Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

– Наведу справки, – сказал Сэм. – Но есть ещё кое-что. Служанка не думала, что сэр Джайлс боялся призраков. Он помедлил и посмотрел на Кендру. – Бетти решила, что сэра Джайлса тревожила женщина. Магдалена. Она застала его, когда он сжигал письмо от неё.

– Магдалена? – с интересом повторила Кендра. – Кто она?

Сэм почесал нос. – Думаю, кто-то, о ком он не хотел рассказывать леди Холбрук, потому и сжёг письмо.

– Эта женщина может вообще не иметь отношения к убийству сэра Джайлса, – заметил Алек. – Возможно, речь шла совсем о другом деле.

– Ага. Но Бетти считает, что это было примерно тогда же, когда сэр Джайлс начал выглядеть обеспокоенным.

– Алек может быть прав, – согласилась Кендра, – но проверить все равно нужно. Она вспомнила, сколько важных зацепок отбрасывали лишь потому, что сначала они не казались связанными с преступлением, а потом именно они раскрывали дело. Задним числом это всегда выглядело унизительно – особенно когда репортёр совал тебе в лицо микрофон и спрашивал, почему никто не проверил зацепку с самого начала.

Её взгляд вернулся к доске. – Магдалена. Совпадение ли, что Эверт Ларсон погиб в Испании, а женщина, писавшая сэру Джайлсу, носит испанское имя? – тихо задумалась она. – Или это ещё одна связь?

31

Два часа и двенадцать клиентов назад походка Эллы Браун была гораздо тверже. За каждого джентльмена, которого она уводила в переулок за «Колоколом и лебедем», Элла награждала себя рюмкой джина. Теперь сознание плавало в приятном золотистом тумане, но где-то в глубине она понимала: часть заработанных монет следовало бы откладывать, чтобы однажды снять отдельную комнату и не делить жилье с Пегги и Эстер. Не то чтобы совместная жизнь ей мешала, но раз в неделю приходилось тянуть жребий, кому достанется комната для приема клиентов. Сегодня была не очередь Эллы.

Если бы удалось накопить достаточно денег, она могла бы предлагать тепло и постель тем мужчинам, что искали шлюх на Хеймаркет-стрит. Но Элла обслуживала господ уже три года и не могла противиться сладкому искушению джина. Квакеры и им подобные называли его «голубой погибелью». Элла считала его алхимическим зельем: рюмка джина умела прогонять тёмные воспоминания далекого прошлого и превращать настоящее во что-то приятно мерцающее. Когда Элла была трезвой – а это случалось все реже, – мир казался уродливым и жестоким. Разве удивительно, что она искала лучшую реальность в сладком эликсире?

Теперь она нетвердо лавировала между столами «Колокола и лебедя», не обращая внимания на случайные руки, которые шлепали и щупали её по пути. Туманно улыбнувшись здоровяку за стойкой, она бросила очередную монету. – Вот, Джордж. Ещё одну, пожалуйста.

Он фыркнул. Элла предпочла считать звук добродушным, а не презрительным. Уперлась руками в перчатках без пальцев в стойку и наклонилась вперёд. Ошибка. Мир вокруг бешено качнулся. – Господи, – пробормотала она, выпрямляясь и едва не падая. Ей удалось удержаться, и почему-то собственное положение показалось до безумия смешным. Элла расхохоталась и снова чуть не свалилась.

– Ты пьяна как император, Элла, – сказал Джордж, вытаскивая пробку из бутылки.

– Нет. Всего лишь пьяна как лорд, – добродушно хихикнула она.

– Кстати о лордах. – Он плеснул джин в стакан и подвинул к ней. – Вон там пара щеголей, если тебе ещё работа нужна. Селена уже вцепилась в одного, а второй…

Элла схватила стакан и повернулась туда, куда указал Джордж. Зрение уже слегка плыло, но золотистые локоны Селены она различила. Проститутка сидела за столом с двумя джентльменами, устроившись на коленях у одного. Одной рукой обвила его шею, другой ласкала под пальто и сюртуком, а свободной рукой успевала поднимать бокал с джином. Элла прищурилась, разглядывая второго. Господи, что это у него на лице?

– Чертов ад, – пробормотала она Джорджу, наконец различив бакенбарды. – Я уж думала, пара крыс ему на щеки заползла.

Джордж рассмеялся.

Элла опрокинула джин и с грохотом поставила стакан. Поправив бархатный капор, она пошла к джентльмену с пышными бакенбардами, стараясь покачивать бедрами настолько выразительно, насколько позволяло опьянение. – Ну что, губернатор, ваш дружок, похоже, веселится за двоих. Хотите немного удовольствия?

Мужчина, державший Селену на коленях, ухмыльнулся другу. – Развлекись немного, Кросс. Ты весь вечер словно чертями одержим.

– Ага, – подхватила Селена. – Идите с ней, сэр! Элла умеет хорошо позабавить. Правда, Элла?

– Ещё как, – заверила та и кокетливо провела ладонью по его плечу. – Идемте, милый. Не пожалеете.

Мужчина по имени Кросс оглядел её. Элла прекрасно знала, что не относится к «бриллиантам чистейшей воды» – рыжие волосы и зелёные глаза модными не считались, – но щеголь явно не возражал: поднялся и схватил её за руку. – Где твоя комната? – спросил он, дернув достаточно близко, чтобы Элла почувствовала запах бренди.

– Ну, насчёт комнаты… – Она провела пальцами по его галстуку. – Можем выйти за дом.

Брови мужчины дернулись. – На улице холодно!

– Согреем друг друга, – пообещала она. Элла скользнула ладонью вниз, переплела пальцы с его пальцами и потянула к двери. Уточнять, что их занятие вряд ли продлится долго, она не стала.

– Идемте, – сказала она, когда он замешкался снаружи, вглядываясь в болотистый туман, наползший с Темзы. По крайней мере, мелкий дождь прекратился. На улице уже горели фонари, но их свет тускло растворялся в дымке.

Боясь потерять монету, Элла прижалась к джентльмену и поцеловала. Как только он начал отвечать, она отстранилась с придыхательным смешком. – Идемте, милый. Улыбаясь, Элла потянула его ко входу в переулок. Свет из соседних окон очерчивал пустые ящики и бочки, прислоненные к каменным стенам, но большая часть прохода тонула в кромешной темноте.

– Здесь достаточно, – прорычал джентльмен. Его пальцы сильнее сжали её руку и дернули назад, когда Элла собиралась провести его глубже к своему обычному месту. Он грубо схватил её за плечи и прижал к стене. Даже через слои одежды Элла почувствовала холод камня.

Она хмыкнула и рассмеялась. – Я вас грабить не собиралась, знаете ли.

Он только буркнул, занятый пуговицами на панталонах.

– Но эта сделка не бесплатная, – предупредила она.

– Дам фартинг.

– Чертов ад, за кого вы меня держите? Шиллинг!

– Ладно, – раздражённо бросил он.

Элла улыбнулась и оттолкнула его неловкие пальцы, сама принимаясь за оставшиеся пуговицы. Он времени не терял: схватил её юбки и задрал выше колен.

– Эй, полегче, – фыркнула она.

Когда Элла наконец освободила его, мужчина застонал, но тут же издал резкий крик и судорожно дернулся к ней.

– Эй, губернатор, если вы уже закончили без меня, все равно платите, – начала она и вдруг поняла: что-то не так. Он отступал, отчаянно хватаясь за горло, давясь и дергаясь.

Элла ахнула. В панике попыталась оттолкнуть его, но осталась зажатой между стеной и странно содрогающимся телом. Воздух словно исчез из её собственных лёгких, когда она увидела тень, нависшую над джентльменом. Лицо…

Паника превратилась в ужас. Взвизгнув, Элла рванулась в сторону, пытаясь сбежать, но нога запуталась в юбках, и она рухнула. Бедро с мучительным ударом врезалось в мостовую. Во рту появился медный вкус крови, но боль от прикушенного языка почти не ощущалась. Элла уже карабкалась на ноги, а сердце колотилось так громко, что рев стоял в ушах.

Из горла вырвался крик, когда она вылетела из переулка. Элла продолжала кричать ещё долго после того, как вбежала обратно в «Колокол и лебедь».

32

Кендра смотрела на распростёртое тело лорда Элиота Кросса в сумраке раннего утра. В переулок набилось не меньше полудюжины мужчин из таверны; многие держали шипящие факелы, бросавшие золотистый свет на мертвеца. За теснившимися людьми клубились туман и тьма.

– Его нашли именно так? Никто его не двигал? – спросила она.

– Не-а. Никто его не трогал, – ответил кто-то у неё за спиной.

В голосе мужчины слышалось отвращение. Вполне понятно, подумала Кендра. Виконт выглядел скверно. В мерцающем свете она видела открытые глаза, покрасневшие от петехий и остекленевшие после смерти. Черты лица распухли, рот был открыт. Язык, вероятно, высовывался бы наружу, если бы его не отрезали.

Кендра продолжила осматривать тело. На Кроссе были шинель, сюртук, жилет, панталоны и сапоги. Галстук был разорван. Она представила, как убийца встал у него за спиной, набросил на шею пеньковую верёвку и резко затянул. Как и сэр Джайлс, Кросс наверняка хватался за горло, рвал галстук и царапал собственную кожу, пока не потерял сознание. Кендра заметила, что передний клапан его панталон расстёгнут. Нетрудно догадаться, чем он занимался в переулке: потрясённая проститутка, бывшая с ним, сейчас находилась в «Колоколе и лебеде». Взгляд Кендры переместился на жилет и рубашку. Ткань была разрезана, а затем две половины сведены вместе так, что одна слегка заходила на другую. Любопытно.

– Они и пальцем его не тронули, – тихо добавил Сэм.

Сыщик с Боу-стрит стоял по одну сторону от неё, держа фонарь; по другую находился герцог. Под «они» Сэм имел в виду Джорджа Белла, здоровенного хозяина «Колокола и лебедя», первого ночного сторожа, которого позвали на место, и констебля, вызванного следом. Остальные зрители – главным образом посетители таверны – были грубо одетыми мужчинами. Кендра подозревала, что до её приезда с герцогом народу здесь было больше, но созерцание трупа быстро надоедает, и толпа заметно поредела.

Вызванный сторожем констебль читал «Морнинг кроникл» и счёл слишком странным совпадением то, что ещё одного мужчину задушили удавкой и отрезали ему язык, поэтому послал за Сэмом. Сэм признался, что колебался, стоит ли тревожить их в столь поздний час – было почти два ночи, – но всё же решился, зная, как Кендра предпочитает видеть место преступления, пока тело ещё не увезли. Он также послал за Итаном Манро, однако доктор пока не прибыл.

Кендра присела на корточки, чтобы осмотреть тело ближе. – Можно сюда побольше света?

Она услышала движение, и кто-то поднёс фонарь. Лишь когда герцог заговорил, она поняла, что это он взял ближайший фонарь. – Так достаточно?

– Да, хорошо, спасибо. Она наклонилась, осторожно просунула палец в перчатке между наложенными друг на друга краями жилета и рубашки и отогнула ткань, открывая худой бледный торс Кросса.

– А вот это уже новое, – пробормотала она. Кто-то ахнул, мужчины, стоявшие достаточно близко, чтобы видеть тело, зашептались. Кендра не обратила на них внимания. На коже покойного был вырезан большой крест: вертикальный разрез начинался у основания грудины и заканчивался чуть ниже пупка. Из раны выступила кровь, чёрная в этом свете, словно масло. Совсем немного – сердце уже не билось, когда делали разрез.

– Полагаю, у преступника не хватило времени на невидимые чернила.

– Во имя всего святого, что это такое? – спросил чей-то грубый голос.

Сэм проигнорировал зевак. – Убийце вообще мало на что хватило времени из-за Эллы Браун. Девчонке повезло, что этот изверг и ей кровь не пустил.

– У убийцы явно есть конкретная цель, и он не заинтересован убивать кого-либо за её пределами.

Кендра поднялась как раз в тот момент, когда раздался голос: – Дорогу! Прошу прощения – освободите дорогу!

Манро протиснулся сквозь людей к распростёртому телу. Очки он уже надел, и пламя фонарей и факелов плясало в двух линзах, пока он оценивал обстановку. – Ваша светлость, мисс Донован. Мне не следовало бы удивляться, увидев вас здесь, но всё же я удивлён. Кто этот несчастный?

– Лорд Элиот Кросс, – ответила Кендра, плотнее запахивая ворот пелерины. Погода опять переменилась. Недавний мокрый снег прекратился, но теперь стало настолько холодно, что дыхание каждого превращалось в облачка ледяного пара. – Он был одним из подозреваемых в убийстве в моём списке.

Чёрные брови Манро приподнялись. – Полагаю, из этого списка его можно вычеркнуть.

– Да. Хотя есть способы попроще. Она покачала головой и посмотрела на Сэма. – Пойдём выясним, что скажет наша свидетельница.

Они вошли в убогий зал «Колокола и лебедя». С низкого потолка с открытыми балками свисали фонари, заливая тёплым светом тяжёлые деревянные стулья, столы и длинную стойку. В каменном очаге горел уголь, но даже он не мог изгнать из помещения сырой холод. Осталась лишь горстка посетителей – почти все мужчины, в основном сгрудившиеся у стойки. До их появления они тихо переговаривались, но разговоры мгновенно стихли, когда вошли Кендра, Сэм и герцог. Кендра чувствовала на себе тяжесть взглядов. Не обращая на них внимания, она оглядела зал и увидела ярко нарумяненную блондинку у дальнего конца стойки. Единственная другая женщина сидела, свесившись над столом, вытянув одну руку; из-под митенки виднелись пальцы, слабо сжимавшие пустой стакан.

– Многого от девчонки не жди, – предупредил Сэм, направляясь к ней.

– Элла! – Сыщик с Боу-стрит схватил женщину за плечо и встряхнул. – Элла, девочка.

Просыпайся! Подойдя ближе, Кендра почувствовала сильный хвойный запах джина.

Лицо женщины лежало на столе; бархатный чепец смялся и съехал набок. Большая часть рыжих волос выбилась из шпилек и закрывала лицо. – Отвали! – пробормотала она, дёрнув плечом из-под руки Сэма.

– Ну же, девочка!

– Чёрт побери! – проворчала она и резко очнулась. Внезапно выпрямившись, она наугад замахнулась на Сэма, но тот легко перехватил её руку.

– Элла! Успокойся. Я тебе зла не желаю.

– Ой! Простите! Зелёные глаза совиным взглядом моргнули из-за спутанных рыжих прядей. Женщина откинула волосы с лица, окончательно сбив чепец. – Ты ведь ловец воров, а?

– Человек с Боу-стрит, – поправил Сэм, поджав губы. – Просыпайся, девочка. Тебе надо ответить на вопросы насчёт того, что случилось в переулке.

– Я уже сказала: я этого не делала!

Кендра осмотрела худое лицо, слегка усыпанное золотистыми веснушками. На вид женщине можно было дать за тридцать, но Кендра подозревала, что образ жизни состарил её раньше срока и на самом деле ей едва за двадцать. – Мы знаем, что это не ты, Элла, – успокоила она. – Но ты была с жертвой, когда его убили. Нам нужно задать тебе несколько вопросов.

Девушка мутно нахмурилась на Кендру. – А ты, мать твою, кто такая? Где Джордж? Она повернулась к стойке.

Сэм пояснил Кендре и герцогу: – Джордж – хозяин. Тот здоровяк, что сейчас в переулке.

Кендра кивнула и выдвинула стул; ножки заскребли по полу. Она села рядом с девушкой. – Элла, расскажи мне, что произошло с лордом Кроссом.

– Господи! Голова будто проклятый мул копытом растоптал. Она потёрла виски, искоса глянув на Кендру. – Кто такой лорд Кросс?

– Мужчина, с которым ты была в переулке.

– А-а. Да. Кажись, его приятель называл его как-то так, если теперь память не врёт. И Джордж сказал, что он лорд.

– Его приятель? Он пришёл не один?

– Не-а. Селена была с другим. Господа пошли кутить, вот я и подошла узнать, не хочет ли он малость повеселиться. За шиллинг. Меньше чем за шиллинг я ноги раздвигать не собиралась! Скупой хлыщ хотел дать всего фартинг!

Сэм сказал: – Селена – та белобрысая девица с Хеймаркет у стойки. Я с ней говорил. Она сказала, приятеля лорда Кросса звали Уэнтворт. Виконт. Когда я сюда добрался, его уже не было.

– Лорд Уэнтворт, – задумчиво произнёс герцог. – Надо спросить у Каро, но, кажется, он наследник лорда Стэндиша.

Кендра кивнула. – Нужно будет допросить его – вдруг он что-нибудь видел. Она снова посмотрела на женщину. – Что произошло, Элла?

Проститутка облизнула губы. – Можно мне выпить? В горле сухо, как в золе.

– Хорошо. Кендра глянула на Сэма. Тот хмыкнул, развернулся и пошёл к стойке.

– Джина, пожалуйста! – крикнула ему вслед Элла.

Кендра предпочла бы заказать ей крепкий кофе, но не стала спорить. – Элла, посмотри на меня. Посмотри на меня. Ты должна рассказать, что произошло.

Худое лицо исказилось, и Кендра увидела ужас в зелёных глазах. – Комнаты у меня не было, куда его вести, так что я-я потащила его в переулок. Она тяжело сглотнула и вытерла рот. – Я всегда так с мужиками делаю, и никогда беды не было.

Элла заметно оживилась, когда Сэм вернулся и поставил стакан на стол. Но прежде чем женщина успела его схватить, Кендра накрыла стакан ладонью. – Сначала рассказывай, потом выпьешь, – спокойно сказала она. И окончательно замаринуешь свою печень.

Элла сердито уставилась на неё, но Кендра выдержала взгляд. – Рассказывай.

Та помедлила и пожала плечами. – Я уже сказала. Привела его за дом и… – её дыхание вдруг сбилось. – Он начал так страшно дёргаться у меня. Я-я подумала, ну, знаете… а оказалось, вовсе не то. Тогда я подняла глаза и увидела его… Она облизнула губы и прошептала: – Дьявола.

Кендра нахмурилась. – Как выглядел этот дьявол? Опиши его нам.

– Не-е, вы не понимаете, мисс. Элла содрогнулась; глаза её остекленели от воспоминания. – Это был не человек. Я же сказала. Сам дьявол. Она потянулась к стакану, и рука её сильно дрожала. – Пожалуйста, мисс.

Кендра встретилась с бесстрастным полицейским взглядом Сэма. Его лицо ничего не выражало; она подозревала, что он уже вытянул из женщины тот же рассказ. – Опиши, как выглядел этот дьявол, – сказала она Элле.

– Как дьявол! – прошипела Элла, одновременно раздражённая и испуганная. Она подняла руки к лицу, обвела ими круг, скривившись. – Лицо у него было неправильное – красное и будто всё в чешуе. Глаза чёрные, как смоль. И злые. Тут-то я и поняла… Её голос опустился до шёпота и оборвался от страха.

Кендра невольно подалась к ней, пристально вглядываясь. Глаза Эллы казались почти чёрными: зрачки расширились настолько, что почти поглотили зелёную радужку.

– Что ты поняла, Элла?

– Тогда я поняла, что он не человек, – прошептала Элла. – Он демон прямо из ада.

– Джином ей мозги размыло, – сказал Сэм, когда они с Кендрой снова вышли на холод и в туман.

– Хм, – только и ответила она.

К переулку уже подъехала повозка, и двое мужчин поднимали останки Элиота Кросса в кузов. Манро наблюдал за ними, а теперь подошёл к остальным. – Вскрытие начну завтра. Поскольку воскресенье, подожду до начала дня. В час пополудни, если пожелаете присутствовать.

– Благодарю, доктор, – сказал герцог. – Мы будем.

Манро замешкался и посмотрел на Кендру. – Похоже, безумец ударил снова. Сколько ещё будет жертв, прежде чем всё это закончится?

Кендра покачала головой. – Хотела бы я знать ответ.

Он задумчиво вздохнул и склонил голову. – Тогда до завтра. Доктор развернулся и зашагал к стоявшей неподалёку карете.

Герцог повернулся к Сэму. – Вам нужно подвезти вас домой, мистер Келли?

– Это было бы очень любезно, сэр.

– Одну минуту, – сказала Кендра и направилась в переулок. Зеваки исчезли, оставив узкую полоску пространства между «Колоколом и лебедем» и соседней галантерейной лавкой пустой.

– Что ты делаешь, девочка? – спросил Сэм.

– Хочу кое-что проверить.

Она медленно дошла до места, где лежало тело Кросса, и повернулась так, чтобы спиной прижаться к каменной стене таверны. В переулке воняло гнилью, мочой и рвотой. – Мистер Келли, встаньте, пожалуйста, передо мной, а вы, ваша светлость, – позади мистера Келли.

Герцог улыбнулся. – А-а, эксперимент.

Кендра внимательно всмотрелась в них, когда герцог встал за Сэмом. Тени здесь были густыми, но не абсолютными. Мерцающий свет уличных фонарей всё же проникал в переулок, и она могла различить бледные овалы лиц Сэма и герцога. – Хорошо, – кивнула она и повернулась. Они пошли к улице. – Она действительно что-то видела.

Сэм поднял брови, покосившись на неё. – Демона?

– Думаю, экзорцист нам не понадобится, мистер Келли, – сухо сказала Кендра. – Я хочу снова поговорить с Эллой, когда она протрезвеет, и получить более точное описание убийцы. Желательно такое, ради которого нам не придётся спускаться в Аид.

33

Кендра медленно отпила кофе, нуждаясь в ударной дозе кофеина, чтобы разогнать туман в невыспавшемся мозгу. В постель она свалилась лишь около трёх утра, но остаток ночи её преследовали странные сны. Она ничего не могла вспомнить, однако была почти уверена, что в кошмарах заметную роль играли отрезанные языки и дьяволы с хитрыми чешуйчатыми лицами.

Проснулась она в половине восьмого и подумывала поспать ещё час, но, немного поворочавшись, сдалась. Выбравшись из кровати, она поплелась в гардеробную, быстро обтёрлась губкой и втиснулась в одно из более свободных утренних платьев. Хотя она знала, какой переполох это вызовет среди слуг, Кендра спустилась на кухню. Там была миссис Дэнбери, и её серые глаза, как всегда, выражали холодное неодобрение. Но кофе Кендра хотела сильнее, чем боялась экономку. Ей удалось раздобыть чашку на месте и добиться обещания, что свежий кофейник принесут в кабинет.

К половине девятого она уже удобно устроилась за письменным столом герцога, пила кофе и наслаждалась тихой воскресной атмосферой как в особняке, так и на площади. Скоро герцог и леди Этвуд отправятся на службу в англиканскую церковь вместе с половиной прислуги. Другая половина, как она знала, после молитвы в комнате для слуг продолжит работу.

Кендра позволила себе несколько мгновений насладиться редкой тишиной. Потом встала и подошла к грифельной доске.

Убийство Элиота Кросса меняло всё. Сайлас Фицпатрик и без того стоял особняком, но, если не обнаружится какой-то связи между ирландцем и виконтом, его, пожалуй, можно совсем вычеркнуть из списка. Джерард Холбрук тоже опускался в самый низ списка, если не исчезал из него полностью. Холбрук знал Кросса ещё мальчиком по Итону, но похоже, что ни тогда, ни сейчас дружбы между ними не было. Их жизни иногда пересекались – одни и те же приёмы, похожий круг общения, – однако, насколько могла судить Кендра, они оставались почти чужими.

Если только… Если только они не заключили союз и Кросс не помог Холбруку убить отца.

Нет, решила она, слишком натянуто. Кроссу от этого не было никакой выгоды, тогда как Холбрук получал всё. К тому же Кросс был последним, кого видели с сэром Джайлсом, и разговор у них, судя по всему, был спорным. Не слишком разумное поведение, если Кросс был сообщником сына сэра Джайлса. Если у Кросса и был партнёр, то скорее капитан Мобрей.

Её взгляд переместился к имени на доске, которое, хотя было написано буквами того же размера, словно подавляло все остальные: Эверт Ларсон.

Мужчина умер два года назад, но чутьё подсказывало Кендре, что он каким-то образом связан с происходящим сейчас. Инстинкт вовсе не так мистичен, как многие думают. Он складывается из тысяч мельчайших впечатлений, которые мозг перерабатывает и отправляет в подсознание. Шесть лет работы агентом ФБР, а до этого годы учёбы и подготовки научили Кендру доверять своему чутью. Логика и грифельная доска лишь усиливали это ощущение. Эверт был общим знаменателем, соединявшим сэра Джайлса с Кроссом и Мобреем.

Она поймала себя на том, что постукивает указательным пальцем по чашке. Если исключить Фицпатрика и Холбрука, Эверт становился центральной фигурой. Но какое отношение мёртвый человек мог иметь к нынешним событиям?

Эверт умер в Испании. Тогда шла война, напомнила себе Кендра. Одному Богу известно, какие зверства творятся на поле боя – и в лагерях для военнопленных. Человеческая природа непредсказуема. Война может превратить самого обычного человека в героя, способного на невероятную храбрость. А может выпустить наружу самые тёмные порывы. Ради выживания люди совершают мерзкие, невообразимые поступки.

А что они готовы сделать, чтобы сохранить тайну после окончания войны?

Кендра вспомнила внимательные серые глаза Мобрея. В нём было что-то непреклонное – гораздо больше, чем в Кроссе, который показался ей… слабым. Достаточно слабым, чтобы выдать секрет, если нажать как следует? Пожалуй. Кендра верила, что смогла бы его сломать, останься она с ним один на один.

Если Мобрея и Кросса связывала тайна времён Испании, капитану больше не приходилось опасаться, что Кросс заговорит. Мёртвые не разговаривают.

Её взгляд перешёл к другому имени. Магдалена. Ещё одна связь с Испанией? Имя испанское, но это не означало, что женщина была испанкой. Да и вообще, возможно, Магдалена вовсе не женщина. Что, если это кодовое название операции или имя другого шпиона? И всё же странное совпадение: Эверт Ларсон умер в Испании, а месяц или около того назад сэр Джайлс получил письмо от человека с испанским именем. Если Магдалена всё-таки женщина, каковы шансы Сэма найти её в городе с населением больше миллиона? Ни фамилии, ни описания. Принадлежит ли она к знати, дворянству, торговому сословию или низшим классам?

Кендра вздохнула. Даже в двадцать первом веке это было бы поиском иголки в стоге сена. Но там у неё хотя бы были бы базы данных. И цифровой мир – Facebook, кредитные карты, камеры наблюдения на каждом углу. Спрятаться можно, но спрятаться навсегда становилось всё труднее. В девятнадцатом веке поиски Магдалены казались безнадёжными.

Она снова задумалась о письме. Решение сэра Джайлса сжечь его означало, что в нём, вероятно, содержались какие-то компрометирующие или опасные сведения. С другой стороны, сэр Джайлс был руководителем разведчиков. Возможно, так он обычно избавлялся от корреспонденции.

Почему-то Кендра в это не верила.

Дверь открылась, и в комнату вошла горничная с подносом: обещанный кофейник, тарелка горячих булочек с крестом, маленькие блюдца со свежесбитым эппингским маслом и мармеладом. – Вам ещё что-нибудь нужно, мэм? – спросила она, поставив поднос на стол. – Спасибо, нет.

Его светлость уже проснулся?

– Да. Он и графиня скоро отправятся в церковь. Она присела в коротком реверансе и вышла.

Кендра долила кофе, добавила сахар и размешала. Желудок заурчал, когда она потянулась за булочкой, всё ещё такой горячей, что из разлома поднимался пар. Намазав половинки маслом и мармеладом, она откусила кусок и едва не застонала от удовольствия. Современная жизнь занесла всё углеводное в список «не есть», если только эти углеводы не имели вкус древесной коры. Кендра и сама всегда следила за их количеством.

Теперь она не понимала, как когда-либо сможет жить без свежих домашних булочек и хлеба. Жуя, она вновь встала перед доской. Её взгляд переместился к другим именам. Бертель, Астрид и Дэвид Ларсон. Каждый член семьи Ларсонов был напрямую связан с сэром Джайлсом, но только Эверт и Дэвид имели прямую связь с лордом Кроссом – через Итон.

Школу она отбросила. Слишком давно, и тогда они были детьми. Оставалась более свежая связь Эверта и Кросса в Испании.

Стук колёс экипажа и цокот копыт прервали её размышления и заставили подойти к окну. Внизу мелькнул фиолетовый плюмаж на чепце леди Этвуд, прежде чем та скрылась в карете; следом сел герцог. Бенджамин захлопнул дверцу, сложил ступеньки, кучер поспешил на козлы, взял вожжи, и экипаж покатил прочь. Кендра оглядела площадь. Туман рассеялся, небо стало нежно-голубым, залитым солнечным светом. Сохранится ли такая погода через два часа – одному Богу известно.

Доедая булочку, Кендра вернулась к кофейнику, наполнила чашку и взяла ещё одну. Она ходила по комнате, ела и пила кофе, а мысли опять возвращались к Испании. Два года – большой срок. Должен был существовать недавний толчок. Таинственная Магдалена? По времени подходило.

Теперь она окончательно проснулась, подстёгнутая кофеином и сахарно-углеводным подъёмом от булочки с вареньем, но ни на шаг не приблизилась к разгадке. В глубине сознания уже жужжали, как назойливые насекомые, несколько подозрений – хотя это мог быть и кофеин. Ей требовалось больше сведений. Нужно было найти Магдалену.

Кендра доела вторую булочку, продолжая ходить. Возможно, следовало взглянуть на дело с другой стороны.

Зачем вырезать язык? Чтобы передать кому-то послание? Или это ритуал, удовлетворяющий личный импульс убийцы?

Она остановилась и закрыла глаза. Надо было разделить всё на части, подумать о самом действии, а не о жертвах. Что означает отрезанный язык? В библейские времена это было наказанием за лжесвидетельство, клевету и нарушение присяги. Она открыла глаза и отпила кофе. Кодекс Хаммурапи допускал отрезание языка за клевету. Считал ли убийца, что сэр Джайлс и лорд Кросс оклеветали его? Или дали ложные показания?

А зачем крест? Религиозный символ, хотя кресты встречались и во многих нехристианских культурах. Фицпатрик был католиком. Семья Ларсонов и капитан Мобрей, как она предполагала, принадлежали к англиканской церкви. Но крест как символ не принадлежал одной конфессии. Как бы то ни было, он оказался настолько важен для убийцы, что тот вырезал его на теле Кросса.

И это подводило к ещё одному вопросу. Почему преступник убил Кросса так поспешно? Он даже не дождался, пока виконт закончит с проституткой.

По коже Кендры пробежали мурашки. Убийца наращивал темп? Убийство сэра Джайлса было тщательно рассчитано и спланировано. Убийство лорда Кросса выглядело более импульсивным. Не обязательно неорганизованным, но…

– Мисс Донован.

Она резко обернулась. Так глубоко ушла в мысли, что не слышала, как Хардинг открыл дверь и вошёл. – Прошу прощения, что напугал вас, – сказал он.

– Ничего. Я задумалась. Что случилось?

– Внизу мистер Келли. Он сообщил, что нашёл адрес виконта Уэнтворта, и желает знать, не хотите ли вы и его светлость поехать с ним. Разумеется, я сказал, что герцога нет дома.

Кендра допила кофе и поставила чашку. – Пусть подождёт. Я поеду. Мне только нужно взять пальто. И воспользоваться ночным горшком.

Выражение лица Хардинга стало таким суровым, что Кендре показалось, будто в него вселилась миссис Дэнбери. – Вы, разумеется, возьмёте с собой свою горничную? Вы не можете просто уехать без сопровождения с мистером Келли.

– Да-да. – Спорить было бесполезно. – Возьму пальто и горничную.

Виконт Уэнтворт жил в небольшом георгианском доме с белой штукатуркой неподалёку от Риджентс-парка, у Мэрилебон-роуд. Седовласый дворецкий, открывший дверь, явно не собирался впускать их без визитной карточки. Одного заявления, что она находится под опекой герцога Элдриджа, оказалось недостаточно, особенно произнесённого с американским акцентом. Позолоченная дубинка Сэма вызвала у него лишь презрительную гримасу. Терпение Кендры лопнуло, и она протиснулась мимо мажордома.

– Послушайте, юная леди! – возмущённо начал он.

Она резко повернулась к нему. – Лорд Уэнтворт прошлой ночью оказался участником событий, связанных с убийством. Либо вы приведёте его сюда, либо мы сами пойдём к нему. Выбирайте.

У него отвисла челюсть. – Это… это совершенно возмутительно!

Сэм сказал: – Это важно, мистер…?

– Томпсон.

– Мистер Томпсон, нам необходимо поговорить с вашим хозяином об убийстве лорда Кросса.

– Ну уж он-то, конечно, никогда… Лорд Кросс? – Глаза дворецкого расширились, когда до него дошло имя. – Лорд Кросс мёртв?