Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Кендра подошла к столу герцога, села, нашла лист писчей бумаги и потянулась за изящным пером в серебряном чернильном приборе. Она проверила, достаточно ли остро заточено перо. Для «книги убийства» Кендра предпочитала карандаш – им было проще писать, хотя пальцам, привыкшим к гладким клавиатурам и сенсорным экранам её эпохи, и карандаш казался неловким. Но во время пребывания в северном имении герцога, Монксгрей, она начала пользоваться более модным гусиным пером для переписки с Ребеккой. Первые два письма получились ужасными: на страницах остались жирные кляксы там, где она слишком долго задерживала кончик пера. Кто бы мог подумать, что написать письмо настолько чертовски трудно?

Кендра задумчиво провела пальцами по длинному перу. Она знала, что оно взято с левого крыла гуся. Герцог объяснил: лёгкий изгиб пера с левого крыла удобнее правше, а левши предпочитают перья с правого. Поскольку правшей было больше, Кендра представляла себе множество гусей, бегающих с заметно асимметричными крыльями.

Она отвинтила чернильницу, обмакнула перо и быстро нацарапала записку Малдуну. Осторожно отложив перо, взяла песочницу и посыпала написанное песком, чтобы чернила быстрее высохли. Герцог складывал письмо несколько раз и запечатывал горячим воском при помощи перстня-печатки – конвертов ещё не существовало, – но в чернильном приборе была коробочка с облатками. Кендра выбрала одну восковую облатку и прижала к сложенному листу.

Удовлетворённая, она встала и дёрнула шнур звонка. Когда явилась горничная, Кендра протянула ей письмо. – Это нужно доставить Финеасу Малдуну. Домашнего адреса я не знаю, но он работает в «Морнинг кроникл». Дойдёт?

Горничная нахмурилась. – А почему нет, мисс? Я отдам мистеру Хардингу, а он, может, пошлёт кого-нибудь из конюшенных мальчишек.

– Мне нужно, чтобы письмо доставили немедленно.

– Да, мисс. Позабочусь.

Ответ пришёл через сорок пять минут. Не так хорошо, как отправить сообщение с телефона, но могло быть и хуже. Это даже вселило в Кендру надежду, что загадочную Магдалену в конце концов удастся найти.

Она развернула плотную бумагу. Репортёр написал ответ прямо под её запиской: «Встретимся в парке на Гросвенор-сквер. М.»

Кендра посмотрела на часы – без четверти пять – вскочила и поспешила в спальню за плащом. Поскольку Малдун не указал время, она предположила, что письмо он доставил сам и теперь уже ждёт через дорогу. Почему не захотел войти в особняк, она не знала.

Лишь выйдя за дверь, Кендра вспомнила, что следовало бы взять с собой Молли в качестве сопровождающей. И тут же рассердилась на себя за то, что вообще об этом подумала. Нравилось ей это или нет, нелепые отсталые правила для женщин этой эпохи начинали проникать в её сознание. Мне нужно приспособиться, но я не хочу потерять себя.

По рукам пробежала дрожь, не имевшая отношения к холоду. Если начать отдавать по кусочку себя ради приспособления к правилам общества, сколько времени пройдёт, прежде чем от тебя ничего не останется?

Она отогнала мысль прежде всего потому, что ответа всё равно не было. Цокот копыт привлёк её внимание. Вниз по улице леди Ребекка умело вела кобылу по булыжной мостовой; немного позади ехал молодой конюх.

– Добрый день, мисс Донован, – приветствовала её Ребекка с яркой улыбкой, натягивая поводья. – Куда вы идёте?

– Через дорогу. Сатклифф и герцог катаются в Гайд-парке. Пройдёшься со мной?

– С удовольствием. Сегодня один из лучших дней за всю зиму. Она отбросила длинную тяжёлую юбку амазонки. Конюх поспешил помочь ей спешиться. – Проведи Софию к конюшням герцога, – велела она, передавая поводья. Затем повернулась к Кендре. – Я хотела приехать раньше, но родители настояли на визите к сестре мамы в Ричмонд.

Кендра осмотрела тёмно-синий костюм для верховой езды. Лиф и рукава были превосходно скроены по фигуре, но юбка оставалась очень широкой и имела длинный асимметричный шлейф – вполне разумный, если сидеть боком в седле, но не слишком удобный для ходьбы.

– В этом вообще можно ходить?

– Справлюсь, – рассмеялась Ребекка, собрала шлейф и перебросила через руку словно свадебное платье. – Так чем ты занималась сегодня?

Кендра поняла, что Ребекке ещё не сообщили о Кроссе. – Прошлой ночью убили лорда Кросса.

– Боже мой. Ребекка резко остановилась прямо на улице. Движения здесь почти не было, но Кендра всё же взяла её за руку и потянула к тротуару. Васильковые глаза сузились. – Как? Что произошло?

– Его задушили, как сэра Джайлса. Язык вырезали. Убийца ножом оставил на теле крест – или букву t. Честно говоря, на этот раз знак больше похож на t. Но преступник торопился, так что небольшое отличие можно объяснить этим. Кросс был с женщиной в переулке, и она убежала с криками. Думаю, убийца понимал, что из «Колокола и лебедя» в любую секунду могут выбежать люди.

Ребекка покачала головой. – Нужно быть либо чрезвычайно смелым, либо чрезвычайно глупым, чтобы убить лорда Кросса прямо перед проституткой, зная, что тебя вот-вот обнаружат.

– Да. Именно это меня тревожит. Я не думаю, что он глуп. Наоборот, считаю его очень умным. Возможный свидетель его не остановил…

В памяти всплыли слова Эллы: лицо неправильное, красное, будто чешуйчатое; глаза чёрные как смоль… злые.

– Что? – потребовала Ребекка. – У тебя такое выражение лица. Ты что-то ещё не рассказываешь.

Кендра замешкалась. Где-то на задворках сознания действительно шевелилась тень, пытаясь обрести форму. – Нет, – наконец сказала она. – Ничего существенного. Женщина была пьяна в дым.

И да, знаю, приличной даме не следует так говорить. Губы Ребекки дрогнули, глаза весело блеснули. – В приличном обществе это, конечно, не одобрят. Хотя я не самый строгий судья приличий. Она отмахнулась. – Ты хочешь сказать, что из-за опьянения женщина ничего не увидела?

– Нет, что-то она увидела. По её словам, Кросса убил дьявол.

– Дьявол?

– Ну да, тот парень из ада. Красное рептильное лицо, чёрные глаза. Разве что рога она не упомянула.

Ребекка помолчала, затем искоса посмотрела на Кендру. – Ты вчера ночью была в «Колоколе и лебеде»?

– Мистер Келли прислал известие, и мы с герцогом встретились там с ним. Если не появится новых сведений, Холбрука можно исключить. – Осмелюсь сказать, что…

– Ребекка внезапно остановилась и нахмурилась. – Что он здесь делает?

– Кто? А. Кендра увидела высокого мужчину, стоявшего, засунув руки в карманы потёртой шинели. Помятый треугольник шляпы был натянут на рыжеватые кудри; ярко-голубые глаза сузились, когда он заметил их.

– Вы! – Ребекке длинная юбка вовсе не мешала стремительно двинуться к Малдуну. Она наступала так решительно, что он отступил на шаг. – Опять шпионите, мистер Малдун?

Его губы растянулись в довольной улыбке. – Ничуть, принцесса. Я…

– Перестаньте меня так называть! – процедила она сквозь зубы; глаза опасно сверкнули. – Невоспитанный болван!

– Я сама попросила его встретиться, – вмешалась Кендра, слегка ошеломлённая яростью Ребекки.

Малдун ухмыльнулся и с театральным жестом снял шляпу, низко поклонившись. – К вашим услугам, мисс Донован. И рад снова видеть вас, при… Он кашлянул, встретил уничтожающий взгляд Ребекки и поправился: – Э-э, леди Ребекка.

– Может, перейдём к делу? – сказала Кендра. – Это не светский визит.

Малдун снова посмотрел на неё; веселье исчезло. – Я так и подумал. Это из-за убийства лорда Кросса, верно?

– Косвенно. Вам удалось добыть официальный отчёт о случившемся в Испании?

Малдун склонил голову. – Возможно.

– Не хотите поделиться? – саркастически спросила она. – Или мне мысли читать?

Он удивлённо рассмеялся. – Раз вы так вежливо попросили. Лорд Кросс и капитан Мобрей служили в Пятьдесят втором пехотном полку…

– Это вы уже говорили.

– Да, но я говорю снова. Это мой рассказ, мисс Донован, и я буду рассказывать его своими словами. Хотите услышать?

Кендра закатила глаза. – Какой чувствительный. Продолжайте.

– Итак, они служили в Пятьдесят втором пехотном полку. Рота под командованием капитана отделилась от основных сил в горах и попала в плен.

– Подождите. Капитан Мобрей командовал подразделением, которое захватили?

– Не полком – ротой. Рота меньше. Но да, Мобрей был командиром. Они участвовали в особенно тяжёлом бою в испанских горах возле перевала Майя. Согласно отчёту, французы внезапно атаковали, рассекли роту и перебили большую часть несчастных. Оставшихся двенадцать человек отправили пленными во французский лагерь – в том числе Кросса и Мобрея.

Рот Малдуна сжался, глаза стали холодными голубыми камнями. На мгновение Кендра увидела, что скрывается за обаятельной маской. Репортёр любил дерзкие шутки, но не состоял из одних шуток. Ему действительно было небезразлично то, о чём он писал.

– Условия были нечеловеческими, – продолжил он. – Солдаты провели там два месяца. Согласно отчёту, половина этих людей умерла в лагере в первую же неделю.

– Боже милостивый. – Ребекка прижала руку к горлу. – Как?

Малдун пожал плечами. – Французские офицеры, управлявшие лагерем, были порождением своей революции.

Кендра нахмурилась. – Что это значит?

Малдун посмотрел на неё. – Французская революция отличалась от вашей американской войны, мисс Донован. Ваши соотечественники боролись, чтобы сбросить власть внешней державы, примерно как сейчас хочет Ирландия. Французы же свергали собственных правителей. Вместе с монархией и аристократией они разрушили и армейскую иерархию. Возникла гражданская армия. Тех, кто сражался против них, они считали не вражескими солдатами, которых надо победить, а злом, которое надо уничтожить. Он издал звук отвращения. – Жажда крови была повсеместной – достаточно вспомнить, как часто работала гильотина.

Ребекка кисло улыбнулась журналисту. – Удивительно слышать ваше неодобрение французской революции, учитывая ваши вигские взгляды, мистер Малдун.

– Конечные цели и американской, и французской революций кажутся мне достойными, миледи. Но только глупец думает, будто самоуправления легко добиться или что власть толпы – лучший вариант.

– Хорошо, хорошо, – Кендра махнула рукой, возвращая внимание репортёра. – Как это связано с французским лагерем военнопленных?

– До прихода гражданской армии во Франции существовали правила обращения с пленными. Революция всё изменила. Новая армия считала военнопленных воплощением зла, поэтому обращение с ними стало зверским. Пленных расстреливали или пытали ради развлечения. Наполеон, возможно, безумный маленький тиран, но он вернул армию к дореволюционному кодексу и потребовал относиться к военнопленным с достоинством и уважением.

Кендра обдумала сказанное. – Значит, французское подразделение, захватившее Мобрея и его людей, действовало скорее как гражданская армия, чем как армия Наполеона?

Малдун развёл испачканные чернилами руки. – Согласно правительственным отчётам.

– Которые написали капитан Мобрей и лорд Кросс.

– Да. Он вопросительно поднял бровь. – Есть причина сомневаться в их правдивости?

Кендре уже надоел этот вопрос. Она его проигнорировала. – Что ещё было в отчёте?

– Здесь подробностей становится меньше. Ларсон был схвачен. На следующий день он попытался бежать, и при этом вспыхнул пожар, перекинувшийся на оружейный склад лагеря.

– Отсюда взрыв, – вставила Кендра.

Малдун кивнул. – Капитан Мобрей и лорд Кросс находились в палатке под охраной французских солдат. Когда прогремел взрыв, охранники бросились помогать, и в суматохе Мобрей и Кросс сумели бежать.

– А остальные британские пленные?

– Согласно отчёту, оставалось всего трое. Их держали в другой палатке, а когда они попытались бежать, французы их застрелили.

– Но не Мобрея и Кросса. Кендра помолчала и заметила, что репортёр пристально её изучает. – Как Эверт Ларсон вообще оказался в лагере?

– Французы разбили лагерь возле Химении, маленькой горной деревни. Ларсон наблюдал за лагерем, где, как я уже сказал, находился значительный склад оружия.

Она нахмурилась. – Это было в отчёте Мобрея?

Малдун явно впечатлился. – Вы очень внимательны, мисс Донован. Нет. Это из отчёта сэра Джайлса. Именно он отправил туда Ларсона. В последнем донесении, переданном через курьера, Ларсон сообщал, что проник в лагерь, выдав себя за одного из деревенских жителей, доставлявших продовольствие. Во время этого задания он обнаружил там британских военнопленных. Вскоре после этого погиб.

– Он писал, что собирается спасать пленных?

– Нет. Но, учитывая последующее, вероятно, попытался и был разоблачён.

– Он установил связь с Мобреем или Кроссом?

– Нет. По крайней мере, ни в одном отчёте этого нет.

– Кто узнал Ларсона?

– В отчёте не сказано. Полагаю, лорд Кросс. Они вместе учились в Итоне.

– Почему Эверта держали отдельно? И почему Мобрея с Кроссом – отдельно от остальных британцев?

– Насчёт Мобрея и Кросса не знаю, а Ларсон был шпионом. Малдун замялся. – Вероятнее всего, французы хотели узнать, что ему известно и что он успел передать до пленения.

– Пытки? – спросила Кендра, хотя уже знала ответ.

Малдун неохотно кивнул. – Скорее всего.

– Если сведения о смерти Эверта исходят из отчёта Мобрея и Кросса, откуда они знали, что он погиб при взрыве?

– Откуда? – Малдун поднял брови. – Наверное, видели, как он вошёл в палатку, которая взорвалась.

– Пока сами спасались бегством?

– Сначала был взрыв. Именно благодаря ему они и бежали. В суматохе, – напомнил Малдун и встретился с ней взглядом. – Что вы думаете, мисс Донован?

– Я думала, Мобрея и Кросса держали в палатке под охраной и они выбрались только после того, как охрана побежала к месту взрыва. Как вы сказали – в суматохе. Но тогда откуда они знали, что взрыв устроил Эверт или что он в нём погиб? По их собственным словам, контакта с ним не было. Их держали в палатке. Насколько я помню, у палаток нет окон. Как они могли знать, что происходит снаружи?

Губы Малдуна разошлись от удивления. – Не знаю, – медленно сказал он. – Вы правы. Но зачем Кроссу и Мобрею лгать о таком?

Она проигнорировала вопрос. – Вы знаете, что произошло после их побега? В отчёте есть, куда они отправились?

– Они добрались до лагеря союзников.

– За сколько времени? В каком физическом состоянии?

В голубых глазах появился острый интерес. – Этого в их отчёте нет, но я покопаюсь. Должны быть другие записи. Или найду кого-нибудь, кто находился на союзной базе, когда они появились.

Кендра улыбнулась. – Отличный план. Сообщите, что узнаете. Она повернулась и пошла к воротам парка. Ребекка поспешила за ней.

– Подождите! Нельзя вот так уйти, мисс Донован. Малдун длинными шагами быстро догнал их и пошёл рядом. – Расскажите, что происходит. Как плен и побег Мобрея и Кросса в Испании связаны с убийствами? Что вы думаете?

– Добудьте отчёт из союзного лагеря или свидетельство очевидца, и поговорим, – ответила Кендра, выходя из парка.

– Почему не сейчас? Он схватил её за руку, останавливая. – Вы думаете, Эверт Ларсон может быть жив?

Кендра выразительно посмотрела на его руку. Малдун смущённо отпустил. – Дело не в том, жив ли Эверт Ларсон, – наконец сказала она. – Дело в том, что произошло в Испании. Здесь что-то не сходится.

Малдун поправил треуголку и посмотрел на неё со странной напряжённостью. – Кто вы такая, мисс Донован?

Кендра отшатнулась. Меньше всего ей было нужно, чтобы любопытство репортёра обратилось на неё. – Это тоже не обо мне, мистер Малдун, – резко сказала она. – Оставьте вопросы до тех пор, пока не раздобудете тот отчёт.

Он ухмыльнулся. – Ничего не могу поделать, если вы для меня загадка, мисс Донован. Я всего лишь бедный писатель с любопытным умом.

Ребекка фыркнула. – Вы начинаете повторяться, мистер Малдун. Это оправдание вы уже использовали.

Малдун рассмеялся.

Кендра заметила знакомую фигуру, приближавшуюся к ним.

– Добрый день, мисс Донован, миледи, – приветствовал их Сэм Келли. Он настороженно посмотрел на журналиста. – Малдун. Что ты здесь делаешь?

– Я сама попросила его встретиться, – сказала Кендра. – Мистер Малдун обещал кое-что проверить.

Малдун приподнял бровь. – А что вы делаете здесь в этот прекрасный воскресный день, мистер Келли?

Сэм нахмурился. – Ничего такого, чем собираюсь делиться с тобой.

– Вы раните меня, сэр!

Ребекка закатила глаза. – Удивительно, что вы не выбрали сцену своей профессией. У вас настоящий талант к мелодраме.

– Благодарю, принцесса.

Глаза Ребекки сузились. Кендра схватила её за локоть и потянула к улице. – Увидимся внутри, мистер Келли, – сказала она, затем оглянулась на репортёра. – Сообщите, когда будет что-нибудь новое, мистер Малдун.

– Бойкое создание, правда? – произнёс Малдун, глядя вслед двум женщинам, переходившим улицу к особняку герцога.

Сэм резко повернулся к нему. – Может, она и американка, но тебе не по зубам, Малдун. Да и лорд Сатклифф наверняка имел бы что сказать.

– А-а, вот как обстоят дела? – задумчиво спросил Малдун.

– Ты выяснил что-нибудь новое? – потребовал Сэм.

– Я прочёл официальные отчёты и рассказал мисс Донован всё, что знаю. Она, кстати, указала на несколько любопытных несостыковок. Очевидно, сведения о французском лагере дал капитан Мобрей. Но насколько честным был его рассказ… вот вопрос.

– Думаешь, он солгал?

– После разговора с мисс Донован – вполне возможно. А теперь ещё и лорд Кросс убит. Подозрительно, не находишь?

Сэм изучал журналиста. Малдун иногда разыгрывал шута, но Сэм прекрасно знал, что за дерзкой легкомысленностью скрывался острый ум. Он хмыкнул. – Мне сейчас всё кажется подозрительным. В отчётах не упоминалась женщина по имени Магдалена?

Брови Малдуна поднялись. – Не припоминаю. Кто такая Магдалена?

– Та, кого я надеюсь найти. Держи ухо востро.

– Вы понимаете, что я вообще-то работаю на «Морнинг кроникл»? – проворчал Малдун и сделал пару шагов по тротуару, прежде чем снова посмотреть на Сэма. В голубых глазах опять появился знакомый огонёк, и это должно было послужить предупреждением.

– Знаете, когда я сказал, что она – «бойкое создание», я говорил не о мисс Донован.

Глаза Сэма расширились. – Она тебе тоже не по зубам! – крикнул он вслед. Но Малдун уже повернулся и, насвистывая весёлую мелодию, зашагал прочь.

40

Пять минут спустя Кендра, Ребекка и Сэм устраивались в кабинете, когда вошёл лакей и подбросил растопки и поленьев в камин. Выпрямившись, он посмотрел на Кендру. – Зажечь свечи, мисс?

– О. – Только теперь она заметила, как удлинились тени в комнате. – Да, спасибо.

Ребекка подошла к столику с графинами. Вынув пробку, она взглянула на Сэма и вопросительно подняла брови. – Мистер Келли, виски? Не дожидаясь ответа, она налила в хрустальный стакан щедрую порцию и принесла ему.

Он усмехнулся. – Благодарю, миледи.

– Мисс Донован, херес?

– Спасибо.

Сэм отпил виски и наблюдал, как лакей заканчивает зажигать свечи. Когда слуга вышел, он повернулся к Кендре. – Мои люди нашли четырёх женщин по имени Магдалена.

Кендра едва не выронила бокал, который передавала ей Ребекка. – Что?

– Мои люди нашли…

– Я слышала, – нетерпеливо перебила Кендра, приняла бокал и поставила рядом на стол, чтобы не расплескать. – Продолжайте.

– Рассказывать особо нечего. Одной женщине было лет восемьдесят, если не больше. Две ещё дети. Четвёртая – монахиня. Я расспросил старуху и монахиню. О сэре Джайлсе они никогда не слышали. Старуха живёт в Англии почти двадцать лет, монахиня – около пяти.

– Вы уверены? Может, они лгали.

Сэм поднял брови. – Монахиня?

– И такое случается.

– Возможно. Но я ей поверил. Обеим. – Он поднял стакан и посмотрел на Кендру поверх края. – Не падай духом, девочка. Мы только начали. Люди уже ищут в других районах.

– Задача кажется почти невыполнимой, – призналась Ребекка, садясь с хересом на диван у огня. – Вы ведь даже не знаете наверняка, что она испанка.

Кендра прикусила нижнюю губу. – Она может быть француженкой. Лагерь военнопленных был возле перевала Майя, у границы с Францией.

– Может, маркитантка, – предположила Ребекка, задумчиво отпивая вино. – А мы вообще уверены, что Магдалена связана с тем, что случилось с Эвертом Ларсоном в Испании? Мистер Холбрук – повеса. Возможно, письмо касалось его, и сэр Джайлс был вынужден разбираться с очередной выходкой сына.

– Не думаю, – ответила Кендра. – Когда я назвала это имя капитану Мобрею и Ларсонам, они отреагировали. Едва заметно, но отреагировали. Она связана с делом. Я уверена.

Сэм сказал: – Я снова ездил к конюшням Холбруков. Спросил кучера, не возил ли он хозяина в последнее время куда-нибудь необычно.

Кендра раньше подумала, что Сэм хороший полицейский. Она не ошиблась. – Отличная мысль, мистер Келли. Что он сказал?

– Почти ничего, – вздохнул Сэм и отпил виски. – По словам кучера, сэр Джайлс постоянно ездил по всему Лондону, даже в дурные места. Ничего необычного в маршрутах он не заметил.

– В дурные места? – переспросила Кендра. – Сэр Джайлс часто бывал в опасных кварталах?

– Да. Притоны с джином и опиумом, самые скверные трущобы. Вроде «Крысиного замка», притона в доках.

– «Крысиного замка»? – Кендра решила, что ослышалась.

Сэм усмехнулся. – Да, девочка. Полагаю, руководителю разведчиков приходилось иметь дело со всякими головорезами. В приличных районах встречаться с ними было бы слишком заметно. Если сэр Джайлс хотел сведений, приходилось идти к ним.

Кендра нахмурилась, затем подняла бокал и отпила. – Как думаете, кучер сможет составить список мест, куда сэр Джайлс ездил за последний месяц?

– Ты собираешься обойти их все. Ладно, посмотрю, что можно сделать.

– По крайней мере, это план. Она рассеянно постучала пальцем по бокалу и посмотрела на грифельную доску. Вспомнила имя, которого на ней больше не было. – Знаете, – медленно сказала она, – есть ещё один человек, который может знать, чем занимался сэр Джайлс. Фицпатрик.

Брови Сэма взлетели. – Фицпатрик? Но уже произнося имя, он начал кивать; золотистые глаза оживились. – Возможно, ты права.

Ребекка нахмурилась. – Что мистер Фицпатрик сможет рассказать такого, чего не знает кучер сэра Джайлса?

– Кучер знает только, куда сэр Джайлс просил его отвезти. Но если ему требовалась тайна, он мог взять наёмный экипаж или поехать верхом. А если Фицпатрик следил за ним, кто знает, что он увидел?

– Полагаю, для встречи с этой Магдаленой ему как раз понадобилась бы тайна, – пробормотала Ребекка.

– Да. Мистер Келли, чем вы заняты завтра?

– Хочешь сходить в «Либер», девочка?

– Думаю, пришло время познакомиться с этим ирландским шпионом.

Через некоторое время Сэм и Ребекка ушли, а герцог с Алеком вернулись с прогулки. Кендра пересказала им сведения Малдуна и сыщика с Боу-стрит и закончила решением навестить Фицпатрика.

– Ты действительно думаешь, что мистер Фицпатрик поможет? – спросил герцог, вертя трубку за столом.

Алек сказал: – Возможно, правильнее спросить, захочет ли он помогать. Не уверен, что он признается в слежке за сэром Джайлсом.

Он развалился в кресле у камина, положив руки с бокалом бренди на плоский живот. Огонь играл на резких чертах его лица и выхватывал скрытые оттенки в тёмных волосах. Алек смотрел на бокал, но вдруг поднял глаза и поймал взгляд Кендры.

– Ты не будешь разговаривать с мистером Фицпатриком одна.

Пока Кендра смотрела на него, мысли у неё были совсем о другом. Но слова и приказной тон мгновенно вернули её к действительности. Она нахмурилась. – Это подозрительно похоже на приказ.

– Это констатация факта, – спокойно ответил он.

– Ты говоришь так из-за нелепых правил для женщин или потому, что считаешь, будто я не справлюсь с Фицпатриком?

Он на мгновение замешкался.

– И то и другое. – А как бы ты поступила в своё время, дорогая? – вмешался Элдридж, несомненно пытаясь предотвратить назревающую ссору, но и искренне заинтересованный.

– Мне точно не понадобился бы сопровождающий, чтобы допросить человека, – огрызнулась она и потёрла виски. Тупая боль за глазами почти забылась. – Простите. Больная тема. Она вдохнула и медленно выдохнула. – В опасную ситуацию одна я бы не пошла, – честно добавила она. – Но это не опасная ситуация. Ради Христа, речь о кофейне. Вокруг будут другие посетители.

Алек нахмурился, но промолчал.

– Я пойду с мистером Келли, – добавила Кендра. – Одна не останусь.

Умные глаза герцога казались скорее серыми, чем голубыми. – И ты не хочешь, чтобы мы пошли с тобой. Это был не вопрос.

– Не хочу давить на Фицпатрика числом. Он больше не подозреваемый, но четыре пары глаз могут сделать его нервным.

Герцог слегка улыбнулся. – Нервным?

– Параноиком, – пояснила она. В дверь постучали. У Кендры неприятно сжался желудок, когда в комнату вплыла леди Этвуд. Свет камина играл на её тёмно-бордовом вечернем платье. Волосы были убраны под серебряный тюрбан с двумя закрученными перьями, колыхавшимися при каждом шаге. После истории с языком Кендра с графиней ещё не разговаривала.

– Добрый вечер, – удивительно бодро приветствовала всех леди Этвуд, хотя ещё вчера объявляла семью погибшей. – Через двадцать минут ужин. Она нахмурилась, когда Алек гибким движением поднялся. – Обычно я не одобряю появление за ужином в костюме для верховой езды, Сатклифф. Но сегодня мы обедаем en famille, поэтому закрою глаза на эту неловкость.

Алек насмешливо поклонился. – Навеки ваш слуга, мадам.

– Несносный мальчишка. Но сказала она это с теплом, и губы изогнулись в улыбке.

Герцог посмотрел на сестру. – Сегодня вечером ты в необычайно хорошем настроении. Ещё недавно была совершенно подавлена из-за…

– Не напоминай мне об… этом происшествии, – предупредила она, сжав губы. – Клянусь, кошмары будут сниться месяцами. Но ты прав, Берти. Настроение улучшилось. Видишь это?

Только теперь Кендра заметила в её руке толстую пачку карточек цвета слоновой кости и кремовых оттенков.

– Не всё потеряно! – торжествующе объявила графиня.

– Что у тебя там? – заинтересовался брат.

– Приглашения, Берти! Они приходили весь день. На балы, вечера, салоны и музыкальные концерты. И, боже мой, посмотри вот это! Она вытащила маленькую карточку и замахала ею, выглядя оживлённее, чем Кендра когда-либо её видела.

Герцог обошёл стол, забрал карточку и прочёл. – Я не могу разобрать ни слова, когда ты ею машешь.

– Это приглашение в «Олмакс»!

Название показалось Кендре знакомым, но не из её времени. За последние полгода она слышала его в разговорах. – Это светский клуб, да?

– Это главный светский клуб, мисс Донован, – высокомерно поправила леди Этвуд. – Самые закрытые ассамблеи Лондона и самые желанные пропуска. Даже принц-регент иногда появляется там.

– Поздравляю. Надеюсь, вы прекрасно проведёте время.

– Ваше имя тоже указано в приглашении, мисс Донован, – спокойно заметил герцог.

Температура в комнате не изменилась, но Кендре вдруг стало жарко. – Но я же не обязана идти? – почти отчаянно спросила она и тут же разозлилась на себя. Она взрослая женщина, чёрт возьми. Ей не требуется разрешение остаться дома.

– Разумеется, обязаны, – отрезала леди Этвуд и повернулась к брату. – Берти, скажи этому созданию, что она должна пойти.

– Ну, я…

Кендра крепче сжала бокал. – Ларсоны там будут? Возможно, можно использовать этот вечер как бал у Смит-Хоупов…

– Не говорите глупостей. – Леди Этвуд сверкнула на неё глазами. – Они простолюдины.

Кендра зажала переносицу. Я тоже, хотелось сказать ей, но статус подопечной герцога Элдриджа всё менял.

– Похоже, вы всё ещё на пике популярности в Тоне, мисс Донован, – сказал Алек, и новость его, кажется, совсем не радовала. – Получить в подарок отрезанный язык оказалось не таким уж светским позором, как можно было предположить.

– Любопытство тоже создаёт знаменитостей, – пробормотала она и заметила, что леди Этвуд критически её рассматривает. – Что?

– Думаю, следует связаться с моей модисткой. Вам понадобятся новые платья.

– Зачем новые? Я ещё не надевала некоторые платья с прошлого визита к вашей портнихе.

Леди Этвуд проигнорировала замечание. – И придётся заняться уроками этикета. В «Олмаксе» строжайшие правила приличий во всей Англии.

– И худший лимонад, самый безвкусный хлеб с маслом и самые ядовитые дамы во всём королевстве, – поддел её Алек.

Кендра приподняла бровь. – Зачем тогда туда ходят?

На его губах появилась тень улыбки. – Потому что нет ничего увлекательнее, чем быть допущенным туда, куда не пускают почти никого.

Кендра рассмеялась.

– По крайней мере, мы не стали светскими изгоями, как я боялась, – резко сказала леди Этвуд и выхватила приглашение обратно. Она помахала карточкой перед Алеком. – Это замечательно. Моя дорогая подруга леди Сент-Джеймс позеленеет от зависти. Её уже два года не пускают в клуб после того, как леди Джерси пришла в ярость из-за какого-то мнимого оскорбления.

– У меня нет на это времени. Кендра снова посмотрела на герцога, надеясь на поддержку.

– Не тревожься, дорогая, – сказал он. – Приглашение в «Олмакс» только через две с лишним недели.

– «Олмакс» – не единственное приглашение, – напомнила леди Этвуд и улыбнулась, подняв пачку карточек словно трофеи. Чем они, вероятно, и являлись.

– Не бойтесь. Я возьму на себя труд всё разобрать и решить, какие мероприятия мы посетим. Она направилась к двери.

Кендра резко вдохнула, затем медленно выдохнула.

Алек неторопливо подошёл к буфету, налил хереса и принёс ей, улыбаясь. – Не беспокойся так, милая. Когда дамы высшего света поймут, в чём секрет твоей новой популярности, они начнут сами присылать себе отрезанные части тела, и ты быстро выйдешь из моды.

41

Кендра не хотела думать ни о своей новой популярности в Тоне, ни о её причинах. И уж точно не хотела думать о знакомстве с принцем-регентом или тратить драгоценное время у портнихи на примерки новых платьев. Она отодвинула мысли о принцах и балах и сосредоточилась на убийстве.

После того как Алек уехал на вечер, а леди Этвуд уговорила брата сыграть с ней в гостиной партию в вист на двоих, Кендра тихо вернулась в кабинет. От свечи она зажгла ещё несколько подсвечников в сумрачной комнате. За окнами сгущалась темнота; ветер усилился, и стёкла слегка дрожали.

Кендра вернула свечу в держатель, взяла кусок грифельной доски и подошла к большой доске. Закрыла глаза и позволила мыслям пройтись по всему известному, отделяя каждую деталь. Сэра Джайлса убили четыре дня назад, но это было не начало. Начало лежало двумя годами раньше, в испанском лагере военнопленных, откуда пришли призраки сэра Джайлса.

Не призраки. Один призрак, решила она. Открыв глаза, Кендра сразу увидела имя: Эверт Ларсон. Что там произошло?

Как обычно, она начала ходить по комнате, покачивая грифель в руке. Всё известное им происходило из официальных отчётов капитана Мобрея и Кросса. Их наверняка ещё и допрашивали после возвращения, возможно, сам сэр Джайлс, ведь Эверт там погиб. В то время их рассказ приняли.