Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Игнорируя пульсирующую голову, Кендра заставила себя открыть глаза. Комната была длинной и узкой, наполненной густыми тенями, которые отступали перед несколькими канделябрами и полудюжиной масляных ламп. Канделябры стояли на грубом верстаке у противоположной стены. Пламя отражалось от множества стеклянных стаканов, пробирок и колб. Лампы были расставлены по грязному полу и освещали тюфяк в углу с подушкой и толстыми одеялами.

Взгляд Кендры остановился на высокой широкоплечей фигуре у верстака. Мужчина стоял спиной, сосредоточенно смешивая что-то в стеклянном сосуде – отсюда и металлический звон. На нём всё ещё была шинель кучера наёмного экипажа, но треуголку и шарф он снял. Он слегка повернулся, и в тусклом свете Кендра увидела профиль – красную, искорёженную плоть.

Демон. Демон прямо из ада. Она вспомнила ужас Эллы.

– Он безумен.

Кендра осторожно повернула ноющую голову к человеку, прошептавшему это. Капитан Мобрей сидел рядом, спиной к стене, вытянув ноги. Его запястья были не связаны верёвкой, а скованы наручниками; кулаки лежали на коленях. Лицо было серым и мокрым от страха. В расширенных зрачках стоял ужас.

Кендра выпрямилась и стала сжимать и разжимать пальцы, возвращая чувствительность. Слава богу, руки связали спереди. Освободиться из-за спины она тоже смогла бы, но это потребовало бы больше движений, а значит – привлекло бы внимание.

Медленно она подняла связанные руки к груди. Под плащом и платьем наконечник стрелы тяжело лежал на грудине.

– Мы должны что-то сделать, – прошипел Мобрей.

– Где моя сумочка? – прошептала Кендра.

Он уставился на неё. – Сумочка? Кому, мать твою, сейчас есть дело до твоей сумочки?

Перед глазами вспыхнуло воспоминание: мешочек остался на сиденье кареты. Чёрт. Она так поспешно выскочила вслед за Мобреем, продолжая давить на него, что оставила оружие там. Глупо.

– Вы меня слышите? – прошипел Мобрей.

– Нет. Кендра сосредоточилась на том, чтобы поднять связанные руки к горлу. Пальцы запутались в тонкой цепочке и потянули.

– Он нас убьёт, – продолжил капитан, дыхание сорвалось. От его прежнего высокомерия ничего не осталось. Кендра снова посмотрела на него. Он облизнул губы и бросил взгляд на Эверта Ларсона, всё ещё работавшего у верстака. – Он убьёт нас, как сэра Джайлса и Кросса.

– А почему? – наконец прошипела Кендра в ответ. – Что вы сделали с ним в Испании?

– Именно эту историю хочу услышать и я, – с пугающим спокойствием сказал Эверт Ларсон, медленно поворачиваясь. – Только поэтому вы ещё живы, капитан Мобрей.

У Кендры сжалось горло, когда она посмотрела на жуткое лицо. И поняла, что сегодня вечером совершила вторую ошибку.

– Ваш хозяин дома? – потребовал герцог, едва дворецкий Ларсонов открыл дверь. – Мы должны немедленно его видеть.

Слуга моргнул, явно поражённый тем, что столь высокий господин, как герцог Элдридж, лично стоит у порога. Затем с таким же недоумением посмотрел на Алека и Сэма. Будь ситуация менее серьёзной, Сэм развеселился бы: сколько раз дворецкие смотрели на него сверху вниз, когда он являлся к людям выше себя положением.

– Немедленно, если позволите, – резко сказал Элдридж.

Слуга встрепенулся. – Прошу войти. Я сообщу хозяину, что вы желаете его видеть…

– Отведите нас к нему, иначе я сам найду, – сказал Алек; зелёные глаза были убийственно холодны.

Из тени коридора появилась Астрид. Синяя шёлковая вечерняя юбка тихо шелестела по полу. – Что всё это значит?

– Мы здесь из-за вашего сына Эверта, – сказал Элдридж.

Сэм не смог определить эмоцию, пробежавшую по прекрасному лицу. – Эверта?

– Мы знаем, что он пережил то, что случилось в Испании, – резко сказал Алек. – Месяц назад он вернулся в Англию на «Магдалене»…

– «То, что случилось»? – Она почти выплюнула слова. Голубые глаза вспыхнули презрением. – Так вы называете то, что храбрый молодой человек служил своей стране и был предан собственными соотечественниками?

– Где он? – потребовал Алек. – Где ваш сын?

Астрид сверкнула на него глазами, челюсть напряглась. – Эверт мёртв. Он умер в Испании.

– Чёрт побери, – выругался Алек. – Где ваш муж?

Она рассмеялась коротко и горько. – Думаете, он скажет вам что-то другое?

Герцог сказал: – Ваш сын вернулся из Испании. Мы знаем, что это правда. Мы также знаем, что он убил сэра Джайлса и лорда Кросса. Теперь он похитил капитана Мобрея. Но мы считаем, что моя подопечная, мисс Донован, была с капитаном и, возможно, тоже похищена. Нам нужно знать, куда ваш сын мог её увезти. Прошу вас, миссис Ларсон, умоляю… скажите, где ваш сын!

– Мой сын никогда не причинил бы вред мисс Донован, – прошептала она, сжав одну руку в кулак и прижав к животу. Сэм заметил страх в ледяных голубых глазах.

– Где ваш муж? – снова потребовал Алек.

Астрид расправила плечи. – Его нет дома. Я сказала вам всё. Теперь уходите.

На челюсти Алека дёрнулась мышца, он угрожающе шагнул вперёд, но герцог удержал его рукой. – Миссис Ларсон, мы должны найти Эверта. Эта… вендетта должна закончиться, пока не пострадал кто-то ещё.

Она встретила его взгляд. – Я говорю правду. Эверт мёртв, – холодно сказала она. – Если не верите, обыщите дом.

Дворецкий нерешительно выступил вперёд. – Если позволите, господа, моя хозяйка говорит правду. Хозяина и мистера Ларсона нет дома. Они раньше уехали в аптечную лавку.

Сэм сказал: – Это официальное расследование Боу-стрит. Если вы нам лжёте…

– Он не лжёт, – перебила Астрид, глядя на Сэма. – И я тоже. Её губы искривились в подобии улыбки. – Эверт в Вальгалле. Там ему больше никто не причинит вреда.

На мужчине была кожаная маска, окрашенная в красный цвет и испещрённая уродливыми бороздами и порезами.

– Вас здесь быть не должно, мисс Донован.

Кендра видела блеск глаз в тёмных прорезях маски. – Забавно, – сказала она. – Не помню, чтобы сама ударила себя по голове и привезла сюда.

– Но в карету к нему вы сели сами, не так ли? Думаю, боги предназначили вам стать свидетельницей его признания. Маска повернулась к капитану Мобрею. – Пора говорить. Рассказать нам о своём предательстве.

Мобрей сглотнул так громко, что кадык щёлкнул. – Ты безумец.

Мужчина долго смотрел на него, затем резко развернулся и вернулся к верстаку. Кендра увидела блеск клинка в свете свечей, когда он взял нож. Мобрей тоже увидел – из его горла вырвался странный жалобный звук.

– Если вы не хотите говорить, почему бы мне не вырезать ваш язык прямо сейчас? – тихо спросил убийца, приближаясь. – И на этот раз я не стану ждать вашей смерти.

– Ради Бога, шла война! – отчаянно выкрикнул Мобрей. – Нас морили голодом. Пытали!

– Ложь. Всё ложь! Расскажи о своём предательстве! Мужчина медленно поднял маску. – Расскажи сейчас.

50

В окнах аптекарской лавки было темно, когда экипаж остановился у тротуара. Алек выпрыгнул наружу; чувство неотложности было таким сильным, что хотелось вышибить дверь. Вместо этого он громко забарабанил в неё кулаком.

Сэм прижался лицом к оконному стеклу, вглядываясь внутрь. – За прилавком вижу слабый свет. Думаю, лаборатория у них в задней части лавки. Должен быть чёрный ход.

Алек уже бежал к переулку между аптекой и соседней галантерейной лавкой. При звуке тяжёлых шагов крысы метнулись прочь. Алек заметил заднюю дверь и рванул к ней. Дёрнул ручку – и с удивлением обнаружил, что дверь распахнулась внутрь. Он толкнул её настежь и увидел мужчину, спешившего им навстречу.

– Что всё это значит? – потребовал Бертель Ларсон, остановившись и потрясённо уставившись на нежданных гостей. – Боже мой… Ваша светлость. Что случилось?

Алек протиснулся мимо него к другой двери, окинув взглядом лабораторные столы, заставленные мешочками с травами, мерными приборами, колбами и чашками. Пусто. Он резко обернулся. – Где ваш сын? – рявкнул он, стиснув кулаки, чтобы не схватить аптекаря. – Где Эверт?

Золотистые глаза Сэма сузились, пока он бегло осматривал лабораторию. – А Дэвид где? Разве он не должен был сегодня работать с вами?

Бертель покачал головой. – Что это значит?

– Моя подопечная пропала, – сказал герцог, шагнув вперёд. – Мы знаем, что она отправилась поговорить с капитаном Мобреем. Мы думаем, ваш сын удерживает и капитана Мобрея, и мисс Донован. Вы должны сказать нам, куда он мог их увезти!

Бертель прижал дрожащие ладони к вискам. – Не могу поверить!

– Чёрт вас побери! Сейчас не время удивляться, – огрызнулся Алек. – Скажите, куда ушёл ваш сын!

– Я не знаю. – Бертель опустил руки и беспомощно посмотрел на них. – Клянусь, если бы знал, сказал бы! Я этого не хотел. Он… он не в своём уме. Вы же понимаете? Его разум был сломлен тем, что произошло…

Ледяной ужас пронзил Алека. Он взглянул на дядю и Сэма. – Боже мой, куда Эверт её увёз?

Бертель провёл дрожащими пальцами по волосам; его ужас уже сравнялся с ужасом Алека. – Нет, нет, Эверт мёртв…

– Дэвид, – выдохнула Кендра, глядя на поразительно красивое лицо.

В голубых глазах сверкали слёзы ярости и жажды мести. Тонко очерченные губы искривились в оскале. – Он убил моего брата!

У Кендры закружилась голова. И не из-за сотрясения. Казалось, Земля сошла со своей оси, и теперь нужно было отчаянно пытаться понять новый порядок вещей. – Я думала, Эверт выжил… что месяц назад он вернулся в Англию. На «Магдалене».

Слёзы хлынули по щекам Дэвида, но он не замечал их. – Жить – ещё не значит выжить, мисс Донован.

Она посмотрела на него. – Эверт жив?

– Нет. Но и в Испании он не погиб, – надломленно прошептал Дэвид. Некоторое время он стоял, тяжело дыша и глядя в пустоту. – Мы не поверили, когда получили записку с «Магдалены», – наконец продолжил он. – Решили, что это чья-то жестокая шутка, что кто-то хочет причинить нам боль. – Он с трудом сглотнул. – Но в ту ночь я отправился на корабль.

– И нашёл Эверта, – тихо сказала Кендра.

– Я нашёл чудовище… из-за него. Без предупреждения Дэвид рванулся вперёд и ударил Мобрея ногой в область почек. Тот вскрикнул от боли, повалился набок и свернулся, а Дэвид нанёс ещё два яростных удара.

– Прекрати! – закричала Кендра. – Прекрати! Чёрт возьми, прекрати!

Дэвид отступил. Комнату наполняли его рваное дыхание и стоны Мобрея. – Эверт попал под взрыв в Испании. В этом он говорил правду. Его лицо… его почти не осталось. Пальцы… – Рыдание подступило к горлу Дэвида; рука с ножом сжалась так, что побелели костяшки. – Боль, которую он перенёс, была нечеловеческой. Знаете, как он выжил? Французы решили, что он мёртв: тело обгорело, плоть начала гнить. Его бросили в повозку к другим мертвецам, которых увозили деревенские…

Господи. Кендра молчала, охваченная ужасом.

– Один крестьянин заметил, что Эверт жив – едва-едва. Он принёс его домой и ухаживал за ним. Бог знает зачем. Милосерднее было бы убить его тогда. Но он выжил.

Дэвид снова умолк, его красивое лицо исказилось.

– Но он вернулся домой, – спустя мгновение сказала Кендра.

– Возвращаться домой он не собирался. Больше года ушло на то, чтобы оправиться, а когда он окреп, решил остаться в деревне. Знаете, чем он занялся? – В голубых глазах Дэвида мелькнул безумный блеск, и он внезапно рассмеялся. – Стал аптекарем! Лечил крестьян от комариных укусов и прочих недугов!

– Он выжил, – сказала Кендра.

Дэвид бросил на неё уничтожающий взгляд. – Выжил? Он умер!

Она не стала спрашивать, почему Эверт не вернулся к семье. Она и так знала. Эверт Ларсон был золотым мальчиком семьи. В XXI веке он мог бы стать звездой футбола, блестящим политиком, гением Уолл-стрит, моделью или кинозвездой. Всё, что Кендра узнала о нём, говорило: он преуспел бы в любой профессии, которую выбрал. Талант, ум и красота – могущественное сочетание.

Но что происходит с человеческой психикой, когда от этой триады отнимают одну часть?

Первое, что Кендра заметила в Дэвиде, – насколько он красив. Вспоминая Эверта, люди не говорили о его великолепном лице, однако на картине маслом в доме Ларсонов он и Дэвид выглядели почти одинаково. Как и большинство людей, которым повезло родиться красивыми, Эверт, вероятно, воспринимал свою внешность как должное. Так поступают все молодые. Пока время не начинает менять лицо и кожу.

Но есть огромная разница между медленным наступлением времени на красоту и лицом, изуродованным огнём.

– Что заставило Эверта всё-таки вернуться? – спросила она.

Губы Дэвида искривились. – Он. – Он свирепо посмотрел на Мобрея, который, казалось, свернулся ещё плотнее, ожидая следующего удара. – После окончания войны люди снова начали путешествовать. Торговцы, ремесленники. Через деревню Эверта проезжал купец из Англии и оставил после себя лондонскую газету. В ней была статья, где упоминался наш доблестный капитан. – Дэвид презрительно усмехнулся. – Там рассуждали о его политических амбициях. Эверт понял, что должен вернуться и рассказать правду.

– Он отправил записку не только вам, но и сэру Джайлсу.

– Сэру Джайлсу – человеку, которому, как он думал, можно доверять, – выплюнул Дэвид; его глаза сверкнули яростью. – Сэр Джайлс больше беспокоился о том, как предательство капитана Мобрея и лорда Кросса выставит Англию в дурном свете! Этот ублюдок попросил Эверта молчать, пока он всё расследует. Расследует. Он просто пытался придумать, как не дать правде выйти наружу!

– Я так не думаю. Думаю, ему просто требовалось время разобраться.

– Чушь! Он лгал! И Эверт знал, что он лжёт!

– Почему вы не привезли его домой, когда нашли на корабле?

Дэвид впился в неё взглядом. – Думаете, я не пытался? Я умолял его поехать со мной. Но он отказался. Он… ему было стыдно. – Дэвиду пришлось моргнуть, сдерживая слёзы. – Он пришёл сюда, – хрипло сказал он, – и жил как проклятое животное. Из-за него.

Взгляд Кендры переместился на тюфяк и одеяла.

– Я пытался убедить Эверта, что это не имеет значения, – тяжело дыша, продолжил Дэвид. – Пытался… а потом стало слишком поздно.

Кендра сглотнула подступившую желчь. Губы будто онемели. – Что произошло?

– Он взял нож – этот нож, – голос Дэвида сорвался на всхлип; он поднял клинок, который держал в руке, – и перерезал себе вены. Я нашёл его здесь. Господи, кровь… крови было так много. Это случилось всего три недели назад. В Англии он пробыл три дня.

Кендра перевела взгляд с тюфяка на грязный пол и теперь узнала в большом пятне возле постели кровь. Желудок скрутило. – Мне жаль, Дэвид. Это не ваша вина.

Его лицо исказила боль. – Думаете, я считаю себя виноватым? – резко бросил он. – Это его вина! Он снова рванулся вперёд и ударил Мобрея ногой, вызвав стон.

– Расскажи ей! – завопил он. – Расскажи, как вы предали собственных людей! Ты и Кросс! Кросс узнал Эверта, когда тот пришёл в лагерь с деревенскими. Он сказал тебе, да, ублюдок? И вы поняли, что можете обменять эту информацию на еду, удобства и свободу!

Мобрей медленно сел, повернувшись так, чтобы защититься от новых ударов. – Мы никому не хотели причинять вреда, – пробормотал он. – Шла война, ради всего святого!

– Вы предали своих! – закричал Дэвид. – Заключили сделку с французами: моего брата – в обмен на вашу проклятую свободу! Эверт видел вас, когда бежал. Он отправился уничтожить оружейный склад и увидел, как ты взял ружьё и стал стрелять в собственных людей и колоть их штыком!

– Ложь! – прошипел Мобрей, но Кендра увидела правду в его глазах.

– Они поняли, что вы с Кроссом сговорились с французами? – горький взгляд Дэвида не отрывался от Мобрея. – Вы перебили их всех, потому что не хотели оставлять свидетелей своего предательства!

– Нет! Мобрей внезапно выбросил вперёд скованные руки. В этот момент Кендра поняла: когда капитан лежал, свернувшись на земле, он притворялся беспомощным. Прикрываясь собственным телом, он скрёб пальцами разбитый каменный пол – и теперь швырнул горсть песка и каменной крошки Дэвиду в глаза. Тот отшатнулся, инстинктивно вскинув руки, а Мобрей вскочил и бросился на него.

51

Одной рукой приподнимая пышные юбки из органзы, а другой придерживая капюшон бархатного плаща, чтобы не испортить сложную причёску, над которой горничная трудилась последние два часа, Ребекка торопливо взбежала по дорожке к дому номер двадцать девять. Голова её была опущена, капюшон закрывал обзор, и потому мужчину у двери она заметила лишь тогда, когда врезалась в него. Ребекка ахнула и непременно свалилась бы со ступеней, если бы сильные руки не подхватили её и не притянули к себе. Запах мокрой шерсти окутал её, когда лицо уткнулось мужчине в грудь.

– Осторожнее, принцесса.

Малдун. Раздражённая, Ребекка отстранилась, откинула капюшон и сердито посмотрела на него снизу вверх. – Что вы делаете у дверей дома герцога? – потребовала она.

– А я-то думал, что веду себя вполне цивилизованно, стучась в дверь его светлости, – усмехнулся репортёр. – Откуда мне было знать, что одна из моих высокородных госпож налетит на меня, словно одна из фурий?

Она стиснула зубы. – Вы упорно наделяете меня мифологическими образами, мистер Малдун. Сначала адская сторожевая собака, теперь богиня мести.

– Во мне говорит писатель. – Его взгляд скользнул по её лицу. – Сегодня вы особенно прекрасны, принцесса. Куда направляетесь?

На мгновение у Ребекки перехватило дыхание, а мысли смешались. Никто за пределами семьи прежде не называл её прекрасной. Но тут она вспомнила, каким бойким языком обладает этот журналист. Выпрямившись и уверившись, что слышала в его голосе насмешку, она нахмурилась. – Что вы здесь делаете?

– Мисс Донован попросила меня кое-что выяснить. Я хотел оставить ей записку и попросить о встрече завтра. Он достал отсыревшее послание как раз в тот момент, когда дверь открылась и на пороге появился Хардинг.

– Миледи. – Дворецкий распахнул дверь шире, приглашая их войти, хотя при виде Малдуна нахмурился. – Сэр?

Ребекка расстегнула застёжки плаща у горла и передала его дворецкому. – Мистер Малдун со мной, – сказала она и заметила вспышку удивления в глазах репортёра. – Поверьте, мисс Донован не захочет ждать до завтра, чтобы узнать, что вы обнаружили, – бросила она Малдуну и направилась к лестнице.

Хардинг прочистил горло, привлекая её внимание. – Мисс Донован нет дома, миледи. Его светлость весьма обеспокоен.

Теперь Ребекка увидела тревогу за привычно мрачным выражением дворецкого, и у неё сжалось сердце. – Что случилось? Где она? Нет, неважно. – Она подхватила юбки вечернего платья и побежала к лестнице. – Герцог в кабинете? – крикнула она, поднимаясь по ступеням.

– Да, миледи, – ответил Хардинг.

– Что происходит? – спросил Малдун, без труда поспевавший за ней.

Ребекка не удостоила репортёра ответом и почти бегом двинулась по коридору. Дверь кабинета была открыта, и она ворвалась внутрь, резко остановившись и оглядывая присутствующих. Герцог и Сэм стояли у стола, склонившись над разложенной картой. Алек смотрел на грифельную доску. Когда Ребекка и Малдун влетели в комнату, все трое одновременно повернули головы.

– Что происходит? – потребовала она; эти три слова обожгли горло. – Где Кендра?

– А он что здесь делает? – спросил Сэм, сузив золотистые глаза при виде Малдуна.

– У него сведения для Кендры. – Ребекка резко отмахнулась и сосредоточила взгляд на герцоге. – Где Кендра? – повторила она, и дыхание чуть дрогнуло.

Герцог покачал головой; его голубые глаза потемнели от тревоги. – Не знаю. Кендра кое-что выяснила и отправилась предупредить капитана Мобрея, что ему может угрожать опасность. Теперь они оба исчезли.

– Боже милостивый. – Ребекка попыталась вдохнуть. – Как давно она пропала?

– Несколько часов назад, – ответил герцог.

Ребекка уставилась на него, а мысли вихрем понеслись вокруг всего страшного, что может случиться с человеком за несколько часов. – Кто её похитил?

Алек повернулся к Малдуну. – Что вы выяснили? Это может помочь нам найти Кендру?

Репортёр снял шляпу, провёл пальцами по ярко-рыжим волосам и покачал головой. – Не вижу как. Она просила меня изучить официальные отчёты о времени, которое капитан Мобрей и лорд Кросс провели в Испании.

– Вы уже отдавали ей эти документы, – сказал Алек.

– То были другие. Я имею в виду официальные отчёты из английского лагеря, куда капитан Мобрей и лорд Кросс добрались после побега. Там было кое-что любопытное. Оба джентльмена находились в удивительно хорошем состоянии, учитывая те испытания, которые, по их словам, перенесли. Я нашёл офицера, служившего тогда в английском лагере, и он признался, что среди солдат ходили слухи: рассказ капитана и Кросса вызывал сомнения. Люди считали, что Мобрей сильно приукрасил пережитые страдания.

– Чёрт. Это совсем не помогает, – пробормотал Алек и снова принялся ходить по комнате.

– Кто, по-вашему, её похитил? – вновь спросила Ребекка.

– Дэвид Ларсон, – ответил герцог.

– Дэвид Ларсон? – повторил Малдун.

Алек снова подошёл к карте. – Куда, чёрт побери, он их увёз?

– Туда же, куда прежде увёз сэра Джайлса, – мрачно сказал Сэм.

– Дэвид Ларсон? – опять переспросил Малдун.

Сэм свирепо на него посмотрел. – Вы как проклятый попугай, Малдун. Да, Дэвид Ларсон – брат Эверта.

– Но почему…

– О боже. – Ноги Ребекки подкосились. В следующую секунду руки Малдуна обхватили её, и он наполовину дотащил, наполовину донёс её до дивана.

– Кто-нибудь, принесите нюхательную соль! – крикнул Малдун. – Она падает в обморок.

Ребекка вцепилась ему в руки и уставилась на него. – Попугай. Старуха. Боже мой. – Она оттолкнула репортёра и вскочила. – Кажется, я знаю, куда он её увёз!

Герцог посмотрел на неё. – О чём ты говоришь?

– Когда мы были на Тревельян-сквер, там была старая безумная женщина, – заговорила Ребекка, задыхаясь от возбуждения. – Она вышла из одного здания и без конца повторяла: «Убирайтесь». Я сказала Кендре, что женщина безобидна, и сумасшедшая тут же стала повторять и это. Она повторяла только то, что слышала. Тревельян-сквер заброшена. Так кто же сказал ей «убирайтесь»?

Сэм взглянул на герцога и Алека. – Похоже на правду. Может, именно близость к этому месту и была причиной, почему он оставил тело сэра Джайлса в церкви.

Алек уже направлялся к двери.

– Я еду с вами, – сказала Ребекка.

– Дорогая… – начал герцог.

Она перебила его: – На площади множество домов. Вы действительно хотите обыскивать каждый, если я могу показать, из какого именно вышла старуха?

– Бекка права, – бросил Алек. – Идём!

52

Мобрей с размаху врезался головой Дэвиду в солнечное сплетение. Оба рухнули на пол, а нож вылетел из руки Дэвида и отлетел в сторону. Кендра подумала было броситься за ним, но мужчины оказались между ней и оружием. Воздух наполнили хриплые стоны, тяжёлое дыхание и безошибочно узнаваемые звуки кулаков, с яростью врезавшихся в плоть и кости.

Сама Кендра дышала сквозь стиснутые зубы, пытаясь развернуть наконечник стрелы между пальцами так, чтобы перепиливать им пеньковую верёвку. Угол был неудобный, да и время сточило каменную кромку почти до тупоты столового ножа. Она подалась вперёд, изо всех сил двигая наконечником туда-сюда.

Что-то тяжело ударилось, зазвенело разбитое стекло. Кендра быстро взглянула на мужчин. Они уже поднялись на ноги и сцепились, словно борцы, с такой силой врезавшись в рабочий стол, что несколько колб полетели на пол, разбрызгивая жидкость. Поднялся резкий химический запах. Мобрей и Дэвид не обращали внимания на осколки. Стекло хрустело под сапогами, пока они дрались, искажённые яростью лица почти касались друг друга.

Никому не требовалось объяснять Кендре: это бой насмерть. Чёрт, чёрт, чёрт. Она отчаянно продолжала пилить верёвку. Одна из трёх переплетённых прядей лопнула. Несмотря на холод, по лбу катился пот, щипля глаза.

Кендра немного сместила наконечник и продолжила тереть. Она старалась не слышать тяжёлого дыхания, криков боли и ярости, но вздрогнула, когда раздался вопль: – Сдохни, ублюдок!

Теперь Дэвид лежал на полу, а Мобрей сидел на нём верхом и давил цепью от кандалов ему на горло, используя её как удавку. Руки капитана дрожали от напряжения, а избитое, окровавленное лицо превратилось в маску бешенства.

Пальцы свело судорогой. Кендра почти сложилась пополам, продолжая пилить верёвку. Снова раздался крик, и она посмотрела на мужчин. Рука Дэвида шарила по полу и наткнулась на осколок разбитой колбы. Свет ближайшей свечи блеснул на стекле, когда Дэвид резко вскинул руку и полоснул Мобрея по щеке. Кровь брызнула жутким фонтаном. Мобрей отпрянул, схватившись за лицо, и этого движения хватило, чтобы Дэвид сбросил его. Капитан рухнул набок, повернувшись всем телом, скованные руки вытянулись.

– Нет! – закричала Кендра, потому что увидела то же, что и Мобрей. Схватка привела их как раз туда, где на полу лежал забытый нож.

Кендра стиснула цепочку ожерелья с наконечником стрелы и поднялась на ноги в тот самый момент, когда Мобрей схватил нож и вонзил его Дэвиду в живот. Дэвид откинулся назад и растянулся на полу, часто моргая. Грудь его ещё поднималась и опускалась быстрыми, судорожными движениями.

Мобрей с трудом поднялся, тяжело дыша. Наклонился и выплюнул струйку крови. Потом посмотрел на Кендру. Их взгляды встретились. По затылку пробежал ледяной холод. Она сразу поняла: живой он её не отпустит. Я слишком много слышала.

Медленно капитан повернулся и ухватился за рукоять ножа. Когда он выдернул клинок из тела Дэвида с мерзким чавкающим звуком, тот издал хриплый крик. Кендра вложила все силы в то, чтобы разорвать верёвку, натягивая пеньку. Ноги уже были свободны, но для защиты требовались руки.

Мобрей повернул голову, следя за каждым её движением, как кобра.

– Испанию вам больше не удастся сохранить в тайне, капитан. – Кендра рванула верёвку и почувствовала, что та немного поддалась.

Он улыбнулся. Зубы были измазаны кровью.

– Все, кто знает об Испании, мертвы, – сказал он и шагнул к ней. – Или скоро будут.

– Знают и другие. Эверт им рассказал. Не думаете же вы, что по дороге в Англию он не поведал капитану «Магдалены» свою историю?

Это заставило Мобрея замереть. Но через мгновение он покачал головой, и губа презрительно оттопырилась. – Испанец. Вы всерьёз думаете, что кто-нибудь поверит иностранцу, а не мне?

Кендра рванула сильнее – и её захлестнуло облегчение: последняя прядь лопнула. Она высвободила кисти и попятилась, не сводя глаз с лица Мобрея, а не с ножа в его руке. Она увидела точный момент, когда он решил атаковать, и увернулась, когда капитан бросился вперёд, размашисто полоснув клинком. Кендра развернулась и нанесла сильный удар ногой по коленной чашечке. Промахнулась, но угодила в бедро – Мобрея отбросило в сторону. Нож он не выпустил, однако на мгновение потерял равновесие, и Кендра успела броситься вперёд и со всей силы ударить его кулаком в нос. Костяшки пронзила боль, зато она с удовлетворением услышала хруст кости и крик Мобрея. Тут же отскочила назад.

– Сука! – Он тряхнул головой, как мокрая собака, разбрызгивая кровь.

Нос распухал, лицо исказилось от ярости. Мобрей бросился на неё. Ирония состояла в том, что кандалы на его запястьях мешали и Кендре использовать обычные приёмы защиты: она не могла перехватить его кисть и заломить руку за спину.

С бешено колотящимся сердцем она метнулась к тюфяку, сорвала с него одно из одеял и резко развернулась, хлестнув тканью в сторону Мобрея. Не лучший выбор – одеяло против ножа. Но капитан на миг замешкался. Этого хватило, чтобы Кендра скрутила одеяло в толстый жгут и набросила его на скованные руки Мобрея и нож, словно лассо. Не дав ему опомниться, она врезалась плечом ему в грудь так сильно, что боль от удара отозвалась во всей руке.

Мобрей отшатнулся, но быстро восстановил равновесие. Не имея возможности действовать руками, он резко ударил Кендру носком сапога по голени. Она вскрикнула и отступила. На секунду отвела взгляд от Мобрея, уже выпутывавшегося из одеяла, и лихорадочно осмотрела комнату в поисках оружия. И без того рваное дыхание сбилось, когда она заметила движение за спиной капитана. Дэвид неуверенно перекатился на колени и, цепляясь за рабочий стол, начал подниматься.

Услышав шум, Мобрей оглянулся. Он замешкался, словно решая, кто из противников опаснее. Очевидно, не Кендра: капитан резко развернулся, поднял нож и двинулся к раненому мужчине. И вдруг Дэвид улыбнулся. На одно странное мгновение всё словно застыло. Затем Дэвид схватил со стола канделябр и швырнул его в Мобрея. Тот упал почти в футе от ног капитана. Мобрей уже собирался рассмеяться. Но в следующую секунду всё изменилось. Дэвид не промахнулся, поняла Кендра. Пламя свечей коснулось разлитых на полу химикатов, и лужа с ослепительным шипением вспыхнула. Огонь мгновенно побежал по поверхности прямо к Мобрею. Через несколько секунд загорелись его кожаные сапоги и панталоны.

Он закричал – высокий, животный вой заставил Кендру содрогнуться – и выронил нож. Кандалы звенели, пока он пытался сбить пламя, пожиравшее одежду, но огонь будто ожил и уже перекинулся на сюртук. Визжа, Мобрей метался по комнате, охваченный пламенем. Крутился, бил руками по телу… а затем так же внезапно, как вспыхнул, рухнул на пол.

Кендра отшатнулась. Огонь перебросился на рабочий стол и стены. Огромные клубы чёрного дыма смешивались с жаркими оранжево-красными языками. Лопалось стекло, опасно скрипели деревянные балки. Кендра схватила свой плащ и прижала ткань к носу. Сквозь дым и испарения она увидела, как Дэвид опустился на колени. Инстинктивно она двинулась к нему, пытаясь вытащить его из огня, но сразу поняла: поздно. Прямо на её глазах пламя набросилось на него, словно ненасытный зверь, и с ревом накрыло. Через несколько секунд Дэвид исчез в огне.

Кендра пошатнулась, задыхаясь даже сквозь прижатую к лицу ткань. Только теперь она осознала, что огонь уже повсюду – ползёт по стенам, несётся по потолку. Сердце бешено колотилось. Кендра бросилась к двери. Резкий треск прорезал гул пожара. Она вскинула голову как раз в тот момент, когда потолок начал обрушиваться.

53

– Боже мой! Пожар! – выдохнул герцог, едва экипаж остановился в узком переулке, ведущем к Тревельян-сквер. Вокруг уже собралась толпа. Мужчины, женщины и дети бежали с вёдрами, из которых выплёскивалась вода.

– В цепь! Становитесь в цепь! – крик прокатился по площади, пронизанный паникой, понятной каждому лондонцу. Город слишком много раз горел дотла, чтобы кто-то мог относиться к пожару легкомысленно.

Алек распахнул дверцу и выпрыгнул из экипажа. – Кендра!

Он бросился вперёд, но герцог схватил его за руку и дёрнул назад. – Алек, нет!

Они оба смотрели на здание, которое горело сильнее остальных. Из окон валил дым, чёрный, как сама ночь, поднимаясь в тёмное небо; следом тянулись длинные оранжево-жёлто-красные языки пламени.

– Господи Иисусе, – пробормотал Малдун, выбираясь из экипажа и машинально повернувшись помочь Ребекке. – О боже…

– Голос Ребекки задрожал и сорвался на всхлип. Алек оглянулся и увидел слёзы в её глазах.