какое она рассчитывала. Макроэкономика против микроэкономики: общую картину она знала. Дизельные двигатели однажды станут невероятно важными – но ещё не меньше полувека. Нельзя вложиться в технологию, которой пока не существует.

И даже знание будущего тренда не гарантировало успеха, потому что фондовый рынок – это не только тренды, а конкретные компании. Компания могла дожить до XXI века и процветать, но это вовсе не означало, что по дороге её акции не переживали взлётов и падений.

И всё же Кендра заработала достаточно, чтобы вернуть деньги герцогу и накопить приличную сумму для себя. Её чувство гордости и потребность иметь собственный доход ставили герцога и Алека в тупик. В этом вопросе они, вероятно, никогда не поймут друг друга.

Как и сейчас. Они не поймут того, что она собирается сделать. А когда всё-таки узнают… что ж, тогда она с этим и разберётся.

Кендра сунула маленький пистолет в сумочку и вышла из спальни. Подошвы полусапожек почти не издавали звука по ковровой дорожке в тёмном коридоре.

Лестница для слуг находилась в глубине особняка. Здесь ковра уже не было, и Кендра поморщилась от стука каблуков по деревянному полу. Открыв дверь на лестницу, она облегчённо выдохнула – и тут же мрачно уставилась в кромешную темноту внутри. Чёрт. Она не догадалась взять свечу. Несколько мгновений Кендра размышляла, не вернуться ли в спальню, но терять время не хотелось. Дом уже просыпался. Да и насколько трудно подняться на один пролёт?

Она оставила дверь открытой, чтобы впустить хоть немного света, но тот быстро исчез по мере подъёма по узкой лестнице. На середине пути к ней пришли воспоминания о другой тёмной лестнице. Эта шла прямо вверх, тогда как скрытая лестница в кабинете герцога в замке закручивалась спиралью, но – господи. Кожа покрылась мурашками при воспоминании о той тьме, о внезапном падении температуры, о чувстве, будто её разрывает на части, а потом собирает заново.

Несмотря на холод – на этот раз совершенно естественный, а не сверхъестественный, – Кендра вспотела. Ладонь скользила по стене, помогая ориентироваться. В тесном пространстве слишком громко звучало её хриплое дыхание. Сердце колотилось. Её собственная разновидность посттравматического синдрома. Подхватив халат, она почти бегом преодолела оставшиеся ступени. Когда Кендра распахнула верхнюю дверь, колени сделались ватными, и она едва не сбила с ног судомойку. Девчонка отпрыгнула с испуганным писком; её дыхание едва не задуло свечу. Глаза казались огромными лунам над пляшущим огоньком.

– Чёрт. Прости. Прости, – выдохнула Кендра, пытаясь успокоить сердце.

– Господи, мисс! Да вы меня до смерти напугали, – прошептала служанка, прижав свободную руку к груди. – Чего вы здесь делаете?

Ложь у Кендры была готова. – Мне нужна моя горничная. Я проснулась с головной болью.

– Может, принести вам снадобье?

– У тебя свои обязанности. Молли мне поможет. Кендра оглядела длинный узкий коридор. Из маленького веерообразного окна высоко под потолком проникал серый утренний свет, разгоняя тени. В коридоре было по меньшей мере двенадцать закрытых дверей – по шесть с каждой стороны. Кендра никогда прежде сюда не заходила и вдруг поняла, что понятия не имеет, в какой комнате теперь живёт бывшая младшая служанка. – Э-э… где её комната?

– Вон та. – Девушка указала на вторую дверь с конца.

– Спасибо. – Кендра поколебалась. – Буду признательна, если ты никому об этом не расскажешь.

Девчонка уставилась на неё, потом пожала плечами. – Хорошо, мисс.

Кендра чувствовала её взгляд, пока шла по коридору. Остановившись у двери Молли, она оглянулась – служанка уже исчезла на лестнице. Кендра тяжело вздохнула. Шансов, что та промолчит о встрече с подопечной герцога в помещениях прислуги, было примерно столько же, сколько у снежка уцелеть в аду. Как только девчонка доберётся до кухни, она расскажет всем слугам внизу; новость распространится как зараза до конюшен, потом вверх – к домашней прислуге. В конце концов слух достигнет вершины этой цепочки: мистера Хардинга, миссис Дэнбери, камеристки леди Этвуд и камердинера герцога. А те доложат герцогу и его сестре.

Кендра поморщилась. Она уже слышала будущую лекцию леди Этвуд.

Ничего не поделаешь. У неё была задача. Именно поэтому она не хотела, чтобы Алек оставался на ночь. Он попытался бы её остановить.

Или, что ещё хуже, отправился бы с ней.

Кендра не постучала – просто открыла дверь и проскользнула внутрь. Ещё одно маленькое окно заливало тесную комнату серым утренним светом. По сторонам от тумбочки стояли две узкие кровати. К стене был придвинут небольшой шкаф. За ширмой виднелся умывальник. Горшок, вероятно, стоял где-то рядом или под кроватью. Обитательницы обеих кроватей скрывались под тяжёлыми одеялами и стёгаными покрывалами. Здесь, под крышей, было так же холодно, как у Кендры в спальне.

Она не подумала, что Молли будет делить комнату с кем-то ещё, хотя это было логично. Прислуги много, а места в доме номер двадцать девять куда меньше, чем в огромном замке Элдридж.

– Молли? – прошептала Кендра.

На ближайшей кровати шевельнулся холмик под одеялом.

– Молли?

– Чего? – Из-под одеяла показалась голова в шерстяном ночном чепце. Бледное веснушчатое лицо Молли было сонным, глаза щурились. Она прикрыла рот рукой, зевая. – Мисс? Что случилось?

– Тс-с, – прошептала Кендра. Но было уже поздно. Из-под одеял высунулась и голова соседки Молли. Девушка уставилась на Кендру совиными глазами. Кендра узнала одну из младших служанок замка.

Кажется, Берта. – Мне нужно одолжить кое-какую одежду, – сказала она Молли.

Это окончательно разбудило горничную. Просьба была ей уже знакома. – Ой нет! Нет, мисс, только не опять! – воскликнула Молли. – Его Светлость ужасно рассердится!

– Его Светлости знать об этом необязательно. Кендра увидела сомнение на лице Молли. Вместо спора сняла сумочку с запястья и положила на тумбочку. – Я только одолжу несколько вещей, – сказала она, открывая шкаф. – Перестань хныкать. Тебя не накажут.

Кендра оглядела скудное содержимое. Чёрт. Она забыла, что Молли больше не младшая служанка и потому ей позволили отказаться от простой бело-голубой формы в пользу неброских хлопковых и шерстяных платьев приличных, приглушённых цветов. По покрою и качеству они всё равно выдавали прислугу, а Кендре именно это и требовалось.

Хотя…

Она постучала пальцем по подбородку и задумчиво посмотрела на два форменных платья, висевших на крючках. Младшая служанка ещё незаметнее, чем личная горничная.

Кендра сняла одну форму и приложила к себе.

– Но, мисс, это не вещи Молли! – возмутилась соседка, резко садясь в постели.

– Может быть немного коротко, но, думаю, подойдёт. Кендра бросила форму на край кровати Молли, сняла халат и снова задрожала, когда холодный воздух чердака коснулся тела. Стиснув зубы, чтобы не стучали, она схватила платье. – Ты ведь не против, если я это одолжу… Берта?

– Эбигейл.

– А, да. Спасибо, Эбигейл, – сказала Кендра, натягивая форму через голову. – Молли, застегни меня. Быстро.

– Но… но… – Эбигейл растерянно замахала руками. – Что вы собираетесь делать, мисс?

– Я пойду с вами, – сказала Молли, выскакивая из кровати и принимаясь помогать. – Я ваша горничная. Мне положено вас сопровождать.

– Нет. – Кендра повернулась к ней спиной. – Это я должна сделать одна.

– Но…

– Нет, Молли. Тон был достаточно резким, чтобы девушка умолкла. Молли слишком серьёзно относилась к обязанностям личной горничной, но Кендра не могла позволить ей тащиться следом в нынешнюю поездку. – С этой минуты я младшая служанка. А младшим служанкам компаньонки не нужны. – Молли надулась, и Кендра добавила: – Тебе не придётся за меня волноваться.

Молли нервно посмотрела на неё. – То, что вы собираетесь делать… опасно?

– Я умею о себе позаботиться, – уклончиво ответила Кендра. Она снова подошла к шкафу, взяла простой чепец и шерстяной плащ. Спрятавшись за ширмой, убрала распущенные волосы под чепец, надела плащ и посмотрела на себя в маленькое зеркало над умывальником. Сойдёт, решила она.

Вернувшись, Кендра подняла сумочку. – Ну как я выгляжу?

– Сумочка не подходит, – критически заметила Эбигейл.

Кендра опустила взгляд на шёлковый мешочек с лентами и вышивкой. Девочка права.

Младшая служанка выбралась из постели и босиком подошла к шкафу. Покопалась внутри и достала простой коричневый шерстяной мешочек на шнурке – такой же неприметный, как плащ. – Вот это лучше, мисс.

Кендра улыбнулась. – Ты права, Эбигейл. Спасибо. Она переложила маленький пистолет – что вызвало у Эбигейл испуганный писк – и монеты. – Вернусь через час-другой.

Или через три. Всё зависело от того, как быстро она найдёт нужного человека. Оставалось только молиться, чтобы она успела вернуться на Гросвенор-сквер, дом двадцать девять, прежде чем проснутся герцог и его сестра.

На поиски ушло сорок пять минут. Было бы меньше, но Кендре пришлось выйти из жилой Гросвенор-сквер, прежде чем она смогла нанять экипаж. Кучер не обрадовался, услышав адрес, но стал куда сговорчивее, когда Кендра добавила к плате ещё одну монету. Солнце быстро поднималось, небо уже затянуло странной желтоватой дымкой, когда её высадили в Чипсайде – оживлённом торговом районе, наполненном лавками и тяжёлым запахом скота из расположенных неподалёку загонов.

Ещё двадцать минут потребовалось, чтобы найти нужного человека в общей зале трактира «Жаба».

Кендра остановилась в дверях, оглядывая помещение и сидевших внутри мужчин с суровыми лицами. Большинство было занято едой и выпивкой, но кожа на затылке неприятно зазудела, когда несколько подозрительных глаз сузились, заметив её. Пульс ускорился. Кендра сунула руку в шерстяной мешочек, обхватила пистолет, положив палец на спуск. Осторожность никогда не бывает лишней.

Следующая часть могла оказаться непростой. Нужно сесть близко, но не слишком. И держать комнату в поле зрения. Это была именно та публика, которая с удовольствием воткнёт тебе нож между рёбер.

Понимая, что привлекает слишком много внимания, Кендра двинулась вперёд. Она шла быстрым уверенным шагом между столами, сквозь тяжёлые запахи жирного мяса, картофеля, яиц и эля, смешанные с более земным ароматом немытых тел.

– Привет, Медведь. Она придвинула стул к стене и села. – Думаю, в прошлый раз мы расстались без обид, но на всякий случай уточню: мой пистолет сейчас направлен на самую ценную часть твоего имущества. Мне бы не хотелось, чтобы он случайно выстрелил. – Кендра заставила себя улыбнуться, показав зубы. – Но тебе, думаю, хотелось бы ещё меньше.

Мужчина напротив как раз заталкивал в рот кусок хлеба, с которого стекал яичный желток, но теперь застыл. Медленно, не сводя с неё глаз, опустил руку.

Кендра продолжала улыбаться, хотя рот пересох. Даже сидя, Медведь не казался меньше. Он был гигантом, крупнее, чем ей запомнилось: футов шесть и семь дюймов ростом, мышцы величиной с валуны. Почти лысая макушка блестела, золотая серьга поблёскивала. С их последней встречи он отрастил бороду. Но карие глаза остались прежними – плоскими, как у акулы. Возле левого глаза стягивался шрам. Под шерстяной курткой на нём была рабочая блуза размера примерно XXXL, а Кендра знала, что под рукавами скрываются татуировки. В прошлом году она видела их, когда Медведь снял куртку, засучил рукава и поклялся забить Алека до смерти.

– Смотрю, ты всё ещё кровожадная девка, – медленно сказал он голосом, который грохотал в массивной груди, как далёкий гром. Взял кружку эля и откинулся назад. – Что, бросила своего щёголя?

Кендре понадобилась секунда, чтобы вспомнить, что именно так он называл Алека. Оскорбление она проигнорировала – если это вообще было оскорбление; в этом она не была уверена. – Мне нужно поговорить со Снейком.

Гигант поднял брови. – И с чего бы это?

– Вчера он нашёл тело. Слышал?

В неподвижном лице мелькнуло нечто похожее на веселье. – Ага. Богатый покойник в церкви. Ты расследуешь убийство этого господина? – Его глаза сузились. – Зачем?

– А почему нет?

– Чтоб мне провалиться, ты ненормальная баба.

Кендра сжала губы. Ей совершенно не хотелось, чтобы преступник вроде Медведя называл её ненормальной. – Я просто хочу поговорить со Снейком.

– Он ничего не видел.

Вероятно, это было правдой, но Кендра пожала плечами. – Всё равно хочу с ним поговорить. Ночной сторож тоже ничего не видел, но, насколько я понимаю, Снейк бежал впереди него.

– А мне что с этого?

– Чувство исполненного гражданского долга.

Медведь расхохотался; от раскатистого смеха несколько человек обернулись. – Ну и странная ты штучка. Ладно. Если увижу Снейка, посмотрю, что можно сделать.

– Если? – Кендра выгнула бровь.

Он улыбнулся. – Когда.

Кендра кивнула. – Хорошо. Я нахожусь по адресу двадцать девять…

– Я помню, где ты живёшь. Его улыбка стала хищной.

Кендра долго смотрела на него. Медведь был громилой, но занимал вершину очень жестокой иерархии. Криминальный хозяин. И если он хоть немного походил на своих коллег из XXI века, у него имелась собственная сеть сведений о происходящем в городе.

– Что ты знаешь о мертвеце?

– Он мёртв.

– Есть мысли, кто помог ему перейти в это состояние?

Медведь поднял кружку, сделал глубокий глоток и поставил обратно. – Он важная шишка из правительства, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Думаю, желающих пустить ему кровь хватало.

– Его сын мог быть среди них?

Медведь почесал бороду, и в глазах появился блеск. – Джерард Холбрук.

Кендра откинулась на спинку стула. – Ты его знаешь. Это был не вопрос.

– Не лично. Но он частый гость в игорных притонах. И в академиях поизобретательнее.

– В твоих?

– Возможно, у меня есть доля. Этот парень любит бросать кости, – пояснил он, ухмыльнувшись её непониманию. – Был должен нескольким людям.

– Твоим?

– Нет. Люди не настолько тупы, чтобы обманывать меня.

Кендра подняла палец. – Можешь говорить по-английски?

Медведь рассмеялся. – Никто не настолько глуп, чтобы не вернуть мне долг.

Вот это Кендра могла представить. – А отношения с отцом?

Он пожал огромными плечами. – Ходят слухи, что они крепко разругались.

– Слухи пошли до или после того, как Холбрук попытался впечатать кулак отцу в лицо?

Медведь улыбнулся.

– До. – Я слышала, сэр Джайлс был недоволен долгами сына. Даже если Холбрук платил твоим людям, в других местах он мог быть менее добросовестным. Ты случайно ничего об этом не знаешь?

На этот раз улыбка Медведя стала хитрой. – Может, и знаю.

– Я не настроена играть, Медведь.

Медведь вздохнул. – Молодой щенок не мог держаться подальше от игорных столов. Долгов у него было выше крыши, но старик взбеленился не из-за этого. Я слышал, этот проклятый дурак устроил одной из их служанок сюрприз в животе.

Кендре пришлось подумать. Сюрприз в животе. Булочка в печи? – Он сделал служанке ребёнка? – догадалась она.

Медведь осклабился. – Ага.

– Что с ней стало?

– Со служанкой? Полагаю, выставили за дверь. Не будешь же подавать чай с растущим брюхом.

Незамужняя служанка, забеременевшая, не могла оставаться в приличном доме – даже если отец ребёнка был членом этого самого приличного дома.

Медведь продолжил: – После родов, наверное, окажется в работном доме или борделе. – Он пожал плечами, явно не слишком переживая о судьбе девушки. – Но старый господин всё равно взбесился. Обвинил сына, что тот задрал девке юбки и воспользовался ею. Медведь взял нож и вилку и разрезал сосиски, уже застывшие в жире на тарелке. – Говорили, его папаша собирался решить проблему, – добавил он, жуя.

Кендра не сводила с него взгляда. – Что это значит?

– Хотел купить сыну офицерский патент. Отправить куда-нибудь в Индию. По крайней мере, так болтают.

– Пожалуй, это один из способов решить проблему.

– Для старика, может быть. Но Индия – жаркое, мерзкое место, разве нет? Ради того, чтобы туда не отправили, иной и убить способен.

Кендра склонила голову. – Значит, ты думаешь, Холбрук мог убить отца?

– Снейк сказал, у того языка не было. Вырезали. – Медведь поднял кружку, запил сосиску и отрыгнул, ставя её на стол. – По-моему, сын такого бы не сделал. Зачем, если можно просто перерезать старику глотку?

Кендра промолчала.

– Но, как я сказал, господин был в правительстве, – продолжил Медведь. – В Министерстве иностранных дел или внутренних. Говорят, торговал секретами. Вот я и думаю: может, кто-то рассказал ему что-нибудь, а потом вырезал язык, чтобы тот больше не делился чужими тайнами.

– Сначала его убили, – заметила Кендра.

Медведь ухмыльнулся. – Ага. По-моему, это тоже отличный способ заставить человека молчать.

14

На следующее утро Алек всё ещё был раздражён, когда пустил Чанса лёгким галопом через Хэмпстед-Хит. Самоуправство тётки накануне разозлило его настолько, что большую часть ночи он ворочался без сна. Разумеется, не она одна была причиной дурного настроения. О нет, немалую часть вины можно было возложить на одну чертовски упрямую американку.

Да что с этой женщиной не так? Сколько раз она ещё откажется выйти за него? Неужели ему до конца жизни придётся красться, словно ночной вор, чтобы быть рядом с женщиной, которую он любит?

Кендра Донован была самой удивительной, завораживающей, блестящей, смелой и до безумия упрямой женщиной из всех, кого он знал. Неужели в будущем все женщины такие проклятые спорщицы? И неужели все мужчины там сидят в сумасшедших домах после общения с ними?

Представив своих будущих собратьев, Алек рассмеялся, и узел злости внутри немного ослаб. Вокруг ледяной ветер шуршал коричневыми ломкими травинками, торчавшими из тонкой корки снега. Алек оглядел сельский пейзаж. Хэмпстед-Хит, лежавший на окраине Лондона, был изрыт карьерами, где добывали ценимый песок. Более крупные выработки со временем заполнились родниками и дождевой водой и превратились в пруды, теперь скованные льдом. Место было сурово красивым и немного зловещим: тонкие клочья тумана ползли по земле.

Вдалеке застучали копыта. Рука Алека легла на пистолет в кармане. Дорожные разбойники предпочитали для своих дел покров ночи, но осторожность никогда не мешала. На горизонте появился всадник, тёмный силуэт на светлом фоне. Алек узнал его и послал Чанса галопом навстречу.

– Чтоб тебя нечисть утащила, Сатклифф. Не слишком ли безбожный час для встречи? – пожаловался мужчина, когда они остановили коней рядом. Его крупный гнедой немного приплясывал, но хозяин уверенно удерживал поводья.

– Городская жизнь размягчила тебя, – заметил Алек.

Мужчина фыркнул. – Возраст меня размягчил.

Алек улыбнулся подполковнику Люциусу д’Амбре. Высокий, худощавый, с тёмными волосами, щедро тронутыми серебром, обветренным от долгих часов под открытым небом лицом и циничными ореховыми глазами, он выглядел старше своих сорока трёх. Алек познакомился с ним во время двух лет разведывательной работы, когда д’Амбре переправлял донесения полевых агентов обратно в Уайтхолл. Во время войны сэр Джайлс был его начальником. Теперь д’Амбре служил в Министерстве внутренних дел.

– Речь об убийстве сэра Джайлса, не так ли? – спросил д’Амбре, пристально глядя на Алека.

– Да.

По суровым чертам старшего мужчины пробежало нечто похожее на сожаление. – Проклятая потеря. Англия лишилась хорошего человека. Я знаю, Боу-стрит ведёт расследование. – Он помедлил, в уголках глаз обозначились морщинки. – Слышал, твой дядя и его подопечная помогают мистеру Келли. Можно предположить, что и ты вовлечён?

– Можно.

Подполковник поднял бровь – скорее с весельем, чем с удивлением. – Не совсем обычно для бомонда вмешиваться в столь низменные вещи, как уголовные дела.

– Нет.

Односложный ответ явно позабавил старшего мужчину. – Похоже, Его Светлость начинает превращать это в привычку. Я знаю, в прошлом году он вмешался в дело об убийстве леди Довер. Но тогда подозрение пало на тебя, так что его интерес вполне понятен. – Седло скрипнуло, когда д’Амбре наклонился вперёд, не сводя глаз с Алека. – Надеюсь, ты понимаешь: если бы Палата лордов предъявила тебе обвинение, я выступил бы в твою защиту и засвидетельствовал твой характер.

Алек склонил голову. – К счастью, до этого не дошло.

– Тогда я был в Швейцарии и узнал обо всём лишь после возвращения в Лондон. Слышал, подопечная герцога тоже принимала самое непосредственное участие в расследовании. Мисс Донован – она ведь американка?

Желудок Алека сжался. На мгновение его охватило беспокойство. Последнее, что им было нужно, – внимание Министерства внутренних дел к Кендре. Тот факт, что до прошлого августа от американки не существовало никаких следов, породил бы слишком много вопросов, на которые у них не было ответов. И, Боже упаси, если правительство когда-нибудь узнает правду – если вообще поверит, что Кендра из будущего… Проклятие, он даже не хотел думать об этом. Женщина, хранящая в голове тайны будущего, была бы бесценным приобретением для любой страны.

Подполковник продолжал смотреть на него. – Да, – ответил Алек. – И однажды я надеюсь сделать её своей женой.

Д’Амбре слишком долго прослужил, чтобы явно показать эмоции, но Алек всё же уловил удивление. – А, вот куда ветер дует. Поздравляю.

Если сумею заставить эту проклятую женщину согласиться, подумал Алек. Вслух он сказал: – Благодарю. Но я приехал не обсуждать мисс Донован.

– Нет, ты приехал поговорить об убийстве сэра Джайлса. Лорд Сидмут, естественно, тоже заинтересован, – сказал д’Амбре, имея в виду министра внутренних дел.

Алек другого и не ожидал. – Насколько велик интерес лорда Сидмута? Из Министерства внутренних дел к нам никто не обращался.

Собеседник слегка улыбнулся. – Если ты боишься, что его светлость отберёт расследование, то пока причин для тревоги нет. У вашего человека с Боу-стрит отличная репутация. На данный момент лорд Сидмут доволен существующей цепочкой подчинения. Сэр Натаниэль держит его в курсе.

Алек сразу ухватился за насторожившую фразу. – На данный момент?

– Когда речь о политиках, никогда не знаешь, – сказал д’Амбре. – Думаю, Сидмут опасается, что в преступлении может быть католическая составляющая. Учитывая нестабильность в Ирландии, ему, вероятно, спокойнее наблюдать за расследованием издалека. – Он выпрямился в седле и подобрал поводья. – Здесь неподалёку есть трактир. Сжалься над моими старыми костями, милорд, и продолжим беседу в тепле.

– Вы знаете, кто убил сэра Джайлса? – прямо спросил Алек, когда они устроились в потёртых кожаных креслах с ушами перед огнём в общей зале трактира «Оленья голова» и получили кофе.

– Если бы знали, разве этот человек не сидел бы уже в Ньюгейте?

– Не обязательно. Всё зависело бы от того, кто он и пригодится ли Министерству внутренних дел.

Д’Амбре коротко улыбнулся. – В политике и вопросах безопасности страны всегда существует высшее благо. Но я говорю искренне, милорд. Мы не знаем, кто убил сэра Джайлса.

– А подозреваемые?

– Подозреваемые всегда есть, особенно у человека на должности сэра Джайлса. Как я уже говорил, есть опасения насчёт ирландских радикалов. Ходят шёпотом и разговоры о шотландцах, но они слабее. Оба народа питают склонность к насилию.

Алек считал, что их склонность к насилию ничем не отличается от такой же склонности в любой другой стране, включая Англию, но промолчал.

Д’Амбре нахмурился, изучая его лицо. – Мне известно о невидимых чернилах на теле, милорд. Шпионский приём.

– Удушение гарротой тоже считается шпионской техникой.

– Да.

Мужчина сделал долгий глоток кофе. Алек почувствовал, что тот просто выигрывает время для размышлений. Наконец д’Амбре вздохнул и опустил кружку. – Официальных подозреваемых нет, понимаешь. Но когда я услышал об убийстве сэра Джайлса, мне вспомнился один человек – мистер Сайлас Фицпатрик.

– Не думаю, что знаком с мистером Фицпатриком. Кто он?

– И не должен быть. Он не вращается в твоих кругах, милорд. Ирландский иммигрант, около двух лет назад открыл в Мейфэре кофейню под названием «Либер». – Д’Амбре помолчал. – Ты наверняка знаешь, что кофейни и трактиры нередко служат местами встреч радикалов и шпионов.

– Сэр Джайлс считал «Либер» таким местом?

– Да. Мистер Фицпатрик открыто поддерживает освобождение Ирландии.

– Как и большинство уважаемых вигов, – пожал плечами Алек. – Людей, мужчин и женщин, выражающих такие взгляды, хватает. Что именно заставляет вас думать, будто мистер Фицпатрик убил сэра Джайлса?

– Сэр Джайлс говорил мне, что, по его мнению, мистер Фицпатрик и его люди следят за ним.

Алек поднял бровь. – Следят? Зачем?

– Возможно, потому что сэр Джайлс, в свою очередь, держал «Либер» под наблюдением.

– Значит, они шпионили друг за другом?

Д’Амбре слегка улыбнулся. – Так работает разведывательное сообщество. Хотя у меня всегда было ощущение, что сэр Джайлс недоговаривает что-то ещё.

– Что именно?

– Может быть, я просто слишком многое воображаю. Но если мистер Фицпатрик действительно ирландский шпион, как подозревал сэр Джайлс, невидимые чернила могут иметь смысл.

– Вы знаете, что знаки на теле сэра Джайлса похожи на распятия?

– Да, слышал. Я подумал, возможно, это насмешка. Безумец оставил тело в здании, которое когда-то было католической церковью.

– Мистер Фицпатрик когда-нибудь угрожал сэру Джайлсу?

– Не насколько мне известно. – Д’Амбре снова поднял кружку и нахмурился. – Но в этом убийстве есть детали, которые… тревожат. Вырезанный язык. Насколько я понимаю, его удалили не ради пытки, что было бы привычнее. Не представляю, зачем мистеру Фицпатрику делать такое, шпион он или нет.

Алек вспомнил слова Кендры. – Кто-то хотел передать послание?

– Но какое послание и кому?

Алек лишь покачал головой. Затем сменил тему. – А сам сэр Джайлс? Вы замечали что-нибудь необычное в его настроении или поведении?

Д’Амбре опустил взгляд на кружку. По его лицу скользнуло нечто слишком тонкое, чтобы Алек мог понять. Наконец подполковник вздохнул. – Я больше не работал непосредственно под началом сэра Джайлса, а нынешняя служба надолго уводит меня из страны. Но мы время от времени встречались – в его клубе или где-нибудь ещё.

Он замолчал. Алек ждал.

– Около месяца назад я заметил, что его что-то выбило из равновесия.

– Выбило из равновесия? В каком смысле?

Д’Амбре посмотрел на Алека. – Возможно, это не совсем подходящее слово, и я не знаю, как объяснить. Обычно сэр Джайлс был самым невозмутимым человеком, какого можно представить.

– Помню.

– У меня была встреча с Сидмутом, и я буквально столкнулся с сэром Джайлсом в коридоре. Я принялся извиняться, но он… он несколько секунд просто стоял, словно лишился разума. Совершенно не похоже на него. Очевидно, он был рассеян, но дело не только в этом. Он выглядел глубоко встревоженным. Конечно, я спросил, всё ли в порядке.

– И что он ответил?

– Сначала отмахнулся, но затем признался, что недавно получил сведения, которые его сильно обеспокоили. – Д’Амбре покачал головой. – Разумеется, я спросил подробнее, но он сказал, что предпочитает пока держать это при себе. Признаюсь, тогда я решил, что его состояние связано с работой в Министерстве внутренних дел и грузом ответственности.

Алек помолчал, затем осторожно спросил: – Он говорил о сыне?

Гримасы д’Амбре хватило вместо ответа.

– Не часто, – пояснил тот, – но когда говорил, я, признаться, радовался, что избежал брачной ловушки. У меня сложилось впечатление, что леди Холбрук слишком баловала мальчика. Сэр Джайлс винил себя в том, что не взял его в руки раньше и слишком поздно заметил, что тот вырос негодяем. Конечно, это нелепо. На сэре Джайлсе лежала огромная ответственность. На кону стояло само существование Англии. Он едва ли мог бросить Уайтхолл ради того, чтобы нянчиться с ребёнком!

– И уже не ребёнком. Джерарду Холбруку сколько? Двадцать пять? – Алек поднял кружку и посмотрел на подполковника поверх края. – Вы знали, что они публично подрались у Таттерсолла?

– Боже правый, нет. Когда?

– Две недели назад. Похоже, мистер Холбрук был достаточно пьян, чтобы замахнуться на отца.

– Дурак. – Д’Амбре потрясённо покачал головой. – Для такого сдержанного человека, как сэр Джайлс, это должно было быть унизительно. За все годы знакомства я видел его открыто потрясённым лишь однажды – когда он потерял одного из разведчиков в Испании.

– Цена войны, – тихо произнёс Алек. Он знал эту цену, когда работал на сэра Джайлса в Италии. Поднимая кружку, он заметил, как изменилось лицо д’Амбре. – Что?

Подполковник поджал губы. – Ничего, по-настоящему. Просто недавно сэр Джайлс упомянул имя того молодого человека – Эверта Ларсона. – Он замялся. – Я не уверен. Возможно, совпадение, а может, я смешиваю разные вещи, но теперь, вспоминая наши встречи с сэром Джайлсом за последний месяц, мне кажется, Эверт мог иметь отношение к его состоянию.

Алек нахмурился. – Каким образом?

– Думаю, он что-то говорил… – Взгляд д’Амбре стал далёким, словно он пытался вытащить воспоминание. Затем он покачал головой и вздохнул. – Простите. Не могу вспомнить точно. Впрочем, кажется, приближается годовщина смерти Эверта Ларсона, и это могло объяснить мрачное настроение сэра Джайлса. Гибель молодого человека тяжело на нём лежала.

– Трудно потерять того, кого сам завербовал, – сказал Алек. – Наверняка сэр Джайлс чувствовал ответственность.

– Да, но было и большее. Эверт Ларсон был не просто завербованным им человеком, а сыном старого друга. К сожалению, дружба двух семей смерти юноши не пережила.

Алек медленно отпил кофе. – Кто его отец?

– Мистер Бертель Ларсон. У него аптекарская лавка на Кромвель-роуд в Кенсингтоне.

Это удивило Алека. – Аптекарь? И каким образом сэр Джайлс оказался связан с таким человеком?

Подполковник улыбнулся. – Возможно, следовало уточнить, что мистер Ларсон – очень успешный аптекарь. Но связь между ними возникла не из-за этого. Сэр Джайлс однажды рассказывал, что они вместе росли в Хаммерсмите и служили в одном полку против восставших колонистов в Америке.

– Очень старая дружба.

– Они поддерживали отношения, хотя военная карьера сэра Джайлса далеко превзошла карьеру мистера Ларсона, а Его Величество даровал сэру Джайлсу баронетство. – Д’Амбре выдохнул. – Он действительно был блестящим стратегом. Ужасная потеря.