Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Кендра внимательно наблюдала за ним. – Да. Лорд Уэнтворт ничего вам не сказал?

Томпсон замялся. – Я ещё не видел его светлость сегодня. Сейчас всего половина одиннадцатого, мадам. Хозяин ещё в постели.

– Будем признательны, если вы его разбудите, чтобы мы могли поговорить. – Кендра заметила колебание на лице дворецкого и добавила: – Мы подождём.

Он словно выбирал между попыткой выставить их и капитуляцией. Наконец тяжело вздохнул, вероятно поняв, что избавиться от них будет непросто. – Очень хорошо. Следуйте за мной.

Томпсон провёл их в гостиную, оформленную в глубоких зелёных и синих тонах драгоценных камней и обставленную тяжёлой, подчёркнуто мужской мебелью. Над резным камином висела картина маслом: обнажённая златовласая нимфа томно возлежала на греческом диване. Кендре не требовалось приглядываться, чтобы понять: это не Боттичелли. Версия девятнадцатого века журнального разворота с обнажённой моделью, решила она. Да и вся комната была типичным холостяцким логовом девятнадцатого века.

– Господи, – выдохнула Молли, уставившись на картину.

– Я распоряжусь, чтобы лакей принял ваши пальто.

Кендра повернулась к Томпсону. – Мы ненадолго. Нужно лишь задать лорду Уэнтворту несколько вопросов.

Он всё ещё колебался. – Желаете чаю? Эля?

– Нет, спасибо, – сказала Кендра.

– Не надо, – добавил Сэм.

Дворецкий слегка поклонился и вышел, оставив их осматривать комнату.

– Я ещё раз поговорил с девицей, прежде чем приехать к тебе, – сказал Сэм.

Кендра посмотрела на сыщика. – Она протрезвела?

– Насколько вообще способна, полагаю. Но историю не изменила. Всё так же говорит, что из ада явился демон и убил лорда Кросса.

Кендра покачала головой. – Единственная свидетельница – и совершенно бесполезная.

– Она и вправду видела демона? – широко раскрыв глаза, спросила Молли.

– Конечно нет, – ответила Кендра.

– Тогда зачем сказала?

– Потому что была пьяна, – пояснил Сэм.

Дверь открылась, и в комнату вошёл лорд Уэнтворт. Виконту было, вероятно, около двадцати пяти. Песочно-светлые волосы вяло обрамляли вытянутое лицо с правильными чертами. Он мог бы считаться привлекательным, если бы не мертвенная бледность и измученный вид, прибавлявшие ему лет десять. Голубые глаза были болезненно налиты кровью. Выглядел он так, будто переживал величайшее похмелье в своей жизни.

– Доброе утро, – осторожно приветствовал он их. Его взгляд прошёл по Кендре и Молли и остановился на Сэме. – Это из-за Кросса, не так ли?

Сэм кивнул. – Да.

– Господи. – Виконт прижал дрожащую руку ко лбу. – Я… я не был уверен. Надеялся, что всё это было ужасным кошмаром. Прошу, садитесь. Он не столько сел, сколько рухнул в кресло.

Кендра и Сэм устроились напротив. Молли осталась позади, стараясь, как и подобает хорошей служанке, слиться с мебелью.

– Расскажите, что произошло прошлой ночью, – попросила Кендра.

Виконт покачал головой и тут же пожалел об этом; по лицу пробежала болезненная гримаса. – Я и сам толком не знаю. Проститутка вбежала внутрь с криками. Потребовался стакан джина, чтобы успокоить создание. Потом она заявила, будто демон убивает людей. Я решил, что это шутка, пока мы не… – Он облизнул губы; на лице мелькнуло отвращение. – Пока не вышли в переулок. Чёрт побери. Там мы и увидели его, беднягу. Кто-то – не знаю кто – начал кричать, чтобы звали сторожа.

Кендра внимательно посмотрела на него. – Вы не дождались его прихода?

– Я… нет. Меня вырвало. – Он покраснел при воспоминании, и Кендра вспомнила запах рвоты в переулке.

– После этого мне хотелось только уйти. Я остановил ближайший наёмный экипаж и приехал домой. Всё равно Кроссу я ничем помочь не мог, – добавил он, и голос стал оборонительным. – Какая от меня была бы польза сторожу? Я ничего не видел!

– Как вы с лордом Кроссом оказались в «Колоколе и лебеде»? – спросил Сэм.

– Я пригласил Кросса в театр. У моего отца есть ложа в Друри-Лейн.

Кендра спросила: – Откуда вы знали лорда Кросса?

– Наши отцы были знакомы. И мы вместе учились.

– В Итоне, – предположила Кендра.

Брови Уэнтворта сошлись. – Откуда вы знаете?

– Популярная школа. Вы знали Эверта и Дэвида Ларсонов?

Он удивился. – В Итоне – да. Но это не те люди, с которыми поддерживают отношения после школы. Их семья занимается торговлей, знаете ли. Странно, что вы о них заговорили. Я едва ли вспоминал кого-то из них, но, кажется, вчера Кросс упоминал имя Эверта.

Кендра быстро переглянулась с Сэмом. Сыщик с Боу-стрит подался вперёд; золотистые глаза сузились. – Что он сказал?

– Боюсь, воспоминания о вчерашнем вечере у меня весьма ненадёжны. – Виконт поднял руки и надавил пальцами на глаза, словно пытался выжать память из черепа. Через мгновение опустил их. – Это имело какое-то отношение к войне. Он опять жаловался, что, умри его брат раньше, он стал бы наследником отца и его никогда не отправили бы в Испанию… – Уэнтворт пожал плечами. – Кросс часто на это сетовал. Его захватили французы, знаете ли. Это на него повлияло. Сделало немного меланхоличным.

– Кросс когда-нибудь рассказывал, что произошло с ним в плену? – спросила Кендра.

– Боже упаси, нет. И я не собирался лезть с расспросами. Лучше жить дальше.

– Но вы сказали, он жаловался на военную службу, – настаивала она.

– Только когда выпивал. Казалось, он считал, что если бы его там не было… Ах, вот, думаю, тут-то он и упоминал Эверта Ларсона. Чувство вины, вот и всё.

– Вины за что? – спросила Кендра.

Уэнтворт покачал головой. – Не знаю, правда. Нельзя ведь винить себя за то, что случается на войне, верно?

Смотря что именно ты сделал, снова подумала Кендра. Вслух она спросила: – Лорд Кросс когда-нибудь упоминал женщину по имени Магдалена?

– Женщину? Вы имеете в виду… проститутку? – Он слегка покраснел, будто впервые понял, что разговор может быть неприличным в присутствии дамы.

Кендра пожала плечами. – Возможно.

Обычно она не стала бы называть имя Магдалены, предпочитая, чтобы сведения исходили от самого свидетеля. Ложные воспоминания слишком легко подсказать, свидетелями слишком легко манипулировать. Но состояние Уэнтворта прошлой ночью могло требовать толчка.

– Магдалена, – пробормотал он, нахмурившись. – Нет, не думаю.

– А капитан Мобрей?

– Не помню, говорил ли он о нём вчера, но раньше Кросс упоминал капитана Мобрея. Они вместе были в Испании. Уэнтворт задумчиво прикусил нижнюю губу.

Кендра внимательно следила за ним и заметила едва уловимую перемену в лице. – Что?

– Возможно, это ничего не значит…

– Иногда «ничего» превращается во «что-то».

– Опять же, не знаю насчёт вчерашнего вечера, но когда раньше Кросс говорил о Мобрее, у меня складывалось впечатление, что он его не любит.

– Что ещё? – подтолкнула Кендра.

Он покачал головой. – Может, мне показалось, но я всегда думал, что он его боится.

– Вы когда-нибудь встречались с капитаном Мобреем?

– Нас никогда не представляли друг другу.

– Кросс упоминал сэра Джайлса?

Уэнтворт нахмурился. – Да, но контекста я не помню. Знаю, между ними была какая-то связь. И, разумеется, вчера он говорил о нём, когда мы обсуждали его убийство. Ужасное дело.

Кендра не отводила от него взгляда. – Он сказал вам, что разговаривал с сэром Джайлсом в ночь его убийства?

Глаза Уэнтворта расширились. – Боже правый, нет.

– За последний месяц вы не замечали в Кроссе ничего необычного? Его поведение как-нибудь изменилось?

– Нет. Но на Рождество я был за городом, в семейном имении. Вернулся только на прошлой неделе. – Он содрогнулся. – Теперь склоняюсь к тому, чтобы немедленно снова уехать в деревню. Здесь говорят о создании в Лондоне более постоянной полиции, и, пожалуй, теперь я соглашусь, что она нужна. Увидеть Кросса в таком состоянии… ужасное дело.

– Убийство всегда ужасное дело, – согласилась Кендра и поднялась, заканчивая разговор. – Благодарю за ваше время, лорд Уэнтворт. Если вспомните что-нибудь ещё о прошлой ночи – вообще что угодно – пожалуйста, пришлите известие мне в дом герцога Элдриджа или мистеру Келли на Боу-стрит.

34

– Нам нужно немедленно поговорить с капитаном Мобреем, – сказала Кендра, едва они вышли на улицу. Они приехали на наёмном экипаже и теперь остановили другой. – Хочу выяснить, есть ли у него алиби на прошлую ночь. Вообще-то нужно проверить алиби всех наших подозреваемых. Было бы неплохо сузить список. – Она посмотрела на Сэма. – И придумать, как найти Магдалену.

– Мои люди уже наводят справки.

– Где? – Кендра вспомнила своё недавнее отчаяние при мысли о поисках женщины и искренне заинтересовалась методами детектива девятнадцатого века. – Мы ничего о ней не знаем. Даже не знаем, было ли письмо отправлено из Лондона или вообще из Англии.

– Вот в том-то и загвоздка, – признал он. – Пока я послал людей в районы, где живут испанские переселенцы. Начнут с рынков и церквей. Людям всё равно надо есть, а на мессу они обычно ходят.

Неплохая отправная точка, решила Кендра. Лондон был огромным городом, но далеко не плавильным котлом. Этнические, расовые и религиозные группы жили в своих кругах, так же как общество было разделено по сословиям.

– Если девица в Лондоне, мы её найдём. Просто понадобится время.

Кендра ничего не ответила. К тротуару как раз подъехала карета, из которой вышел высокий мужчина. Это был Алек. Бобровую шляпу он нёс в руке, поэтому лёгкий ветер взъерошивал тёмные волосы, пока он шёл к ним. Вид у него был мрачнее обычного; зелёные глаза напряжённо смотрели на Кендру.

– Я слышал о лорде Кроссе, – сказал Алек вместо приветствия. – Что, чёрт возьми, происходит?

– Пока не уверена, – призналась Кендра. – Откуда ты узнал, что мы здесь?

– Хардинг сообщил, что вы с мистером Келли поехали поговорить с лордом Уэнтвортом. Он был с Кроссом прошлой ночью? – Алек взглянул на дом позади них.

– Да.

– Узнали что-нибудь?

– Меньше, чем хотелось бы. Можно сказать, вчера Уэнтворт и Элла Браун пребывали в изменённом состоянии сознания.

Мрачное выражение Алека немного смягчилось; одна бровь приподнялась. – В изменённом состоянии?

– В стельку пьяные, – пояснил Сэм.

Кендра посмотрела на карету. – Не подбросишь нас, милорд? Не придётся искать наёмный экипаж.

– К вашим услугам, миледи. – Красиво очерченный рот изогнулся в кривой улыбке. Он открыл дверцу. – На Гросвенор-сквер?

– Вообще-то сначала к капитану Мобрею, – сказала она, пока они садились. – Лорд Кросс, сэр Джайлс, Эверт Ларсон. Что у них общего?

– Испания, – сразу ответил Алек. – И у Мобрея с ними тоже.

– Да. За исключением одного существенного момента.

Сэм нахмурился. – Какого, девочка?

– Они все мертвы. А он жив.

Кендра удивилась, насколько быстро Сэм выяснил адрес капитана Мобрея. Учитывая его прошлое и нынешнюю службу в Уайтхолле, первым делом Сэм заглянул в кофейню, которую посещали военные и государственные служащие. Он вернулся с известием, что Мобрей снимает комнаты на Сэквилл-стрит, неподалёку от Пикадилли.

Оставив Молли в карете, они поднялись на второй этаж, где находились комнаты капитана. Поскольку Мобрей не принадлежал ни к аристократии, ни к землевладельческому дворянству, ни к растущим рядам нуворишей вроде Ларсонов, дверь он открыл сам. Кендра внимательно наблюдала за ним. Единственным признаком удивления при виде неожиданных гостей стало лёгкое напряжение у глаз. В остальном лицо оставалось непроницаемым. Из него получился бы грозный игрок в покер, решила она.

Кендра заговорила первой. – Капитан Мобрей, мы можем войти?

В ответ он отступил и шире открыл дверь. – Разумеется. Могу я узнать, в чём дело? Они вошли в небольшую гостиную.

Как ни странно, она почти напоминала комнату из двадцать первого века: кожаные клубные кресла с простёжкой и диван, простые плавные линии дубовых столиков и комода, подчёркнуто мужская обстановка. От «мужской берлоги» её времени комнату отличало разве что отсутствие огромного семидесятидюймового телевизора.

Каштановые волосы Мобрея казались чуть влажными, кожа на подбородке была красноватой, словно он недавно умылся и побрился. – Когда вы в последний раз видели лорда Кросса? – спросила Кендра.

– Кросса? Почему?

Она изобразила лёгкую улыбку. – Побалуйте моё любопытство.

Мобрей указал на диван и кресла. – Боюсь, мне нечем вас угостить. У меня есть служанка на все руки, но воскресенье – её выходной. Присядем? Он дождался, пока гости устроятся, и сам сел. Взгляд скользнул по всем троим и остановился на Кендре. – Как ни странен этот допрос, я удовлетворю ваше любопытство, мисс Донован. На балу у Смит-Хоупов. Почему?

– Было ли что-нибудь, из-за чего он мог быть расстроен?

– Расстроен? Понятия не имею. На балу он расстроенным не выглядел.

Кендра притворилась удивлённой. – Правда? По-моему, он был встревожен. Особенно когда мы говорили об Эверте Ларсоне и о том, что случилось в Испании.

– Ну… – Мобрей достал из кармана фарфоровую табакерку. – Это понятно, мисс Донован. Испания была неприятным временем для нас обоих. Лучше забыть.

– А это возможно?

– Мне удалось. Он взял щепоть табака и аккуратно втянул поочерёдно каждой ноздрёй. Затем перевёл взгляд на Алека, будто исключая Кендру из разговора. – Что всё это значит, сэр?

Кендра подалась вперёд, снова перехватывая его взгляд. – Вы знаете женщину по имени Магдалена? Ей показалось, что серые глаза едва заметно дрогнули.

– Нет.

– Где вы были прошлой ночью между десятью и двумя?

Он уставился на неё. – Прошлой ночью? Почему? Что произошло?

Отвечать вопросом на вопрос – известный способ выиграть время. Кендра задумалась, именно ли это он делает и, если да, зачем ему пауза. Чтобы придумать алиби? – Ответьте, пожалуйста, на вопрос.

Ему это не понравилось. Кендра не знала, раздражало ли его, что женщина указывает ему, что делать, или сам вопрос.

– Если вам непременно нужно знать, прошлой ночью я был здесь, – наконец сказал он. – Что произошло?

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Рот Мобрея сжался; его явно раздражало, что она всё ещё не отвечает. – Нет. Я был дома один.

– В субботний вечер? – Кендра намеренно вложила в голос скепсис, зная, что это его разозлит.

Серые глаза сузились. – А что в этом особенного? Вчера я работал в Министерстве внутренних дел, а вечер провёл за чтением.

Кендре пришлось напомнить себе, что выходные в эту эпоху почти ничего не значили. Даже само слово «уик-энд» появится лишь через шестьдесят три года. Забавно: привычнейшее для её времени понятие здесь ещё не существовало. Пятидневную рабочую неделю введут только в начале двадцатого века, одним из толчков станет решение фабрики в Новой Англии давать еврейским рабочим свободную субботу для соблюдения шаббата. Пока же люди работали тогда, когда работали. Никакого «слава богу, пятница» и никаких ленивых субботних утр в халате.

– Что вы читали? – спросила Кендра.

В бесстрастных серых глазах мелькнула насмешка. – Правительственные отчёты, мисс Донован. Секретные, поэтому поделиться ими ни с вами, ни с его милостью я не могу. Он бросил взгляд на Алека, демонстративно не замечая Сэма. Кендре не требовалось объяснять, какое место занимает сыщик с Боу-стрит в этом обществе: гораздо ниже капитана, служащего в Министерстве внутренних дел.

Она взглянула на Сэма. Лицо того оставалось бесстрастным, но по напряжённой челюсти Кендра поняла, что высокомерие Мобрея раздражает его не меньше, чем её.

– Так вы скажете, в чём дело? – спросил Мобрей.

– Лорд Кросс был убит прошлой ночью, – прямо сказала Кендра, внимательно следя за реакцией. – В переулке за «Колоколом и лебедем». Знаете это место?

На мгновение Мобрей застыл. Затем вскочил на ноги. – Кросс мёртв? Как?

Кендра тоже поднялась. – Задушен. Полагаю, пеньковой верёвкой. Ему отрезали язык и вырезали на теле крест.

– Крест? Боже правый. Зачем?

Его ужас выглядел искренним. Но Кендра была уверена, что сочувствие Теда Банди тоже казалось искренним женщинам, звонившим на горячую линию помощи жертвам изнасилований, где он когда-то работал добровольцем.

– Может, это проклятые паписты, – продолжил Мобрей. – Они нас всех перережут, если мы ничего не предпримем.

– Не думаю. Мне кажется, дело связано с Испанией.

Лицо Мобрея ожесточилось. – Почему вы упорно возвращаетесь к Испании? Это прошлое. – Он глубоко вдохнул. – Я вынужден попросить вас уйти. Лорд Кросс был моим другом… Естественно, я потрясён.

Алек и Сэм уже встали. Сэм сказал: – Примите мои соболезнования, сэр. Если вспомните что-нибудь, что поможет поймать этого изверга, пожалуйста, сообщите.

Мобрей не ответил.

Кендра выждала мгновение. – Советую быть осторожнее, капитан. Вы можете не верить, что это связано с Испанией, но с моей точки зрения это единственное, что объединяет вас с сэром Джайлсом и лордом Кроссом.

На приманку он не клюнул. – Я вас провожу.

Сэм дождался, пока они сядут в карету. – Мужик мне не нравится, но новость о смерти Кросса его, похоже, и вправду потрясла.

Кендра пожала плечами. – Возможно.

Алек нахмурился. – Ты действительно думаешь, что всё связано с Испанией?

Кендра помедлила. – Как я сказала Мобрею, это единственная связь между ним, Кроссом и сэром Джайлсом. И Эвертом Ларсоном.

– Призраки, – внезапно сказал Сэм. – Как говорила Рут. Не могу представить ничего мстительнее духа молодого парня, которого отправили на войну и который умер далеко от дома и родины.

– А я могу представить кое-что ещё более мстительное, – медленно сказала Кендра, встретившись с ним взглядом. – Семью, которая все эти годы оплакивала мёртвого.

35

Элиот Кросс лежал на столе для вскрытий доктора Манро. Даже в янтарном свете фонарей его кожа казалась пугающе бледной, почти полностью лишённой цвета, если не считать петехий вокруг глаз, свежей борозды от удавки на горле и креста, вырезанного на туловище. Кендра подумала, что жёсткие бакенбарды выглядят на мертвеце так же нелепо, как при жизни. И почти так же нелепо, как кусок ткани, который Бартс поспешно набросил на пах Кросса, когда в час дня Кендра спустилась в подземную секционную вместе с герцогом, Алеком и Сэмом.

Сэм посмотрел на тело. – Не уверен, доктор, что вы сможете рассказать нам о преступлении то, чего мы ещё не знаем. Должно быть, это тот же человек, что убил сэра Джайлса.

– Да, и, полагаю, той же самой верёвкой, – ответил Манро. – Как и сэра Джайлса, убийца задушил жертву удавкой. Однако эта ссадина глубже, что указывает на большую силу.

– Адреналин, – пробормотала Кендра.

Манро посмотрел на неё. – Мне незнакомо это слово.

Вот дерьмо. Как объяснить, не вызвав ещё больше вопросов, на которые она не сможет ответить? – Это когда тело чрезмерно возбуждается, – наконец сказала она. – Адреналин заполняет нервную систему. Из-за этого человек может стать сильнее обычного.

За стёклами очков серые глаза Манро озадаченно нахмурились. Он ещё несколько секунд изучал её. – Полагаю, в этом есть смысл, – допустил он. – Я наблюдал нечто похожее у людей в приступе ярости или страха. Он снова посмотрел на тело. – Смерть лорда Кросса была быстрой и жестокой. Используй безумец вместо верёвки проволоку, силы хватило бы, чтобы обезглавить его.

– Господи, – пробормотал Сэм.

– Вместо этого имеем необычно глубокую борозду, – сказала Кендра. – У вас есть… Она невольно улыбнулась, когда Бартс тут же протянул ей лупу. – Спасибо. Надо и самой начать носить такую с собой.

Пока она приближала стекло к горлу Кросса, Манро сказал: – До вашего прихода мне удалось снять несколько волокон. Если хотите взглянуть, они под микроскопом.

Герцог подошёл к столу и наклонился над окуляром. – Хм. Пенька, полагаю.

Манро кивнул. – Я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что это те же волокна, которые обнаружил в горле сэра Джайлса, но они чрезвычайно похожи.

– Да, вижу. Скрученная пенька, – заметил герцог.

– Двухниточная пряжа, девять нитей в каждой пряди, – добавил Манро.

Кендра подавила улыбку. Манро и герцог звучали как любые лабораторные фанатики, которых она знала в своём времени.

– Полагаю, клинок тоже тот же? – спросил Сэм, переводя взгляд с изуродованного рта на разрез на животе.

– Совпадает. Лезвие было невероятно острым. Прямым – не зазубренным и не изогнутым. – Манро указал на крест. – А вот это показалось мне любопытным.

Сэм наклонился ближе.

– Что именно? Но Кендра уже увидела. – Следы колебания, – тихо сказала она, рассматривая три маленьких надреза на грудине. – Вот это действительно интересно.

Алек посмотрел на неё.

– Почему? – Это… – Кендра поискала подходящее слово. – Аномалия. Перед нами убийца, достаточно смелый, чтобы задушить человека в общественном месте, пока тот занимается сексом. Он не знал, что сделает Элла, но вполне мог предположить, что она не останется ждать своей очереди. Для такого нужны стальные нервы.

Сэм на мгновение озадачился её формулировкой, а затем усмехнулся. – Это уж точно.

Алек кашлянул, и это подозрительно напоминало смех. – Да, ну, как бы то ни было, убийца был занят тем, что душил лорда Кросса. Его целью был виконт, а не проститутка. Он не мог убить обоих одновременно.

– Мог бы, если бы воспользовался ножом, – возразила Кендра. – Но женщину он не убил, хотя должен был понимать, что она побежит за помощью. У него оставались считаные минуты до обнаружения.

Герцог выпрямился у микроскопа. – Но мы уже установили, что удушение удавкой занимает секунды, а не минуты.

– Потом ему пришлось прорезать одежду Кросса – жилет и рубашку. – Она взглянула на Манро. – Как вы сказали, очень острый клинок. Открыв туловище, он начал резать, но остановился. Раз. Два. Три. Она указала на каждую царапину. – Только с четвёртой попытки сделал длинный разрез.

– Он довольно глубокий – не меньше трёх дюймов, – сказал Манро.

– Адреналин, – повторила Кендра. По крайней мере, второй раз объяснять уже не придётся. – К тому времени он был на взводе. И обратите внимание: на поперечной перекладине следов колебания нет.

Алек сказал: – Он понимал, что времени почти не осталось. Больше медлить было нельзя.

– Верно, но меня удивляет уже сам факт колебания. Он смелый. Агрессивный. Уже убивал. Внутри паба женщина кричит благим матом, а он всё равно сомневается перед разрезом? Странно.

Сэм хмыкнул. – А мне странно, что извергу вообще понадобилось оставлять этот знак. Особенно когда его могли застать в любую секунду.

Кендра посмотрела на сыщика. – Возможно, это навязчивая потребность. Или он хотел убедиться, что это убийство свяжут с убийством сэра Джайлса. Чтобы мы поняли: дела связаны.

– Зачем ему это? – спросил Алек.

– Не знаю. Пока лишь строю гипотезы. Она нахмурилась, глядя на символ. – Этот знак гораздо больше тех, что были нанесены невидимыми чернилами. В таком масштабе он больше похож на строчную букву t, чем на крест. Я думала, вот этот небольшой завиток… – она указала на конец длинного разреза, слегка загнутый вправо, – на теле сэра Джайлса получился случайно из-за того, как убийца держал кисть. Но здесь он сделал то же самое. Значит, это намеренно.

Герцог подошёл к столу. – То есть вместо креста он пометил оба тела буквой t? Что означает буква t?

– Это самая часто употребляемая согласная в английском языке, – сказала Кендра. Все уставились на неё, и она махнула рукой. – Простите. Ничего другого в голову не приходит. Боже, я уже говорю как Рут.

– Сомневаюсь, что убийца решил преподавать нам английский язык, – сухо заметил герцог.

Кендра коротко рассмеялась. – Нет. Он – или она – делает это по какой-то причине.

– Она? Ты всё ещё думаешь, что Астрид Ларсон могла это сделать? – скептически спросил Алек.

– У меня пока нет оснований исключать её из списка. Адреналин действует не только на мужчин. Он способен дать значительную силу и женщине.

– Думаю, девица с Хеймаркет, которая была с Кроссом, заметила бы, если бы нападавший оказался женщиной, – сказал Алек.

– Элла клянётся, что из глубин ада поднялся дьявол и убил Кросса. Даже если забыть её свидетельство о демоне с красным чешуйчатым лицом, убийца, скорее всего, был закутан в одежду и потому неузнаваем.

Кендра посмотрела на часы на каменной стене. – Прежде чем беседовать с Ларсонами, я хочу ещё раз поговорить с леди Холбрук. Женщина с женщиной.

Герцог бросил на неё взгляд. – То есть на самом деле ты хочешь поговорить с леди Холбрук наедине.

– Думаю, так будет лучше.

Сэм нахмурился. – Ты всё ещё считаешь, что мистер Холбрук причастен к убийству отца, а теперь и лорда Кросса?

– Нет. Именно поэтому и нужен ещё один разговор. Она улыбнулась сыщику. – Теперь, когда её сын больше не подозреваемый, леди Холбрук должна стать куда откровеннее. Вместо того чтобы тратить время на ложь ради защиты сына, она, возможно, наконец скажет мне правду.

36

Герцог настоял, чтобы Кендра взяла с собой Молли: он не желал давать высшему свету ни малейшего повода отвернуться от неё. Кендра не решилась напомнить, что после получения в подарок языка сэра Джайлса её, вероятно, и без того вычеркнули из списков гостей Тона.

Без Ребекки Кендра не была уверена, что леди Холбрук вообще её примет. Положение подопечной герцога наверняка стояло в светской иерархии гораздо ниже положения дочери графа. Зато не мешало приехать к дому Холбруков в роскошной городской карете герцога с фамильным гербом на дверце.

Почему в итоге леди Холбрук согласилась её принять, Кендра так и не поняла – просто была рада, что это случилось. Пока Молли ждала в вестибюле, она последовала за пожилым дворецким по унылому коридору, затянутому тяжёлым чёрным траурным крепом, в гостиную.

– Мисс Донован, – приветствовала её леди Холбрук, едва Кендра вошла. Она отложила книгу; дворецкий вышел и закрыл дверь. Вдова не поднялась и не улыбнулась, лишь указала на кресло напротив.

– Спасибо, что согласились меня принять, – сказала Кендра, садясь и внимательно разглядывая женщину. Леди Холбрук была в вдовьем трауре и простом льняном чепце. Лицо оставалось бледным, но спокойным. Красивые карие глаза настороженно следили за Кендрой.

– Желаете чаю? Я могу позвонить.

– Нет, спасибо. Простите, что снова беспокою, но у меня ещё несколько вопросов.

– Если это касается моего сына…

– Я не думаю, что ваш сын причастен.

Леди Холбрук подняла брови, а затем быстро опустила. Лицо едва заметно смягчилось. – Разумеется, не причастен. Само предположение нелепо.

Кендра не обязательно соглашалась, однако спорить не имело смысла, особенно теперь, когда она, похоже, вновь заслужила некоторое расположение вдовы. – Я хотела задать ещё пару вопросов о вашем муже. Вы говорили, что в последний месяц он казался озабоченным. Я должна спросить снова, леди Холбрук: он хоть чем-нибудь дал понять почему?

Женщина нахмурилась; вертикальные складки между бровями стали глубже. Она долго молчала. – Признаюсь, после вашего последнего визита я много думала над этим вопросом, мисс Донован, и вспомнила, что однажды муж сказал нечто странное, – медленно произнесла она.

Кендра ждала.

– Как я уже говорила, муж большую часть времени проводил на службе. На нём лежала огромная ответственность, поэтому его задумчивость сама по себе не была необычной, понимаете?

– Понимаю.

– Я даже не знаю, стоит ли это упоминать…

– Леди Холбрук, ваш сын теперь, возможно, и не под подозрением, но убийца вашего мужа всё ещё на свободе. Любая деталь может помочь.

– Но именно в этом дело, мисс Донован. Я не представляю, чем это может помочь. Она глубоко вдохнула.

– Мой муж не был атеистом, но и религиозным человеком его назвать нельзя, – наконец сказала она и, кажется, не знала, как продолжить.

Кендра скрыла удивление. Что бы она ни ожидала услышать, только не это. И тут вспомнила знаки, нарисованные на теле. – Ваш муж заговорил о религии?

– Не совсем. Леди Холбрук резко поднялась. – Я не знаю, как объяснить.

Кендра тоже встала. – Тогда расскажите, что вы делали перед тем, как он сказал эти слова. Иногда неуверенному свидетелю полезно было начать с самых обычных деталей, чтобы память сама вывела его к нужному моменту.

Леди Холбрук кивнула. – Мы завтракали. Возможно, именно поэтому фраза и показалась мне настолько странной. Я рассказывала ему о салоне, который посетила, и он спросил что-то о сокрытии грехов и обретении милости. Без всякого контекста, понимаете. Она нахмурилась, словно и теперь воспоминание ставило её в тупик. – Конечно, я спросила, что он имеет в виду, и он ответил, что это отсылка к цитате из Книги Притчей.

Кендра помедлила. – И это было необычно?

– Сэр Джайлс нередко цитировал тексты, но обычно философов и политиков. Религиозные тексты? Нет. Это было весьма странно.

– Как звучала цитата? Точно?

– Боюсь, не могу сказать, мисс Донован. Более того, до вашего первого визита я совсем об этом забыла.

– Он был расстроен?

– Не расстроен. Печален.

– Когда это случилось?

Леди Холбрук покачала головой. – Точную дату не назову, но примерно две недели назад. Кажется, утром после салона миссис Брэкстон.

– Хорошо. – Кендра не отводила от неё взгляда. – Как вы думаете, что он имел в виду под сокрытием грехов и обретением милости?

– Поистине не знаю. Я не стала расспрашивать. Карие глаза потемнели. – Теперь жалею об этом.

Кендра подождала, но, когда вдова продолжила молчать, спросила: – В последнее время ваш муж упоминал женщину по имени Магдалена?

Она внимательно наблюдала за леди Холбрук, но не заметила признаков лжи: ни избегания взгляда, ни предательского румянца.

Та покачала головой. – Магдалена? Нет. Кто она?

– Я пока не уверена. Возможно, кто-то из Испании.

– Испания? – Леди Холбрук приоткрыла губы; по лицу пробежало понимание. – Вы всё ещё считаете, что это связано со смертью Эверта?

Вместо ответа Кендра задала другой вопрос. – Вы знали, что прошлой ночью убили лорда Кросса?

Глаза леди Холбрук расширились, рука метнулась к горлу. – Боже мой. Нет, я ничего не слышала. Что это может означать? Вы думаете, это связано с моим мужем – с тем, что случилось с Джайлсом? – Голос стал тихим. – Лондон – жестокий город. Эти убийства вовсе не обязательно связаны.

– Их убили одинаковым способом, – только и сказала Кендра.

В глазах вдовы вспыхнул страх. – Вы ведь не думаете… Джерард в безопасности? Этот безумец не придёт за моим сыном?

– У нас нет причин так считать.

Леди Холбрук замерла, затем выдохнула и подошла к окну. – Я не понимаю, что происходит, – прошептала она, глядя наружу.

– Единственное, что связывает вашего мужа с лордом Кроссом, – события вокруг Эверта в Испании, – сказала Кендра. – Ваш муж когда-нибудь рассказывал, что там произошло? Как умер Эверт?

– Разумеется, тогда он говорил об этом. Но в последнее время – нет.

– А что он сказал тогда? Помните?

Леди Холбрук нахмурилась. – Он погиб в пожаре. Это всё, что я помню, – тихо сказала она и покачала головой. – Такая трагедия. Я любила Эверта – и Эверта, и Дэвида.

Кендра продолжала смотреть на женщину. – Как вы думаете, кто-нибудь из Ларсонов мог убить вашего мужа? И лорда Кросса?