Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Не знаю, – признался Сэм. – Я его не видел. Он ускользнул от сторожа – Эдварда Прайса, – пока тот звал на помощь. Прайс говорит, ничего не видел, только мертвеца. – Сэм помедлил. – Сэра Джайлса Холбрука.

– Сэра Джайлса? – удивился Алек.

– Боже мой, – добавил герцог. – В письме вы упомянули, что это человек высокого положения… Сэр Джайлс – был – одним из советников принца-регента.

– Да. – Сэм посмотрел на герцога. – Вы его знали?

Элдридж покачал головой. – Только по репутации. Как он умер?

– Его задушили – точнее, удавили гарротой, – ответил Манро. – Возможно, лучше продолжить этот разговор в помещении для вскрытий. Я хочу кое-что вам показать.

– Разумеется. – Герцог поднялся. – Леди Ребекка подождёт нас здесь, если вы не возражаете.

– О. Конечно. – Манро кивнул, переводя взгляд на Ребекку. – Налить вам вина? Или попросить мистера Бартса приготовить чай, пока вы ждёте?

На мгновение в глазах Ребекки вспыхнула обида, а губы сложились в упрямую гримасу. Кендра подумала, что та сейчас восстанет и потребует позволить ей идти вместе со всеми. Но потом плечи Ребекки слегка опустились, напряжение ушло. – Бокал вина был бы чудесен, – тихо сказала она. – Благодарю, доктор Манро.

Когда Манро подошёл к стойке с бутылками и стаканами, Кендра последовала за ним. – Не возражаете, если я одолжу вот это, доктор? – спросила она, поднимая бутылку виски.

– Хотите стакан, мисс Донован? – озадаченно спросил он, закончив наливать бордовое вино и передав бокал Ребекке.

– Нет, это не понадобится.

Прежде чем Манро успел спросить зачем, Алек прочистил горло таким образом, что все обратили на него внимание. – Я был знаком с сэром Джайлсом, – сказал он. – Два года во время войны я работал на Континенте в качестве разведчика.

Брови сыщика с Боу-стрит взлетели вверх. – Вы были шпионом, милорд? Но вы наследник Его Светлости. Что же вы делали на службе?

Будучи первенцем, Алек должен был наследовать титул. Рисковать жизнью и проливать кровь на войне аристократия позволяла обычно лишь младшим сыновьям.

– Именно это я и хотел знать в то время, мистер Келли, – сухо согласился герцог.

Алек проигнорировал дядю, не сводя глаз с Сэма. – Семья моей матери живёт в Венеции. Сэр Джайлс обратился ко мне, потому что считал мои связи в Италии полезными. Я свободно говорю по-итальянски и достаточно легко могу сойти за местного.

Элдридж посмотрел на племянника. – Я не знал, что именно сэр Джайлс завербовал тебя. Или что ты работал на него.

– Для протокола сообщаю: сэра Джайлса убил не я. – Губы Алека тронула улыбка, не достигшая глаз. Кендра знала, что прежнее обвинение в убийстве до сих пор оставалось для него болезненной темой.

– Никто не обвинит тебя в этом злодеянии, мой мальчик, – сказал Элдридж.

Алек покачал головой. – Простите, сэр. Это была шутка. Неудачная.

Сэм потёр нос сбоку, обдумывая новую информацию. – Разумеется, мне известно нынешнее положение сэра Джайлса в правительстве и его значение для Военного ведомства. Но я не знал, что он в буквальном смысле был руководителем разведки. – Он помедлил, глядя на Алека. – Было бы полезно, милорд, если бы вы рассказали всё, что знаете о нём.

– Не уверен, что располагаю чем-либо существенным, – признался Алек, нахмурившись. – После возвращения домой я не поддерживал связь с сэром Джайлсом. Честно говоря, даже когда работал в поле и собирал для него разведданные, наши отношения были весьма опосредованными. В основном я имел дело с другим человеком, выполнявшим роль курьера. С ним я сохранил знакомство и знаю, что он по-прежнему служит правительству. Я пошлю ему записку и попрошу о встрече.

– Да. Это будет полезно. Благодарю, милорд.

– Чем раньше, тем лучше, – сказала Кендра.

Алек улыбнулся ей. – Отправлю записку сегодня вечером.

– Как вы думаете, убийство сэра Джайлса связано с его работой руководителя разведки? – спросил герцог, явно обеспокоенный.

Кендра заметила взгляд, которым обменялись сыщик с Боу-стрит и Манро.

– Думаю, это возможно, – медленно ответил Сэм.

Манро направился к двери. – Пойдёмте вниз. Там есть кое-что, что вы должны увидеть.

6

Кендра очень хорошо помнила подземное помещение доктора Манро для вскрытий. В отличие от стерильных секционных залов XXI века, это место было словно из кошмарного сна. На верстаках, в шкафах и на полках стояли большие стеклянные банки, в мутной зеленоватой жидкости которых плавало бог знает что. Рядом с древними микроскопами лежали скальпели, пилы и садовые ножницы – последними перекусывали рёбра трупов. Возле грязных губок стояли два деревянных ведра с кровавой водой. Это зрелище напомнило Кендре о бутылке виски у неё в руках. Она пересекла комнату и осторожно поставила бутылку на один из шкафов.

Повернувшись, она обвела взглядом три стола и остановилась на занятом. Её позабавило, что кто-то – вероятнее всего доктор Манро – очевидно, решил пощадить её женскую чувствительность и накрыл таз жертвы льняным полотном. Выходит, Ребекка всё-таки могла бы спуститься.

– Есть предположение о времени смерти? – спросила Кендра, снимая шляпку и пелисс. Хотя мысль вызывала дрожь, она положила их на столешницу. На глаз поверхность казалась чистой. О том, что творилось там на микроскопическом уровне, лучше было не думать.

– Когда мы с мистером Келли прибыли в церковь, труп находился в стадии полного окоченения, – сказал Манро. – Я бы предположил, что сэр Джайлс был мёртв по меньшей мере восемь часов. Но по моему опыту внешняя температура способна исказить признаки. Утром в церкви было очень холодно. И всё же не думаю, что сэр Джайлс пролежал там долго.

Герцог с любопытством посмотрел на доктора. – Почему вы так думаете, доктор Манро?

– Пока я провёл только наружный осмотр, но если внимательно посмотреть на мочки ушей, пальцы рук и ног, можно увидеть разорванную плоть. Полагаю, повреждения нанесли дикие животные. Скорее всего, крысы. Бог свидетель, Лондон ими кишит.

– У вас есть лупа? – На самом деле инструмент не требовался Кендре, чтобы увидеть изодранную плоть, но она хотела рассмотреть и другие детали. – И бумага с карандашом?

– Разумеется. Мистер Бартс? – Манро бросил на ученика взгляд, и тот тут же засуетился у шкафов. Доктор снова повернулся к трупу и указал на повреждения. – Заметьте, ущерб совсем небольшой, и именно поэтому я полагаю, что сэр Джайлс недолго находился в церкви.

Сэм кивнул. – Ага. Пролежи он там больше пары часов, его бы, пожалуй, обглодали до костей.

– Боже милостивый, – пробормотал Элдридж.

Кендра молча согласилась с сыщиком с Боу-стрит. Судебная медицина в эту эпоху находилась в зачаточном состоянии, но её неизменно удивляла способность коллег XIX века к логическим выводам. Она понимала: это её собственная предвзятость. Каждое поколение считает себя умнее предыдущего по мере развития технологий и знаний о мире. А человеческая природа, похоже, почти не менялась.

– Его убили в церкви? – спросила она.

– Нет. – Сэм уверенно покачал головой. – Там его не убивали. Крови не было.

– Крови и не обязательно было бы много, – пробормотала Кендра, поднимая лупу и рассматривая красный след от петли вокруг шеи. Он был примерно полдюйма шириной. Вдавление неглубокое, кожа даже не прорезана. – Если бы его душили чем-то тонким, например проволокой, крови было бы больше. – Чёрт, ей доводилось видеть жертв, которым обычная проволока почти отрезала голову. – Этот след больше похож на верёвку.

Манро явно обрадовался её выводу, словно она была одной из его лучших учениц. – Совершенно верно, мисс Донован. Это была верёвка. Точнее, пеньковая.

Я извлёк волокна из раны. Кендра опустила лупу к рукам жертвы.

Доктор понял, что она ищет. – Из-за повреждений, нанесённых животными, судить трудно, но полагаю, пальцы тоже были ободраны верёвкой.

Кендра кивнула и снова осмотрела шею. – Пальцы жертвы повреждены, но видите вот это? Царапины? – Она передвинула лупу, показывая уродливые следы герцогу и Алеку. – Он пытался отодрать верёвку, когда она сдавливала дыхательное горло. Первобытная реакция человека, которого душат.

Никто ничего не сказал. Все явно представляли ужас последних мгновений жизни сэра Джайлса.

– След от верёвки проходит примерно в двух дюймах ниже линии челюсти, – заметила Кендра, изучая повреждение. – Убийца подошёл к жертве сзади. Оба стояли.

Заинтересованный герцог шагнул ближе, чтобы самому рассмотреть след. – Как вы это определили?

– Вообще-то оба могли сидеть, – уточнила Кендра. – Но это неудобное положение. Зачем нашей жертве сидеть перед убийцей? Где такое могло произойти? Единственное, что приходит мне в голову, – зрительный зал, но там вокруг наверняка были бы другие люди. Нет. – Она покачала головой. – Самое простое объяснение наиболее логично. Стоя, убийца получал лучший рычаг. А если бы жертва сидела, а убийца стоял сзади, след располагался бы иначе – выше и под углом, плотно под подбородком. Видите, здесь он ниже и идёт прямо поперёк? Значит, они были примерно одного роста.

– Значит, убийца такого же роста, как сэр Джайлс? – предположил Сэм.

– Да. Или, если это была женщина либо невысокий мужчина, убийца мог стоять на чём-нибудь, чтобы оказаться выше.

Алек посмотрел на неё. – Неужели ты и вправду допускаешь, что это могла быть женщина?

– На данном этапе женщину исключать нельзя. – Кендра выпрямилась и снова осмотрела тело. – Рост сэра Джайлса – сколько? Пять футов десять? Пять одиннадцать? Высокая женщина могла причинить такое же повреждение.

– Женщина должна была бы обладать огромной силой, – скептически заметил герцог.

– Сильной – да. Но не ненормально сильной, – возразила Кендра. – Как я сказала, всё зависит от рычага. И от внезапности. Ему – или ей – достаточно подойти сзади, набросить верёвку на шею сэра Джайлса и затянуть с такой силой, чтобы перекрыть доступ кислорода.

– Сэр Джайлс едва ли просто стоял бы на месте. – Элдридж посмотрел на труп. – Он не дряхлый старик. Он бы сопротивлялся.

– Он и сопротивлялся, – сказала Кендра. – Царапал верёвку на шее, ногтями раздирая собственную кожу. Но как только оказались пережаты сонные артерии и яремные вены, он очень быстро начал терять ориентацию и сознание. Десять секунд. Примерно столько понадобилось, чтобы он отключился.

Алек нахмурился. – Десять секунд – немало, если мужчина бьётся и борется за жизнь.

– Согласна. Но немного силы и очень много решимости способны преодолеть сопротивление жертвы.

– Иисусе, – прошептал Сэм.

– После того как жертва теряет сознание, неизвестному преступнику остаётся лишь удерживать давление, – продолжила она. – Без кислорода мозг перестаёт функционировать через четыре-пять минут.

– То есть… пять минут и десять секунд на убийство? – спросил герцог.

– Да. Мы имеем дело с убийством, которое произошло сравнительно быстро.

– Зачем же мерзавец вырезал бедняге язык? – спросил Сэм.

Кендра перевела взгляд на распухшее лицо жертвы. Рот был приоткрыт, и остаток изуродованного языка хорошо просматривался. – Не знаю. Возможно, преступник пытается передать послание.

Золотистый взгляд Сэма резко метнулся к ней. – Послание? Кому?

В его голосе было что-то такое, отчего Кендра прищурилась. – Не знаю. Может быть, никому конкретно. Возможно, это действие преступник чувствовал необходимость совершить лишь для самого себя.

Сэм поднял брови. – Зачем ему посылать сообщение самому себе?

– Не сообщение в буквальном смысле. – Кендра попыталась объяснить. – Это может быть ритуал. Действие, которое он считал важным и смысл которого был понятен только ему. Если он думал, что сэр Джайлс что-то о нём рассказал или оскорбил его, то мог чувствовать необходимость вырезать язык. Последний акт мести. Или способ поставить точку. – Она покачала головой. – Пока данных слишком мало.

Кендра увидела, как Сэм обменялся взглядом с Манро, прежде чем сыщик сказал: – Похоже, безумец любит послания.

Алек нахмурился. – Что вы имеете в виду?

– Вот это… – Доктор взял с верстака толстую свечу. Кендра наблюдала, как он вернулся к столу и провёл пламенем вдоль ноги сэра Джайлса.

– Какого дьявола вы… Ад и проклятие! – Потрясённый Алек резко подался вперёд, чтобы рассмотреть ближе. – Что это?

Кендра была поражена не меньше. Сэм и Бартс присоединились к доктору, взяли свечи и поднесли огонь к мёртвой коже. К тому времени, когда все трое отставили свечи, мраморно-белое тело сэра Джайлса покрывали уже больше дюжины знаков.

Медленно Кендра подняла глаза на Манро, стоявшего по другую сторону стола. Свет свечей отражался в линзах его очков, но она всё равно видела серые глаза и серьёзное выражение в них.

– Думаю, вы были правы, мисс Донован. Убийца действительно посылает сообщение. Но какое? И зачем?

7

– Это какая-то разновидность симпатических чернил, верно? – Голос герцога звучал восхищённо. Он почти благоговейно провёл кончиком пальца вдоль одной линии, затем поперёк знака, проявившегося после того, как пламя свечей нагрело кожу, будто вовсе не замечая, что одновременно касается бицепса мертвеца. – Поразительно.

В этом и правда было нечто завораживающее, хотя и жуткое. Кендра окинула взглядом тело. Двадцать минут назад кожа сэра Джайлса была бледно-серой. Теперь он напоминал заядлого члена банды, переборщившего с татуировками. Только здесь не было ни паутин, ни слёз, ни племенных узоров. Один и тот же знак повторялся снова и снова. Две пересекающиеся линии – одна чуть короче, другая длиннее. Короткая линия слева поднималась вверх, а затем слегка уходила вниз. Смотря под каким углом, знак можно было принять за немного перекошенную X. Или строчную t. Или за…

– Распятие, – сказал Элдридж. – Это распятие.

– Это сочетается с тем, что тело бросили в церкви, – сказала Кендра и нахмурилась. Была ещё одна параллель, которую нельзя игнорировать. – Стеганография широко применяется в разведке.

Сэм посмотрел на неё. – Стеганография?

– Сокрытие одного сообщения внутри другого носителя. Например, сообщение, написанное невидимыми чернилами между строк обычного письма или книги.

Этот приём существовал веками в самых разных культурах, но из-за своей тайной природы в основном оставался инструментом разведчиков вплоть до второй половины XIX века. Затем о нём узнает широкая публика, и интерес к теме резко возрастёт. Выражение «читать между строк» напрямую связано с практикой писать невидимые зашифрованные сообщения между видимыми строками текста.

Герцог потёр большой и указательный пальцы и осторожно понюхал их. – Ни запаха, ни липкости. Из чего это может быть сделано?

– Не вполне уверен, – признался Манро. – Я бы предположил химическую смесь, но для таких составов обычно требуется реагент, проявляющий надпись. Если же симпатические чернила активируются теплом, значит, их основа должна быть органической: лимонный сок, уксус, лук либо сок некоторых растений. Я читал «Естественную историю» Плиния Старшего, где он описывает тайные чернила, приготовленные из млечного сока растения тифимал.

Элдридж улыбнулся, голубые глаза засияли. – Мне тоже посчастливилось читать труды древнеримского автора. Поистине увлекательно.

Кендра едва не улыбнулась. Герцог вошёл в режим настоящего научного фаната. Он явно забыл, что стоит в морге, в центре комнаты лежит мёртвое тело, а вокруг висит запах разложения. Она уже видела его таким, когда он смотрел на звёзды с крыши замка Элдридж, находил необычную окаменелость или ухитрялся вытянуть из неё какую-нибудь подробность о будущем – например, о появлении iPhone. Он всё ещё пытался осмыслить саму возможность держать на ладони доступ к столь огромному объёму информации.

– Я знаю, что Мария, королева Шотландии, во время заключения отправляла и получала письма со скрытыми посланиями, – продолжил Элдридж. – Если память мне не изменяет, её чернила делались из чернильных орешков и квасцов. Очень изобретательно, но это… – Его взгляд скользнул по знакам, и он покачал головой. – Я не знаю ни одной органической жидкости, которая держалась бы на коже подобным образом.

– Я тоже, – признался Манро, столь же озадаченный. – Именно поэтому думаю, что перед нами всё же какое-то химическое соединение. Но, как я уже объяснил, тогда понадобился бы реагент. Одно тепло не должно было ничего проявить.

– И всё же вот оно, – сухо заметила Кендра.

– Весьма умно, – с восхищением сказал герцог, по-прежнему разглядывая символы. – Можно ли определить формулу этих чернил, доктор Манро?

– Нет. И, скорее всего, мы никогда её не узнаем.

Кендре понадобилось мгновение, чтобы понять: заговорил ученик Манро. Она резко обернулась к Бартсу. Если бы сэр Джайлс вдруг сел и начал говорить, Кендра, пожалуй, удивилась бы не сильнее. Обычно Бартс стоял в углу безмолвной тенью и проявлял себя лишь тогда, когда Манро просил о помощи.

Глаза Бартса расширились, когда он понял, что все смотрят на него. Он прижал к груди листы бумаги и карандаш, которые Кендра просила принести раньше. Его бледное безвольное лицо залилось краской. – Я-я лишь подумал о чернилах… о тех, которыми пользовался генерал Вашингтон, – запинаясь, сказал он. – «Белые чернила». Т-так он называл состав.

В короткой тишине Бартс выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок. Поскольку нюхательной соли под рукой не было, Кендра кивнула. – Да, помню, я читала об этом. В учебниках, которые напечатают только через двести лет.

Большинство американцев знали, что Джордж Вашингтон был первым президентом США, а до этого – генералом в Войне за независимость. Возможно, они даже представляли его переправляющимся через Делавэр. Но мало кто осознавал, что Вашингтон был главным руководителем американской разведки, а невидимые чернила, которыми пользовалась знаменитая шпионская сеть Калпера, сыграли значительную роль в победе колоний.

Бартс неловко прочистил горло. – Никто так и не выяснил, как генерал Вашингтон делал свои чернила.

– Сам Вашингтон их не изобретал, – рассеянно сказала Кендра. Но в отношении тайны формулы Бартс был прав. Даже в её эпохе точный состав оставался предметом споров. Одни учёные считали, что установили ингредиенты, другие оспаривали выводы. – Их создал сэр Джеймс Джей.

– Сэр Джеймс? – Манро вздрогнул от удивления. – Боже мой. Я знаком – вернее, был знаком – с этим человеком. Он умер в прошлом году. Мы бывали на одних приёмах и состояли в одних клубах. Он ведь тоже был врачом. Я совсем забыл, что он ваш соотечественник, мисс Донован.

Кендра моргнула. Привыкнет ли она когда-нибудь к тому, что люди, о которых она читала в учебниках истории, сейчас живы? Или, как сэр Джеймс Джей, умерли совсем недавно? Она облизнула внезапно пересохшие губы. Возьми себя в руки, Донован. – В Америке большинству людей гораздо лучше знаком его младший брат Джон Джей.

Хотя Кендра подозревала: проведи она опрос среди обычных граждан своего времени, многие решили бы, что Джон Джей – рэпер или звезда реалити-шоу, а не один из отцов-основателей США, первый государственный секретарь и первый председатель Верховного суда. В этой Америке Джон Джей всё ещё был жив. На мгновение Кендра попыталась осознать это, затем отбросила мысль.

Они отвлекались. Она заставила себя снова взглянуть на тело и странные знаки. – Если убийца не изготовил состав сам, значит, купил его у кого-то. К кому бы вы пошли за невидимыми чернилами?

– К химику или алхимику, – предположил герцог. – Либо к другому врачу вроде сэра Джеймса.

Кендра заметила, что знаки, находившиеся дальше всего от источников тепла, уже начинали исчезать. – Мистер Бартс, дайте мне это, пожалуйста. – Она протянула руку к бумаге и карандашу.

Он несколько мгновений смотрел непонимающе. – Ах, да… – Смутившись, он передал ей принадлежности.

– Спасибо. – Кендра подошла ближе и встала рядом с Алеком, который смотрел на тело. Лицо его ничего не выражало, но она вспомнила, что он знал сэра Джайлса. Кендра легко коснулась его руки. – Ты в порядке?

Он взглянул на неё. – Я же сказал. Мы не были близки.

Во время их долгих ночных разговоров Алек редко рассказывал о двух годах работы разведчиком. Он упоминал об этом, но Кендра никогда не расспрашивала подробно.

Она помедлила. – Ты пользовался каким-нибудь определённым видом невидимых чернил?

– У нас было несколько способов связи. – Он отступил, мрачно сунув руки в карманы шинели. – Мне выдавали пузырёк. Это была химическая формула, не органическая. Чтобы прочитать полученное или отправленное сообщение, требовался реактив. Я никогда не интересовался составом.

– Я могу послать своих людей расспросить, но отыскать химика, врача или алхимика, который продал эти чернила, будет трудно, – сказал Сэм.

– Прежде чем делать это, нам нужно больше информации, – ответила Кендра и принялась зарисовывать. Художником она была посредственным, но символ рисовался легко – всего две линии. Одна длинная. Затем короткий быстрый штрих поперёк, чуть выше середины.

Она отложила лист и взяла другой. На нём схематично нарисовала человеческое тело спереди и сзади. Провела линию поперёк горла, обозначая след от петли. – Есть ещё какие-нибудь повреждения? – спросила она Манро.

– А язык? – напомнил Сэм.

Кендра кивнула и поставила соответствующую отметку у рта. Потом снова посмотрела на повреждение. – Похоже, использовали очень острый нож. Язык отсечён довольно чисто.

– Лезвие было острым, – согласился Манро. – Вероятно, обвалочный нож или нож для разделки мяса. Язык – мышечный орган, тупым лезвием через него не пройти. А если бы убийца всё же пользовался тупым ножом, края были бы намного рванее.

Сэм нахмурился. – Если у мерзавца при себе был нож, почему он просто не вспорол сэру Джайлсу брюхо? Странно использовать два разных орудия против одного и того же человека.

– Он не использовал два орудия убийства, – тихо сказала Кендра и посмотрела на сыщика. – Орудием убийства была верёвка, мистер Келли. – Она взглянула на свой примитивный рисунок и проверила, внесла ли все важные детали. – Нож понадобился только для одной цели: вырезать жертве язык.

– Тогда удушение было удачным выбором, если убийца заранее собирался вырезать язык, – сказал Манро. – При удушении язык склонен отекать и высовываться наружу. Думаю, после смерти отрезать его было совсем несложно.

– Вы осматривали пищевод жертвы, доктор? – спросила Кендра, аккуратно сворачивая лист.

– Пока нет.

Кендра отложила бумагу и карандаш. Она снова подошла к телу, ненавидя то, что предстояло сделать. Когда, чёрт возьми, изобретут латексные перчатки? – подумала она. Очевидно, не сейчас. Стиснув зубы, Кендра просунула два пальца в рот трупа и раздвинула его. Хотя полость уже не была влажной – слюна высохла, кровь свернулась, зубы были гладкими, губы резиновыми, – по её телу пробежала дрожь.

– Что ты делаешь, девочка? – ошеломлённо спросил Сэм.

– Проверяю, не затолкал ли убийца отрезанный язык жертве в горло.

– Зубы Господни, – прошептал сыщик, явно пожалев, что спросил. Он сглотнул. – Ещё одно послание?

– Такое бывает. Но здесь ничего нет. – Кендра вынула пальцы и отступила. – Язык нашли рядом с телом?

– Нет. Если только… – Глаза Сэма опустились к обглоданным пальцам мертвеца. – Его могли съесть те же крысы.

– Это мягкая ткань, – сказала Кендра. А крысы любят мягкие ткани. По рукам снова пробежала дрожь, когда она представила грызунов, уносящих язык сэра Джайлса. – Возможно, – заставила себя сказать она и обрадовалась, что голос остался ровным и не выдал отвращения. – Но столь же возможно, что убийца забрал его с собой как трофей.

Голубые глаза герцога вспыхнули страшным пониманием. – Трофей. Вы хотите сказать, что это чудовище убьёт снова?

Кендра долго молчала. – Пока слишком рано говорить, – наконец ответила она. – Я не знаю.

Её взгляд вернулся к жертве. Большинство знаков уже исчезли, но мысленным взором она видела их прежними – резкие изображения, проступившие на мёртвой коже.

С каким убийцей они имели дело? Умным – безусловно. Безжалостным – несомненно. Расчётливым…

Преступник был всем этим, подумала она. И, возможно, чем-то ещё.

Возможно, немного безумным.

8

Ребекка мерила шагами кабинет доктора Манро, и юбки нетерпеливо шуршали при каждом повороте. Уже минут через пять после того, как все покинули комнату, собственное общество начало ей наскучивать, а теперь настроение у неё стало по-настоящему скверным. Она остановилась перед одним из книжных шкафов доктора Манро и пробежала глазами по корешкам. «Путешествия по Ионическим островам, Албании, Фессалии, Македонии», «Мимибукуро», «Анатомия меланхолии». Читать столь тяжеловесные труды ей совершенно не хотелось, и она двинулась дальше, переключив внимание на большие стеклянные банки, наполненные желчно-зелёной жидкостью и какими-то странными существами, похожими на амёб. Ребекка нахмурилась, вглядываясь в мутное содержимое одной из банок. По спине пробежал холодок, когда ей вдруг показалось, будто то, что находилось внутри, хмурится в ответ.

Господи помилуй. С невольным беспокойством она отвернулась от банок с препаратами, отпила бургундского вина и продолжила ходить по комнате. Почти против воли Ребекка снова покосилась на простые деревянные часы на полке. Она слышала, как отсчитывает минуты стрелка. Будь она женщиной более впечатлительной, решила бы, что часы – живое существо и нарочно издеваются над ней.

Прошло уже двадцать минут с тех пор, как все – все, включая Кендру, – отправились вниз, в секционную. Несправедливо, что её одну оставили здесь наматывать круги по комнате.

Ребекка вздохнула. Её крёстный искренне хотел защитить её. Она это знала. И он был совершенно прав: отец ни за что не дал бы ей разрешения войти в секционную, особенно когда там лежал обнажённый покойник. Стоило лишь представить, какие сплетни поднялись бы, прознай об этом свет.

Но почему меня это должно волновать? – подумала она с раздражением, которое было ей вовсе не свойственно. Не то чтобы Ребекка жаждала одобрения общества. На самом деле деревенская жизнь всегда нравилась ей куда больше, чем стеснительные правила столицы.

Разумеется, дело было не только в ограничениях светской жизни. Если быть с собой до конца честной, Ребекка понимала: её мучило и другое. Она прекрасно знала, что за каждым трепещущим веером светские кошки перешёптываются о её испорченном лице. Иногда они даже не утруждали себя тем, чтобы прятаться за веерами. Ребекка вспомнила одну благонамеренную матрону, посоветовавшую ей белить лицо свинцовыми белилами, которыми пользовались дамы два поколения назад, словно позабыв, что многие из тех дам умерли от загадочных болезней – корчились от боли или впадали в истерику по малейшему поводу, настоящему или мнимому.

Ребекке было всё равно. По её мнению, приличное общество могло отправляться ко всем чертям. Но быть отделённой от друзей, остаться в стороне – это уже совсем другое.

Она сделала ещё глоток вина, но теперь оно показалось горьким. Ради всего святого, ей двадцать три – она уже не девчонка, которую могут дразнить и мучить злые сверстники. Она женщина. Почти старая дева. И разве не в этом вся проблема? Именно незамужнее положение не позволяло ей войти в секционную доктора Манро.

Так почему же Кендра Донован находится в этой запретной комнате? Почему ей позволено нарушать правила, установленные для незамужних дам? Ребекка уже не впервые задумывалась над тайной, окружавшей американку.

Кто же такая Кендра Донован на самом деле?

Они были подругами – в прошлом году Кендра даже спасла ей жизнь, когда Ребекка едва не утонула. В один миг она была в Темзе, ледяная вода захлёстывала её с головой, а в следующий – уже исторгала воду на берегу. Ей рассказывали, что Кендра каким-то способом вернула её к жизни. Конечно, это невозможно. Что вообще способно вернуть человека из мёртвых?

Всё это напомнило ей газетные статьи, которые она читала много лет назад, об опытах итальянского физика Джованни Альдини с электричеством. Тогда ей было всего десять, но она до сих пор помнила, как кожа покрывалась мурашками от ужаса, когда она читала о его визите в Ньюгейт. Альдини вставил металлические стержни в рот и уши недавно повешенного убийцы, отчего челюсть трупа исказилась, а один глаз распахнулся. Газета даже сообщала, что мертвец поднял правую руку, сжав её в кулак.

Ребекка вздрогнула и напомнила себе: стоило убрать металлические стержни, как покойник снова стал покойником. Представление Альдини было всего лишь диковинным обманом. Что бы ни произошло с ней самой, она совершенно точно не умерла.

С досадой отбросив мысли о смерти и почти смерти, она снова принялась ходить. Кендра Донован удивительно неохотно рассказывала о своём прошлом, о семье. Всякий раз, когда Ребекка расспрашивала американку о жизни до Англии, та отделывалась туманными ответами.

Это раздражало, особенно когда Ребекка замечала взгляды, которыми так часто обменивались Кендра с герцогом или Кендра с Алеком. Она отлично видела веселье в их глазах, хотя вслух не было сказано ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. И тогда, как сейчас, Ребекка оставалась снаружи, в стороне. Горло неожиданно сжалось. Она прекрасно знала, каково это – стоять на обочине и не быть принятой в круг. Но только не рядом с Алеком, герцогом и Кендрой.

Юбка снова зашуршала, когда Ребекка резко развернулась и пошла обратно. Боже мой, они обращаются с ней как с какой-то слабоумной женщиной.

Это было невыносимо. Она остановилась у окна и посмотрела вниз на улицу. Дневной свет медленно угасал, а тени становились гуще. Несмотря на холод, вокруг было полно экипажей и людей; многих сюда привлекали представления в находившемся неподалёку Королевском оперном театре.

И другие развлечения. Ребекка знала и о более сомнительной славе Ковент-Гардена. Прямо у неё на глазах мужчина и женщина скрылись в одном из тёмных переулков. По одежде мужчина был джентльменом – или, по крайней мере, состоятельным торговцем. А вот слишком яркий наряд женщины ясно говорил, что леди она не является.

Ребекка резко отвернулась от окна, снова думая о Кендре. Почему герцог не тревожится о её репутации? Почему всегда позволяет ей делать всё, что вздумается?

Она остановилась на полушаге, тут же заметив ошибку в собственном рассуждении. Герцог тревожился о репутации своей подопечной. Она видела это в его глазах. Слышала, как он спорит с Кендрой из-за правил приличия. Она знала: он боится, что однажды Кендра переступит черту и свет отвернётся от неё – и тогда даже его титул и положение не смогут её защитить. Будь воля герцога – или Алека, – Кендра сейчас ходила бы по этой комнате рядом с Ребеккой.

Но герцог ничего американке не позволял. Кендра сама принимала решения, несмотря на возражения Его Светлости. Казалось, возможные последствия её не пугают. А если и пугают, она этого не показывает.