Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Кендра заметила ещё одно движение краем глаза. Она повернула голову и с удивлением увидела быстро приближавшегося всадника: жеребец мчался по длинной подъездной аллее, выбрасывая из-под копыт снег, словно пули. Герцог, Ребекка и Алек тоже заметили незнакомца, развернули лошадей и поскакали навстречу. Всадник натянул поводья, и мощный жеребец остановился, нетерпеливо переступая ногами.

Заинтригованная Кендра наблюдала, как мужчина вытащил письмо из кармана шинели и передал герцогу. До того как стать невольной путешественницей во времени, она поклялась бы, что в её теле нет ни единой суеверной косточки. Родители и Бюро приучили её мыслить логически. Но теперь нервы напряглись от странного, совершенно нелогичного ощущения неотложности. Что-то случилось.

Она находилась слишком далеко, чтобы слышать слова, но было очевидно, что мужчины что-то обсуждают. Затем гонец коснулся треуголки, ударил пятками по бокам коня и понёсся дальше по аллее, которая огибала внутренний двор замка и вела к конюшням позади. Кендра знала, что на кухне посыльного накормят горячей едой и дадут подкрепиться, вручат монету за доставленное письмо, а конюхи позаботятся о его лошади перед обратной дорогой.

Герцог, Алек и Ребекка остались стоять тесным полукругом. Со своего места на холме Кендра видела, как герцог сломал печать и начал читать письмо.

Она подхватила юбки. Вместо того чтобы возвращаться по тропе, Кендра двинулась прямо вниз по склону. Снег лежал не слишком глубоко – рыхлый слой доходил лишь до щиколоток, – поэтому идти было нетрудно.

До них оставалось примерно сто ярдов, когда троица заметила её. Кендра подняла руку в перчатке в знак приветствия. Ответила только Ребекка. Потом она подобрала поводья и развернула кобылу. Кендра удивилась, когда Ребекка наклонилась вперёд в седле и, вместо того чтобы поскакать к ней, погнала лошадь вслед за гонцом.

Что-то случилось.

Кендра снова посмотрела на герцога и Алека. Похоже, они спорили. Алек взглянул в её сторону. Расстояние всё ещё не позволяло разглядеть выражение его лица, но она узнала сердитое напряжение плеч и прямую линию спины. Через мгновение Алек отъехал и, как Ребекка, направил своего любимого жеребца Чанса к замку, а герцог повернул большого гнедого коня к Кендре.

– Что происходит? – потребовала она, едва герцог полностью остановил лошадь рядом с ней. Её взгляд скользнул по его продолговатому лицу и выразительному носу, затем встретился со светло-голубыми глазами, казавшимися особенно яркими в тени бобровой шляпы.

– Мы должны немедленно ехать в Лондон, моя дорогая, – сказал он. – Мистер Келли просит нашей помощи.

Кендра уставилась на герцога. – Что случилось?

– Произошло убийство. В письме мистера Келли мало подробностей, но он пишет, что в характере преступления есть нечто необычное. Он считает, что наш совет окажется полезен. – В глазах герцога мелькнул проницательный блеск. – Думаю, мистер Келли просто щадит мои чувства, а на самом деле ищет вашей компетенции, моя дорогая.

Кендра ничего не ответила. Её взгляд ушёл за плечо герцога, к укрытой белым покрывалом сельской местности и безоблачному голубому небу. Высоко над верхушками деревьев воздушные потоки носили ещё одну птицу. На этот раз Кендра не вообразила, будто это самолёт.

Что-то внутри неё сдвинулось и встало на место. Удовлетворение. Или нет. Ощущение цели. Пусть этот мир и не был её миром, она всё равно могла найти здесь своё предназначение.

Она почувствовала, что герцог наблюдает за ней. Кендра кивнула. – Хорошо.

Седло скрипнуло, когда герцог наклонился и протянул ей руку в перчатке. Настороженный взгляд Кендры переместился на лошадь, и желудок сжался. Верховая езда была одним из уроков, которых ей удавалось избегать. Поэтому этим утром она гуляла пешком, пока остальные носились галопом по полям. Нельзя сказать, что Кендра страдала гиппофобией, но лошади заставляли её нервничать. Садиться на спину животного весом почти в полтонны казалось ей безрассудством. А садиться в дамское седло – прямым приглашением сломать себе шею. Представление о том, что дамы должны ездить боком, потому что так женственнее и скромнее, казалось Кендре такой же нелепостью, как шпильки высотой в пять дюймов или корсеты, ломающие рёбра.

– Если поедем вдвоём, будет быстрее, моя дорогая. – Голубые глаза герцога весело сверкнули сверху, словно он прочёл её мысли и позабавился. – Бояться нечего.

– Кто сказал, что я боюсь?

Он улыбнулся. – Нам следует немедленно отправляться в Лондон.

Кендра шумно выдохнула. Чёрт, он был прав. Она подняла руку и ухватилась за предложенную ладонь. – Хорошо. Поехали.

4

– Значит, опять будете иметь дело с убийством? – Молли перестала вытаскивать платья из большого шкафа красного дерева и оглянулась через плечо на Кендру.

Будничное выражение лица служанки говорило само за себя. Кендра подумала, что ещё пять месяцев назад при одном упоминании об убийстве Молли широко раскрыла бы глаза от ужаса. Но служба личной горничной Кендры явно закалила пятнадцатилетнюю девушку перед мрачной стороной жизни. Не только я приспосабливаюсь, внезапно подумала Кендра. Мы меняем друг друга.

– Мистер Келли попросил нашей помощи. Он нашёл тело. – Кендра пересекла комнату и подошла к туалетному столику с зеркалом. Открыв один из боковых ящиков, она достала кедровую шкатулку и поставила её на столик.

Молли фыркнула. – Это ж Лондон. Готова поспорить, там постоянно находят трупы.

– Похоже, в этом убийстве было что-то необычное.

– Что именно?

– Понятия не имею.

Кендра подняла крышку шкатулки и посмотрела на дамский пистолет, лежавший на бархатной подкладке. В сравнении с огневой мощью, доступной в XXI веке, это оружие казалось почти игрушкой. Но Кендра знала, что изящный пистолет с полированным ореховым ложем и тонко гравированной золотой пластиной способен убить. Не далее чем четыре месяца назад ей пришлось использовать его для защиты собственной жизни.

– Он не написал? – спросила Молли.

– Нет.

Герцог не преувеличивал, когда сказал, что сыщик с Боу-стрит почти не сообщил подробностей. Кендре попадались куда более информативные записки в печенье с предсказаниями.

«Ваша Светлость, покорнейше прошу вас и вашу подопечную, мисс Донован, прибыть в Лондон. Человек высокого положения был убит самым необычным образом. Тело находится в анатомической школе доктора Манро в Ковент-Гардене. С нетерпением ожидаю вашего ответа».

Ответ герцога заключался в распоряжении немедленно подготовить карету для поездки в Лондон. Поскольку в начале XIX века такого понятия, как быстрая поездка, не существовало – дорога в экипаже занимала четыре часа, если снег не задержит их, – Кендра понимала, что сегодня в замок Элдридж они не вернутся. И, вероятно, ещё долго. В городе они остановятся в особняке герцога, дом 29 на Гросвенор-сквер. Поэтому сейчас укладывали сундуки, а миссис Дэнбери, пугающе деятельная экономка герцога, делила слуг на тех, кто останется в замке, и тех, кто поедет в Лондон. В конце концов, нельзя же ожидать, что герцог сам нальёт себе чашку чая.

– Будет здорово вернуться в Лондон, – призналась Молли, снова роясь в горе платьев, которую навалила на кровать. С торжествующей улыбкой она вытащила маленькую сумочку на шнурке, украшенную розами и лентами. Такой аксессуар назывался ридикюлем – название намекало на его нелепость: для действительно полезной сумки он был слишком мал. Зато Кендра обнаружила, что ридикюль идеально подходит для пистолета, рассчитанного на ношение в муфте или кармане.

– Спасибо, – сказала она, когда Молли протянула ей сумочку.

Кендра как раз запихивала пистолет внутрь, когда дверь внезапно распахнулась и в спальню стремительно вошла грозная сестра герцога, леди Кэролайн Этвуд. Вот чёрт.

– Пару слов, будьте любезны. – Голос графини был острым, как игла. На Молли она даже не взглянула, но бывшей младшей служанке не требовалось прямого приказа, чтобы понять: ей велено удалиться. Горничная торопливо протиснулась между кроватью и стеной и исчезла за дверью словно дым.

Трусиха, хотелось крикнуть ей вслед Кендре. Но она знала главное правило прислуги этой эпохи: оставаться на заднем плане, сливаться с мебелью. Встретившись с жёстким взглядом леди Этвуд, Кендра лишь пожалела, что не может сбежать вслед за Молли.

У графини были те же голубые глаза, что и у брата, – при определённом освещении или настроении они казались серыми, – а светлые волосы обоих в пятом десятке понемногу серебрились. Но на этом сходство, по крайней мере для Кендры, заканчивалось. Герцог всегда смотрел на неё с проницательным умом, мягким юмором и общей доброжелательностью, тогда как леди Этвуд относилась с глубоким подозрением, граничившим с неприязнью.

Часть этой неприязни объяснялась тем, что герцог сам назначил себя опекуном Кендры. Это всегда казалось ей ироничным, ведь сама мысль о том, что в двадцать шесть лет ей нужен опекун, представлялась одновременно нелепой и оскорбительной. Но если бы она осталась жить в замке Элдридж, не входя в число прислуги, разразился бы крупный скандал. Поэтому выбор был прост: стать подопечной герцога или оказаться вышвырнутой на улицу. Кендра прекрасно знала, какой вариант предпочла бы леди Этвуд.

На рождественских праздниках они достигли шаткого перемирия, но по застывшему выражению лица старшей женщины Кендра подозревала, что тем дням пришёл конец.

– Элдридж сообщил мне, что вы вскоре отправляетесь в город, – сказала графиня.

– Таков план, – осторожно согласилась Кендра.

Леди Этвуд выгнула аккуратно выщипанные брови. – Вот как. И в план также входит втянуть моего брата в очередное ваше возмутительное расследование, мисс Донован? Берти – герцог Элдридж, а не уличный торговец, которому пристало якшаться с преступным сбродом!

– Это мистер Келли попросил помощи Его Светлости, – сказала Кендра. – Ко мне это отношения не имеет.

– Не говорите глупостей. Это имеет к вам самое непосредственное отношение. Берти никогда не познакомился бы с этим ловцом воров, если бы не вы. – Ноздри графини раздулись, когда она сердито втянула воздух. – До вашего появления в его жизни моего брата интересовало исследование мира природы, а не этого противоестественного мира головорезов и негодяев. Берти рассказал мне о вашем позорном приключении несколько месяцев назад в Йоркшире, мисс Донован.

Прежде чем ответить, Кендре пришлось сосчитать до десяти. – Кого-то убили, миледи, и мистер Келли просит нашей помощи. Думаю, вы и сами знаете: Его Светлость не из тех людей, кто способен отказать в подобной просьбе.

Глаза старшей женщины опасно сверкнули голубым. – Не смейте разговаривать со мной таким тоном, юная леди, и не вам рассказывать мне, что за человек мой брат! Я знаю его характер куда лучше вас.

Ах, разве не в этом и заключалась суть? Из всех сестёр именно леди Этвуд всегда была ближе всех к брату. Кендра знала, что старшая женщина считает её дерзкой, странной и слишком простонародной, чтобы иметь хоть какое-то отношение к древнему роду Резерфордов. Но по-настоящему её раздражала близость, возникшая между Кендрой и герцогом. Леди Этвуд не знала – и никогда не могла узнать – тайны, на которой была выкована их связь.

– Берти всегда отличался интеллектуальным любопытством, – продолжала графиня. Её губы сжались в тонкую линию, пока она оценивающе разглядывала Кендру. – Но его занятия были общественно приемлемы. Ради всего святого, он член Королевского общества! А ваше влияние свело его с самым низким и грубым отребьем общества.

Кендра не знала, что ответить. Это был мир, в котором высшие классы считали позором, если кто-то из их круга занимался торговлей, а врачи дистанцировались от хирургов, потому что работать руками считалось недостойным благородного человека.

– Вы околдовали моего брата, мисс Донован, – яростно продолжила леди Этвуд. – Но будьте осторожны. Однажды он опомнится. А вы… – Её гневный взгляд скользнул по Кендре. – Вы подобны одной из тех механических игрушек, которыми Берти увлекался в детстве. Лично я не понимаю, что именно в вас так его завораживает, но, как и в случае с теми игрушками, его интерес непременно угаснет.

Взгляд Кендры опустился к пистолету в ридикюле. Она медленно затянула шнурки, скрывая оружие. – Простите. Я не понимаю, что, по-вашему, могу сделать.

Леди Этвуд раздражённо прошипела: – Если бы вы действительно заботились о моём брате, то отказались бы выполнять просьбу ловца воров. Вы настояли бы, чтобы Берти не вмешивался в это безумие. Вы… – Леди Этвуд оборвала себя, когда в дверь постучали и в комнату вошла Ребекка.

– Кендра, я пришла… Ох. – Ребекка удивлённо уставилась на графиню. – Простите за вторжение, миледи. Я лишь хотела сообщить мисс Донован, что поеду с ней в Лондон.

Леди Этвуд нахмурилась. – Ваш отец дал вам разрешение?

– Да, мэм, – вежливо улыбнулась Ребекка, нисколько не обидевшись на вопрос.

В двадцать три года Ребекка всё ещё жила дома и подчинялась отцовской власти. Большинство дам того же возраста и положения уже обзавелись бы собственным домом как замужние женщины. Причина незамужнего статуса Ребекки была написана на её лице – оно осталось изрытым оспинами после перенесённой в шесть лет натуральной оспы.

Кендра часто задумывалась, встретила бы она когда-нибудь Ребекку, если бы та не была обезображена болезнью. Жизнь аристократки сложилась бы совершенно иначе: управление собственным домом, воспитание детей. А если бы они всё же встретились, разделяла бы Ребекка мнение леди Этвуд о Кендре?

Невозможно было представить Ребекку кем-то иным, кроме той независимой женщины, которой она стала. Но если бы не оспа и последовавшее обезображивание, её родители, возможно, не пытались бы компенсировать судьбу единственной дочери, поощряя интеллектуальные и художественные увлечения. Возможно, они заставили бы её подчиниться правилам, управлявшим жизнью женщин того времени.

До и после, снова подумала Кендра. Не только в её жизни одно событие изменило всё.

– Папа разговаривает с нашим кучером, – сказала Ребекка графине. – Как только слуги закончат укладывать сундуки, они отправятся следом и откроют наш городской дом.

– Хм. – Леди Этвуд бросила на Кендру неодобрительный взгляд, словно решение лорда и леди Блэкберн позволить дочери поехать в Лондон тоже было её виной. Она страдальчески вздохнула. – Полагаю, ничего не остаётся, кроме как готовиться к поездке.

У Кендры упало сердце от скрытого смысла. – Вы не останетесь в замке Элдридж, миледи?

Губы старшей женщины скривились в кислой улыбке. – Вам бы этого хотелось, не так ли?

Всем сердцем. Но Кендра промолчала.

Леди Этвуд прищурилась. – Кто-то должен управлять хозяйством и следить, чтобы Берти не забывал о своём положении в обществе. Кроме того, Лондон не лишён развлечений. Сезон начался несколько недель назад. У нашей семьи есть обязанности, мисс Донован.

Графиня направилась обратно к двери. На пороге она остановилась, и живот Кендры сжался, когда леди Этвуд оглянулась и медленно улыбнулась. – Вы больше не можете утверждать, что не умеете танцевать, мисс Донован. Как подопечная герцога Элдриджа, вы тоже несёте определённые обязанности. Я буду рядом и прослежу, чтобы вы их исполняли.

Кендра держала губы плотно сжатыми, пока леди Этвуд не вышла. Потом привалилась к стойке кровати. – Боже мой. Ты видела эту улыбку? В ней было настоящее зло.

Ребекка рассмеялась.

– По-моему, она уже предвкушает, как будет меня мучить, – сказала Кендра. – Это почти прозвучало как угроза.

– О, дорогая моя, – сказала Ребекка и улыбнулась. – Никакого «почти». Это совершенно точно была угроза.

5

Пятнадцать минут спустя Кендра натягивала лайковые перчатки, выходя из спальни. Тяжёлое дорожное платье из синего бархата, которое Молли настояла надеть в дорогу, шелестело по полу, пока она шла по коридору. Через мгновение к этому звуку добавилась лёгкая, но уверенная поступь мужских сапог. Кендра не удивилась, когда Алек вышел из затенённой ниши и зашагал рядом.

– Ну наконец-то, чёрт возьми, – пробормотал он, нахмурив прямые тёмные брови. – Я уже давно хочу с тобой поговорить.

Кендра покосилась на него. В эту эпоху слово «чёрт» в подобном контексте считалось ругательством, недопустимым в присутствии леди. Хотя наедине Алек часто позволял себе отступать от собственного кодекса этикета – особенно учитывая склонность самой Кендры к красочным выражениям, – на этот раз она подозревала, что причиной была раздражённость. Она не сопротивлялась, когда он взял её за локоть и остановил у стены.

Он пристально посмотрел ей в глаза. – Полагаю, мне не удастся убедить тебя отправить мистеру Келли вежливый отказ?

Алек был ростом шесть футов, и Кендре приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него. Солнечный свет струился из ближайшего окна, очерчивая жёсткие линии его лица: квадратную челюсть, точёные скулы и прямой узкий нос. Кендре до смешного захотелось убрать назад шелковистую тёмную прядь, падавшую ему на лоб. Они были вместе уже больше четырёх месяцев, и она думала, что безумное физическое влечение к этому времени хоть немного ослабнет. Но оно оставалось таким же сильным. Когда Кендра встретилась с ним взглядом зелёных глаз, в животе приятно затрепетало.

Она шумно вздохнула. – Почему все считают, будто я вообще могу отказаться? Записка мистера Келли была адресована Его Светлости. Почему бы тебе не поговорить со своим дядей?

– Не притворяйся, Кендра. Мы оба понимаем, зачем на самом деле мистер Келли прислал письмо. И оба знаем, что ты хочешь поехать.

Он слишком хорошо её знал. – Алек… – Она стояла достаточно близко, чтобы различать золотистые крапинки вокруг его зрачков. – Это моя работа.

Это то, чем я занимаюсь. По тому, как сжались его губы, Кендра поняла, что ответ ему не понравился. Она чуть не вздохнула снова, но сдержалась.

Странно, но, несмотря на разделявшие их столетия, детство у них оказалось удивительно похожим. Мать Алека, итальянская графиня Александрия, умерла, когда он был младенцем, и отец Эдвард женился снова. После смерти отца мачеха Алека – холодная и властная женщина – при первой возможности отправила его в закрытую школу. Герцог приглашал племянника проводить каникулы в замке Элдридж, и всё же Кендра знала: детство Алека было таким же одиноким, как её собственное.

И, как и она, Алек родился с заранее определённой судьбой. Ему предстояло занять место отца как маркизу Сатклиффу и управлять унаследованным поместьем в Нортгемптоншире. Бремя ответственности на его плечах стало ещё тяжелее, когда двадцать лет назад герцог потерял жену и дочь. Отказ герцога жениться снова означал, что Алек становился наследником герцогского титула, а вместе с ним – обязанностей по управлению замком Элдридж и окружающими землями и ответственности за средства к существованию всех людей, живущих там. Это также означало необходимость обеспечить будущее поместья и рода: жениться и произвести детей – детей мужского пола. Жёны, матери и дочери не имели права наследовать семейные майоратные владения. Если им везло, они получали содержание, дававшее некоторую независимость. Если нет – им приходилось становиться компаньонками более состоятельных родственниц.

Кендра неровно вдохнула и подняла руки в перчатках, прижав ладони к груди Алека. Ридикюль, висевший на запястье, соскользнул ниже под тяжестью пистолета внутри. Она не отводила взгляда. – Алек, это и есть я.

В этом и заключалась основа их проблемы, разве нет? Несмотря на странные параллели в воспитании, Алек оставался человеком начала XIX века. Он хотел жениться на ней, защищать и обеспечивать её. Он не понимал её решимости полагаться на себя и сохранять независимость. В XXI веке у Кендры была цель. Возможно, не та, которую представляли родители, но она чувствовала себя полезной. И здесь ей всё ещё хотелось этого чувства.

– Я знаю. – Он накрыл её руки своими, наклонился и прижался лбом к её лбу. – Я знаю, что это для тебя важно. Но мне ненавистна мысль о том, что ты снова ввязываешься в расследование убийства. Что подвергаешь себя опасности.

– Опасности может и не быть.

Он выпрямился и скептически поднял бровь. – Ты меня за простачка держишь?

– Я даже не знаю, что это значит.

– За доверчивого дурака.

– А. Нет. Но я могу спросить то же самое у тебя. Я не ребёнок, Алек. – Она подняла ридикюль и прижала его к нему, чтобы он почувствовал вес оружия. – Я умею о себе позаботиться. Ты должен знать это лучше кого бы то ни было.

Он долго молчал, затем вздохнул. В этом звуке Кендра услышала и раздражение, и капитуляцию.

– Пообещай мне, что будешь осторожна, – сказал он. – Пообещай, что, что бы ни случилось, не станешь идти на ненужный риск.

Кендра улыбнулась. – Конечно.

Она уже сделала шаг в сторону, но он схватил её за локоть, не отводя глаз. – Пообещай мне.

Кендра почти ответила легкомысленно и уже открыла рот, чтобы так и сделать. Но что-то в его лице остановило её. На этот раз уступила она. Это и есть любовь? – подумала Кендра. Взаимные уступки?

Она прижалась к нему, положила руки ему на плечи и мягко поцеловала. – Обещаю, – прошептала она.

Она говорила искренне. Но никто лучше Кендры не знал, что жизнь способна измениться за одну секунду. До и после. А обещания, какими бы искренними они ни были, слишком легко нарушить.

Лондон ещё не разросся до размеров XXI века, когда городская застройка поглотит города, которые сейчас существовали сами по себе и были окружены широкими полосами сельской местности, но столица всё равно казалась огромной. Кендра успела забыть шум, толпы, загрязнение и нищету.

Холод и снег немного приглушали городские звуки, смягчая цокот копыт лошадей, на которых ехали всадники и которые тянули кареты, наёмные экипажи и гружённые припасами и углём повозки. Потоки пешеходов были реже, да и уличных торговцев с тележками, зазывавших покупателей, попадалось меньше. Когда карета герцога влилась в городской поток, Кендра смотрела на людей, жавшихся в дверных проёмах и переулках: потрескавшиеся красные руки теребили края рваных одеял; другие стояли вокруг бочек, где горели дерево и уголь, пытаясь согреться. Дым из бесчисленных городских труб – принадлежащих тем счастливцам, у кого были дом и очаг, – затемнял дневное небо, превращая его в ранние сумерки. Воздух был тяжёлым от едкой гари и множества других запахов: от мерзких – чего-то похожего на тухлые яйца, навоз и гниющую растительность – до приятных ароматов жареных каштанов, мяса и пирогов.

– Где находится анатомическая школа доктора Манро? – спросила Ребекка. Она плотнее запахнула тяжёлый пелисс и подалась вперёд на сиденье, выглядывая в окно. Её васильково-голубые глаза наполнились жалостью, когда карета проехала мимо двух женщин с впалыми щеками, стоявших в дверях с младенцами у груди.

Герцог аккуратно заложил лентой страницу книги, которую читал, и отложил том. – В Ковент-Гардене. Посыльный доктора Манро к этому времени уже должен был предупредить его о нашем прибытии. Полагаю, мистер Келли тоже встретит нас там. – Он помедлил, хмуря брови. – Вероятнее всего, нам придётся спуститься в помещение для вскрытий доктора Манро.

Кендра с любопытством посмотрела на него, заметив осторожность в голосе.

Герцог откашлялся, не сводя глаз с Ребекки. – Я вынужден настоять, чтобы, пока мы будем внизу, ты осталась в кабинете доктора, моя дорогая.

Ребекка резко повернула голову. – Но, Ваша Светлость!

– Я должен оградить тебя от любого ужасного зрелища, которое может ожидать нас на столе доктора Манро, – твёрдо сказал он.

Ребекка повернулась на сиденье всем корпусом, лицом к крёстному. В её глазах появился воинственный блеск. – Если вы помните, сэр, мне уже доводилось видеть подобные ужасы, когда ваш собственный ледник использовали как импровизированную комнату для вскрытий. Тогда я не упала в обморок и не упаду сейчас, если именно этого вы боитесь.

Герцог тяжело вздохнул, явно не радуясь этому спору. – Я боюсь не этого, моя дорогая, – мягко сказал он. – Ты прекрасно понимаешь: твой отец никогда не разрешил бы тебе ехать с нами, если бы предполагал, что поездка приведёт тебя в помещение для вскрытий, где ты увидишь труп. Он ожидает от меня, что я огражу тебя от подобного.

– Сэр, умоляю вас пересмотреть решение. Совершенно несправедливо ограничивать меня из-за моего пола. – Она взглянула на Кендру, и её челюсть напряглась. – Уверена, мисс Донован вы не запретите войти туда, верно?

– Нет, но мисс Донован обладает особыми знаниями, которые нам необходимы, – сказал герцог.

– Ради всего святого! – Ребекка раздражённо вскинула руки. – Я вовсе не настолько чувствительна. Вы же знаете, дамам не запрещают смотреть на казни. Некоторые даже снимали комнаты напротив Ньюгейта и приносили театральные бинокли, чтобы лучше рассмотреть повешение!

– Где, чёрт побери, ты такое услышала? – потрясённо потребовал Алек.

Ребекка темпераментно пожала плечами. – Прочитала в «Морнинг кроникл», если вам так интересно. Я лишь хочу сказать, что правила, которым вынуждены подчиняться женщины, совершенно произвольны. Я могу наблюдать, как какого-нибудь беднягу душит пеньковая петля, но не могу увидеть тело, приготовленное к вскрытию?

Алек поморщился. – Бекка, ну право же.

Кендра всегда считала, что, родись Ребекка в другую эпоху, из неё вышел бы чертовски хороший адвокат. – Вообще-то она права, – заметила Кендра и получила благодарную улыбку Ребекки.

– Это не ваша Америка, мисс Донован, – резко сказал герцог, нахмурившись.

Подобные выговоры от него были редкостью, и Кендра прикусила губу. Он имел в виду Америку XXI века, а не страну нынешней эпохи.

Герцог снова обратился к Ребекке. – Мистер Келли написал, что жертва – мужчина. Скорее всего, на столе для вскрытий он будет… без одежды. Теперь ты понимаешь, почему я не могу позволить тебе пойти с нами, моя дорогая? Я не могу поставить тебя в положение, способное повредить твоей репутации. Твой отец никогда меня не простит.

Кендре пришлось подавить смешок, услышав, как герцог понизил голос на словах «без одежды», но затем она увидела, как расширились глаза Ребекки и слегка приоткрылся рот. Ребекка была прекрасной художницей и, несомненно, видела скульптуры и картины с обнажёнными мужчинами. Но она оставалась воспитанной в строгости незамужней девушкой XIX века, и сама мысль увидеть голого мужчину – пусть даже мёртвого – явно её потрясла.

Ребекка закрыла рот и бросила на Кендру вопросительный взгляд, значение которого та поняла без труда. Она видела его бессчётное число раз на протяжении жизни: Кто ты на самом деле? Почему ты такая другая?

Кендра опустила глаза к своим перчаткам; желудок внезапно сжался. Она не винила Ребекку за подозрения и обиду. Чёрт, на её месте она чувствовала бы то же самое. Укол вины заставил Кендру взвесить плюсы и минусы того, чтобы открыть подруге свою тайну. Но это требовало серьёзного размышления. Импульсивные решения – не моя сильная сторона.

К её облегчению, карета начала замедляться и наконец остановилась с рывком. Кучер Бенджамин спрыгнул с козел и обошёл экипаж, чтобы открыть дверцу. Он не заметил повисшей внутри неловкой тишины, пока раскладывал ступеньки.

Спустившись на мостовую, Кендра окинула взглядом неприметное трёхэтажное кирпичное здание, где помещалась анатомическая школа доктора Манро. Доктор намеренно не привлекал к себе внимания. По мнению Кендры, мудрое решение, учитывая склонность суеверной публики помещать его профессию где-то между колдовством и оккультизмом.

Они молча поднялись по ступеням. Дверь легко открылась, и на Кендру нахлынули воспоминания о последнем посещении этого тёмного, отделанного деревянными панелями вестибюля, освещённого настенными светильниками. Прямо впереди находились закрытые двойные двери, но Кендра знала, что за ними – аудитория со старомодными деревянными рядами, поднимавшимися над полом, чтобы студенты могли наблюдать уроки анатомии доктора Манро и смотреть, как он проводит вскрытия.

Коридор расходился налево и направо. Они повернули направо. Из-за полуоткрытой двери до Кендры донёсся гул голосов. Герцог постучал костяшками по панели, затем толкнул дверь.

– Ваша Светлость! – Доктор Манро сидел за столом со стаканом виски в руке, но при их появлении торопливо отставил напиток и вскочил. – Лорд Сатклифф, дамы, добрый день. Посыльный вернулся с известием, что вас следует ожидать около четырёх. Благодарю за столь быстрое прибытие.

– Нам повезло: несмотря на снег, дороги оказались в превосходном состоянии, – ответил Элдридж. – Никогда не знаешь, какие препятствия встретятся в пути. Рад снова вас видеть, доктор Манро.

– Взаимно, сэр, – сказал Манро и коротко поклонился.

Герцог уже повернулся к коренастому невысокому мужчине в комнате, который тоже поставил виски и поднялся им навстречу. – И вас, мистер Келли, – сказал герцог. – Надеюсь, с нашей последней встречи вы были здоровы?

– Да, сэр, вполне, благодарю, Ваша Светлость. – Сэм ухмыльнулся, перевёл внимание на Алека и приветственно кивнул маркизу. Затем его золотистый взгляд остановился на Ребекке. – Миледи, признаться, не ожидал увидеть вас здесь.

– Мы с родителями гостим в замке Элдридж с Рождества, поэтому я была там, когда пришло ваше сообщение.

– А, понимаю. – Если его тревожила мысль, что Ребекка может спуститься вместе со всеми в недра здания, Сэм этого не показал. Он повернулся к Кендре, и улыбка стала шире. – Мисс Донован, вы прекрасно выглядите. Оправились после приключения в Йоркшире?

Кендра улыбнулась в ответ. – Да, спасибо, мистер Келли. Вы тоже хорошо выглядите. – На самом деле он немного напоминал эльфа: вьющиеся рыжевато-каштановые волосы и седые бакенбарды. Его золотистые глаза могли весело плясать, как сейчас, но Кендра видела, как они становились плоскими и жёсткими, словно у любого полицейского, с которым ей доводилось работать в XXI веке.

– Прошу, не желает ли кто-нибудь выпить? – предложил Манро. – У меня есть мадера и бренди, а также виски. Или чай? Я могу попросить мистера Бартса заварить чашку для дам.

– Лучше расскажите, что происходит, – сказала Кендра, стягивая перчатки.

– Прошу садиться, – сказал Манро и выдвинул кресло для герцога.

Сэм дождался, пока Ребекка и Кендра займут оставшиеся стулья, затем прочистил горло. – Ну… сегодня утром один сторож гнался за вором. – Он сделал паузу. – Вообще-то вором был Снейк.

– Снейк? – одновременно произнесли Кендра и Ребекка.

Сэм кивнул. – Сторож загнал его в церковь. Заброшенную. Внутри никого, кроме мёртвого мужчины на полу.

– Боже правый, – пробормотала Ребекка, удивлённо качая головой. – Для него это, должно быть, стало ужасной травмой. Как он?