Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Воздух был насыщен смешением запахов – от пряных до цветочных. По магазину бродили четыре женщины – две явно дамы и две их служанки – и один джентльмен, разглядывая товары от лавандовых лосьонов и травяных средств, обещавших придать бодрости, до сиропов от кашля и – Господи – живых пиявок.

Заинтригованная Кендра взяла бугристый сверток. В составе «мыла для улучшения цвета лица миссис Миддлтон» значились животные масла, розовая вода, щелок и хлорид ртути. Покачав головой, Кендра вернула сверток на полку. Хлорид ртути – ядовитое соединение. А люди этой эпохи умывали им лицо.

Впрочем, ей следовало помнить, что сама она прибыла из времени, когда люди платили немалые деньги, чтобы им вводили ботокс – производное Clostridium botulinum, одного из самых смертоносных токсинов, известных человечеству. Кто она такая, чтобы их судить?

– Ты когда-нибудь покупала мыло миссис Миддлтон? – спросила она Ребекку.

– Нет. У нас мыло делают служанки в хозяйственной комнате, – ответила та.

Слава богу за самодостаточность больших поместий. – Хорошо, – только и сказала Кендра и направилась к девушке за длинным прилавком. Та была лет семнадцати-восемнадцати, из-под белого чепца выбивались каштановые волосы. Все её внимание было сосредоточено на том, как она осторожно насыпает похожие на соль для ванн кристаллы в чашу старинных весов. Увидев посетительниц, девушка отложила ложку. – Чем могу помочь? – спросила она с улыбкой, обозначившей ямочки на щеках.

– Мы ищем мистера Ларсона.

– О. Он в лаборатории. Но я уверена, что смогу вам помочь. – Её взгляд скользнул по лицу Ребекки. – У нас есть превосходная паста, которая улучшает цвет лица.

Краем глаза Кендра заметила, как Ребекка напряглась от непреднамеренного оскорбления. – Нет, благодарю, – холодно сказала она. – Нам необходимо поговорить именно с мистером Ларсоном. – После паузы добавила: – Пожалуйста, сообщите мистеру Ларсону, что леди Ребекка Блэкберн и мисс Донован хотели бы перекинуться с ним словом.

Титул Ребекки и её аристократический акцент сделали своё дело. – Я сообщу мистеру Ларсону, что вы желаете с ним поговорить, ваша милость. Девушка прошла вдоль прилавка к двустворчатой двери в дальнем конце и исчезла за ней.

Кендра повернулась к Ребекке, желая извиниться за бестактность продавщицы, но та нарочно отвернулась и принялась изучать травяные чаи. За свою жизнь она и без того выслушала достаточно злых и колких замечаний.

Через мгновение девушка вернулась, а следом за ней вышел высокий широкоплечий мужчина с каштановыми волосами, пронзительными ледяно-голубыми глазами и поразительно красивым лицом. Лет двадцать с небольшим, определила Кендра. Это был не тот мистер Ларсон, которого она ожидала увидеть. Должно быть, младший сын, Дэвид, о котором упоминала леди Холбрук.

– Добрый день, – сказал он, подходя. – Салли говорит, вы хотели со мной поговорить. Леди Ребекка?

– Нет. Я Кендра Донован. А это леди Ребекка.

– Понимаю. Чем могу быть полезен? – Простите.

Вообще-то мы надеялись поговорить с мистером Ларсоном – с отцом Эверта Ларсона.

Лицо молодого человека едва заметно изменилось. – Мой брат мёртв.

– Я знаю. Мне очень жаль. Ваш отец здесь? – Она взглянула на двустворчатую дверь.

– Нет. Он… он дома. – Ярко-голубые глаза потускнели. – Я дипломированный аптекарь. Меня зовут Дэвид Ларсон. В чем дело?

– В сэре Джайлсе. – Она произнесла имя и проследила за эмоциями, промелькнувшими по красивому лицу. – Вы слышали, что его убили несколько дней назад?

Челюсть Дэвида напряглась. – Да. Какое отношение это имеет к моему отцу?

– Мне сказали, что ваши семьи были очень близки до смерти вашего брата. Ваш отец винил сэра Джайлса.

– Мой отец, естественно, был убит горем. – Его глаза стали жёсткими. – Эверт выучился на барристера и только начал юридическую практику. Ему совершенно незачем было лезть на войну, но сэр Джайлс уговорил его все бросить и стать его разведчиком. Он очаровал Эверта разговорами о чести и славе.

Кендра внимательно посмотрела на молодого человека. Ей пришло в голову, что в этой семье, возможно, не один человек хотел смерти сэра Джайлса. – Вы были близки с братом?

– Да, – просто ответил он.

– Я слышала, что ваш брат был исключительно одаренным человеком.

– Был. – Дэвид отвернулся, но Кендра успела увидеть блеск отчаяния в его глазах. Некоторое время он молчал, овладевая собой. – Эверт был… всем, – наконец произнёс он. – Необыкновенно умным. Это было заметно ещё в детстве. Он был старше меня на два года, и я, должно быть, страшно ему надоедал, вечно увязываясь следом за ним и Джерардом. – На губах Дэвида мелькнула слабая улыбка, вызванная воспоминанием, и тут же исчезла.

– Вы говорите о сыне сэра Джайлса, Джерарде Холбруке?

Он кивнул. – Да. Эверт и Джерард были ровесниками. Некоторое время они дружили.

– Некоторое время? – подтолкнула его Кендра.

Дэвид помедлил; в глазах что-то вспыхнуло. – По мере того как они взрослели, становилось все яснее: Джерард начал завидовать Эверту.

– Из-за внимания, которое сэр Джайлс уделял вашему брату?

– Да. И не только из-за этого. – Его губы сжались. – Хотел бы я, чтобы сэр Джайлс проявлял больше интереса к собственному сыну. Возможно, тогда мой брат был бы жив.

Кендра долго смотрела на него. – Вы тоже, должно быть, ненавидели сэра Джайлса, – наконец сказала она.

– Эверт умер… страшной смертью, – резко бросил Дэвид, достаточно громко, чтобы одна из дам неподалёку обернулась. Поняв, что они привлекают внимание, он жестом предложил Кендре и Ребекке пройти в угол, где покупателей не было, и снова пристально посмотрел на Кендру. – Почему вы задаете эти вопросы, мисс Донован?

– Мой опекун, – слово до сих пор застревало у Кендры в горле; ей, черт возьми, двадцать шесть лет, – герцог Элдридж и я помогаем Боу-стрит расследовать убийство сэра Джайлса. – Она подняла руку, увидев, как удивлённо поднялись его брови. – И да, я знаю, что я женщина.

Брови опустились, превратившись в хмурый взгляд, но Дэвид промолчал.

– Где вы были в среду вечером, с девяти до полуночи?

Дэвид уставился на неё.

Кендра развела руки в перчатках. – Если этого не спрошу я, спросит Боу-стрит.

Он отвел взгляд. На другом конце зала джентльмен, закончив выбирать покупки, подошёл к прилавку. Салли поспешила его обслужить. Дверь распахнулась, и в лавку вплыла почтенная матрона, за которой следовала измученная служанка с коробками и соломенной корзиной.

– Я был здесь, если вам так необходимо знать, – наконец ответил он.

Кендра не сводила с него глаз. – С девяти до полуночи? Кто-нибудь сможет это подтвердить?

– Нет. Магазин закрывается в половине шестого, но работа часто заставляет меня задерживаться в лаборатории допоздна. Мы аптекари, мисс Донован. «Ларсон и сын» готовит собственные лекарственные составы. Мы исполняем множество рецептов для постоянных клиентов.

– Значит, вы утверждаете, что часто работаете допоздна?

– По-моему, я только что это сказал. – Он посмотрел на матрону, приближавшуюся к прилавку. – Мне нужно обслужить одну из этих постоянных клиенток. Полагаю, мы закончили?

Кендра кивнула. – Пока да.

В его глазах что-то мелькнуло, но исчезло раньше, чем она успела понять что. Он коротко поклонился. – Леди.

Кендра и Ребекка молча наблюдали, как Дэвид Ларсон направился к новой посетительнице. Это была пожилая женщина с сереющими каштановыми локонами, уложенными по бокам приятно пухлого лица. Бархатный капор показался Кендре чрезмерно украшенным: кружевные оборки, цветы, шелковые ленты. Тёмно-синий пелисс был подбит мехом – вполне уместно для погоды. Под ним виднелось дорожное платье в бледно-желтую и белую полоску с тремя золотистыми оборками по подолу.

Кендра знала о любви этой дамы к оборкам: её представляли леди Сент-Джеймс во время предыдущего пребывания в Лондоне, когда Кендра расследовала убийство бывшей любовницы Алека, леди Довер. Графиня была подругой сестры герцога. И одной из самых известных сплетниц Лондона. А любопытные люди всегда были ценнейшими источниками информации при расследовании убийств.

Леди Сент-Джеймс одарила Дэвида кокетливой улыбкой, словно забыв, что он по меньшей мере на тридцать лет моложе. – Мистер Ларсон, добрый день. Мне срочно нужно снова наполнить флаконы с моими тониками. Она щелкнула пальцами служанке. Та перехватила коробки и открыла плетеную корзинку, висевшую на руке. Зазвенело стекло, когда девушка поставила на прилавок три янтарных пузырька.

Дэвид вежливо улыбнулся графине и взял один, чтобы прочитать этикетку. – Разумеется, миледи. Позвольте спросить, как вы спите после этого укрепляющего средства?

– Благодаря сердечным каплям вашего отца я сплю без сновидений, благодарю. – Она склонила голову, и её яркие любопытные глаза впились в лицо Дэвида. – И скажите, прошу вас, как ваш отец? Скоро ли он вернется к работе?

Если бы Кендра не следила так внимательно, она могла бы не заметить, как напряглись широкие плечи Дэвида. – В ближайшее время – нет, – ответил он леди Сент-Джеймс. – У моего отца свои недуги.

– Ах, бедняжка. – Графиня сочувственно поцокала языком. – Что ж, ему очень повезло, что у него есть вы.

– Вы чрезвычайно любезны, мадам. – Он слегка поклонился и собрал пузырьки. – Если позволите, я сейчас займусь вашим заказом. Он быстро взглянул на Кендру и Ребекку, понимая, что те наблюдают за ним. Его губы сжались. Затем он резко повернулся, обогнул прилавок и исчез за двустворчатой дверью.

На другом конце Салли закончила обслуживать джентльмена и переключилась на одну из ожидавших дам. Кендра заметила, что та держит в каждой руке по стеклянному флакону – зеленому и янтарному, – и задумалась, не покупает ли она тоже снотворное, наверняка щедро приправленное опиатами, совершенно законными, чтобы погрузиться в сон без сновидений.

Кендра подошла к леди Сент-Джеймс, которая рассматривала ряд угольных зубных порошков, обещавших сохранить пользователю собственные зубы.

– Леди Сент-Джеймс? Она подождала, пока женщина поставит баночку на место и повернется к ней.

В глазах графини вспыхнуло узнавание. – Мисс Донован. И леди Ребекка! Какая счастливая случайность. Как поживаете?

Ребекка присела в быстром реверансе. – Очень хорошо, благодарю. А вы?

– Прекрасно, благодарю. – Она оглядела их с тем же живым любопытством, с каким расспрашивала Дэвида об отце. – Скажите же, что привело вас в Лондон?

По тому, как леди Сент-Джеймс смотрела на неё, словно кошка у мышиной норы, Кендра заподозрила, что матрона прекрасно знает ответ. – Вы слышали об убийстве сэра Джайлса? – О, да!

– Её губы сложились в понимающую улыбку. – Значит, вы та самая молодая леди, о которой я читала в «Морнинг кроникл». Должна сказать, этот интерес, который вы и Его Светлость проявляете к преступному миру, чрезвычайно странен. Это совершенно не принято. Однако… – Она наклонилась ближе и понизила голос до шепота. – Это также весьма захватывающе. Что вы выяснили, мисс Донован?

– Мы только в начале расследования, – сказала Кендра, понимая, что все сказанное графине тут же будет пересказано первому встреченному знакомому. – Мы невольно услышали ваш разговор с мистером Ларсоном. Вы часто сюда заходите?

– В «Ларсон и сын»? – Леди Сент-Джеймс, казалось, удивилась вопросу. – Да, уже много лет. Мой доктор порекомендовал мистера Ларсона-старшего для моих мелких недомоганий. Сначала я была на него ужасно сердита. Я не простолюдинка, чтобы отсылать меня к аптекарю! – Она фыркнула, и прежнее негодование на мгновение ожило. Потом махнула рукой. – Однако вскоре я поняла, что мистер Ларсон-старший – вовсе не какой-то невежественный аптекарь, и я чрезвычайно довольна его услугами и тониками. Очень его рекомендую – и мистера Ларсона-младшего тоже. Оба превосходные химики.

– Похоже, мистер Ларсон-старший заболел, – сказала Кендра.

Леди Сент-Джеймс снова сочувственно поцокала языком. – О да, бедный дорогой человек.

– Давно он болен?

– Дайте подумать. – Она поджала губы. – В последний раз я говорила с ним около Рождества, когда мне понадобились капли для успокоения нервов. Я собиралась в поместье сына в Глостершире. Я нежно люблю своих внуков, но, признаюсь, непрерывный рев близнецов совершенно расстраивает мне нервы. Во время двух последних посещений мистера Ларсона-старшего здесь не было. Впрочем, как я уже сказала, мистер Ларсон-младший не менее искусен, чем отец.

– Значит, мистер Ларсон болен уже не меньше месяца, – медленно сказала Кендра. Примерно столько же времени сэр Джайлс выглядел встревоженным. – Да.

– Леди Сент-Джеймс внимательно посмотрела на неё. – Это имеет значение?

Кендра уклонилась от прямого ответа. – Просто кажется, что болеть так долго – это серьёзно.

– Полностью согласна. Особенно для такого человека, как мистер Ларсон-старший. Такой крепкий, привлекательный джентльмен. – В её глазах блеснула неожиданно откровенная чувственность.

Кендра задумалась, не объясняется ли верность леди Сент-Джеймс аптеке «Ларсон и сын» привлекательностью Ларсона-старшего больше, чем его мастерством химика.

Графиня продолжила: – Но, дорогая моя, в чем всё-таки дело? Почему вас так заинтересовал мой аптекарь?

Кендра проигнорировала вопросы и спросила вместо этого: – Вы знали сына мистера Ларсона, Эверта? Когда женщина посмотрела на неё непонимающе, Кендра добавила: – Он погиб на войне.

– Я, конечно, знала о нем, но нас никогда не представляли. А с чего бы? Мы едва ли вращаемся в одних кругах. – Она слегка снисходительно рассмеялась. – Как американка, вы, полагаю, все ещё не вполне знакомы с устройством общества, мисс Донован.

– Мистер Ларсон рассказывал о сыне?

– Нет, я узнала о нем только после его смерти. Два… два с половиной года назад, кажется. Именно тогда мистер Ларсон-старший впервые перестал приходить в лавку. – Она наклонилась ближе и прошептала: – Меланхолия, понимаете. К счастью, мистер Ларсон-младший мог вести дела, пока отец не вернулся.

– Как долго его не было в первый раз? – спросила Кендра.

Леди Сент-Джеймс перешла к следующей витрине с пирамидами банок соли для ванн и флаконами духов. Взяла один, понюхала. – О, несколько месяцев. Кажется, мистер Ларсон-младший говорил, что его отец уехал на некоторое время в Бат. – Она поставила флакон. – Тамошние воды чрезвычайно полезны для нервов.

Кендра и Ребекка последовали за ней. – Вы были знакомы с сэром Джайлсом? – спросила Кендра.

Графиня одарила её лукавой улыбкой. – Меня представляли и сэру Джайлсу, и его жене, леди Холбрук. Король даровал сэру Джайлсу баронетство лет пятнадцать… или двадцать? назад, благодаря чему они получили доступ в высший свет. Леди Холбрук и её сын часто бывают на приемах.

– А сэр Джайлс – нет?

Леди Сент-Джеймс взяла ещё один флакон духов. – Он вечно работал в Уайтхолле. Что вполне понятно, учитывая войну с этим маленьким тираном Наполеоном. Ходили слухи, что сэр Джайлс может стать следующим премьер-министром, поэтому едва ли кто-нибудь отказал бы ему в приглашении. – Она сморщила нос. – Ну, возможно, самые радикальные виги. Но даже эти негодники дважды подумали бы, учитывая близость сэра Джайлса к принцу-регенту.

Леди Сент-Джеймс подозвала служанку и передала ей флакон духов.

Кендра подождала, пока девушка отступит на несколько шагов, затем спросила: – Какое впечатление на вас произвел сын сэра Джайлса, мистер Холбрук?

– Когда мы встречались, он показался достаточно обаятельным молодым человеком.

Но я кое-что слышала… Кендра охотно клюнула на наживку.

– Что именно? Графиня наклонилась ближе и снова перешла на заговорщический шепот. – Молодой щенок поссорился с отцом и напал на него на аукционе Таттерсолла. Я едва могла поверить, но это правда.

– Да, мы слышали, – сказала Кендра.

– Ах. – Леди Сент-Джеймс на мгновение явно расстроилась, что оказалась не первой, кто сообщил эту новость, но быстро оправилась. – Так вот, говорят, сэр Джайлс был ужасно зол на сына и собирался отправить его в Индию.

– Откуда вы знаете? – спросила Кендра, впечатленная тем, как графине удалось раздобыть такой кусочек информации. Впрочем, если об этом знал Медведь, вполне вероятно, знала и леди Сент-Джеймс.

Матрона улыбнулась. – Ах, такие вещи то там, то тут доходят до ушей.

Ребекка вмешалась: – Но это правда?

Тёмные глаза оживленно заблестели. – Да. Леди Холбрук была недовольна, но мне из превосходного источника известно, что сэр Джайлс не только навел справки, но уже собирался заказать негоднику место на корабле. Более того, сэр Джайлс должен был сделать это на следующей неделе.

Кендра подняла брови. Вот это было новостью. – Так скоро?

Графиня кивнула. – Полагаю, мистер Холбрук оказался в странном положении. Несмотря на очевидные трудности в отношениях с отцом, он должен скорбеть о сэре Джайлсе. И все же смею предположить, что он испытывает облегчение: ссылка в Индию отменяется.

Они помолчали, обдумывая это. Затем Кендра сменила тему. – Вы знаете лорда Кросса?

Леди Сент-Джеймс поджала губы. Кендра почти видела, как у неё в голове закрутились колесики. – Лорд Элиот Кросс. Второй сын графа Камбея. У графа есть не слишком большое загородное имение в одном из западных графств. В Девоне, кажется. Или в Дорсете? Впрочем, неважно. Он редко бывает в городе и известен своей скупостью. Его сын унаследовал титул виконта, когда старший сын Камбея погиб в прошлом году в дорожной аварии. Годовой доход умеренный – две тысячи фунтов. – Она постучала пальцем по подбородку. – Говорят, виконт скоро начнет искать жену с более значительным состоянием.

Кендра смотрела на неё с уважением. Кому нужен Facebook, когда есть леди Сент-Джеймс?

Графиня набрала воздуха и продолжила: – Нас представляли в обществе, но не более того. Он показался мне вполне приятным молодым человеком. – Её глаза сузились. – Почему? Какое он имеет отношение к убийству сэра Джайлса?

– Возможно, никакого, – сказала Кендра, заслужив недовольную гримасу: пожилая дама явно надеялась пополнить свой арсенал новой сплетней.

Кендра с облегчением увидела Дэвида Ларсона, вышедшего из-за двустворчатой двери с наполненными лекарственными пузырьками. Леди Сент-Джеймс тут же поспешила к прилавку, а следом потянулась её скучающая служанка.

– Могу я ещё чем-нибудь помочь, мадам? – спросил Дэвид, передавая флаконы служанке графини и добавляя к покупке духи. Он смотрел только на графиню, словно не замечая Кендру и Ребекку, которые подошли следом.

Кокетливая улыбка вновь появилась на лице пожилой женщины. – Благодарю, нет. Вы буквально спасли меня, мистер Ларсон.

– К вашим услугам. – Он склонил голову. Наконец Дэвид посмотрел на Кендру и не сумел скрыть настороженности. – Мне необходимо заниматься делами, мисс Донован. Полагаю, на все ваши вопросы я ответил.

Кендра обнаружила, что повторяет его жест и тоже слегка склоняет голову. – Благодарю вас, сэр.

Леди Сент-Джеймс бросила на неё косой взгляд. – Если вы здесь закончили, мисс Донован, леди Ребекка, может быть, проводите меня?

Они вышли из магазина и пошли рядом с матроной, а её служанка отстала на несколько шагов. Далеко идти не пришлось. Если Кендра не ошибалась, ярко-канареечная карета перед более сдержанным экипажем герцога принадлежала именно леди Сент-Джеймс. Бенджамин разговаривал с другим кучером, но при их появлении мужчины разошлись. Кучер графини поспешил откинуть ступеньки, открыть дверцу и галантно забрал у служанки соломенную корзину и коробки.

Графиня остановилась. – Я совсем забыла спросить: моя дорогая подруга леди Этвуд приехала с вами в Лондон?

– Она здесь, – сказала Кендра.

– Ах, непременно нанесу ей визит. Уверена, леди Этвуд получила приглашение на сегодняшний бал лорда и леди Смит-Хоуп. Обещают ужасную давку.

– М-м, – только и смогла выдавить Кендра. Если не было особой причины, ей совершенно не хотелось общаться с высшим светом. Но если приглашение действительно пришло леди Этвуд, отвертеться будет непросто.

Губы леди Сент-Джеймс изогнулись в кошачьей улыбке. – И вам я настоятельно советую присутствовать, мисс Донован. По всей вероятности, лорд Кросс тоже будет там. Если не ошибаюсь, между графом Камбеем и леди Смит-Хоуп существует родственная связь. Очень дальняя, но все же. Лорду Кроссу было бы невежливо отказаться от приглашения.

– Благодарю, миледи. Бал Смит-Хоупов начинает звучать все привлекательнее.

Графиня рассмеялась. – Так я и думала. В следующую секунду улыбка исчезла, и её глаза сузились. – А теперь скажите, зачем вы здесь, мисс Донован? Я не имею в виду Лондон. Я имею в виду именно эту лавку. Ни на секунду не поверю, что вам понадобились соли для ванн или зубной порошок. Когда я вошла, вы явно допрашивали мистера Ларсона-младшего. А потом принялись расспрашивать меня о мистере Ларсоне-старшем.

Женщина не была глупой, и Кендра тщательно подобрала слова. – Две семьи знакомы. Мистер Ларсон и сэр Джайлс знают друг друга с детства, а сын мистера Ларсона, Эверт, во время войны работал на сэра Джайлса.

Графиня подняла брови. – Вот как? Я не знала об этой связи. – Некоторое время она размышляла. – Вы ведь не думаете, что мистер Ларсон имеет отношение к убийству сэра Джайлса?

– Старший или младший?

– Не дерзите, кошечка, – пробормотала она с улыбкой.

Кендра покачала головой. – Честно говоря, мы просто задаем вопросы и пытаемся понять, кто мог желать смерти сэра Джайлса.

– Хм. При его высоком положении в Министерстве внутренних дел, смею предположить, смерти ему желали все враги Англии. Вам, между прочим, следует обратить внимание на этих ирландских радикалов.

– Там тоже наводят справки. – Хорошо.

– Она кивнула, затем пристально посмотрела на Кендру. – Скажу откровенно, мисс Донован: вы простудитесь, если будете долго стоять на такой ложной тропе. Мистер Ларсон – старший или младший – не имеет отношения к тому, что случилось с сэром Джайлсом. Ради всего святого, они аптекари. Если нельзя доверять аптекарю, кому вообще можно доверять?

Кендра рассмеялась. – Не уверена, что с вами согласится хоть один американец, миледи.

Леди Сент-Джеймс уже повернулась и поставила ногу на ступеньку кареты, но теперь оглянулась на Кендру. Надменное выражение поднятых бровей странно не вязалось с её оборками. – Позвольте спросить, почему американцы должны не любить аптекарей?

– Не обязательно не любить. Но доверять могут не все. Бенедикт Арнольд был аптекарем.

– Ах. – Матрона склонила голову и улыбнулась. – Что ж, это вопрос точки зрения, мисс Донован. Мистер Арнольд был вполне надежен – для англичан.

21

– Доктор Манро обнаружил в желудке сэра Джайлса моллюсков и лангустинов, спаржу и свеклу, – сообщил Элдридж собравшимся за столом в его кабинете.

Кендре показалось немного ироничным, что она, Алек, Ребекка, Сэм и герцог обсуждали последнюю трапезу сэра Джайлса, одновременно разбирая лёгкий обед: тонко нарезанную ветчину и ростбиф, чеддер из Сомерсета и сыр Суэйлдейл, чёрный хлеб и свежее эппингское масло. Никто другой, похоже, не замечал странности, и она промолчала.

– Содержимое желудка легко поддавалось определению, – добавил герцог.

– А. Это хорошо. – Кендра кивнула и соорудила себе бутерброд с сыром и ветчиной.

Ребекка нахмурилась. – Почему хорошо?

– Это означает, что сэр Джайлс умер вскоре после того, как поужинал в клубе, – объяснила Кендра. – Теперь у нас временное окно примерно в два часа. После двух часов содержимое желудка становится… менее различимым. Она взяла воду, которую попросила предварительно вскипятить, и медленно отпила, обдумывая хронологию. – Это нам помогает, – сказала она, ставя стакан. – Мы знаем, что около девяти вечера сэр Джайлс получил записку и вскоре после этого покинул клуб. Теперь мы знаем, что его убили в течение следующих двух часов. Значит, к одиннадцати он уже был мёртв.

Глаза герцога оживились, когда он посмотрел через стол на Кендру. – Нужно учесть время, за которое наёмный экипаж доставил его к месту назначения. Если выяснится, что кучер и был убийцей…

– Он не был убийцей, – перебил Сэм между двумя кусками ветчины.

– Простите, ваша светлость. Герцог поднял брови. – Так уверены, мистер Келли?

– Ага. – Сэм прожевал и проглотил. – Мои люди нашли кучера, мистера Ричардсона. Он занимался своим делом неподалёку от Бромптон-роуд, но пришлось остановить экипаж: улицу перегородили несколько ящиков. Он спустился, чтобы оттащить их, и тут, по его словам, его огрели по голове. Очнулся примерно через час в соседнем дверном проеме, с шишкой размером с гусиное яйцо и ощущением, будто пьян как император. О пропаже экипажа сообщил местной страже. Мистер Ричардсон страшно обрадовался, когда его клячу нашли бродящей по Спиталфилдсу с каретой на привязи. Он понял, что это была не кража, потому что монеты остались в кошельке. Решил, что какие-то молодые щеголи перебрали выпивки и решили пошутить.

– Поскольку его ударили сзади, от нашего несчастного кучера мы ничего не узнаем, – разочарованно пробормотал Элдридж.

– Не совсем, – возразила Кендра. – Ричардсон не сможет опознать убийцу, но кое-что мы всё-таки узнали. Отсутствие определенных действий тоже говорит о преступнике. Он не убил кучера, хотя мог сделать это очень легко. И не бросил его на улице, где ночью, в снегу, его могла переехать повозка. Он перенес Ричардсона в дверной проем. Ричардсон крупный мужчина?

– Нет. Я бы даже сказал, мелковат. Стоунов десять, не больше. Кендра мысленно перевела это примерно в шестьдесят шесть—шестьдесят восемь килограммов.

– Хорошо. Это никого не исключает. Мы по-прежнему ищем человека примерно одного роста с сэром Джайлсом и достаточно сильного.

– Но если кучер не был убийцей, – сказала Ребекка, – разве ночной привратник не видел настоящего убийцу?

Кендра забыла, что Ребекка не участвовала в их предыдущем обсуждении. – Почти все, кто работает зимой на улице, носят пальто, шарфы, перчатки и шляпы. Этого достаточно, чтобы скрыть внешность.

– Ах да. Я об этом не подумала.

Некоторое время все сосредоточились на обеде. Кендра доела бутерброд, поднялась и пересекла комнату. Взяв кусок грифеля, она занесла новые сведения на доску. – Сэр Джайлс был конкретной целью, – сказала она, отступая, чтобы перечитать записи. – Это мы знаем. Но преступник не хотел без необходимости убивать кого-то ещё, чтобы добраться до своей цели. Это указывает на некоторую способность к состраданию.

– Не уверен, – возразил Алек. – Травмы головы непредсказуемы. Кучер вполне мог умереть от такого удара. А преступник мог перетащить его в дверной проем только для того, чтобы его не так быстро нашли и не подняли тревогу.

– Ладно, возможно. – Кендра покрутила грифель между пальцами, пересматривая вывод. – Но он все равно мог убить кучера, а тело спрятать там же, чтобы его не заметили. То, что он этого не сделал, что-то означает. Возможно, «сострадание» – не совсем подходящее слово. Он явно расчетлив, но, может быть, не настолько хладнокровен, как мы думали сначала.

– По крайней мере, когда речь не идёт о сэре Джайлсе, – пробормотал герцог.

Кендра кивнула, встретившись с ним взглядом. – Именно. Вы бы удивились, сколько убийц не испытывают никаких угрызений совести, устраняя других людей, чтобы добраться до своей цели. В Бюро она изучала дело Джона «Джека» Гилберта Грэма, который в 1955 году взорвал самолёт с сорока четырьмя людьми на борту, чтобы убить одного пассажира – собственную мать. Очевидно, преступник, которого они искали сейчас, не был психопатом уровня Грэма.

Кендра вдруг заметила, что все смотрят на неё. – Простите, задумалась, – пробормотала она. Она никак не могла рассказать эту историю Сэму и Ребекке, которые понятия не имели, что такое самолёт.

Кендра прочистила горло и посмотрела на Сэма. – Ричардсон не говорил, что кто-то следовал за ним или что у него было ощущение слежки?

Сэм покачал головой. – Нет. Может, злодею просто повезло.

Организованный, снова подумала Кендра. – Это не преступление, совершенное по случаю. Наш преступник не стал бы оставлять подобное на волю случая. Здесь была стратегия. Это ловушка.

Герцог поднял чашку и посмотрел на Кендру поверх края. – Значит, ты считаешь, что убийца следил за мистером Ричардсоном. У наемных кучеров есть постоянные маршруты?

– Ага, – сказал Сэм. – Обычно каждый держится своего района и определенных дорог.

– Преступник, вероятно, какое-то время наблюдал за несколькими кучерами, – сказала Кендра. – Ричардсона он выбрал потому, что его привычки или маршрут подходили. Чтобы заранее выставить ящики и перекрыть улицу, он должен был знать, что в это время именно Ричардсон окажется там один. Это требует подготовки.

– А подготовка требует времени, – заметил Алек.

– С сэром Джайлсом ему время тратить не пришлось, – сказал Сэм. – У того распорядок был как часы.

Кендра кивнула. – Достаточно было послать записку, и сэр Джайлс сам вышел бы к нему.

– Умён, не правда ли? – задумчиво произнёс Элдридж и сделал большой глоток чая.

– По крайней мере, не идиот, – согласилась Кендра и пожала плечами, когда герцог усмехнулся. – Вы правы. Мы имеем дело с человеком умнее среднего или, по крайней мере, очень хитрым.

– Ты правда считаешь мистера Холбрука настолько умным? – спросила Ребекка.

Кендра перестала ходить по комнате и посмотрела на неё. – А ты нет?

Ребекка развела руками. – Признаюсь, он показался мне высокомерным и избалованным молодым человеком, что весьма обычно для высшего света, но не особенно умным. Ты думаешь иначе?

– Я бы предпочла не делать преждевременных выводов. – Кендра снова покрутила грифель, обдумывая вопрос. – У сэра Джайлса был высокий интеллект. У дочери тоже. Нет причин считать, что Холбрук глупее.

Сэм слегка улыбнулся. – Странная девчонка, правда?

Кендра кивнула, но ничего не сказала. Слишком часто это говорили и о ней самой, чтобы находить шутку забавной. Моя проблема, подумала она. Вместо этого сказала: – Что касается фактов: неделю назад Холбрук был в долгах, а отец собирался отправить его в Индию. После смерти отца Холбрук – глава семьи и контролирует деньги. Никто больше не может указывать ему, что делать. И уж в Индию он точно не поедет.

– В таком изложении у мистера Холбрука определённо есть мотив убить отца, – заметил герцог.

Кендра пожала плечами. – Людей убивали и за меньшее.

Сэм доел последний кусок хлеба и отодвинул тарелку. – Можно спросить, что такое «ай-кью»?

Кендра моргнула и на секунду задумалась. – А. Это просто американское обозначение уровня индивидуального интеллекта.

Хотя на самом деле термин IQ был введен немецким психологом, работавшим в польском Университете Бреслау. Довольно иронично, если вспомнить все шутки о польском интеллекте.

– Леди Холбрук солгала о том, где она и её сын находились в среду вечером, – сообщила Ребекка, поднимаясь за чайником.