Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Он посмотрел на сапоги. – Да. Медведь сказал, что нечего плевать удаче в лицо.

Кендра улыбнулась. – Медведь у нас философ.

Снейк нахмурился. – Фило-кто?

– Философ. Мыслитель. Герцога сейчас нет, но он согласен найти для тебя место в доме. Или, может быть, в конюшнях. Хотел бы?

– Я в лошадях почти не разбираюсь.

Кендра не удивилась. Он был лондонским мальчишкой, да ещё бедняком, так что с лошадьми, вероятно, имел столько же опыта, сколько когда-то она. – Научишься, если захочешь. Или найдётся другая работа.

Снейк молча кивнул.

В комнату вошла горничная с обещанным подносом: хлеб, масло, сыр и стакан молока. Поставила на стол, стараясь не задеть разложенные бумаги.

– Это всё, мисс?

– Да, спасибо. Кендра указала на поднос. – Хочешь поесть, Снейк?

Он повёл костлявыми плечами. – Перекусить не помешает.

– Тогда садись. – Кендра подошла к столу и отодвинула стул.

– А зачем вы это делаете? Зачем хотите, чтобы я работал на важного господина? – внезапно спросил он, запрыгивая на стул. В глазах была подозрительность. Не отводя взгляда от Кендры, он грязной рукой схватил хлеб.

Потому что мне тебя жаль. Потому что хочу помочь. И надеюсь, Господи, что своими поступками не меняю будущее. Вслух Кендра сказала: – Может, я думаю, что ты способен на большее. Под платьем она ощущала тяжесть наконечника стрелы. – Придётся немного постараться и самому захотеть перемен.

– Перемениться во что? – спросил Снейк с набитым ртом.

– В то, что лучше всего подходит тебе.

Снейк долго смотрел на неё, затем занялся едой. Кендра наблюдала, как сыр и хлеб исчезают с такой скоростью, что испугалась: мальчишка подавится.

– А зачем вам это? – спросил он между укусами.

– Что?

– Вот это! Он указал грязным пальцем на один из листов.

Кендра посмотрела. Там был нарисован знак. – А. Это крест. Кажется.

– Не крест.

Кендра подняла бровь. – Откуда знаешь?

– У Медведя такой на руке. А он не из церковных.

Кендра замерла. – У Медведя татуировка с таким знаком? Она схватила лист. – В точности таким?

– Ага.

Вот чёрт. Возможно, им не придётся ждать капитана «Магдалены». – Оставайся здесь, Снейк. Прямо здесь. Пей молоко. Я возьму пальто. И сумочку. И пистолет. – Сейчас вернусь.

– А потом?

– Потом пойдём к Медведю.

45

Кендра не собиралась тратить драгоценное время на поиски Молли и переодевание в одежду прислуги. Она надеялась, что капюшон плаща обеспечит хоть какую-то анонимность. Уйти из особняка незамеченной вряд ли удастся, но попробовать стоило. Она потащила Снейка вниз по лестнице для слуг и к заднему выходу.

– Куда вы идёте, мисс Донован?

Кендра оглянулась. Из кухни вышла миссис Дэнбери и неодобрительно смотрела на неё.

– Нужно кое-что проверить. Я вернусь, – сказала Кендра, не останавливаясь.

– Это совершенно возмути…

Кендра закрыла дверь, оборвав экономку на полуслове. Она отпустила тонкое запястье Снейка и поспешила по заднему переулку, выходившему к конюшням. Холод ударил в лицо, но она не обращала внимания ни на него, ни на грязные лужи, промочившие край платья и плаща и заледенившие ноги в тонких туфлях. Кендра почти бежала, пока они не выбрались на улицу и не увидели наёмный экипаж примерно в пятидесяти ярдах.

– Эй! – окликнула она, слегка задыхаясь, когда остановилась рядом. – Отвезите нас в Чипсайд.

Глаза кучера расширились под тенью треуголки. – А вам там чего надо? – спросил он; толстый шерстяной шарф был намотан почти до мясистого носа и глушил голос. Кендра подумала, насколько хорошей маскировкой такой шарф мог бы быть для убийцы.

– Просто отвезите. Она достала из сумочки несколько дополнительных монет. На этот раз глаза мужчины расширила чистая жадность.

– Да, миледи. Садитесь. Когда они устроились внутри, он крикнул сверху: – Куда именно в Чипсайде?

– В «Железную деву»! – крикнул Снейк.

– Христос, – пробормотал кучер. – Леди знает, что это один из худших притонов Лондона?

– Леди умеет говорить сама за себя! – отозвалась Кендра. – А теперь шевели задницей!

Дым в таверне «Железная дева» был почти так же густ, как туман на улице. За столами сидели грубые мужчины со шрамами и жёсткими лицами. Несмотря на серую дымку, Медведя Кендра заметила мгновенно: он был вдвое массивнее любого другого посетителя. Её рука нырнула в сумочку и сомкнулась на успокаивающей тяжести пистолета, пока они со Снейком пробирались через зал. Монеты и драгоценности, разбросанные по столам без всяких карт или костей, наводили на мысль, что грабители с большой дороги и домушники подсчитывают добычу.

Ладони стали влажными, сердце колотилось. В пистолете всего две свинцовые пули. Если всё пойдёт плохо…

Она решила не думать о том, что будет, если всё пойдёт плохо. На пистолет как на билет из «Железной девы» живой Кендра не рассчитывала. Она рассчитывала на защиту Медведя. Иронично, учитывая, сколько раз обещала отстрелить ему яйца.

Когда она подошла к его столу, в помещении воцарилась зловещая тишина.

Медведь уставился на неё с неверием. – Клянусь Божьими зубами, ты сумасшедшая баба. Он махнул огромной рукой, и мужчины за столом немедленно отодвинули стулья и разошлись. Медведь нахмурился на Снейка. – Привела мальчишку обратно?

То, что именно он отправил Снейка к ней, убеждало Кендру: в преступнике всё-таки была искра человечности. Её взгляд скользнул по монетам, высыпавшимся из мешочков на стол, затем поднялся к плоским карим глазам. – Нет. Я хочу увидеть вашу руку.

– Мою руку? – переспросил он. – Совсем умом тронулась, женщина.

– Это важно.

– Сумасшедшая.

Кендра промолчала – главным образом потому, что подозревала: он прав.

Медведь поднялся во весь рост, не сводя с неё глаз. Снял куртку, бросил на стул, расстегнул манжеты рабочей рубахи и закатал оба рукава. – Что ищешь? – спросил он уже с невольным интересом.

Кендра помнила его покрытые татуировками руки с той встречи, когда он угрожал ей и Алеку, но тогда не рассматривала рисунки. Теперь быстро осмотрела одну руку. Ничего. Перевела взгляд на другую – и увидела знак.

– Вот. Она указала на изображение, которое было нарисовано на сэре Джайлсе и вырезано на груди Кросса. – Это не крест?

Медведь фыркнул. – Нет, никакой это не проклятый крест. Это руна Наутиз, – наконец сказал он и пожал огромными плечами. – Про выживание. Силу воли. Губы растянулись в жёсткой улыбке. – Судьбу.

Кендра резко вдохнула. – Она скандинавская, верно?

– Ага. Мои предки ещё от викингов-захватчиков идут.

Кендру это не удивило, но похвальбу она почти не услышала. В голове уже прокручивалось всё известное – прежде всего скандинавское происхождение Ларсонов.

Кажется, она знала, кто из Ларсонов использовал бы этот символ.

Кендра развернулась к выходу, но вдруг заметила молчаливую аудиторию и снова посмотрела на Медведя. – У меня будут проблемы с выходом отсюда?

В его плоских глазах блеснуло веселье. – Может, стоило подумать об этом до того, как вошла? Но он повернулся к залу. – Пропустите эту сумасшедшую благородную девку! – рявкнул он. – Тоби, проводи её и посади в наёмную карету.

Поднялся мужчина в грубой одежде с лицом, которое могла бы любить только мать. – Ладно. Идём.

Кендра схватила Снейка за руку, и они последовали наружу. Она удивилась, как быстро наступила ночь: фонарщики уже зажигали масляные фонари на столбах. Влажный туман клубился вокруг щиколоток, и, пока они нашли экипаж, по капюшону Кендры ударило несколько ледяных капель.

Она не дала Снейку залезть внутрь. – Возьми другой экипаж, Снейк. Возвращайся на Гросвенор-сквер. Она наклонилась и вложила монету ему в ладонь. – Скажи герцогу, что знак – руна. Хорошо?

Лицо Снейка сморщилось. – А «хорошо» – это что?

Кендра усмехнулась. – Значит «ладно». Она выпрямилась, достала ещё монету и протянула Тоби. – Найдите ему другой экипаж.

Тот ухмыльнулся гнилыми зубами. – Ладно.

Кендра назвала кучеру адрес и забралась в карету.

– А вы что делать будете? – спросил Снейк, прежде чем она успела захлопнуть дверцу.

– Надеюсь, спасу ещё одного человека от убийства. Она закрыла дверь и ударила ладонью по потолку. – Поехали!

46

Дверь «Саморы» открыла молодая красивая служанка. Быстро осмотрев Алека и Сэма дымчато-карими глазами, щедро подведёнными сурьмой, девушка отступила и впустила их. Алек оглядел небольшой обшитый деревом вестибюль. Горели всего три настенных светильника, поэтому большая часть помещения утопала в сумеречных тенях. Воздух был насыщен пряным экзотическим ароматом. Широкая лестница в конце холла поднималась к балюстраде второго этажа. Откуда-то доносились приглушённые звуки: тихий стон, низкий мужской смех, высокий женский смешок.

– Добро пожаловать в «Самору», – тихо сказала служанка неожиданно образованным голосом. – Следуйте за мной.

– Минуточку. – Алек остановил её. – Мы пришли поговорить с вашей хозяйкой, Арасели.

Девушка замялась. – Прошу, идите за мной…

Она провела их в гостиную, такую же полутёмную, как холл. В изящно резном камине потрескивали поленья. Тяжёлые бордовые бархатные шторы с золотой отделкой были задёрнуты, не пропуская непогоду. Здесь экзотический аромат ощущался сильнее; Алек предположил, что в огонь добавляли благовония, чтобы пряный запах пропитывал комнату. На стёганых бархатных креслах и кушетках развалились с полдюжины женщин в разной степени одетости. Девушка, достаточно красивая, чтобы считаться настоящей куртизанкой, с распущенными тёмными волосами играла Моцарта на фортепиано. В углу мужчина беседовал с молодой женщиной. По крою одежды Алек определил в нём торговца, а не дворянина. Ему было около пятидесяти: обвисшая кожа, выпирающий живот. Девушке, которая с ленивой грацией поднялась с египетской кушетки, взяла его за руку и повела из комнаты, едва исполнилось двадцать.

Оставшиеся женщины посылали им кокетливые взгляды, но, очевидно, были приучены молчать, пока клиент выбирает товар. Арасели явно стремилась сделать бордель более утончённым, чем заведения Друри-Лейн, где проститутки зазывали джентльменов прямо из дверей.

Служанка подошла к столику и налила каждому по стакану горячего вина со специями. – Кого назвать мисс Арасели?

– Алек Морган, – Алек помедлил и решил титул не упоминать, – и мистер Келли. Высший свет не моргнул бы, услышав, что Алек посетил бордель. Для мужчин Тона это считалось едва ли не ожидаемым, как связи с актрисами и балеринами. Но раскрывать, что Сэм – сыщик с Боу-стрит, пока не стоило. Если «аббатиса» станет упираться, можно сообщить потом. И добавить пару монет. Взятки всегда приветствуются.

Служанка тихо удалилась. Не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась и в комнату вошла высокая, поразительно красивая женщина. На ней было чёрное шёлковое платье ампир без украшений, кроме эбонитового пояса, туго затянутого под грудью. Чёрный цвет слегка шокировал из-за ассоциации с вдовьим трауром – вероятно, именно поэтому она его и выбрала, цинично подумал Алек. Или понимала, что строгая простота и низкое декольте лишь подчёркивают красоту. Вороновые волосы были подняты и прикрыты чёрной кружевной мантильей, обрамлявшей овальное лицо. Она не была модной ныне бело-золотой красавицей, а представляла умелый контраст. Вместо того чтобы скрывать очевидное испанское происхождение – длинные чёрные глаза, тёплый оттенок кожи, – она подчёркивала его чёрной подводкой и красными губами. Эффект был поразительный.

– Мистер Морган? Мистер Келли? Её голос был низким и – намеренно или нет – соблазнительным, с едва заметным испанским акцентом. Она скользнула к нише с двумя свободными кушетками и опустилась на мягкие подушки. Не отрывая взгляда, протянула руку, ожидая, пока служанка нальёт красного вина в хрустальный бокал. – Вас не интересует amor? – слегка улыбнулась она.

Служанка подала бокал и бесшумно ушла. Арасели аккуратно отпила. – Mis chicas прекрасно знают искусства удовольствия. Вы остались бы довольны.

Алек улыбнулся. – Не сомневаюсь, но мы здесь только ради сведений. Я заплачу. Знаю, ваше время дорого.

В её глазах мелькнул интерес. – Sí, дорого. Я рада, что вы это понимаете. Она указала на кушетку напротив. – Прошу, садитесь. Устраивайтесь. Она снова медленно отпила, наблюдая, как они садятся. Дождалась, пока Алек достанет несколько золотых монет и сложит их на столике. Подбирать их она не стала, но взгляд быстро скользнул к золоту и обратно. – Что вы хотите знать?

Мелодия фортепиано служила приятным фоном. Поняв, что Алек и Сэм не клиенты, несколько девушек начали тихо переговариваться.

Сэм сказал: – Капитан Суарес. Нам сказали, что, когда бывает в порту, он навещает вас.

– Sí. Мы с капитаном давние друзья. Тёмные глаза похолодели. – И я не предаю друзей. Даже за золото.

– Похвально. И мы не просим вас об этом, сеньора, – спокойно сказал Алек и попробовал горячее вино. Оно оказалось лучше, чем он ожидал. – Месяц назад, когда «Магдалена» стояла в Лондоне, на корабль поднялся человек с большим влиянием. Сэр Джайлс. Возможно, вы слышали о нём? Или читали?

Красные губы приоткрылись от удивления. – Sí. Я читала об ужасном убийстве. Но ничего не знаю о его визите к капитану Суаресу.

Сэм потёр нос. – Капитан Суарес ничего не говорил вам о встрече сэра Джайлса с кем-то на борту? Возможно, с другим пассажиром?

– Nada. Нет. Она замялась, изучая их тёмными глазами. – Вы говорите, месяц назад?

– Да. – Алек прищурился. – Вы что-то вспомнили?

– У капитана действительно был пассажир. Он привёл его сюда. Тонкое горло дрогнуло при глотке; женщина отвела взгляд. – Мужчина был… не знаю, как сказать…

– Жестоким? – предположил Алек.

Тёмные глаза удивлённо вспыхнули. – Нет. Nada, ничего такого. Это скорее… внешность.

Алек нахмурился. – Внешность?

Она низко рассмеялась. – Mis chicas знают, что наши посетители часто не самые красивые, молодые или мужественные мужчины. Но мы обязаны поддерживать видимость, sí? С некоторыми это сложнее, чем с другими. Она отпила вина. – С тем человеком, пассажиром капитана Суареса, было очень трудно. Одна рука у него была почти культёй. А лицо… Dios.

По спине Алека прошёл холод. – Что с лицом?

– Одного уха не было, всё лицо в шрамах. Ужасных шрамах. Она облизнула красные губы. – Он выглядел как демон.

Сэм резко вдохнул и посмотрел на Алека.

– Я понимаю, что он не демон, – продолжила Арасели. – Очевидно, пережил страшный пожар. Но Madre de Dios, смотреть на него было словно заглянуть в pesadilla – кошмар.

– Эверт Ларсон, – сказал Алек. – Эверт Ларсон жив.

– Я не знаю его имени, – ответила «аббатиса».

Сэм подался вперёд. – Что стало с мужчиной? Вы знаете, где он?

Она покачала головой. – Он провёл ночь с Жизель. Но утром, когда она проснулась, его уже не было.

47

Нетерпение звенело в груди Кендры натянутой проволокой, и ей приходилось кусать губу, чтобы не заорать на кучера: быстрее, чёрт возьми.

Вдох. Выдох.

Медитация не останавливала мчащиеся мысли. В памяти всплыли свастики на вывеске «Ларсон и сын». Эта семья всегда интересовалась символами. Навязчивая потребность помечать жертв знаком, означавшим выживание, силу воли и судьбу, приобретала смысл – особенно если Эверт Ларсон вовсе не погиб в Испании.

Но почему он не вернулся два года назад? Почему позволил семье оплакивать себя? Кендра на мгновение рассматривала такую возможность, но не верила, что Эверт способен причинить им такую боль. Было ли это её собственным предубеждением? Любящей семьи у неё никогда не было, сравнить было не с чем.

Она нахмурилась, перебирая известное об Эверте. В Испании произошло нечто, превратившее золотого мальчика в убийцу и сделавшее достаточно жестоким, чтобы позволить близким считать его мёртвым.

Знала ли семья теперь, что он жив? Кендра вспомнила их реакцию на имя «Магдалена» и решила: да. Значит ли это, что они знают и об убийствах сэра Джайлса и лорда Кросса?

В голове она перебирала их слова и реакции. Они знают, подумала она. Они его защищают. Возможно, считают его месть оправданной. Возможно, надеялись отговорить от новых убийств. Но если Эверт вернулся ради возмездия, он не остановится, пока не убьёт капитана Мобрея – последнего человека, связанного с Испанией.

Карета задрожала и заскрипела на повороте, а затем замедлилась почти до шага. Кендра наклонилась к окну. Пикадилли. Несмотря на мерзкую погоду, улица была забита транспортом. Может, быстрее выйти и побежать… Она легко представила, что сказала бы на это леди Этвуд.

Кендра провела рукой по лицу и попыталась успокоить сердце. Нога нетерпеливо постукивала. Казалось, прошли часы, хотя, вероятно, не больше десяти минут, прежде чем экипаж снова набрал скорость и наконец свернул на Сэквилл-стрит. Кендра едва дождалась полной остановки, распахнула дверь и выпрыгнула. Окутанная туманом улица была не так загружена, как Пикадилли, но и не пустовала. Сквозь серую дымку виднелось несколько карет и один наёмный экипаж. Одна карета как раз отъезжала, лошади застучали копытами вниз по улице. Кендра побежала к дому капитана Мобрея. Двое всадников удивлённо посмотрели на неё, когда она промчалась мимо и взлетела по ступеням георгианского дома.

Она уже тянулась к ручке, когда дверь резко открылась изнутри и на пороге возник мужчина. Кендра не знала, кто удивился сильнее – она или Мобрей.

– Капитан Мобрей.

– Мисс Донован. Он быстро пришёл в себя, посмотрел мимо неё на улицу. – Что вы здесь делаете? Затем глаза расширились. – Вы пришли одна?

Кендра едва не рассмеялась при виде внезапно настороженного лица. – Расслабьтесь. Я не пытаюсь вас скомпрометировать. Это была обратная сторона брачной монеты. Оказаться наедине с благородной женщиной – а благодаря положению при герцоге Кендру считали именно такой – было опасно и для мужчины: его могли принудить к браку. Отказ жениться на женщине, чью репутацию он погубил, был одним из немногих поступков, способных уничтожить репутацию джентльмена.

– Мне нужно поговорить с вами.

Его глаза дрогнули. – Боюсь, сейчас не могу, мисс Донован. У меня встреча, и я уже опаздываю. Он прошёл мимо неё вниз по ступеням, оглядел улицу и направился к ближайшему экипажу. – Возможно, завтра я навещу вас, – бросил через плечо.

Кендра пошла следом. – Это важно. Найдите время.

Мобрей холодно взглянул на неё и распахнул дверцу. – Вы невероятно дерзкое создание. Его светлость знает, что вы бегаете по Лондону без сопровождающего? Он забрался внутрь и крикнул кучеру: – Друри-Лейн!

– Это вопрос жизни и смерти.

– Мне не нужны женские истерики… Боже правый, что вы делаете? Он уставился, когда Кендра ухватилась за поручень и забралась вслед за ним.

– Еду с вами. Так у нас будет возможность поговорить. Она подняла бровь. – Наверное, выбрасывать меня из кареты невоспитанно.

Он несколько секунд сверлил её взглядом, затем стукнул ладонью по крыше, подавая знак ехать. Карета тронулась.

– Это крайне неприлично, мисс Донован. С выражением крайнего раздражения он сорвал перчатки, достал фарфоровую табакерку, щёлкнул крышкой, взял щепоть и втянул табак каждой ноздрёй. – Так в чём, скажите на милость, эта мелодрама? Жизнь и смерть. Он захлопнул табакерку. – Подозреваю, вы читаете слишком много романов Энн Рэдклифф.

Кендра не отводила взгляда. – Эверт Ларсон.

В его глазах что-то мелькнуло. – Почему вы продолжаете лезть в это дело? То, что произошло с ним в Испании, трагично, но было два года назад.

– Эверт Ларсон жив.

Мобрей замер. – Вы безумны, – наконец резко произнёс он.

– Эверт жив. И он убил сэра Джайлса и лорда Кросса.

– Я вам не верю.

– Сэр Джайлс вам не сказал? Он встретился с Эвертом, когда тот вернулся на «Магдалене».

– Нелепость. Как я уже говорил, вы, очевидно, истеричная женщина, склонная к фантазиям, – огрызнулся он, пытаясь звучать пренебрежительно, но Кендра услышала страх.

Она надавила: – Вы должны были понять, что что-то изменилось, когда сэр Джайлс начал расспрашивать вас и Кросса о событиях в Испании. Это была обоснованная догадка, основанная на том, что Кросс сам искал разговора с сэром Джайлсом.

– Меня взяли в плен и пытали. Вот что случилось в Испании. Голос повысился; он заставил себя говорить тише.

– Боитесь сказать что-то компрометирующее?

– Отнюдь.

На челюсти задёргалась мышца. Он отвернулся к окну. Кендра ждала, надеясь, что молчание действует ему на нервы. Но Мобрей продолжал смотреть в ночь и игнорировал её. Возможно, молчание не работало потому, что тишины как таковой не было: грохот колёс, цокот копыт, гул голосов снаружи. Примерно через десять минут Кендра вздохнула.

– Что произошло в Испании, капитан Мобрей?

Он молчал.

– Эверт жив, – повторила она. – Он убил сэра Джайлса и лорда Кросса. Пауза. – Вы следующая цель.

Это заставило его повернуться. Лицо затвердело. – Вы ошибаетесь, – сказал он, хотя губы, кажется, слегка дрогнули. – Я сам видел взрыв и пожар. Выжить было невозможно.

– Согласно отчётам, вас держали в палатке. Как вы могли сами видеть взрыв и пожар? Откуда знали, что Эверт оказался внутри?

Он снова отвернулся к окну. Кендра решила, что ответа не будет, но наконец Мобрей заговорил: – Если Эверт Ларсон жив, почему ждал два года, прежде чем вернуться?

– Хороший вопрос. Но странно, что вы не задали самого очевидного.

– Какого ещё очевидного вопроса? – резко спросил он.

– Почему я? – Кендра внимательно следила за ним и увидела, как сжался рот. – Люди, считающие себя несправедливо обиженными, всегда спрашивают это. Может, вы не спрашиваете потому, что точно знаете, почему Эверт выбрал вас. Что произошло в Испании?

– Ничего, будь вы прокляты, – прошипел он.

Когда карета остановилась, Мобрей явно испытал облегчение. Он внезапно наклонился вперёд, так близко, что Кендра увидела холод его серых глаз – как кусочки грязного льда. – Вам следует прекратить эти расспросы, мисс Донован. Он распахнул дверцу и вышел. – Это опасно.

– Звучит как предупреждение, – сказала Кендра, двигаясь следом. – Правда всё равно выйдет наружу. И расследую не только я.

– Я даю вам здравый совет… Какого дьявола?

Кендра увидела ужас на лице Мобрея за мгновение до того, как услышала позади себя скрежет подошвы. Слишком поздно она поняла свою ошибку. Мышцы напряглись, она начала разворачиваться, собираясь ударить ногой, но в следующую секунду мир взорвался болью. Перед глазами вспыхнуло красное, а затем всё раскололось и провалилось во тьму.

48

Полы шинелей Алека и Сэма хлопали на бегу, когда они взлетели по ступеням особняка герцога и без церемоний ворвались внутрь. Они резко остановились, увидев герцога и Хардинга перед Снейком. При их внезапном появлении герцог обернулся, и что-то в его глазах пронзило Алека страшным предчувствием. Он инстинктивно оглядел холл в поисках Кендры.

– Где Кендра? – резко потребовал он.

Герцог выпрямился. – Не думаю, что есть повод для тревоги, – сказал он, хотя лицо оставалось беспокойным. – Снейк и Кендра пошли к Медведю…

– К Медведю! Желудок Алека сжало льдом. Эта женщина сведёт его с ума. Он схватил Снейка за тонкую руку, с трудом удержавшись, чтобы не встряхнуть. – Какого дьявола она туда пошла? Где она?

– Эй! Отпустите! – Снейк попытался вывернуться, но Алек держал крепко.

– Алек, отпусти ребёнка! – приказал Элдридж.

Алек потащил мальчика к двери. – Веди меня к ней. И если этот ублюдок хоть волос с её головы тронул, клянусь Богом…

– Алек, прекрати! – крикнул герцог.

– Она уже не у Медведя, хозяин! – выкрикнул Снейк, продолжая бороться. – Как увидела его татуировку, сразу велела мне идти сюда и рассказать вам, важным господам, что случилось.

Алек остановился, но руку не отпустил. – О чём, во имя Господа, ты говоришь?

Сэм нахмурился. – Девочка хотела посмотреть татуировку Медведя? Зачем?

– Отпусти мальчика, – снова сказал герцог, ловя взгляд Алека. – Кендра узнала нечто важное. Знак – не распятие. Это руна.

– Нод Хис… так она называется, – сказал Снейк.

Герцог посмотрел на него. – Да, полагаю, название немного другое. Но Снейк говорит, что она означает выживание, силу воли и судьбу. Я думаю…

– Эверт Ларсон жив, – перебил Алек и махнул рукой на потрясённое лицо дяди. – Я знаю.

– Как…?

– Сейчас неважно. Он снова повернулся к Снейку. – Если она не у Медведя, куда поехала?

– Успокойся, мой мальчик, – сказал герцог. – Снейк сказал, что она отправилась спасать человека от убийства. Очевидно, речь о капитане Мобрее. Алек уже шагнул к двери, но герцог окликнул: – Подожди! Возможно, она уже возвращается домой.

– Тогда ничего страшного, если мы съездим зря, верно? Алек молился, чтобы именно так и было. Лучше выглядеть идиотом, гоняясь за Кендрой, чем сидеть на заднице и ждать её возвращения как полный болван.

– Я с вами! – крикнул Сэм и побежал догонять маркиза.

– Возьмите карету! – крикнул вслед герцог.

– Ого! – Снейк уставился на герцога. – У вас всегда так весело, ваша светлость?

Элдридж посмотрел на мальчика, пока Хардинг спешил закрыть дверь. – Только последние шесть месяцев, Снейк.

К тому времени, когда Алек и Сэм выпрыгнули из кареты перед домом Мобрея, начал идти лёгкий снег. Вдалеке слышался шум движения, но Сэквилл-стрит была почти тихой, если не считать двух щёголей, пьяно бредущих по тротуару, обняв друг друга за плечи.

Тошнотворный страх прожигал живот Алека, пока он взбегал по наружным ступеням. Он распахнул дверь и помчался по лестнице к комнатам Мобрея на третьем этаже. Позади Сэм тяжело взбирался по двум пролётам.

– Господи. Добравшись до площадки, Сэм согнулся, упёр ладони в колени и пытался отдышаться.

Алек уже колотил кулаком в дверь капитана. – Капитан Мобрей! Откройте! Мобрей!

Сэм наконец перевёл дыхание. – Его нет дома, милорд. Нет причин не открывать. Он ведь ничего не сделал.

Дверь напротив распахнулась, и из неё выглянул худой молодой человек. Он был в одной рубашке и держал концы незавязанного галстука. – Какого чёрта здесь происходит? Я пытаюсь завязать «Математика», знаете ли, – высокомерно сообщил он и посмотрел на галстук у своей шеи. – Он только кажется простым, а на деле дьявольски сложен. И ваш ужасный шум совершенно не помогает!

– Вы знаете, где капитан Мобрей? – потребовал Алек.

– Не знаю. Кажется, он говорил, что получил приглашение в театр. Или, возможно…

– Вы видели здесь молодую женщину? Тёмные волосы, тёмные глаза, красивая. Алек поднял ладонь на нужную высоту. – Примерно такого роста?

Губа соседа скривилась. – Нет, но если бы она пришла сюда к капитану Мобрею, вряд ли её можно было бы назвать леди… – Уф! Воздух вышибло из его лёгких, когда Алек метнулся через коридор и прижал мужчину к дверному косяку.

– Я бы очень тщательно подумал, прежде чем сказать что-нибудь оскорбительное об этой леди, – произнёс Алек шелковисто-опасным голосом, придавив предплечьем горло. – Как давно капитан Мобрей ушёл?

– Не знаю, – пискнул мужчина. – Минут сорок? Час? Я только слышал, как хлопнула его дверь. Здесь стены как бумага. Уверен, он поймал наёмный экипаж и поехал в театр, как собирался. Может, вам поискать там?

– В какой театр? Но затем до Алека дошли другие слова, и колени ослабели. – Наёмный экипаж… Он отпустил мужчину; тот схватился за горло и привалился к стене.

Алек встретился взглядом с Сэмом и увидел тот же ужас. Снова повернулся к соседу. – Вы видели экипаж?

– Нет! Я сказал, только слышал, как он ушёл!

– Откуда вы знаете о планах Мобрея на театр?

Мужчина вытаращился. – Я встретил его днём. Спросил, будет ли он на балу герцогини Бедфорд, но он сказал, что приглашён в театр. Это всё, что я знаю!

Алек посмотрел на Сэма. – Верите?

– Я говорю правду! – поклялся сосед.

Алек смерил его уничтожающим взглядом. – Не тебя спрашиваю, идиот! Сэму он сказал: – Думаете, это была ловушка?

– Не знаю. Возможно. Но мы не знаем, была ли мисс Донован с капитаном. Она могла приехать сюда и не встретить его. Может, уже сейчас вернулась на Гросвенор-сквер.

Алек знал, что это правда и он может просто паниковать. Но внутреннее ощущение по-прежнему кричало: что-то серьёзно не так, Кендра в опасности.

Он судорожно вдохнул, снял шляпу и нервно провёл рукой по волосам. Думай. – Хорошо, – наконец сказал он. – Вернёмся на Гросвенор-сквер. Если Кендра там, она захочет поехать с нами к Ларсонам.

– А если нет? – спросил Сэм.

– Тогда Ларсоны, вероятнее всего, приведут нас к сыну.

– А если они не знают, где он? Сэм тут же сжал губы, будто пожалел о вопросе.

– Знают, – отрезал Алек, игнорируя ледяной ком в животе, убеждавший его в обратном.

Во второй раз за вечер Алек ворвался в дом герцога, напугав лакея, который флиртовал с горничной в тёмном углу. – Она здесь? – потребовал Алек.

– Сэр? Покрасневший лакей выпрямился, горничная исчезла.

– Кендра. Мисс Донован. Она вернулась?

– Я-я не уверен…

Чёрт. Алек оттолкнулся от него и взлетел по лестнице. Он знал – Господи, он просто знал – ещё до того, как распахнул дверь кабинета, что Кендры там не будет. Его взгляд встретился с дядей, поднимавшимся из кресла.

– Алек?

– Кендра не вернулась?

Герцог нахмурился. – Нет. Вы говорили с капитаном Мобреем?

– Его не было дома. Сосед сказал, его пригласили в театр. Он уехал в наёмной карете. Алек увидел тревогу в глазах дяди и развернулся.

– Куда ты? – потребовал герцог.

Он остановился и оглянулся. – К Ларсонам. Они должны знать, где их сын!

Герцог обошёл стол. – Я еду с тобой.

Алек замешкался. – А если Кендру просто что-то задержало…

– Хардинг пришлёт известие. Где мистер Келли?

– Ждёт в карете.

– Хорошо. Элдридж схватил его за руку. – Кендра умеет о себе позаботиться, Алек.

– Молю Бога, чтобы вы были правы.

49

Сознание вернулось к Кендре вместе с горячей колющей болью за левым ухом и смутным ощущением, что всё остальное тело тоже чувствует себя неважно. Она услышала стон. Понадобилась секунда, чтобы понять: звук издала она сама. Кендра попыталась открыть глаза; одно движение век было словно гвоздь, вбитый в глазницы, за ним накатила волна головокружения. Она тут же зажмурилась и снова застонала, когда к горлу подступила тошнота. Чёрт, чёрт, чёрт.

На лбу выступил пот, пока она боролась с мутью в желудке. Господи, у неё сотрясение? По крайней мере, рот не заткнут. Если её вырвет, не захлебнётся собственной рвотой.

Через некоторое время боль и головокружение немного отступили. Сильнее всего болела голова там, куда её ударили. Кендра поняла, что сидит на полу, привалившись к стене. Холод и сырость проникали сквозь одежду. Запястья были связаны верёвкой – пеньковой, она почти не сомневалась. Верёвка впивалась в кожу, пальцы онемели. Хотя причиной мог быть и холод.

До неё дошёл запах пыли и разложения. К счастью, не человеческого – запах запустения, гнилого дерева и плесени. Были и другие запахи: льняное масло, что-то химическое. И… кровь?

Вдох. Выдох.

Дышала не только она. Рядом раздавалось неровное дыхание, дальше – звяканье металла о стекло.