Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

И всё же дом номер двадцать девять сиял, словно рождественская ёлка: из каждого окна лился тёплый янтарный свет. Леди Этвуд уже приехала.

Кендре очень хотелось, чтобы от этой мысли у неё не сводило желудок.

Герцог посмотрел на Ребекку. – Ты останешься здесь, дорогая, пока мы не пошлём лакея узнать, прибыли ли родители в ваш дом. Я не стану выставлять тебя ждать их в холодном пустом доме.

Бенджамин обошёл карету, раскрыл ступеньки и открыл дверцу. Снег шёл ровно и густо, припорашивая шляпу и плечи кучера.

– Я велю Хардингу достать грифельную доску, которой мы пользовались в прошлом году, – продолжил Элдридж, спускаясь, а затем повернулся помочь сначала Ребекке, потом Кендре. – Она где-то должна быть.

– Спасибо. – Кендра задержалась, подняв лицо к чёрному небу, в котором кружились белые кристаллы. Несколько секунд она просто стояла, впитывая холодный воздух с запахом каминного дыма. Алек остановился рядом и взял её руку в перчатке.

– О чём думаешь?

Она покачала головой. – Наверное, о том, что ничего по-настоящему не меняется. Люди всегда будут убивать друг друга. По самым чертовски нелепым причинам. – Она вздохнула и потянула Алека за руку. – Пойдёмте, милорд. А то превратимся в ледышки.

– Какого дьявола значит «ледышки»?

Кендра рассмеялась и потянула его к дому. Хардинг уже смотрел на них из открытой двери. Они поспешили вверх по ступеням и присоединились к Ребекке и герцогу, которые снимали верхнюю одежду. По особняку сновали слуги: открывали комнаты, стягивали полотняные чехлы с мебели, вытирали пыль, подметали. В воздухе смешались запахи лимона, льняного масла и пчелиного воска. Хотя в комнаты уже принесли растопку и уголь и во многих каминах разожгли огонь, в доме всё ещё было достаточно холодно, чтобы Кендра пожалела об отсутствии центрального отопления. Она передала одному из ожидавших лакеев плащ, перчатки и шляпку.

Сумочку, где лежали маленький пистолет и её записи, оставила при себе. – Леди Этвуд находится с миссис Дэнбери в утренней гостиной, сэр, – сообщил Хардинг герцогу своим обычным невозмутимо-торжественным тоном. – Прикажете известить её светлость о вашем прибытии?

– Благодарю, но я сам к ней зайду. Пошлите кого-нибудь в дом леди Ребекки узнать, вернулись ли её родители. Мой кабинет подготовлен?

– Да, сэр. Камин растоплен, зажжено несколько настенных подсвечников.

– Прекрасно. Мы поужинали, но если графины в кабинете ещё не наполнены, пришлите служанку с бутылкой бренди и чайником. И нам понадобится грифельная доска. Надеюсь, вы не избавились от неё окончательно?

Дворецкий бросил короткий взгляд в сторону Кендры, но лицо осталось непроницаемым. – Я прослежу, чтобы её вернули. Сегодня вечером, Ваша Светлость?

– Сегодня, – подтвердил Элдридж и взглянул на племянника. – Алек, проводи дам наверх. Я скоро присоединюсь.

Герцог ушёл искать сестру, а они поднялись по широкой парадной лестнице в кабинет. В камине едва теплился огонь. Алек пересёк комнату, бросил в пламя ещё одно полено, схватил кочергу и разогнал огонь.

Уютно, подумала Кендра, глядя на окна, по стёклам которых стекали тающие снежинки, искажая вид за ними. Она подошла к столу из розового дерева, положила сумочку и разложила три своих рисунка.

Ребекка подошла и подняла грубо набросанную фигуру мужчины. – Я могла бы помочь тебе с этим.

– Мне нужно было только отметить раны.

– А это что?

Кендра посмотрела и увидела, что Ребекка взяла другой лист – со знаком, который был нанесён на тело сэра Джайлса. – На что это похоже, по-твоему?

– На крест.

– На распятие?

– Конечно. Хотя… – Ребекка наклонила голову, изучая рисунок. – Это может быть и простой знак пересечения – буква X. Только одна линия здесь немного короче.

– Поэтому я и думаю о распятии. Или о строчной букве t. Пока склоняюсь к распятию, потому что сэра Джайлса нашли в церкви. Она рассказала Ребекке о знаках, нарисованных на теле невидимыми чернилами.

Губы Ребекки приоткрылись от удивления. – Боже милостивый. Что это может означать?

– Не знаю. Но для убийцы это что-то означает.

Ребекка нахмурилась и снова посмотрела на рисунок. – Но разве эта странность не исключает мистера Холбрука из числа подозреваемых? Даже если он такое чудовище, что способен вырезать язык родному отцу, зачем ему делать вот это?

Алек подошёл к ним. – Я никогда не встречал мистера Холбрука, но согласен с Беккой. Мне трудно представить подобное.

– Всё зависит от того, что он за человек, – сказала Кендра, постукивая пальцем по подбородку. – Судя по словам мистера Малдуна, для своего возраста он довольно незрелый. Пьянство, азартные игры, женщины.

Ребекка презрительно фыркнула. – По части зрелости мистер Холбрук ничем не отличается от большинства молодых повес в городе.

Они обернулись, когда дверь тихо открылась и вошла служанка, осторожно неся поднос с бутылкой бренди, бокалами, чашками, чайником, сахаром и сливками. Пока она ставила поднос на стол, в комнату вошёл герцог.

– А, превосходно, – сказал он и с одобрением улыбнулся, подходя к столу. – Можете идти, – сказал служанке, когда та потянулась к чайнику. Сам взял чайник, после чего девушка молча вышла.

– Бренди или чай? – спросил герцог, приподняв бровь.

После двух бокалов крепкого смородинового вина в «Фонаре» Кендра выбрала чай вслед за герцогом и не удивилась, когда Алек и Ребекка предпочли бренди. Качество воды в эту эпоху заставило бы насторожиться кого угодно. Не понимая причин, её современники XIX века защищались от дизентерии, холеры и бог знает чего ещё, кипятя воду для чая и кофе или употребляя алкоголь вместо простого стакана воды.

Герцог передавал бокалы с бренди Ребекке и Алеку, когда в дверь резко постучали. Она снова открылась, и Хардинг впустил двух лакеев, несущих грифельную доску.

– Поставьте вон там, – распорядился Элдридж, и лакеи осторожно опустили её в углу.

– Ещё что-нибудь, сэр? – спросил дворецкий, отпустив лакеев.

– Нет, благодарю, Хардинг. Это всё.

Кендра взяла неровный кусочек грифеля, но вместо того чтобы сразу писать, покрутила его в пальцах и подошла к доске. Герцог устроился за письменным столом с чашкой чая, а Ребекка и Алек сели напротив друг друга у огня.

– Думаю, завтра утром мы с Ребеккой должны посетить леди Холбрук, – осторожно начала Кендра.

– Утренние визиты не совершают утром, дорогая, – напомнил герцог. – Да, помню.

– По причине, которую Кендра так и не могла постичь, «утренние» визиты на самом деле совершали после полудня. Это была одна из тех странных нелогичных причуд эпохи, которые продолжали её раздражать и ставить в тупик. – Но это не светский визит. Мы расследуем убийство.

– Разумно. – Герцог поджал губы. – Полагаю, женщине действительно будет менее неловко обратиться к леди Холбрук во время её траура.

– Двум женщинам, – поправила Ребекка, отпив бренди.

Кендра улыбнулась ей. – Да. Ты – наша визитная карточка. Как дочь графа, Ребекка стояла по рангу выше жены баронета. Леди Холбрук, скорее всего, не откажет ей.

Алек выглядел скептически. – Даже если она вас примет, нельзя рассчитывать, что станет откровенничать. Вы с ней незнакомы.

– Нам всё равно нужно её опросить, – возразила Кендра. – Ты удивился бы, чем люди делятся, если правильно задавать вопросы. К тому же есть и менее личные вещи. Мистер Келли сказал, что она не смогла вспомнить никаких угроз в адрес мужа, но в тот момент только что узнала о его смерти. Ей нужно время, чтобы всё осознать. Возможно, завтра что-нибудь всплывёт в памяти или она вспомнит другую деталь, которая нам поможет.

По опыту Кендры, воспоминания были похожи на занозы под кожей: иногда им нужно время, чтобы пробиться к поверхности.

– Согласен, дорогая. – Элдридж поднял чашку и посмотрел на неё поверх края. – Завтра утром – поздним утром, скажем, в одиннадцать – можешь взять карету. По дороге заберёшь Ребекку. Тебя это устраивает?

Кендра ожидала куда более серьёзного спора и улыбнулась. – Вполне.

– Пока вы будете у леди Холбрук, я собираюсь заехать к доктору Манро. Он уже должен закончить вскрытие. – Герцог отпил чай и с тихим звоном поставил чашку на блюдце. – Мне очень хотелось бы ещё раз взглянуть на тайные чернила на теле сэра Джайлса. Это действительно удивительно. – Он посмотрел на Кендру. – В своей Америке ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное, дорогая?

Кендра вдруг подумала, что они сейчас занимаются устной разновидностью невидимых чернил – говорят кодом, скрывая от Ребекки правду. Её кольнуло чувство вины, но она отогнала его. – Не могу сказать, чтобы мне попадалось что-либо подобное, – медленно ответила она. Она работала в ФБР, а не в ЦРУ. Кендра не знала наверняка, полностью ли вышли из употребления невидимые чернила, но подозревала, что в её времени обычнее были сложные шифры и микрочипы.

Алек сказал: – Надеюсь, мой знакомый из разведки что-нибудь выяснит.

– Хорошо. Кендра подняла кусок грифеля и начала писать на доске. «Виктимология». Она внесла только основные сведения: рост – пять футов десять дюймов; вес – примерно сто восемьдесят фунтов. – Сколько было сэру Джайлсу? – спросила она Алека.

– Кажется, пятьдесят семь или пятьдесят восемь. Я могу уточнить.

– Ладно. Это не так уж важно, потому что я не думаю, что его убил незнакомец. Преступник выбрал сэра Джайлса не потому, что тот соответствовал какому-то типу. Думаю, убийца его знал.

Она сделала ещё одну колонку – подробности преступления. «Задушен гарротой. Язык удалён. Тело размечено невидимыми чернилами. Символ напоминает распятие. Обнажён. Место, где оставлено тело: церковь».

Список был жутким – таким, после которого большинству обычных людей наверняка снились бы кошмары.

Последнюю колонку она озаглавила «Подозреваемые». Под заголовком написала имя Джерарда Холбрука и возраст.

– Для убийства отца мужчинами характерны некоторые общие черты, – сказала она. – Обычно сын относительно молод и живёт дома. Нередко есть проблемы с алкоголем или другими веществами. Иногда психические расстройства. – Она писала по мере того, как говорила. – Отец часто бывает авторитарным. Нередко жестоким. – Кендра остановилась и посмотрела на Алека. – Такое впечатление производил сэр Джайлс?

Алек нахмурился. – Авторитарным он был, безусловно. Его должность в правительстве, работа руководителя разведки этого требовали. На нём лежала огромная ответственность. От его решений зависели жизни людей. Но жестоким я его не считал. Впрочем, вне работы мы почти не общались, да и служебные контакты были весьма ограниченными.

Герцог изучал доску. – Мистер Холбрук, кажется, соответствует многому из того, что ты написала, дорогая. Он относительно молод и живёт дома – хотя для неженатого мужчины это не редкость. Иногда молодые повесы снимают жильё, но если финансовые дела мистера Холбрука расстроены, ему могло быть трудно это себе позволить. Судя по происшествию у Таттерсолла, у него есть проблемы с выпивкой. Возможно, он безумен. То, что сделали с сэром Джайлсом, определённо заставляет думать, что мы имеем дело с сумасшедшим.

– Возможно. А может, всё объясняется старой доброй жадностью, – сказала Кендра. – Может, он захотел ускорить момент, когда семейное состояние окажется у него в руках.

Ребекка нахмурилась. – Но именно здесь я и не могу поверить, что это мистер Холбрук. Преступление слишком странное.

– Это может зависеть от того, насколько мистер Холбрук пошёл в отца. – Кендра снова покрутила грифель в пальцах, обдумывая эту версию. – Подумайте. Самые необычные элементы преступления могли быть частью стратегии.

Ребекка посмотрела на неё. – Не понимаю.

– На это можно посмотреть по-разному. Допустим, у нас есть сын, глубоко в долгах, поссорившийся с отцом и даже напавший на него средь бела дня. Через пару недель отца находят ночью на пустынной дороге зарезанным. Сын наследует состояние. Подозрение падёт на него?

– Как ни отвратительна сама мысль, полагаю, это определённо вызвало бы подозрения в адрес сына, – признал герцог.

Алек добавил: – Даже если ничего нельзя будет доказать, общество может отвернуться от него, перед ним начнут закрываться двери. Свет умеет выносить собственные приговоры – справедливые или нет.

Кендра кивнула. – Иными словами, даже если сына не обвинят и не осудят, жизнь в обществе станет для него крайне неудобной. Качество жизни пострадает.

– Да, – согласился Алек.

– Хорошо. Теперь тот же сценарий. Сын нападает на отца, сидит в долгах, а через две недели отца находят задушенным гарротой, с вырезанным языком, голым, со знаками, нанесёнными на тело невидимыми чернилами. Станете ли вы теперь подозревать сына?

Несколько мгновений никто не отвечал.

– Я понимаю твою мысль, – наконец сказал Алек. – А если станет известно, что отец ещё и руководил шпионской сетью, разумнее будет искать убийцу среди разведчиков.

– Классическое отвлечение внимания, – пробормотала Кендра.

Ребекка подняла брови. – Неужели ты считаешь мистера Холбрука настолько дьявольски хитрым?

Кендра посмотрела на Алека. – А сэр Джайлс был достаточно умён, чтобы придумать нечто подобное?

– Да, – ответил он без колебаний.

– Тогда, может быть, мистер Холбрук научился у отца нескольким шпионским приёмам. С невидимыми чернилами он, вероятно, знаком. Кендра снова повернулась к доске. – Но в этой версии меня смущает то, что убийца оставил сэра Джайлса голым.

– Простите, дорогая, – сказал герцог, – но из всех бед, постигших несчастного, это кажется наименьшей.

– Да, но это акт унижения, – ответила Кендра. – Если отношения отца и сына разрушились до ненависти, такое возможно. Это нить, которую нужно проверить.

Герцог отпил чай и опустил чашку. – Может быть простое объяснение. Одежду с сэра Джайлса пришлось снять, чтобы убийца смог нанести невидимые чернила. Полагаю, одеть мёртвого человека потом было бы слишком трудно.

– Неловко, особенно после начала трупного окоченения, – согласилась Кендра. – Но убийце не обязательно было оставлять его полностью открытым. Можно было накрыть тело шинелью сэра Джайлса или хотя бы одеялом. Думаю, преступник хотел, чтобы его нашли именно так.

– Акт унижения, – тихо повторил герцог с ужасом. – Боже мой. Если это мистер Холбрук, он действительно воплощённое зло.

– Есть и другая возможность, – заговорил Алек. – На сэра Джайлса могли набросить одеяло или пальто, или вообще оставить его одетым, но кто-то потом украл одежду, пальто или одеяло. Не впервые грабители обирают мёртвых.

– Верно. – Кендра снова посмотрела на доску. – На данном этапе у нас только предположения. Надеюсь, у мистера Холбрука окажется алиби, и мы сможем его исключить.

Разумеется, тогда с доски исчезнет и единственный подозреваемый.

Она шагнула к доске и провела линию времени. – Мы знаем, что кучер сэра Джайлса высадил его у клуба около половины седьмого вечера. Тело нашли примерно в половине девятого утра следующего дня. Она посмотрела на проведённую линию. Между половиной седьмого вечера среды и половиной девятого утра четверга оставалось огромное пустое пространство. – После того как мистер Келли поговорит с ночным привратником клуба, мы, вероятно, сможем заполнить часть этого времени.

Короткий стук в дверь заставил герцога подняться из-за стола. Он ещё не успел сделать шаг, как дверь открылась и вошла леди Этвуд. Её взгляд скользнул к доске, губы сжались в тонкую неодобрительную линию. Затем она посмотрела на Ребекку.

– Мальчик вернулся с известием, что твои родители дома, дорогая. Я распорядилась, чтобы кучер Бенджамин подал карету.

– О. – Ребекка на мгновение выглядела разочарованной. Она поставила бокал с бренди и поднялась. – Наверное, мне следует к ним. Благодарю, миледи.

– Ты проводишь Ребекку, Сатклифф. – Леди Этвуд устремила на племянника стальной взгляд. – После этого карета отвезёт тебя домой. Я уже послала несколько слуг подготовить твой дом. – С нарочитой небрежностью она сняла пушинку с рукава. – Разумеется, они останутся у тебя, пока ты не вызовешь собственную прислугу из поместья в Нортгемптоншире.

Кендра сразу увидела расставленную графиней ловушку и почти восхитилась. Та ловко вытеснила племянника из дома герцога. Теперь не будет тайных визитов в спальню Кендры глубокой ночью. Они с Алеком всегда очень осторожно скрывали отношения, но Кендра не раз гадала, что именно подозревает графиня. По какой-то причине в замке Элдридж она явно закрывала глаза на их ночные встречи. В Лондоне этому, похоже, пришёл конец.

– Не знаю, как вас благодарить, миледи, – сказал Алек с непроницаемым лицом.

Если графиня и услышала острую, как бритва, нотку в голосе племянника, то предпочла её не заметить. – Помни, что я всегда действую в твоих лучших интересах. – Она выразительно посмотрела на него. – А теперь идите. Оба.

– Я провожу вас до двери, – сказала Кендра и отложила грифель.

Как только они вышли из кабинета и скрылись от орлиного взгляда леди Этвуд, Алек положил руку Кендре на плечо, заставляя её идти медленнее. Ребекка оглянулась через плечо, но продолжила путь.

– Моя тётка – назойливая старуха, – пробормотал Алек.

– По-моему, она стратег не хуже сэра Джайлса. Работай она в вашем Военном ведомстве, Наполеона, наверное, разбили бы гораздо раньше. – Кендра ткнула его локтем. – Вот что бывает, когда вы игнорируете вклад и способности половины населения.

– Если бы ты вышла за меня…

– Тс-с. Это невозможно.

– Вполне возможно, если бы ты не была такой чертовски упрямой.

– У тебя весьма своеобразный способ убеждать женщину.

– Кендра, – произнёс он, и она услышала раздражение в том, как прозвучало её имя, увидела его в жаре зелёных глаз, смотревших сверху вниз.

Не зная, что ответить, она промолчала. Они шли молча, и лишь когда начали спускаться по лестнице, Алек попробовал снова. – Может, я вернусь позже ночью. У меня есть ключ…

– Нет, – резко сказала Кендра и тут же понизила голос. – Слишком опасно. Я не хочу, чтобы какой-нибудь лакей пристрелил тебя, приняв за проклятого взломщика.

Они уже дошли до нижней площадки. Впереди ждал дворецкий с пальто, шляпой и перчатками Алека. Ребекка делала вид, что внезапно необычайно заинтересовалась розово-серым мраморным полом.

Стиснув челюсть, Алек взял у Хардинга шинель и надел её. Затем отвесил Кендре насмешливый поклон. – Добрый вечер, мисс Донован. Надеюсь, вы будете хорошо спать.

Кендра прикусила нижнюю губу, наблюдая, как Алек предложил Ребекке руку и они вышли в снежную ночь. Ребекка на мгновение бросила на неё быстрый оценивающий взгляд, но Алек ни разу не обернулся.

Кендра вздохнула. Заметив, что Хардинг смотрит на неё, она заставила себя собраться и пошла обратно к лестнице.

Её охватило чувство вины. Манёвр леди Этвуд, избавивший дом от Алека, удивил Кендру, но одновременно принёс облегчение. Потому что у неё уже возник план – и она прекрасно знала: если Алек узнает, что она собирается сделать, он приложит все силы, чтобы её остановить.

12

Сэм Келли втянул голову в плечи, защищаясь от холода и непрерывно падающего снега, пока ждал у служебного входа самого закрытого джентльменского клуба в городе. Десять минут назад он постучал в парадную дверь «Уайтс», но ему велели обойти здание и ждать ночного привратника сзади.

Сэма забавляла ирония: клуб, ведущий происхождение от итальянского иммигранта Франческо Бьянко, когда-то подававшего горячий шоколад под вывеской «Шоколадный дом миссис Уайт», сегодня не впустил бы в свои возвышенные двери едва ли не большинство первых посетителей. Конечно, «Шоколадный дом миссис Уайт» давно исчез, когда владельцы поняли, что обслуживать лондонскую элиту выгоднее, чем наливать какао обеспеченной публике – и, если верить слухам, нескольким дорожным разбойникам, чьи ночные занятия обеспечивали им тугие кошельки.

В прошлом веке переименованный «Уайтс» переехал с Честерфилд-стрит на модную Сент-Джеймс-стрит. После пожара, восстановления и перестройки нынешний клуб щеголял тремя этажами из портлендского камня и палладианским фасадом со знаменитым эркерным окном на уровне улицы. Сэм не следил за модным светом, но даже он знал, что стол перед этим окном был зарезервирован для главного законодателя вкуса среди высшего общества – Бо Браммелла. С этого желанного места Браммелл мог наблюдать парад щегольски одетых прохожих за окном. А что, пожалуй, было ещё важнее, подумал Сэм, весь бомонд мог наблюдать Браммелла.

Губа Сэма презрительно изогнулась. Он давно бросил попытки понять причуды тех, кто стоял выше него.

Какой-то шорох заставил его обернуться. Всего лишь крысы копошились в открытой бочке, наверное пытаясь согреться. Зубы Господни, какой холод. Сейчас было ещё холоднее, чем час назад. Ноги он почти не чувствовал, поэтому принялся топать ими, возвращая чувствительность. Где носит проклятого привратника? Сэм уже почти решил снова обойти дом, подойти к парадному входу и забарабанить в вычурную чёрную дверь. Удерживал его лишь страх, что такое невоспитанное поведение донесут его начальству – сэру Натаниэлю.

Чёрт, возможно, и доносить не понадобится. Сам магистрат с Боу-стрит мог в эту самую минуту сидеть в «Уайтс» и ужинать копчёным угрём или жареным рябчиком.

Прежде чем Сэм успел в полной мере представить этот кошмар, задняя дверь открылась и наружу вышел высокий мужчина в старомодном напудренном парике и тёмно-серой ливрее. Он даже успел накинуть на плечи многослойную шинель и носил её словно плащ.

– Мистер Келли? – высокомерно осведомился мужчина. – Я мистер Дёрст.

Сэму пришлось прикусить язык, чтобы не ответить грубостью. Кого, по мнению этого человека, ещё можно было застать здесь ночью, в темноте и холоде, ожидающим именно его? Почему-то изящный галстук и накрахмаленные высокие уголки воротника привратника действовали Сэму на нервы. Возможно, потому что рядом с ним он чувствовал себя растрёпанным оборванцем.

– Ага, Сэм Келли с Боу-стрит. – Он всё же сумел говорить вежливо и вытащил дубинку. Золотой наконечник блеснул в свете ближайшего газового фонаря и двух газовых ламп по сторонам служебной двери. – Добрый вечер, сэр. Если не возражаете, у меня несколько вопросов о сэре Джайлсе.

– Да, меня предупредили. Ужасно. Я слышал, его кто-то задушил. Это правда?

Хотя эта подробность наверняка уже появится в «Морнинг кроникл», Сэм не спешил делиться ею с ночным привратником. – Я не вправе об этом говорить. Мы выясняем, чем сэр Джайлс занимался вчера вечером. Кучер сказал, что высадил хозяина здесь в половине седьмого. Верно?

– Да. Он ужинает в клубе по вторникам и средам. Иногда ещё и по четвергам.

Сэм заметил, что ночной привратник говорит о сэре Джайлсе в настоящем времени, но поправлять его не стал. Некоторым людям требовалось больше времени, чтобы принять случившееся. – Когда он приехал, какое у него было настроение? Он казался обеспокоенным, задумчивым, чем-то встревоженным?

Дёрст нахмурился. – Я не заметил особого беспокойства, но сэр Джайлс человек скрытный. Он никогда не имел привычки выставлять чувства напоказ.

– Если не трудно, расскажите, что было после его приезда. Он с кем-нибудь конкретно разговаривал?

– Он сразу прошёл в столовую и сел у западной стены. Кивнул другим посетителям, но ни с кем не заговорил, и к нему никто не подошёл. Наши члены уважают право друг друга на уединение. Он сел и заказал ужин. – Ночной привратник замялся. – Позже к нему присоединился один джентльмен.

Сэм поднял брови. – У него был собеседник за ужином? Кто?

Дёрст опять замешкался, и эта явная неохота быстро начала раздражать Сэма. – Я не любитель сплетен, мистер Дёрст, – резко сказал он. – Мы расследуем убийство.

– Я осведомлён, мистер Келли, – холодно ответил привратник. – Речь идёт о лорде Кроссе. Он не ужинал. Заказал бренди, но, похоже, больше интересовался разговором с сэром Джайлсом. Беседа у них была довольно напряжённая. – Понятно.

– Сэм наблюдал, как снежинки падали на напудренный парик привратника и таяли. – Напряжённая беседа. Хотите сказать, они ссорились?

Ноздри Дёрста раздражённо раздулись. – Нет, я этого не говорил. Беседа была напряжённой. Лорд Кросс выглядел взволнованным.

– Какие у них были отношения?

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Часто они ужинали вместе или беседовали? Замечали раньше между ними такие же напряжённые разговоры?

– Нет. Кажется, они обменивались любезностями, не более. Сэр Джайлс значительно старше лорда Кросса. Не представляю, что у них могло быть общего, и до вчерашнего вечера никакой связи между ними я не замечал. Хотя…

– Хотя? – Сэм сдержал нетерпение.

– Лорд Кросс лишь недавно унаследовал виконтский титул. До этого титул принадлежал его старшему брату. Насколько я знаю, лорд Кросс несколько лет служил в армии. Возможно, они были знакомы с сэром Джайлсом по службе.

Сэм отметил это и спросил: – Вы знаете, о чём они говорили?

– Этого я сказать не могу. – Ночной привратник выпрямился и посмотрел на Сэма вдоль длинного носа. – У нас не принято подслушивать разговоры членов клуба, мистер Келли.

– Чем закончилась беседа?

– Лорд Кросс ушёл – добавлю, почти не притронувшись к бренди. Сэр Джайлс остался закончить ужин и выпить очень хорошего портвейна. Но было совершенно очевидно, что мыслями он где-то далеко: даже не отвечал, когда другие члены клуба приветствовали его.

– Лорд Кросс ушёл раньше сэра Джайлса?

– Кажется, я только что именно это и сказал.

Сэм проигнорировал язвительность. – Во сколько?

– Думаю, около восьми.

– А сэр Джайлс когда ушёл?

– Кажется, в девять. После того как получил записку.

Брови Сэма взлетели. – Записку?

– Какой-то мальчик принёс сообщение и попросил передать его сэру Джайлсу. – Привратник плотнее запахнул шинель, когда снежинки пробрались за ворот. – Я лично отнёс записку сэру Джайлсу, и вскоре после этого он ушёл.

– От кого была записка?

– Не знаю.

– Вы видели, что там было написано?

– Конечно нет! Только совершенно невоспитанный человек осмелился бы вскрыть чужое послание.

Возмущения в голосе было достаточно, чтобы Сэм поверил в искренность. – Как сэр Джайлс отреагировал, когда прочёл записку?

Вы заметили? Дёрст задумался. – Я уже говорил, он не из тех, кто выставляет чувства напоказ. Простите – не был. Но он выглядел… встревоженным. И сразу ушёл. – Испугался?

– Разумеется, нет.

– Само предположение явно оскорбило привратника. – Сэр Джайлс не был человеком, которого легко напугать. Я предложил позвать наёмный экипаж, но по счастливому совпадению один как раз остановился у входа, когда мы вышли. Очень удачно.

На затылке у Сэма неприятно зашевелились волосы. Ничего удачного, если этим экипажем правил убийца, подумал он.

– У лорда Кросса была собственная карета?

– Нет. Я предлагал и ему найти наёмный экипаж, но он решил идти пешком. Если помните, вчера вечером было ясно, не то что сегодня. – Дёрст поднял лицо к небу и поморщился, когда снежинки легли ему на лоб. Он быстро провёл ладонью по коже. – Это всё, мистер Келли? У меня внутри обязанности.

Сэм сжал губы, удерживаясь от замечания, что сам мерзнет в переулке, ожидая этого чопорного павлина, и несколько лишних минут тот вполне может ему уделить. Вместо этого он спросил: – Что вы знаете об отношениях сэра Джайлса с сыном, Джерардом Холбруком?

Дёрст настороженно посмотрел на него. – С чего бы мне что-то знать об их отношениях?

– Потому что, даже если вы намеренно не слушаете разговоры членов клуба, вы не глухой, мистер Дёрст. Случалось услышать сплетни о них?

Рот Дёрста недовольно сжался. – Были разговоры об их… размолвке, – наконец признал он. – Кажется, даже делались ставки на исход. Джентльмены склонны спорить на деньги обо всём подряд.

Сэм фыркнул. Он никогда не переступал священного порога клуба, но слышал о безумных ставках, которые заключали внутри. Говорили, какой-то дворянин поставил двадцать тысяч фунтов на то, какая из двух капель дождя первой добежит до нижнего края оконного стекла. Впрочем, большинство пари касались браков – женится ли тот или иной лорд, выйдет ли замуж такая-то леди. Некоторые особенно безумные ставки заканчивались банкротством, а иной раз и тем, что разорившийся дворянин пускал себе пулю в лоб.

– На что ставили теперь? – спросил Сэм.

– Большинство считало, что к лету сэр Джайлс полностью лишит мистера Холбрука содержания.

– Мистер Холбрук состоит в этом клубе?

На лице собеседника появилось отвращение. – Нет. Полагаю, для его вкуса этот клуб слишком степенный. И…

– И? – подтолкнул Сэм.

– У меня сложилось впечатление, что мистер Холбрук вообще не хотел вступать в клуб, членом которого является его отец.

Сэм снял шляпу и стряхнул снег с полей. – Вы слышали о случае, когда мистер Холбрук напал на отца? – спросил он, снова надевая шляпу.

На мгновение Дёрст растерялся, затем лицо прояснилось. – А, вы об истории у Таттерсолла? Да. Возмутительное поведение. Говорили, молодой человек был пьян как сапожник. – Он вдруг застыл, широко раскрыв глаза. – Вы же не можете всерьёз полагать, что мистер Холбрук убил собственного отца, мистер Келли!

– А это так невозможно?

– Разумеется. Мистер Холбрук ничем не отличается от множества других молодых щенков в городе. Господи помилуй, если бы каждый повеса убивал отца после ссоры из-за азартных игр и дурного поведения, вы были бы очень занятым человеком, мистер Келли. Очень занятым.

По мнению Сэма, он и без того был слишком занят. Он коснулся пальцами полей шляпы. – Благодарю за ваше время, мистер Дёрст. Если вспомните ещё что-нибудь о сэре Джайлсе, пришлите весточку на Боу-стрит.

– Я рассказал всё. Добрый вечер.

Сэм подождал, пока ночной привратник развернётся и скроется за дверью клуба. Затем медленно повернулся и пошёл по переулку к улице. Вечерний холод уже пробирался до костей, и Сэм всерьёз задумался о горячем виски в «Буром медведе», «Свинье и свистке» или любом из множества заведений, куда таких, как он, пускали через парадную дверь.

13

На следующее утро, когда Кендра выбралась из постели, по дому двигались только судомойки. Она быстро сняла ночную рубашку, натянула сорочку, корсет и гладкие белые чулки. Дрожа – огонь в камине погас где-то среди ночи, а температура в спальне была такой, что ледяная скульптура не растаяла бы, – Кендра накинула халат, завязала подвязки под коленями и подвернула чулки, закрепляя ленты. Выпрямившись, пересекла комнату, чтобы взять полусапожки, и задержалась у окна.

В шесть утра Гросвенор-сквер выглядела почти неземной. В раннем свете туман стлался над покрытой снегом землёй. Ночной снег висел на голых ветвях и вечнозелёных кустах парка через дорогу, словно россыпь толчёных алмазов.

Было тихо и мирно. Но Кендра знала: ненадолго. Ещё час – и тишину разорвёт грохот телег, развозящих по домам молоко и уголь. Первыми на улицах появятся слуги, отправляясь на городские рынки и в лавки, а затем понесут назад рыбу, мясо и овощи, которые кухонная прислуга и повара будут резать, мариновать, варить и жарить для дневных трапез.