Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

При их появлении мистер Хамфри и мистер Роланд отставили чашки и тарелки и поднялись. Алек уже стоял, небрежно прислонившись к каминной полке. Когда Кендра встретилась с ним взглядом через комнату, её пронзило тепло – странно интимное мгновение несмотря на расстояние и присутствие других людей. Чары разрушила леди Этвуд: она представила джентльменов Ребекке и настояла, чтобы все сели. Кендра заметила, что графиня принесла с собой вышивку.

Она заставила себя отвести взгляд от Алека и ответила на короткие поклоны мужчин неглубоким реверансом. На лице мистера Хамфри было то же добродушное выражение, что накануне. Мистер Роланд оказался тем самым джентльменом, которого Кендра определила как охотника за состоянием. По крайней мере, её избавили от похотливого лорда, который весь танец пялился ей на грудь, и от мужчины, которого она мысленно назвала «Сердечный приступ на ножках».

– Его Светлость здоров? – первым попытался завязать разговор Хамфри, улыбаясь Кендре, когда все расселись. – Разумеется.

– Кендра нахмурилась. – А почему ему быть нездоровым?

Лицо Хамфри стало пустым.

– Его Светлость совершенно здоров, благодарю, – вмешалась Ребекка. Губы её подозрительно дрогнули, затем она прочистила горло. – В данный момент он присутствует на мероприятии Общества естественной истории. Там выступает один из соотечественников мисс Донован.

– Вы знакомы с оратором, мисс Донован? – спросил мистер Роланд, останавливая на ней маслянистый взгляд.

– Нет. Кендра отчаянно попыталась придумать что-нибудь ещё, но в голове было пусто.

После неловкой паузы Хамфри сказал: – Как вам нравится Лондон, мисс Донован… леди Ребекка? Он перевёл взгляд на Ребекку, включая её в разговор.

– Признаюсь, я предпочитаю деревню, – вежливо ответила она. – Но в Лондоне есть много интересного.

– А вы, мисс Донован? – продолжил мистер Роланд. – Лондон вам по вкусу?

Кендра вспомнила сэра Джайлса на столе для вскрытия. – Здесь определённо интересно, – сказала она. Она украдкой посмотрела на часы и с ужасом поняла, что прошло всего несколько минут. Такими темпами ещё через пять минут захочется выпрыгнуть из окна. К сожалению, комната была на первом этаже. Кендра представила, как извиняется, поднимается наверх, а уже оттуда бросается из окна.

– Мисс Донован!

Кендра поняла, что леди Этвуд уже не первый раз произносит её имя. – Простите. Что вы сказали?

– Мистер Роланд задал вам вопрос, – сказала графиня, и в её взгляде прозвучало недвусмысленное предупреждение. – Простите.

– Кендра повернулась к охотнику за состоянием. – Что вы спросили, мистер Роланд? Боюсь, я задумалась о другом.

Его губы растянулись в улыбке, которую иначе как снисходительной назвать было невозможно. – Ничего страшного. Я понимаю, что женская конституция более хрупка.

Кендра подняла бровь. – Правда? Понимаете?

– И как именно, сэр, следует обращаться с этой хрупкой женской конституцией? – сладко спросила Ребекка, хотя опасный блеск в её глазах полностью противоречил тону. – Защищать, разумеется!

– Мистер Роланд одарил теперь уже Ребекку покровительственной улыбкой. – И направлять при принятии более трудных жизненных решений.

Леди Этвуд громко прочистила горло, очевидно понимая, что разговор вошёл в опасный поворот. – Скажите, мистер Хамфри, как поживает ваш отец, лорд Аддер? – спросила она с отработанной улыбкой, переводя беседу на безопасную тему.

– Ах, крепок как всегда.

– А леди Аддер?

– Моя мать тоже здорова. Он посмотрел на Кендру. – Не хотели бы вы завтра покататься со мной верхом в Гайд-парке, мисс Донован? Если погода позволит, конечно.

Кендра моргнула. – На лошади?

– Ну… да.

– К сожалению, верховая езда – навык, которым мисс Донован пока не овладела, – протянул Алек от камина. – Скажите, мистер Хамфри, вы коринфянин?

– О нет, я бы не осмелился причислять себя к их кругу. Они превосходные возницы. Однако… Он умолк, когда после тихого стука вошёл Хардинг. В руках дворецкий нёс букет цветов и маленькую коробочку в белой папиросной бумаге, перевязанную шелковой чёрной лентой.

– Простите за вмешательство, – сказал он, глядя на леди Этвуд. – Это только что доставили для мисс Донован.

– О боже. Как мило. Леди Этвуд поднялась и бросила на Хамфри и Роланда такой взгляд, что Кендра на мгновение заподозрила саму графиню в организации неожиданных подарков. Леди Этвуд отложила вышивку и подошла к дворецкому. – У мисс Донован немало поклонников, – объявила она никому в особенности.

– Могу прекрасно понять почему, – сказал Хамфри, улыбаясь Кендре. – В мисс Донован действительно есть чем восхищаться.

Кендре нравился Хамфри, но потребовалось усилие, чтобы не закатить глаза.

– Найдите вазу для цветов, Хардинг, и поставьте их в вестибюле, – распорядилась леди Этвуд.

– Слушаюсь, мадам. Дворецкий передал ей коробку, склонил голову и бесшумно вышел.

– Довольно дерзко посылать подарки и не являться самому, – неодобрительно заметил Роланд. – Очень бесцеремонно.

Алек выпрямился, тёмные брови сошлись. – Кто их прислал?

Леди Этвуд перевернула коробку. – Записки не вижу.

– Возможно, она внутри? – предположила Ребекка.

– Есть только один способ выяснить, – раздражённо сказала Кендра. Последнее, что ей требовалось, – ещё один поклонник. На её взгляд, двоих в этой комнате уже было на двоих слишком много. – Почему бы не открыть?

Графиню уговаривать не пришлось. Быстрыми пальцами она развязала шёлковый бант, позволив бумаге упасть. – Скорее всего, букетик или какие-нибудь сладости, – сказала она с улыбкой и приподняла крышку. – Марципан или… Её глаза расширились от шока, лицо задрожало от ужаса. Она отшатнулась, выронила коробку и пронзительно закричала.

– Какого черта? – Кендра вскочила.

Алек метнулся вперёд и поймал тетку прежде, чем та без чувств рухнула на пол. – Что, черт возьми, там такое? – потребовал он, развернул леди Этвуд и усадил в ближайшее кресло.

Все вскочили и уставились на перевернутую коробку. – Не трогайте! – приказал Роланд, когда Кендра наклонилась. Она проигнорировала его и осторожно подняла коробку вместе с папиросной бумагой, чтобы рассмотреть предмет, лежавший теперь на персидском ковре. Около двух с половиной дюймов длиной, с ровно срезанным толстым концом, постепенно сужающийся к закругленному кончику. Когда-то он был здорового розового цвета, знала Кендра. Теперь почернел, слегка сморщился и загнулся по краям.

Рядом Хамфри вскрикнул и попятился, словно предмет мог внезапно прыгнуть на него. Роланд остался на месте, но лицо исказилось от ужаса и отвращения. – Боже правый, это…?

Кендра медленно кивнула. – Думаю, мы только что нашли язык сэра Джайлса.

28

Вдали начали собираться тёмные облака – зловещее обещание того, что Лондон может получить мокрый снег или настоящий снегопад. Но пока Сэм считал себя счастливчиком. Над головой ещё светило солнце, а утренний визит в конюшни Холбруков принёс неожиданный результат. Он рассчитывал потратить целый день на поиски уволенной служанки Холбруков, Бетти, но конюшие мальчишки оказались на удивление разговорчивыми и дали адрес, где она теперь жила. Служанке повезло: её приютили сестра и зять.

Оставив записку для герцога и мисс Донован с известием об удаче, Сэм отправился в новый дом Бетти на Эрл-стрит. Её сестра направила его в «Королевский герб» на Чатем-сквер, примерно в десяти шагах от моста Блэкфрайерс, где Бетти теперь работала барменшей.

В низком, обшитом темным деревом зале паба сидело не меньше дюжины посетителей. Судя по грубой одежде, лодочники и докеры, решил Сэм. Но он не удивился бы, окажись среди них пара контрабандистов. Вид у компании был соответствующий: суровые, готовые к драке, да и смотрели на него слишком уж осторожно. В общественных заведениях Сэм обычно предпочитал садиться спиной к стене и держать зал в поле зрения, но с этой публикой это было уже не привычкой, а необходимостью.

Пробираясь через зал, он уловил запах яиц, жирного бекона и жареного лука, смешанный с куда менее приятными ароматами застоявшегося пива, дыма, пота и мочи. Сэм устроился в пустой кабинке и посмотрел на хорошенькую девушку у пивных кранов. Волосы у неё были почти белыми и собраны под ярким красно-желто-зеленым платком, который подчеркивал изящный изгиб длинной белой шеи и округлые плечи, открытые крестьянской блузкой. Свет настенных ламп и огонь в камине превращали слоновую кость её кожи в золото.

Заметив его взгляд, девушка дерзко улыбнулась. Пододвинула только что наполненную кружку здоровяку у края стойки и, выйдя из-за прилавка, неспешно направилась к Сэму, лениво покачивая бедрами. Лицо было достаточно миловидным, чтобы отвлекать внимание от легкой округлости живота.

– Чего желаете, добрый сэр? – спросила она, и глаза с одобрением расширились, когда Сэм положил на стол крону.

– Ты Бетти?

Улыбка исчезла, хорошенькое лицо резко ожесточилось. – А кто спрашивает?

– Сэм Келли. Он осторожно выдвинул из кармана конец своей дубинки, чтобы она увидела знак сыщика.

Глаза Бетти снова расширились, но теперь отнюдь не с восхищением. Сэм узнал страх. – Что вы делаете? – прошипела она. – Уберите эту штуку! Она быстро оглянулась, проверяя, не заметил ли кто.

– Они смотрят не на меня, девочка, – заверил её Сэм. Ему не требовалось объяснять, куда направлены взгляды нескольких мужчин. – Я только хочу с тобой поговорить.

– О чем?

Сэм указательным пальцем подвинул крону чуть ближе и заметил, как её взгляд тут же прилип к монете. Бетти ещё раз огляделась, пожала плечами и села напротив. Маленькая рука мгновенно сгребла монету и сжала под столом. – Я ни на кого не доношу, – предупредила она.

– Ты служила горничной в нижних помещениях дома Холбруков до увольнения?

Складки на её лбу разгладились от облегчения. – Так вот вы о чем? Ага. – Она пристально посмотрела на него. – Слышала, хозяин на днях копыта откинул. Я тут ни при чем. Её милость выгнала меня две недели назад. И даже рекомендацию отказалась дать. Проклятая сука!

– Ей не понравилось узнать, что скоро станет бабушкой?

Бетти фыркнула. – Этот мистер Холбрук был тот ещё нахал, все пытался голову мне задурить сладкими речами.

Сэм поднял бровь. – Похоже, кое-что из этих речей сработало.

К его удивлению, Бетти ухмыльнулась. – Ну, мистер Холбрук не единственный мой ухажер.

Сэм хмыкнул. – Какие у него были отношения с отцом?

– Странные, вот какие. Не знаю, чего он так хозяина ненавидел. Сэра Джайлса все равно почти никогда дома не было. – Она пожала плечами. – Может, потому, что хозяин грозился отправить его в какую-то заграницу: мистер Холбрук был азартным игроком.

– Играл в кости?

– Ага. Только плохо. По уши в долгах сидел.

Хотя Сэм уже знал все это, он решил не торопиться. По опыту разговорчивый свидетель обычно выдавал больше, если мягко подвести его к нужным темам, а не сразу задавать жёсткие вопросы. – Должно быть, сэра Джайлса это беспокоило.

– Ещё как. Потому и собирался услать его куда-то за границу.

– И как мистер Холбрук на это отреагировал?

– Сказал, что никуда не поедет. Она задумчиво посмотрела на стену за спиной Сэма. – Кажется, я никогда не видела его таким злым. Но что он мог сделать, а? Джерард… мистер Холбрук всегда любил мягкую постель и полный живот.

– Бетс! – заорал хозяин из-за стойки. – Хватит болтать, девка! Тут люди от жажды сохнут!

Бетти закатила глаза. – Эта лавка принадлежит брату мужа моей сестры. Я нанималась горничной в надежде когда-нибудь стать камеристкой. Но теперь, видать, черта с два. Все равно работать надо, а то сестра мне уши надерет. Она уперлась ладонями в стол и начала вставать. Сэм остановил её, накрыв одну руку своей.

– Минутку, девочка. Он встретил её взгляд. – Ты думаешь, мистер Холбрук мог убить сэра Джайлса?

– Господи, что вы такое говорите! Может, он и не аристократ, но джентльмен. Ответ прозвучал автоматически, и Сэм заметил, как что-то изменилось на её лице.

– Джентльмены тоже убивают, – тихо сказал он.

Бетти прикусила губу, но покачала головой. – Нет. Не могу представить.

Сэм отпустил её руку и откинулся на спинку сиденья. – Он когда-нибудь говорил, что хотел бы смерти отца?

– Ну, может, говорил, когда напивался. Но не то чтобы планировал дело. Просто желал, чтоб старик помер. Она опустила взгляд, затем оценивающе посмотрела на него сбоку. – Вы думаете, это он?

– Мы проверяем такую возможность.

– Бетс! – снова взревел хозяин.

Она проигнорировала крик и продолжала смотреть на Сэма. – Он не узнает, что я с вами говорила, правда? Мне неприятности не нужны.

Сэм иронически поднял бровь и перевёл взгляд на остальных мужчин в зале.

Бетти поняла и раздражённо махнула рукой. – Эти мне неприятностей не делают. А если и сделают, так это обычные неприятности. Я не хочу неприятностей от тех, кто выше меня.

Сэм кивнул. – А сэр Джайлс?

Её лоб снова сморщился. – Он же мёртв. Какая от него теперь неприятность?

– Я имею в виду, заметила ли ты в нем что-то необычное? Я слышал, около месяца назад его что-то сильно встревожило. Ты что-нибудь видела? Сэм внимательно наблюдал и заметил, как дрогнули светлые ресницы. – Что ты видела?

Бетти пожала плечами. – Точную дату не помню, но примерно месяц назад могло быть. Незадолго до того, как её милость поняла, что я понесла, и выгнала… Хозяин из-за чего-то совсем сам не свой стал. Даже малышка Рут заметила. Странная она, правда? Знаете, что последнее она мне сказала?

– Что?

– Что её папа беспокоится из-за призраков. Бетти тихо рассмеялась.

– Призраков?

– Ага. Я же говорю, странная девочка. Я ей сказала: «Твой папа слишком крепкий, чтобы бояться привидений. Он этим старым дурацким духам сам нос расквасит, так что не переживай, дорогуша». А знаете, что она мне ответила? Сказала, что призраки не телесные – именно так и сказала. «Не-те-лес-ны-е». – Бетти старательно произнесла каждую часть слова. – Это, говорит, значит, что тела у них нет, а раз тела нет, никто им нос не расквасит! Ну не чудеса? Я спросила, с чего она вообще заговорила о призраках, а она сказала, что про них говорил папа.

– И что это может значить? – вслух задумался Сэм.

– Значит, у девчонки не все дома, вот что. А проблемы хозяина были вовсе не из-за призраков. Из-за женщины. Иностранки.

Сэм уставился на неё. – Откуда ты знаешь?

Бетти наклонилась вперёд, заговорщически понизив голос. – Одной из моих обязанностей было вытирать пыль по дому. Как-то вошла в кабинет хозяина прибраться, а он там сидит за столом и жжет бумагу на серебряном подносе, на котором старый дворецкий письма приносил.

– Он сжигал письмо?

– Ага.

– БЕТС! – снова заорал хозяин.

– Святые Мария и Иосиф, – выдохнула она и оглянулась. – Иду! Не обязательно так орать!

Сэм достал ещё одну монету и подвинул к ней. – Мне не помешал бы горячий виски.

Она ухмыльнулась. – Ага.

Сэм откинулся и задумался, пока Бетти вскочила и поспешила к стойке. Он слышал, как они с хозяином обменялись резкими словами. Через минуту она вернулась с горячим виски.

– Что произошло потом? – спросил Сэм.

Бетти не стала садиться. – Да ничего особенного. Хозяин прихлопнул огонь – там почти ничего не осталось – и вышел из комнаты, ни слова не сказав.

– Для него это было необычно?

– Я и не жду, чтоб он со мной разговаривал. Но выглядел он… – Она задумалась. – Не как обычно, точно. Будто его вот-вот вывернет. Вроде больной, но и не больной, если понимаете. Вдруг она усмехнулась. – Можно сказать, будто привидение увидел.

Сэм продолжал следить за служанкой. – И что ты сделала потом? – спросил он, хотя уже догадывался.

– Признаюсь, любопытно стало – хозяин уж очень… чудно выглядел. – Бетти даже покраснела. – Я вроде как порылась в том, что осталось на подносе. Почти все сгорело, но одно-два слова разобрала.

Сэм остановил стакан на полпути ко рту. – Ты умеешь читать?

На хорошеньком лице вспыхнула обида. – Нас с сестрами читать научила сама жена викария, когда мы подросли.

– Прошу прощения. Сэм опрокинул стакан и с удовольствием почувствовал, как тёплый виски мягко обжигает горло. Вздохнул и поставил стакан на исцарапанный стол. – Что ты прочитала?

– Я уже сказала. Имя иностранки – Магдалена. Кажется, примерно тогда у хозяина и начались все неприятности. Она многозначительно кивнула, и Сэм почему-то снова посмотрел на округлившийся живот. Когда он резко поднял глаза, Бетти уже лукаво улыбалась, словно прекрасно поняла, куда ушли его мысли.

– Ага, – кивнула она, будто они делились тайной. – У хозяина были не призрачные неприятности. Женские.

29

Было что-то абсурдное в том, что на столе для вскрытий лежал всего один язык, а Манро, Бартс, Алек, Кендра и даже Ребекка – хотя та крепко прижимала к носу платок – стояли вокруг и смотрели на проклятую штуку.

Час назад, после того как её джентльмены-посетители Хамфри и Роланд поспешно сбежали, а леди Этвуд привели в чувство нюхательной солью и уложили в постель с заявлением, что нервы её окончательно расстроены, Кендра использовала разбросанную по полу папиросную бумагу, чтобы снова запихнуть мясистый орган в коробку. Единственное, что пришло ей в голову, – немедленно отвезти посылку в анатомическую школу доктора Манро и показать ему.

– Полагаю, он действительно мог принадлежать сэру Джайлсу, – медленно сказал доктор Манро, сведя чёрные брови, пока изучал отрезанный язык.

– «Мог»? По Лондону бегает кто-то ещё без языка? Или вам привозили трупы с вырезанными языками? – спросила Кендра и снова посмотрела на отвратительный кусок плоти.

За круглыми очками глаза Манро весело блеснули. – Как вам известно, мисс Донован, я человек обстоятельный. Вчера вечером я передал тело сэра Джайлса его сыну, мистеру Холбруку, для погребения, поэтому визуально сравнить язык с телом уже не могу и, следовательно, не в состоянии со стопроцентной уверенностью заявить, что он находился во рту сэра Джайлса. Однако… Он поднёс лупу и начал изучать язык. – Судя по всему, его отрезали ножом того же типа. Обратите внимание: ткань рассечена чисто. Лезвие было очень острым, удаление – быстрым. Это соответствует тому, что было сделано с сэром Джайлсом.

Ребекка внезапно издала сдавленный звук. – Простите, я… я… Она развернулась и бросилась к двери, но вскрикнула, налетев на твердое тело, появившееся перед ней.

Малдун схватил её за плечи, удерживая на ногах. – Ну-ну, принцесса, за вами сам дьявол гонится?

– Ах вы… болван! – Ребекка вырвалась из его рук и продолжила бегство из секционной.

Репортёр с тревогой посмотрел ей вслед, затем повернулся к остальным. – Что случилось?

Кендра нахмурилась. – А вы что здесь делаете? – спросила она вместо ответа.

Входя, Малдун снял потрепанную треуголку. – Каждый день после полудня заглядываю к доктору Манро, чтобы узнать, не появилось ли чего нового по делу сэра Джайлса.

– И это правда, – недовольно подтвердил Манро. – Несмотря на то что я уже объяснял: мертвецы могут говорить лишь ограниченное время, и сэр Джайлс выдал все свои секреты во время вскрытия.

– И все же я застаю вас, доктор, в компании многочисленных посетителей, – нахально усмехнулся репортёр. Его взгляд переместился на стол. На глазах у Кендры Малдун широко раскрыл глаза, поспешил через комнату и уставился на почерневший мышечный орган. – Иисусе милостивый, это то, что я думаю?

– Если вы думаете, что это язык сэра Джайлса, то да, – сказала Кендра.

– Скорее всего, – поправил Манро. Он снова наклонился и навел лупу на широкую часть языка. – Как я говорил, лезвие было достаточно острым для чистого разреза. И степень разложения соответствует телу сэра Джайлса. Я бы сказал, ещё три дня назад этот язык был прикреплен к своему владельцу.

– Как вы его нашли? – с неподдельным интересом спросил Малдун.

– Можно сказать, он сам нас нашёл, – пробормотала Кендра.

Мышца дернулась на челюсти Алека. Зелёные глаза потемнели от гнева, когда он посмотрел на Кендру. – Не нас. Вас. Кто-то послал его именно вам.

Рыжевато-светлые брови Малдуна поднялись. – Зачем злодею понадобилось отправлять вам язык сэра Джайлса, мисс Донован?

– Вот это я и хотел бы знать, – сказал Алек.

Малдун сам ответил на вопрос: – Очевидно, он пытается вас напугать. Но почему? Что вы знаете?

Кендра почувствовала, как репортёр внимательно её изучает. Она покачала головой. – Ничего. Пока.

– А, тогда, полагаю, убийцу тревожит следующий этап. – Малдун почесал за ухом. – Должно быть, вы кого-то сильно нервируете.

Кендра промолчала. Он был прав. Отправленный язык был посланием не меньше, чем его первоначальное удаление. Кендра по-прежнему не знала смысла знаков невидимыми чернилами и самого отрезанного языка, но смысл этого послания понимала вполне ясно: держись подальше.

– Вы откажетесь от расследования, мисс Донован? – спросил Малдун, и она снова почти физически ощутила вес его взгляда.

Алек сердито повернулся к репортеру. – Это ваша вина, Малдун. Если бы вы не пытались умничать и не впутали мисс Донован в свою проклятую газету…

– Я не…

– Не держите меня за идиота. Вы сделали все, кроме того, чтобы прямо напечатать её имя.

Малдун склонил голову, отвечая на враждебный взгляд Алека. – А я-то думал, маленький подарочек скорее связан с тем, что девица носится по городу и расспрашивает всех об убийстве. Убийце, знаете ли, может не понравиться перспектива разоблачения, – саркастически сказал он.

Алек шагнул к нему, и репортёр благоразумно отступил на несколько шагов.

– Хватит! – Кендра встала между ними и положила ладонь Алеку на грудь. – Прекратите. Оба. Она коротко предупреждающе посмотрела на Малдуна и опустила руку. – Давайте сосредоточимся. Малдун прав: я заставила кого-то нервничать. А для нас это хорошо.

Брови репортёра взлетели. – Хорошо? – Убийца случайно помог сузить круг подозреваемых.

Сайласа Фицпатрика можно вычеркнуть. Я его не допрашивала и вообще ни разу не встречала. У него нет причины посылать это мне.

Алек нахмурился. – Он наверняка читает «Морнинг кроникл».

– Это предупреждение, но личное. Адресованное конкретно мне.

– Меня это совсем не успокаивает, – пробормотал Алек.

Кендра решила не отвечать и повернулась к Малдуну. – Я как раз хотела с вами поговорить. Вы знаете капитана Мобрея?

– Только по репутации. За последний год его влияние в Уайтхолле заметно выросло, ходят разговоры, что он может заняться политикой. Сейчас он служит в Министерстве внутренних дел. – Малдун задумался. – Послужной список безупречен.

– А Испания?

– Он служил в пятьдесят втором пехотном полку во время кампании в Испании и попал в плен к французам. Сумел бежать. Подробностей не помню. Почему? Какое это имеет отношение к сэру Джайлсу?

Кендра ответила вопросом: – Можете узнать больше о пленении капитана Мобрея и его побеге?

– Возможно, сумею добраться до официальных отчетов. Но война окончена. Как события тех лет могут быть связаны с убийством сэра Джайлса три ночи назад?

– Пока не уверена, – призналась она. – Вы слышали об Эверте Ларсоне и лорде Кроссе?

– Эверт Ларсон… имя кажется знакомым. Лорд Кросс – не думаю. Кто они?

– Эверт Ларсон работал на сэра Джайлса в разведке. Лорд Кросс служил вместе с капитаном Мобреем и попал в плен вместе с ним.

– И вместе с ним бежал, – добавил Алек; лицо оставалось мрачным. – Эверту Ларсону повезло меньше. Он погиб, пытаясь спасти пленных британских солдат.

Малдун нахмурился. – Кажется, припоминаю этот эпизод. Все солдаты погибли, верно?

Алек кивнул. – Кроме капитана Мобрея и лорда Кросса.

– Хм. – Репортёр потёр подбородок. – Попробую раздобыть отчёт. Но вынужден снова спросить: какое отношение происшествие двухлетней давности может иметь к убийству сэра Джайлса?

– Два года – не так уж долго, – тихо сказала Кендра.

Она вспомнила семью Ларсонов с их горем и яростью, Джерарда Холбрука с годами копившейся обидой. А капитан Мобрей и лорд Кросс? Какую роль играли они? Перед глазами встал напряженный разговор Кросса с сэром Джайлсом перед убийством и холодный внимательный взгляд серых глаз Мобрея.

В Испании произошло что-то ещё, помимо гибели Эверта Ларсона и британских солдат. Кендра была в этом уверена. Но имела ли та трагедия отношение к убийству сэра Джайлса, она пока не знала.

30

Кендра, Ребекка и Алек вернулись на Гросвенор-сквер как раз в тот момент, когда герцог выходил из своей кареты. – Добрый день, – поприветствовал он их с улыбкой. – Ваш соотечественник мистер Хикс произнёс страстную речь против мерзости рабства.

– Хотелось бы надеяться, – пробормотала Кендра, пока они вместе поднимались по ступеням, а Хардинг держал дверь открытой.

– Мой отец пришёл в ужас, когда унаследовал от дяди сахарную плантацию на Барбадосе и узнал, что там используется труд рабов, – сказала Ребекка, развязывая ленты капора и передавая его Хардингу. – Это заняло больше времени, чем он ожидал, но ему удалось освободить их. И все же папу глубоко потрясло, что его дядя участвовал в таком деле и даже держал чернокожую любовницу.

Герцог не выглядел удивленным. – Мы с твоим отцом это обсуждали. Его дяде было крайне неприлично участвовать в столь отвратительной практике. Надеюсь, Америка вскоре последует примеру мистера Хикса и сбросит оковы рабства. Что скажете, мисс Донован? Ваши соотечественники покончат с этим безобразием?

Кендра встретила его проницательный взгляд и поняла: он спрашивает, что именно произойдёт, а не что, по её мнению, может произойти. – Это может занять некоторое время, но я уверена, что люди, разделяющие взгляды мистера Хикса, в конце концов окажутся правы, – осторожно сказала она.

– Очень хорошо, – сказал герцог с улыбкой и похлопал себя по нагрудным карманам. – После лекции я довольно долго беседовал с мистером Хиксом, и он дал мне это. Герцог достал серый камень длиной примерно в дюйм, оббитый и отточенный до острого наконечника.

– Наконечник стрелы, – сказала Кендра, снимая перчатки.

Герцог кивнул, продолжая рассматривать камень. – Мы находили свои наконечники, оставшиеся от первобытных людей, но подумать только: этот простой камень был поднят из земли и превращен благородным дикарем в оружие, с помощью которого тот кормил и защищал семью… Поистине удивительно.

Кендра передала ожидавшей служанке пелисс, перчатки и капор. – Вы получили наконечник стрелы. А я – язык.

– Да. Подождите. Что? – Герцог резко посмотрел на неё. – Это шутка? Затем в серо-голубых глазах вспыхнуло понимание, и он уставился на неё в потрясении. – Боже правый, вы ведь не имеете в виду язык сэра Джайлса?

– В доме царит настоящее смятение, ваша светлость, – сказал Хардинг, принимая пальто герцога и складывая на руке. Его тон был мрачен, а на Кендру он бросил короткий обвиняющий взгляд. – Её милость находится в ужасном состоянии.

– Боже правый, – снова произнёс герцог. – Где… он?

– Мы отвезли его доктору Манро и оставили у него, – сказал Алек.

Элдридж кивнул. – Полагаю, это разумно. Но что это значит? Он тут же покачал головой. – Простите, такой разговор не ведут посреди вестибюля. Хардинг, пришлите в мой кабинет чайный поднос – и кофе.

Они уже подошли к лестнице, когда в дверь постучали. Хардинг, направлявшийся к кухне, сразу развернулся и открыл. – Мистер Келли, сэр, – объявил он и отступил, пропуская сыщика с Боу-стрит.

Хардинг попытался придать лицу бесстрастное выражение, но не сумел полностью скрыть покорное отчаяние. Кендра знала: сыщики с Боу-стрит и отрезанные языки не были обычной частью жизни этого дома, пока она в неё не вошла.

Брови Сэма поднялись, когда он увидел всех в вестибюле. Очевидно, по их лицам он понял, что что-то случилось, потому что золотистый взгляд мгновенно стал жёстким и полицейским. – Что произошло? Что не так?

– Давайте устроимся в кабинете, – сказал герцог, взглянув на Кендру. – Полагаю, рассказ будет длинным.

На самом деле рассказ оказался не таким уж длинным, но Кендре пару раз пришлось делать паузы, чтобы герцог и даже Сэм успели переварить потрясение.

– Зубы Господни, – пробормотал Сэм, качая головой, когда она закончила. – Зачем злодею посылать тебе такую вещь?

– Малдун – мы встретили его у доктора Манро – считает, что убийца посылает предупреждение. Что расследование заставило его нервничать.

Сэм поджал губы. – Ага. Похоже на то, девочка.

– Значит, я что-то упускаю, – пробормотала Кендра. Она подняла чашку и, глядя на грифельную доску, сделала глоток кофе. Записи уже начинали выглядеть как иероглифы, а Розеттского камня у неё не было. Кендра посмотрела на Сэма. – Вы поговорили с бывшей служанкой Холбруков?

– Ага. Она теперь работает в трактире у брата мужа своей сестры на Чатем-сквер. Девчонка оказалась не такой уж злой из-за увольнения, как я думал.

– Она говорила откровенно?

– Ага. Сначала не верила, что мистер Холбрук мог убить отца, но потом задумалась и решила, что идея не такая уж невероятная. Говорит, он упоминал об этом – скорее как о желании, чем о плане.

– Подождите. – Герцог поднял руку, явно потрясённый. – Вы хотите сказать, что мистер Холбрук действительно выражал желание, чтобы его отца убили?

– Похоже на то, – ответил Сэм. – Или, по крайней мере, желал, чтобы тот удобно откинул копыта.

– Неблагополучная семья, – пробормотала Кендра. – Желать и сделать – совершенно разные вещи. Продолжайте, мистер Келли.

– Ну, я спросил, не замечала ли она перед увольнением, что сэр Джайлс ведёт себя странно или чем-то озабочен.

– И?

– И да. Она заметила, что он ходит задумчивый. И маленькая девочка – Рут – тоже это заметила и сказала очень странную вещь. Рут говорила, что её отец тревожится из-за призраков.

– Призраков? – Брови герцога взлетели. – Что она могла иметь в виду? Нельзя же воспринимать это буквально.

– По-моему, Рут очень многое воспринимает буквально, – сказала Кендра. – Сэр Джайлс должен был сказать что-то, что она поняла именно так. Она и меня спрашивала, верю ли я в призраков.

– Не понимаю. Сэр Джайлс считал, что его преследует привидение?

– Не обязательно. Рут могла понять слова буквально, но это не значит, что он сам говорил буквально. Кендра посмотрела на доску. – Интересно, можно ли как-то поговорить с Рут наедине.

– Ты хочешь допрашивать маленькую девочку? – спросила Ребекка.

– Я хочу услышать, что она скажет.

Сэм потёр подбородок. – Конюшенные мальчишки у Холбруков оказались разговорчивыми, когда я спрашивал о Бетти. Если у девочки есть привычный распорядок вне дома, они могут знать.

– Не удивлюсь, если няня водит её гулять в парк, – сказала Ребекка.

Кендра взглянула на окно. Возможно, ей показалось, но мимо стекла будто пролетели несколько капель дождя. Черт. – Если погода испортится, няня не поведет Рут в парк.

– Не обязательно, – сказала Ребекка. – Многие врачи советуют детям гулять в такую погоду: холодный воздух бодрит тело и считается полезным для молодых лёгких.