Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Когда они взялись за руки и пошли по кругу, Кендра посмотрела на мистера Хамфри. – Вы слышали, что произошло с сэром Джайлсом?

Он моргнул, ошеломленный. Вероятно, убийства не были обычной темой беседы на танцполе. Но, черт возьми, раз уж ей приходится танцевать, почему бы не использовать время с пользой? Два зайца одним выстрелом.

– Да, – ответил мистер Хамфри, оправившись от неожиданности. Он поджал губы, изображая одновременно сочувствие и ужас. – Ужасная трагедия.

– Вы когда-нибудь встречались с ним?

– Нет, с самим сэром Джайлсом я знаком не был. Но знаю его сына, Джерарда. Мы вместе учились в Итоне.

Кендра не удивилась. Так называемое приличное общество отправляло сыновей в одни и те же школы, где их лепили, словно сырую глину, готовя однажды управлять Британской империей. – Вы дружили?

– Нет, друзьями не были.

– Какое у вас о нем впечатление?

Но прежде чем он успел ответить, рисунок танца изменился и заставил их разойтись. Кендра нетерпеливо ждала, пока снова окажется рядом с ним. Потребовалось мгновение, чтобы вновь попасть в общий ритм. Она уже собиралась повторить вопрос, когда он заговорил: – Холбрук учился на год старше меня, но, думаю, в целом был достаточно приятным человеком.

Пока ему не переходили дорогу.

– Вы переходили? Губы мистера Хамфри криво усмехнулись. – Раз или два. Скажем так: если его достаточно разозлить, он умел сделать жизнь неприятной. Но мы были детьми. Тринадцать лет – трудный возраст для мальчиков. У меня два старших брата, и в детстве они обожали мучить меня и двух моих сестер.

Кендра не отвела взгляда. – То есть вы считаете, что он изменился?

Снова пришлось ждать ответа, пока танец разлучал их. – Мы вращаемся в одних кругах, но не дружим, – наконец сказал он, а затем рассмеялся. – Должен признаться, мисс Донован, это совсем не тот разговор, который я представлял, приглашая вас на танец. Вы весьма необычная женщина.

Кендра постаралась не поморщиться. В его голосе не было ни осуждения, ни насмешки, а лицо оставалось добродушным. – А какой разговор вы представляли?

– О, обычный. Леди Сент-Джеймс сказала, что вы американка, поэтому, естественно, я бы спросил о вашем доме, о путешествии в Англию. Поинтересовался бы вашим мнением об Англии и нравится ли вам здесь. – Он улыбнулся. – Этот разговор куда интереснее. Менее… отрепетирован.

Кендра ответила улыбкой. – Тогда… что вы знаете о лорде Кроссе?

В его глазах что-то мелькнуло. – Не слишком много. Мы тоже учились вместе, и он также был на год старше.

– Они с Холбруком дружили? – успела спросить она, прежде чем танец снова развел их.

– Не помню, чтобы особенно близко, – ответил он, когда они снова сошлись, взялись за руки и двинулись вперёд. – Это не значит, что они не дружили, просто я не обращал внимания. У меня была другая компания.

– А Дэвид и Эверт Ларсоны?

Он рассмеялся. – Вы собираетесь расспросить меня обо всех, с кем я учился в Итоне?

– На них закончу. – Кендра улыбнулась и немного удивилась тому, что улыбка получилась искренней, а не просто вежливой.

– Дэвида я помню серьёзным учеником, а Эверта… Несмотря на отсутствие родословной, большинство мальчиков едва ли не поклонялись ему. Но я не дружил ни с одним из них. Другие компании, другие интересы. Признаться, я не вспоминал о них много лет. Даже не знаю, где они теперь.

Музыка начала меняться, приближаясь к финалу. – Дэвид помогает отцу в аптекарской лавке, – сказала Кендра.

– Ах да. Припоминаю, его отец был каким-то торговцем.

– Эверт погиб на войне.

На лице Хамфри появилось потрясение, затем искренняя печаль. – Ах, как жаль. Музыка закончилась. Он поклонился, она присела в реверансе.

– Простите, что закончила разговор на такой мрачной ноте, – сказала Кендра, пока он вел её обратно к Алеку, леди Этвуд и герцогу.

– Ничуть. По сравнению с пресными дебютантками вы – освежающая перемена. Теперь я даже расстроен: все остальные партнерши будут бледнеть рядом с вами. Он взял её руку и склонился над ней, не отводя взгляда. – Надеюсь, мы скоро снова увидимся, мисс Донован.

– Не вижу причин, почему бы и нет.

Он улыбнулся и ушёл.

– Вы прекрасно справились, мисс Донован. – Леди Этвуд почти сияла от довольства.

Кендра подумала о язвительном ответе, но решила, что не стоит. Лучше пусть графиня остаётся довольна.

– Вы, кажется, в особенно приятном расположении духа. – Алек внимательно смотрел на неё без улыбки. – Мистер Хамфри оказался вам по вкусу как партнер?

– Вообще-то он милый. И полезный, добавила Кендра про себя, но при леди Этвуд говорить об этом не стала. – Все было не так плохо, как я думала.

– Возможно, мне следует пригласить вас на следующий танец, пока все время не заняли новые поклонники.

В голосе Алека прозвучала резкость. Кендра удивлённо взглянула на него. – Думаю, мистер Хамфри сегодня будет последним мужчиной, который пригласит меня танцевать. Кроме вас и герцога, конечно.

Она ошиблась. К её полному потрясению, другие мужчины стали просить представить их мисс Донован, и ей пришлось подряд танцевать ещё три танца. К сожалению, эти партнеры оказались куда менее приятными, чем мистер Хамфри. Первый был грузным мужчиной, лицо которого от усилий стало почти багровым, и Кендра начала опасаться, что к концу танца придётся проводить ему сердечно-легочную реанимацию. Вторым оказался лорд средних лет, чей взгляд, казалось, был намертво прикован к её груди. Последним был мистер Аллен, которому не удавалось скрыть жадный блеск в глазах, пока он расспрашивал о её связи с герцогом Элдриджем.

Отвечая на вопросы, Кендра одновременно обводила взглядом зал. Интересно, есть ли лорд Кросс среди этой толпы? На другом конце бального зала она увидела прибывших Ребекку и её родителей. Ребекка с матерью присоединились к кругу леди Этвуд и леди Сент-Джеймс, а лорд Блэкберн направился туда, где Алек и герцог разговаривали с несколькими джентльменами.

К тому времени, когда мистер Аллен вернул Кендру леди Этвуд, которая вместе с герцогом была её сопровождающей на вечер, герцог уже выводил Ребекку на танцпол. Пока к Кендре не успел подойти кто-нибудь ещё, она схватила Алека за руку.

Он вопросительно поднял бровь. – Хотите танцевать?

– Господи, нет! Как нам найти лорда Кросса?

Алек повернулся к тетке. – Мисс Донован умирает с голоду. Я провожу её в буфетную.

– Не надо было мне вообще учиться танцевать, – пробормотала Кендра, когда они вышли в коридор.

Алек странно посмотрел на неё. – Вы разве не в восторге от своего успеха? Вас только что объявили бриллиантом чистейшей воды. Скоро лондонские кавалеры начнут наносить визиты.

Она вгляделась в его лицо. – Вы злитесь?

Алек ничего не ответил, но челюсть напряглась.

– То, что ко мне будут приходить поклонники, пожалуй, самое страшное, что вы когда-либо мне говорили.

Он неохотно рассмеялся. – Большинство женщин были бы в восторге от такого успеха, – сказал он, направляя её в обход группы молодых мужчин. – Знаете, есть один способ остановить молодых щеголей, прежде чем они начнут соперничать за ваши милости.

– Какой?

Он наклонился и прошептал ей на ухо: – Выйдите за меня.

– Ладно, вот это уже самое страшное, что вы когда-либо говорили. Она увидела, как его лицо напряглось от гнева и раздражения, и поняла, что ошиблась. – Я пошутила.

Он промолчал.

Кендра вздохнула. Брак был единственной темой, в которой они с Алеком никогда не приходили к согласию. – Я потратила слишком много времени на танцы, а узнала только то, что Джерард Холбрук был задирой, – пробормотала она.

Алек нахмурился и бросил на неё косой взгляд. – Позвольте спросить, как вы это узнали?

– Мистер Хамфри учился с ним в Итоне.

– Боже правый. – Алек резко повернул голову и уставился на неё. – Только не говорите, что вы расспрашивали мистера Хамфри об убийстве сэра Джайлса прямо во время танца.

– А о чем ещё мне с ним было говорить?

Он рассмеялся, и Кендра почувствовала, что его раздражение прошло. – Не уверен, что неприятный характер Джерарда Холбрука – новое открытие.

– Нет, но это подтверждает складывающуюся картину. Кендра удивлённо огляделась, поняв, что Алек привёл её в карточную комнату. – Я думала, мы идём за угощением.

– А я думал, вы хотите поговорить с лордом Кроссом. Алек снял с серебряного подноса проходившего лакея два бокала шампанского.

Смит-Хоупы превратили одну из гостиных в карточную комнату, поставив не меньше полудюжины столов, покрытых зеленым сукном. И мужчины, и женщины играли в азартные игры, баккара и вист. Кендра была уверена, что большинство пришло просто развлечься и ставки были невелики, но за несколькими столами участники сидели напряженно, а в их смехе чувствовалась острая, как бритва, нотка.

– Джентльмен с неудачными бакенбардами – лорд Кросс, – тихо сказал Алек, передавая ей бокал.

Кендра, отпивая шампанское, провела взглядом по лицам и нашла нужного мужчину. Алек был прав: растительность на лице ему совершенно не шла. Кроссу было около двадцати пяти. Худое бледное лицо, светло-каштановые волосы тщательно завиты и уложены. Бакенбарды торчали в стороны и были слишком густыми для узкого лица. Нос длинный и тонкий, светло-голубые глаза маленькие. Кендре он напомнил хорька. Хотя, возможно, виноваты были бакенбарды.

– И что теперь? – спросила она.

– Теперь ждем.

Прошло двадцать минут, прежде чем лорд Кросс наконец отодвинул стул и объявил, что заканчивает. Алек и Кендра перехватили его, когда тот быстрым шагом вышел из карточной комнаты.

– Лорд Кросс? Одну минуту вашего времени? – Алек улыбнулся молодому человеку. – Я Сатклифф – Александр Морган, маркиз Сатклифф. А это мисс Донован, подопечная герцога Элдриджа.

В маленьких глазах мелькнуло узнавание. Лицо напряглось, и Кендра поняла: будь у него возможность, он придумал бы предлог сбежать. – Милорд, мисс Донован. – Он коротко поклонился. – К вашим услугам.

– Пройдитесь с нами, – распорядился Алек. Он взял Кендру под руку и направился к одной из малых гостиных, так что Кроссу пришлось идти рядом. – Возможно, вы знаете, что мой дядя занимается обстоятельствами смерти сэра Джайлса.

Рот Кросса напряженно скривился. – Странное занятие для герцога. Если только вы не имеете в виду другого дядю?

– Нет, именно его. Мы помогаем в расследовании.

– Какое отношение все это имеет ко мне? Я не был знаком с сэром Джайлсом.

Остановившись в нише напротив карточной комнаты, Кендра не сводила с него глаз. – Правда? В среду вечером, в ночь его убийства, вы ужинали с сэром Джайлсом, – прямо сказала она, наблюдая, как по узкому лицу пробегают эмоции. Страх. Паника. – Странное поведение для человека, которого вы даже не знали.

Кросс принял оскорбленный вид. – Вы намеренно провоцируете меня, мисс Донован. Я имел в виду, что не был с ним близко знаком. И я не ужинал с ним. Я всего на несколько минут присел за его столик. Вот и все.

– Зачем вы вообще к нему подсели? Что вам понадобилось сказать человеку, с которым вы не были близко знакомы?

– Не помню. Пустяк.

– Так что именно: вы не помните или это был пустяк? – надавила Кендра.

Он нахмурился. – Пустяк.

Она холодно сказала: – А что, если я скажу, что свидетели видели между вами и сэром Джайлсом весьма горячий разговор? Некоторые назвали бы его ссорой.

Густые бакенбарды Кросса дрогнули. – Не представляю, кто мог сказать подобную вещь.

Алек поднял бровь. – Как последний человек, видевший сэра Джайлса живым, вы, полагаю, должны быть особенно заинтересованы помочь расследованию, милорд. Иначе можно подумать, что вам есть что скрывать.

Кросс четыре раза подряд быстро моргнул. – Мне нечего скрывать.

– Тогда не должно быть трудно объяснить, зачем вы специально разыскали сэра Джайлса в его клубе, чтобы поговорить, – сказала Кендра. Кросс посмотрел к дверям карточной комнаты, явно жалея, что вообще вышел из-за стола.

Он выдохнул. – Это был личный разговор. Если вам так необходимо знать, он перебил мою ставку на лошадь, которую я хотел купить.

– Вы поссорились из-за лошади? – Кендра даже не пыталась скрыть скепсис.

Кросс быстро кивнул. – Я же сказал, пустяк. – Хорошо.

– Кендра кивнула. – Какая лошадь? Где проходили торги? Я обязательно спрошу леди Холбрук о лошади, которую приобрел её муж.

– И управляющего делами сэра Джайлса, – невозмутимо добавил Алек. – Если, конечно, вы не закончили свои небылицы и не готовы рассказать, о чем в действительности спорили с сэром Джайлсом.

Узкая челюсть Кросса сжалась. – Мне нечего сказать по этому поводу.

– Речь шла об Испании? – наугад спросила Кендра. Но ей показалось весьма любопытным, как на его лице мелькнул ужас.

– Испания? – слабо переспросил он. – При чем здесь Испания?

– Мы знаем, что вы были причастны к тому происшествию в Испании.

– Причастен? Что вы хотите сказать? Французы держали меня в плену несколько месяцев. – Его передернуло. – Это было ужасное время. Ужасное. Я не хочу вспоминать.

– Понимаю, – сказала Кендра. – Большая часть вашего полка погибла. Вместе с молодым человеком по имени Эверт Ларсон. Вы его знали?

Кросс моргнул. – Нет.

Алек вмешался: – Любопытно. Он погиб, спасая вас и ещё одного солдата.

– Разумеется, имя мне известно, – быстро поправился Кросс. – Я лишь хотел сказать, что лично мистера Ларсона не знал.

– Даже по Итону? – спокойно спросила Кендра.

– В школе я не общался с мистером Ларсоном. Он… был сыном торговца.

Кендра сменила тему. – Что произошло в Испании? Как погиб Эверт?

– Как это может быть связано с убийством сэра Джайлса?

– Вопрос возник в ходе расследования, и мы проверяем все ниточки. Кендра внимательно посмотрела на Кросса. Он выглядел как человек, которому отчаянно нужен крепкий напиток: над верхней губой выступили капельки пота. – Куда вы отправились после того, как ушли из «Уайтс»?

– Лорд Кросс! – окликнул кто-то.

Кендра заметила явное облегчение на лице виконта, прежде чем тот повернулся к подошедшему. Она тоже посмотрела на незнакомца. Высокий, широкоплечий, с рыжевато-каштановыми волосами и точеными чертами лица. Красивый и прекрасно это осознающий, решила Кендра.

– Я думал, вы вышли из карточной комнаты всего на минуту, милорд, и вернетесь к следующей партии, – сказал мужчина Кроссу. Он улыбнулся, показав ровные белые зубы. Глаза были темно-серыми и, несмотря на улыбку, странно безжизненными, когда он перевёл их на Кендру и Алека. – Представите меня своим друзьям?

– Разумеется. Лорд Сатклифф, мисс Донован, это капитан Мобрей. Капитан Мобрей, маркиз Сатклифф и мисс Донован.

– Какая удачная встреча, – сказал Алек. – Мы с мисс Донован как раз говорили с лордом Кроссом об убийстве сэра Джайлса.

Мобрей медленно, словно отрепетированным движением, поднял одну бровь. – Едва ли подходящая беседа для столь легкомысленной обстановки, как бал, милорд.

– Возможно… – Алек столь же лениво пожал плечами, ясно показывая, как мало его волнует, что прилично, а что нет. – Я понимаю, вы с лордом Кроссом служили вместе во время войны на Пиренейском полуострове. – Да.

– Мобрей бросил на Кросса жесткий взгляд. – Надеюсь, милорд, вы не развлекали их нашими военными историями. Они не для дамских ушей.

– Моим ушам приходилось слышать разные истории, – заверила Кендра, вызвав легкую улыбку. – И далеко не всему я верю.

– Вот как, – только и сказал он.

– Вы знали Эверта Ларсона? Возможно, если бы Кендра не следила за ним так пристально, она пропустила бы крошечную паузу.

– Да, но только по репутации, – наконец ответил Мобрей. Он полез во внутренний карман и достал маленькую изящную фарфоровую коробочку, в которой Кендра узнала табакерку. Щелчком пальца открыл крышку. – Я знаю, что обязан ему жизнью.

– Каким образом?

Мобрей посмотрел на Кросса. – Вы им не рассказали? Он взял щепотку табака, поднёс к ноздре и резко вдохнул. – Мы с лордом Кроссом служили в полку, который попал под удар в горах Испании. Нас захватили французы. Это было… неприятное время. Двое наших людей почти сразу умерли от ран, а одного французские офицеры застрелили ради забавы.

Кросс неровно вдохнул, но промолчал.

– Мистер Ларсон нашёл нас, – продолжил Мобрей. – Он находился в соседней деревне, кажется, изображал разносчика. Ему удалось проникнуть в наш лагерь. Серые глаза потемнели. – Не знаю, что именно произошло, но французы поняли, что он шпион, и схватили его. Мобрей захлопнул табакерку и убрал в карман.

– Сколько времени он находился в лагере до того, как его схватили?

– Не уверен. Два дня, возможно.

Кендра посмотрела на Кросса. – У вас память лучше?

Губы виконта сжались. – Возможно, он пробыл там дольше. Я не знаю. Я едва его узнал. Он затемнил волосы и выглядел весьма неопрятно.

Кендра кивнула. В некоторых областях Испании встречались светловолосые жители, но вполне логично, что Эверт изменил внешность, чтобы лучше сливаться с большинством местного населения. – Что было дальше?

– Думаю, мистер Ларсон попытался бежать, но, повторяю, я не уверен. Произошел взрыв и начался пожар. В суматохе мы с лордом Кроссом сумели выбраться.

Губы Алека сжались. – А своих людей вы оставили.

Впервые в глазах Мобрея вспыхнуло что-то горячее – возможно, гнев. – Для них уже было слишком поздно, сэр. Вы предпочли бы, чтобы мы пожертвовали собой ради мертвецов?

Никто не ответил.

Мобрей улыбнулся Алеку, обнажив зубы. – Как я уже сказал, милорд, это было неприятное время. И воспоминание, к которому я не стремлюсь возвращаться. – Он помолчал. – Какое отношение Испания имеет к убийству сэра Джайлса?

Кендра проигнорировала вопрос. – Вы хорошо знали сэра Джайлса?

– Да. Не во время войны, а после. Я работаю в Уайтхолле, в Министерстве внутренних дел. Непосредственно под началом сэра Джайлса никогда не служил, но его присутствие невозможно было не замечать.

– Вы знаете кого-нибудь, у кого могла быть причина его убить?

Мобрей довольно долго размышлял, затем вздохнул и покачал головой. – Не могу представить, чтобы кто-то сделал такое. Особенно тем способом, каким это было сделано.

Кендра снова переключилась на Кросса. – Вы так и не сказали, куда пошли после «Уайтс», милорд.

– Разве? – Кросс моргнул. – Конкретного места не было. Я некоторое время бродил. В Лондоне хватает других развлечений. Потом вернулся домой.

– Во сколько?

– Не знаю. Около двух, кажется.

– Кто-нибудь видел вас во время этих развлечений? Кто-то, кто может подтвердить ваше местонахождение?

– Поговорите с мистером Хантли – его отец лорд Уинтроп. И… о, там было бесчисленное множество мужчин в… Кросс резко умолк и покраснел. Он посмотрел на Кендру, и она догадалась: вероятно, речь шла о борделе или каком-то другом сомнительном месте, о котором не принято говорить при даме.

– Вам придётся назвать заведение, милорд. Я не упаду в обморок, – сухо пообещала она.

Он выпрямился и сердито уставился на неё.

Капитан рассмеялся, хотя глаза оставались настороженными. – Если вы встретили там Хантли, значит, это, вероятно, «Синий кабан». Верно?

– Да, – неохотно признался Кросс.

– Вот и разобрались. – Мобрей улыбнулся и выпрямился. – Каким бы интересным ни был этот разговор, мне пора. Лондон не ограничивается балом Смит-Хоупов. Кросс, вы со мной?

– Что? Ах да. Добрый вечер, милорд. Он настороженно посмотрел на Кендру. – Мисс Донован.

Кендра проводила мужчин взглядом, пока они пробирались сквозь людей в коридоре. – Что ж, Мобрей был прав: разговор получился интересным, – пробормотала она. Несмотря на более высокий титул Кросса, именно капитан явно обладал большей уверенностью. Он шёл длинным лёгким шагом, а Кроссу приходилось почти семенить следом.

– Нужно попросить Сэма проверить «Синего кабана» и мистера Хантли: действительно ли Кросс был там и как это сочетается с временной шкалой, – сказала Кендра. Поняв, что по-прежнему держит бокал шампанского, она сделала глоток. – В целом Кросс показался мне очень плохим лжецом.

– А капитан Мобрей?

Она встретила взгляд Алека. – Он гораздо лучше.

24

– Что ты им сказал?

Кросс беспокойно посмотрел на Мобрея. Когда капитан приходил в ярость, он никогда не повышал голос. Наоборот, понижал его – словно шепот клинка за мгновение до того, как обнаружишь сталь у себя в животе. Кросс не сумел сдержать дрожь, встретившись с плоским взглядом Мобрея в тусклом свете кареты, которая раскачивалась по улицам, пока кучер пробирался сквозь вечернее движение и извилистые переулки.

– Ничего, говорю тебе. – Кросс сглотнул, пытаясь избавиться от твердого комка страха в горле. – Они расследуют смерть сэра Джайлса.

– Я в курсе. Я читал «Морнинг кроникл». Имена там не называли, но в прошлом году я был в городе, когда поползли весьма любопытные слухи о том, как герцог Элдридж и его подопечная расследовали смерть леди Довер.

– Я помню эти слухи, – сказал Кросс. – Но не поверил, что пэр королевства станет заниматься такими делами. Да ещё вместе с женщиной. Кто бы поверил?

– Мисс Донован – наглая девица, – согласился Мобрей, доставая табакерку.

– Американка. Губа Кросса презрительно скривилась. – Если она типичная представительница женщин этой ужасно отсталой страны, местным мужчинам стоит беречь самые драгоценные части тела.

Капитан опустил палец в табакерку, вложил по щепотке табака в каждую ноздрю и вдохнул. Кросс посмотрел с некоторой завистью. Сам он никогда не мог нюхать табак без приступа чихания.

– Согласен, но недооценивать это создание было бы глупо, – сказал Мобрей, возвращая табакерку во внутренний карман. – В её настойчивых вопросах об Испании было что-то тревожное.

– Она не может знать…

– Она бы вообще ничего не знала, если бы ты держался подальше от сэра Джайлса, – резко перебил Мобрей. Кросс вздрогнул. – Я совершенно ясно велел тебе к нему не приближаться.

– Но… я должен был его увидеть. Он приходил ко мне. Спрашивал об Испании. – Кросс прижал палец к уголку правого глаза, который начал дергаться. – Я… я должен был заставить его понять разумные доводы. Прошлое все равно уже не изменить.

Мобрей посмотрел на него с презрением. – Чертов идиот. Что ты ему сказал?

– Ничего. Клянусь!

– Сэр Джайлс приходил и ко мне, но я держал ситуацию под контролем.

Кросс резко вдохнул и уставился на сидевшего напротив мужчину. – Боже мой… Ты его убил?

Мобрей долго смотрел на спутника. – Не говори глупостей, – наконец произнёс он.

Ладони Кросса покрылись потом. Он хотел бы поверить отрицанию. Мысли сами вернулись в Испанию. Кросс знал, что был трусом. Но Мобрей… Мобрей был… злым. По рукам пробежал холодок.

Кросс заставил себя рассмеяться, чувствуя, что капитан наблюдает за ним из-под опущенных век. – Разумеется, даже если бы ты это сделал, – сказал он, облизывая внезапно пересохшие губы, – это было бы вполне понятно. Тебя высоко ценят в Уайтхолле и политических кругах. Он понимал, что говорит слишком много, но остановиться не мог. – Я слышал, скоро ты можешь занять место в Палате общин.

Мобрей ничего не ответил, только смотрел на него через карету. Напряжение кололо позвоночник Кросса, и он едва не обмяк от облегчения, когда капитан наконец заговорил.

– Вы правы, милорд, – медленно произнёс Мобрей. – Мне есть что терять, если когда-нибудь станет известно, что произошло в Испании. Но ваше положение, думаю, столь же шатко. Скоро вы начнете искать жену из достойной семьи. Если ваши поступки станут известны, двери приличного общества закроются. Позор падет и на вашу семью. Он помолчал, не сводя с Кросса глаз. – Интересно, как отреагирует на это ваш отец?

Кроссу пришлось подавить ещё одну дрожь. Он знал: отец не проявит к нему ни капли снисхождения. В Испании Кросс вообще оказался лишь потому, что тогда старший брат был жив, и отец купил ему офицерский патент. Граф заявил, что ни один его сын не станет праздным франтом, гоняющимся за удовольствиями столицы.

Теперь Кросс примирительно поднял руку. – Мы на одной стороне, капитан. Я не больше твоего хочу, чтобы прошлое всплыло на поверхность. Но неужели ты действительно сделал что-то, чтобы этого не произошло? – подумал он. – Между нами нет вражды, – заверил он собеседника.

Мобрей впился в него взглядом. Кроссу пришла неприятная мысль, что тот способен видеть прямо сквозь череп. – Хорошо, – сказал Мобрей. Он слегка наклонился вперёд и постучал в крышу кареты, давая кучеру знак остановиться. – А теперь я вынужден с вами попрощаться.

Кросс ошеломленно уставился на него и подался к окну. Они остановились у тротуара неподалёку от отеля «Бат» на Пикадилли. – Ты высаживаешь меня на улице?

– В этом районе достаточно наемных экипажей. У меня есть другие дела. А вам… вам нужно расслабиться, милорд. Найдите себе девку. Вы слишком напряжены.

Кросс открыл рот, чтобы возразить, но затем сжал губы. Он действительно был напряжен. Схватившись за кожаную петлю, он поднялся. Кучер уже обошёл экипаж и открыл дверцу.

– И ещё, милорд?

Кросс остановился и оглянулся на Мобрея. – Да?

– Впредь следите за своим языком… не то у кого-нибудь может возникнуть искушение его отрезать.

25

На следующее утро Кендра и герцог отбросили светские приличия ради старой доброй полицейской работы, что означало постучать в дверь мистера Бертеля Ларсона в неприлично ранние девять тридцать утра. Точнее, послать Бенджамина постучать, вручив ему визитную карточку герцога.

Ранний визит оказался настолько необычным, что дворецкий Ларсонов не сразу принял карточку. Вместо этого он высунул голову наружу и собственными глазами проверил герб на карете герцога. Кендре показалось, что тот убеждается, не стал ли жертвой какой-то странной шутки.

Кендра оглядела пятиэтажный георгианский особняк из красного кирпича. Небо было цвета джинсовой ткани, которую постирали сотню раз, с едва заметным оттенком сепии. По утрам воздух всегда казался чище; желтоватый смог обычно накапливался ближе к вечеру. Помогали и более низкая температура, и лёгкий ветерок. День начинался почти как вчерашний – холодный, но приятный. Однако Кендра прожила в Англии уже достаточно долго, чтобы знать: погода здесь переменчива, и к полудню вполне мог начаться дождь или снег. Без бодрого телевизионного метеоролога и спутниковых карт предсказать это было невозможно. Впрочем, даже в двадцать первом веке прогноз погоды порой оставался лотереей.

– Аптекарское дело, должно быть, приносит очень хорошие деньги, – заметила она, продолжая разглядывать дом.

– Это не так уж удивительно. Аптекаря могут позволить себе гораздо больше людей, чем врача, – ответил герцог. – А если судить по покровительству леди Сент-Джеймс, у них хватает состоятельной клиентуры.

Бенджамин вернулся с известием, что Ларсоны дома. Дворецкий встретил их у двери, принял верхнюю одежду и провёл по широкому коридору мимо парадной лестницы к высоким дверям просторной и необычной гостиной. Интерьер был не вполне английским, хотя Кендра узнала несколько английских предметов – буфет и столики в стиле Чиппендейла. Большая часть мебели словно пришла из Древнего Рима: изогнутые подлокотники и ножки заканчивались резными львиными лапами. Были и вещи, напоминавшие о скандинавских корнях Ларсонов: боковые шкафчики с традиционной росписью роземалинг, на ящиках и дверцах вручную нарисованы стилизованные геометрические цветы и листья.

У одного из больших палладианских окон стояла высокая статная женщина и смотрела наружу. Когда дворецкий объявил гостей, она обернулась и окинула их взглядом глаз холодно-голубых, как фьорды, по которым, несомненно, некогда плавали её предки. На голове был светлый льняной чепец, но несколько выбившихся локонов цвета спелой пшеницы касались алебастровых щек. Кендра определила возраст Астрид Ларсон примерно в сорок пять. Женщина была красива, но красотой суровой и внушительной: длинный нос, высокие, резко очерченные скулы, словно вырезанные самим Микеланджело. Полные губы не улыбались. Кендра вспомнила насмешку Джерарда о том, что Эверт якобы называл свой род потомками скандинавских богов. Глядя сейчас на Астрид Ларсон, в это можно было поверить.

– Простите за вторжение в столь неприлично ранний час, миссис Ларсон, – с тихой учтивостью начал герцог.

– Не беспокойтесь, ваша светлость. Мы с мужем всегда имели немодную привычку вставать рано. Хотя признаюсь, принимать герцога – утром или после полудня – для нас некоторая новизна. На губах появилась слабая улыбка, исчезнувшая, когда взгляд снова скользнул к окну. – Муж присоединится к нам через минуту. Сядем у огня. Я приказала подать чай. Или вы предпочитаете эль?

Выглянув в окно, Кендра с удивлением заметила огромное застекленное строение, пристроенное к крылу дома. – У вас есть оранжерея, – заметила она, подходя ближе.

– Мой муж и сын аптекари, – сказала Астрид. – Мы выращиваем многие лекарственные растения и травы для собственных смесей.

На самом деле это было гениально, подумала Кендра. Она подозревала, что, когда задний сад не покрыт снегом, он тоже куда менее декоративен, чем у соседей Ларсонов.

Вдалеке она заметила одинокую фигуру, стоявшую спиной к окну перед длинной каменной плитой. На мужчине был сюртук, но без шляпы, и каштановые волосы трепал холодный ветер. На мгновение Кендра подумала, что это Дэвид. Но поняла ошибку, когда к мужчине выбежала молодая служанка и он обернулся. Даже на расстоянии было видно: человек старше, а красивое лицо прорезано глубокими морщинами.

– Любопытная скульптура, – заметил герцог. Каменная плита была выкрашена красным и покрыта узорами.

– Это рунический камень, ваша светлость. Муж решил установить его в память о нашем сыне Эверте, – тихо сказала Астрид. Она отвернулась и пошла к дивану и креслам перед камином. Кендра последовала за ней, подняв глаза на огромное полотно над каминной полкой. Семейный портрет: Астрид сидела на резном позолоченном кресле, величественная и почти императорская. Её муж, Бертель, стоял с одной стороны, положив руку ей на плечо. С другой – двое сыновей, Эверт и Дэвид. Вся семья выглядела поразительно красивой.

– Мы заказали этот портрет пять лет назад, – сказала Астрид, проследив за взглядом Кендры. – В более счастливые времена.

– Доброе утро. Позади них в комнату вошёл Бертель Ларсон, принеся с собой свежий запах снега и холода. Пальто он уже снял; на нем были безупречно сшитые жакет, жилет и панталоны, заправленные в потертые гессенские сапоги. Дэвид унаследовал от отца резкие плоскости лица, точеный рот и форму подбородка. Каштановые волосы Бертеля были светлее и посеребрены сединой. Его голубые глаза, бледнее, чем у жены и сына, отражали мучительную тоску.

Кендра вспомнила, что уже около месяца он не появлялся в лавке. Его болезнь была не телесной, а душевной.

– Герцог Элдридж и мисс Донован нанесли нам визит, – сказала Астрид. Совершенно лишнее уточнение, подумала Кендра: служанка, конечно же, уже сообщила ему.