Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

На тонком лице вспыхнуло потрясение. – Нет! Конечно нет. Само предположение абсурдно. Как вы вообще можете так думать?

– Неужели так трудно представить, что кто-то из них мог захотеть отомстить за случившееся с Эвертом? – мягко спросила Кендра.

– Но… я не понимаю. – Леди Холбрук покачала головой; лоб собрался складками. – То, что произошло с Эвертом, было ужасно и навсегда разрушило отношения между нашими семьями. Но шла война, мисс Донован. Эверт попал в плен и… – Она подняла бледную руку и бессильно опустила. – Он умер. Никто не может винить моего мужа в том, что произошло в Испании. И лорд Кросс… он ведь тоже оказался в плену у французов.

– И выжил.

– Я не понимаю, к чему вы ведёте, мисс Донован.

Кендра и сама ещё не до конца понимала. Но идея постепенно обретала форму; ускользающие нити начинали сплетаться. Ей лишь не хватало сведений.

– Вы не возражаете, если я поговорю с вашей дочерью?

– С Рут? Зачем?

– Иногда дети видят и слышат то, чего не замечают взрослые. Особенно такие дети, как Рут.

Леди Холбрук задумалась. – Няня Хоу повела её в Гайд-парк, – наконец сказала она. – Они должны быть у озера. Просили буханку хлеба кормить уток.

– Спасибо. Я сама найду выход.

Кендра оставила женщину у окна. Та невидяще смотрела наружу, на лице застыла тревога, а книга так и лежала брошенной на диване.

Кендра нашла Рут и её няню на берегу Серпентина, там, где искусственное озеро начинало изгибаться к востоку. Холодный ветер рябил воду, но немногочисленные утки невозмутимо покачивались на волнах. Несмотря на холод и редкие снежинки, место было популярно у детей. Похоже, Ребекка не ошибалась: врачи действительно советовали родителям выводить детей на улицу и не бояться холода. Хотя, оглядевшись, Кендра не увидела ни одного родителя. Дюжина ребятишек с визгом носилась по жёсткой траве под бдительным надзором гувернанток.

Рут к шумной компании не присоединилась. Она стояла одна, вся в чёрном, за исключением бледно-голубых варежек. Кендра проследила за взглядом девочки, наблюдавшей за энергичной игрой других детей. В пяти футах от неё коренастая няня отламывала кусочки хлеба и бросала уткам.

– Почему не поиграешь с ними? – спросила Кендра, подходя к Рут. – С другими детьми. Уверена, они тебя примут.

Рут сморщила нос. – Они не играют ни в какую настоящую игру. Просто бегают и глупо себя ведут.

Кендра посмотрела на неё. Между ними, возможно, и было сходство, но не в этом. Она вспомнила собственное нередко одинокое детство и знала: представься ей такая возможность, она бы уже носилась с остальными детьми, хотя бы пытаясь вписаться в компанию.

– Я всё время говорю ей: иди поговори с другими детьми, – сказала няня Хоу, подходя к ним. – Лучше, чем просто стоять без дела.

– Я не без дела. Я смотрю на Серпентин, – нахмурилась Рут. – Это не естественный водоём. Его создали, перегородив реку Уэстборн плотиной.

– Ох, дитя, ты слишком много думаешь о том, о чём вовсе не нужно думать! – Пожилая женщина едва не закатила глаза. Но тут же приветливо улыбнулась Кендре. – Добрый день. Я няня Хоу. Помню вас. Вы были у нас на днях. Простите, никак не припомню вашего имени.

Рут тут же вставила: – Её зовут мисс Донован. Она сыщик с Боу-стрит, хотя… – Девочка подняла на Кендру серьёзное лицо и внимательно посмотрела умными глазами. – Няня говорит, что вы рассказывали мне небылицу, потому что женщин-ловцов воров не бывает.

– Ах, я лишь сказала, что мисс Донован, очевидно, шутила, – запротестовала няня. Её и без того румяное лицо порозовело. Она бросила на Кендру взгляд – наполовину извиняющийся, наполовину смущённый. – Все знают, что дамы не становятся сыщиками с Боу-стрит, особенно благородно воспитанные.

Рут нахмурилась ещё сильнее. – Нет, вы совершенно точно сказали «небылица». У меня прекрасная память, и я знаю, что вы сказали.

– Не сомневаюсь, – быстро вмешалась Кендра, улыбнувшись женщине, чтобы показать, что не сердится. Затем снова посмотрела на девочку. – И я как раз надеюсь, что память у тебя действительно так хороша, потому что, возможно, ты сумеешь мне помочь.

Лицо Рут просветлело. – Как я могу помочь вам, мисс Донован?

– В прошлый раз, когда мы встретились, ты спросила, верю ли я в призраков. Почему?

– Ох. Девочка опустила взгляд и носком сапога стала толкать камешек по снегу.

Няня встревожилась. – Какие ещё призраки?

Кендра ничего не сказала, наблюдая за Рут. Девочка продолжала смотреть на камень, который двигала ногой, но наконец заговорила: – Вы спрашивали, не был ли папа чем-то расстроен. Я никогда не верила в призраков, но папа верил.

– Его тревожили призраки?

Рут кивнула. – Да.

– Откуда ты знаешь?

– Я вошла в папин кабинет взять книгу. Я не знала, что папа дома. Обычно его не было. Он сидел за столом, но в комнате было темно. Я спросила, зажечь ли ему свечу, а он сказал, что с некоторыми призраками лучше иметь дело в темноте. Рут взглянула на Кендру. – Странно так говорить, правда?

– Как ты думаешь, почему он это сказал?

– Не знаю, но я рассказала Бетти, когда она говорила, что он чем-то раздражён. Я сказала, что папу сердят призраки. А Бетти ответила, чтобы я о призраках не беспокоилась, потому что папа достаточно силён, чтобы с ними сражаться. Рут презрительно сморщила нос. – Глупость. С привидением нельзя драться. Оно не принадлежит физическому миру. Разве это не глупо?

– Твой отец сказал что-нибудь ещё?

– Я спросила, существуют ли призраки на самом деле, но папа сказал, что это его дилемма и мне не о чем тревожиться.

– Он именно это слово употребил? «Дилемма»?

– Да. «Не тревожься, Рути. Это моя дилемма», – произнесла девочка так, что Кендра поняла: она дословно повторяет слова отца. Рут склонила голову набок и серьёзно посмотрела на неё карими глазами. – Это поможет вам найти того, кто убил папу?

– Возможно, – медленно сказала Кендра. – Ты дала мне много пищи для размышлений. Спасибо.

– А вы верите в призраков, мисс Донован?

Кендра открыла рот, чтобы ответить «нет», но задумалась о более сложном ответе: призраки могут принимать разные формы и вовсе не обязательно являются духами умерших. Однако буквальный ум Рут этого не поймёт. Поэтому Кендра лишь улыбнулась и подмигнула девочке. – Скажем так: я пока не исключаю такой возможности.

37

Возможность распоряжаться каретой дала Кендре пьянящее ощущение свободы. Конечно, это было не то же самое, что сесть за руль «Ягуара» – да чёрт с ним, любой машины – и самой поехать куда захочется, но близко к тому. Вместо возвращения на Гросвенор-сквер она велела Бенджамину отвезти её к Ларсонам. Маленькой победой можно было считать уже то, что Бенджамин не стал спорить. Он нахмурился – для кучера это было обычным выражением лица, – кажется, закатил глаза и в конце концов смиренно пожал плечами. Может, прислуга герцога начинала к ней привыкать. Или она просто брала их измором. Любой вариант её устраивал.

Молли нервно заёрзала, когда карета загрохотала по дороге. – Мы не домой едем?

– Пока нет. Мне нужно провести ещё несколько бесед. Ты можешь подождать в карете, пока я буду внутри.

Это ненадолго. Молли ужаснулась. – Ой нет, мисс. Неприлично вам входить в дом совсем одной.

Кендра несколько секунд молчала. И кто кого берёт измором? – иронично подумала она. – А пока я разговариваю с Ларсонами, сможешь поговорить со слугами? – наконец спросила она. – Узнай, была ли семья дома вчера вечером после десяти.

Глаза горничной расширились, но она кивнула. – Да. Может, попрошу чашку чаю.

– И выясни, сколько слуг держат Ларсоны. Кендра вспомнила собственную попытку тайком выбраться из дома герцога несколькими днями раньше. Элдридж содержал целую армию прислуги, но и ей удалось ускользнуть.

Карета остановилась перед краснокирпичным особняком Ларсонов. Бенджамин откинул ступеньки, а Кендра сама распахнула дверцу и вышла. Визитной карточки у неё не было, поэтому к двери она подошла и постучала сама. Возможно, это выглядело дерзко. Позади Бенджамин что-то пробормотал, но останавливать её не стал.

Открывший дверь дворецкий приподнял брови, увидев Кендру и Молли.

– Мне нужно поговорить с мистером и миссис Ларсон, – сказала Кендра.

Мажордом замялся, затем отступил, впуская их в вестибюль. – Подождите здесь, я узнаю, дома ли мистер Ларсон, – сказал он, не пытаясь ни принять её пальто и перчатки, ни провести в малую гостиную. – Мисс Донован, верно?

– Верно.

Кендра смотрела, как дворецкий удаляется. Сегодня было воскресенье, поэтому она ожидала застать Ларсонов дома. Другое дело – пожелают ли они быть «дома» для неё. Что делать, если откажутся принять, она не знала. Наверное, вернуться с герцогом. И насколько же это будет раздражать?

Через несколько минут дворецкий появился снова. – Прошу следовать за мной.

Кендра пошла за ним, оставив Молли в прихожей. Слуга по-прежнему не предложил снять пальто и чепец, и Кендра решила, что визит действительно будет коротким. Он провёл её по коридору мимо гостиной, где она была в прошлый раз, затем в другой проход к французским дверям, ведущим в зимний сад.

– Мисс Донован, – объявил дворецкий, открывая двери и отступая в сторону.

В замке Элдридж тоже была оранжерея – огромная застеклённая постройка, где зимой выращивали свежие овощи. Имелся и отдельный апельсиновый дом для более экзотических фруктов. За месяцы, проведённые в девятнадцатом веке, Кендра бывала в обоих зданиях всего пару раз, но её впечатляла самодостаточность загородных поместий.

Оранжерея Ларсонов была похожа на олдриджскую и в то же время отличалась от неё. Такие же наклонные стеклянные стены, но здесь не выращивали спаржу и брокколи. Это было серьёзное садоводческое хозяйство: столы заставлены терракотовыми горшками, землёй и ростками, рядом большие кадки со взрослыми растениями и травами. Воздух был насыщен резким запахом сырой земли и удобрений. Вот как в эту эпоху становятся богатым аптекарем, с усмешкой подумала Кендра.

Внутри было не морозно, но сыро и прохладно – поэтому дворецкий и не забрал её пальто. Астрид тоже носила поверх яблочно-зелёного хлопкового утреннего платья свободное шерстяное пальто. Она стояла у стола и маленьким ножом аккуратно срезала стебли с растения в горшке. Только Дэвид был без верхней одежды: он тащил к другому столу большой пеньковый мешок, по виду наполненный землёй. Ещё несколько таких мешков были сложены у стены. Работа явно согревала его. Бертель склонился над другим столом, глядя в микроскоп. Когда Кендра вошла, он выпрямился и посмотрел на неё.

И снова её поразила почти неправдоподобная физическая красота этой семьи. Но скрывался ли за прекрасной внешностью убийца?

– Простите, что встречаем вас столь неподобающим образом, мисс Донован, – сказал Бертель, подходя к жене. – Мы не дворяне и вынуждены трудиться ради заработка.

– По-моему, ваше дело достойно восхищения, – искренне ответила Кендра и коснулась пальцем в перчатке ближайшего цветущего стебля. – Что это?

– Actaea racemosa – клопогон кистевидный, – ответила Астрид. – Используют при скованности суставов и мышечной боли.

– А это? – Кендра указала на другое растение.

– Aesculus hippocastanum – конский каштан. Ядовит, если неправильно обработать. Но вы ведь пришли не ради урока о лекарственных свойствах растений и трав, не так ли, мисс Донован? – холодно спросила Астрид.

Кендра внимательно изучила красивое гордое лицо женщины. За красотой чувствовалась огромная сила воли. Именно такая решимость могла позволить задушить мужчину удавкой, подумала она, или оттащить потерявшего сознание кучера наёмного экипажа в дверной проём.

Её взгляд опустился на нож, которым Астрид срезала стебли. Слишком маленький, чтобы быть орудием убийства. Затем Кендра посмотрела на стол с мешками земли. Мешки были перевязаны верёвкой, которая, готова была поспорить Кендра – если бы получала жалованье, – была пеньковой.

– Нет, – наконец сказала она, снова посмотрев на Ларсонов. – Это не светский визит. Скажите, где каждый из вас находился вчера вечером после десяти часов? Ей снова не нравилось допрашивать всех вместе, но едва ли они согласились бы разделиться и отвечать по одному.

После вопроса повисло напряжённое молчание. Астрид медленно отряхнула землю с ладоней. – Почему вы спрашиваете о прошлой ночи?

Кендра обдумала ответ, но решила, что скрывать информацию незачем. – Лорд Кросс был убит прошлой ночью.

Ледяные голубые глаза Астрид встретились с её взглядом. – И вы считаете, что кто-то из нас мог убить этого человека?

– Было бы приятно исключить вас из числа подозреваемых. Кендра заметила, как они переглянулись. – Или предпочитаете, чтобы эти вопросы задавал сыщик с Боу-стрит?

Первым нарушил молчание Дэвид. – Я допоздна был в лаборатории.

Кендра посмотрела на него. – В лаборатории при магазине или у вас есть ещё одна здесь?

– В магазине, – ответил он, пожав широкими плечами. – И был там совершенно один.

Кендра не сводила глаз с безупречного лица. – Неудобно.

– Вчера у меня не было причин думать, что сегодня понадобится кто-то, способный подтвердить моё местонахождение, – просто ответил он.

– Мой сын не убивал лорда Кросса, – резко сказал Бертель; красивое лицо покраснело от гнева.

– Я никого не обвиняю. Пока что. – Когда вы вернулись домой, Дэвид?

– Точно не скажу. Думаю, после часа.

Кендра кивнула и повернулась к Бертелю. – Где вы были прошлой ночью, сэр?

– Мы с мужем были дома, – ответила Астрид и положила руку ему на предплечье так же, как во время первого визита Кендры. Кендра не могла понять, что это было – жест поддержки, попытка придать сил или предостережение.

Алиби жены для мужа – или мужа для жены – в целом было никудышным. Особенно если жена явно любит супруга. – Всё время вместе? – уточнила Кендра.

Астрид замешкалась. – Большую часть вечера – да.

– А после десяти?

– Вечер я провёл здесь, мисс Донован, – сказал Бертель. – С тех пор как умер мой сын, сон стал для меня редким гостем. Я уже говорил вам: мы не дворяне и живём своим трудом. Мне помогает уход за растениями, опыты с перекрёстным опылением. Это занимает мысли. Моя жена к тому времени уже была в постели.

Во время допросов можно узнать не меньше из того, чего человек не говорит, чем из сказанного. Кендре показалось любопытным, что никто не спросил, как именно убили лорда Кросса. Обычно это был первый вопрос после известия об убийстве. Может, Ларсонам было всё равно. Или один из них уже знал, а двое других предпочитали не замечать. Сознательная слепота.

Кендра сменила тему. – После смерти сына вы просили показать вам официальные отчёты о том, что произошло в Испании?

Рот Бертеля сжался. – Я спросил Джайлса, что случилось. Он рассказал бы мне всё, что было в отчётах.

– То есть сами отчёты вы никогда не видели?

– Нет.

– Вы говорили с лордом Кроссом и капитаном Мобреем о произошедшем? Они были единственными выжившими, значит, только они знали подробности.

– Узнав о смерти сына, я обратился к обоим, но подробностей они сообщили удивительно мало, – ответил Бертель. – Сказали, что Эверт попал к французам в плен, когда пытался их спасти. Их держали в разных частях лагеря. – Его губы стали тонкими, глаза потемнели от гнева. – Произошли взрыв и пожар. В суматохе Кросс и Мобрей бежали. По крайней мере, так они рассказали.

Кендра подняла брови. – По вашему тону можно подумать, что вы им не верите.

Дэвид посмотрел на неё. – А вы бы поверили?

Наверное, нет. – Как вы думаете, что произошло в Испании?

Дэвид помедлил и покачал головой. – Не знаю.

Кендра посмотрела на Бертеля и Астрид.

– Я знаю лишь одно: мой сын мёртв, – холодно сказала Астрид.

– Вы знаете женщину по имени Магдалена?

Кендра бросила вопрос внезапно, как удар исподтишка, и с интересом наблюдала за выражениями лиц. Удивление. Страх. Затем все трое почти одновременно превратили лица в пустые маски. Но напряжение в воздухе, казалось, потрескивало электричеством.

– Нет, – резко ответил Бертель.

И снова Кендра отметила отсутствие естественного встречного вопроса: какое отношение эта женщина имеет ко всему происходящему?

Когда больше никто не заговорил, Кендра кивнула. – Хорошо. Благодарю, что приняли меня.

– Я провожу вас, мисс Донован, – резко сказала Астрид. Даже в невзрачном шерстяном пальто она выглядела королевой. Женщина обошла стол и пошла рядом с Кендрой к выходу из оранжереи.

– Почему вы продолжаете эти расспросы? – потребовала она, когда они оказались в коридоре. – Они лишь причиняют моей семье боль. А мы уже пережили достаточно.

– Мне жаль, миссис Ларсон. – Кендра выдержала её обжигающий взгляд. – Теперь мертвы уже двое. Кто-то их убил. Я думаю, всё тянется из Испании. От Эверта. Разве вы не хотите узнать, что на самом деле могло там с ним произойти?

Астрид ничего не ответила. Потому что не хочет знать? – подумала Кендра. Или потому что уже знает?

Они дошли до пустого вестибюля. – До свидания, мисс Донован, – сказала Астрид. Кендре не показалось, что в её голосе прозвучала окончательность. Шурша юбками, Астрид развернулась и ушла обратно по коридору.

Вскоре появились дворецкий и Молли. Он открыл дверь, настороженно наблюдая, как они выходят.

Кендра дождалась, пока они с Молли сядут в карету. – Узнала что-нибудь?

– Да. У Ларсонов пять человек прислуги. Мистер Уаймен – дворецкий – женат на кухарке. Ещё две горничные и лакей. Ах да, кучер и конюх. Пожалуй, их тоже надо считать слугами.

Кендра задумалась. – Большой дом для пяти слуг.

– Точно.

– Пять или даже семь человек легко обойти. В десять вечера они могли быть уже в кроватях или на кухне. Сказали, где в это время были Ларсоны?

– Я спросила, были ли хозяева дома. Мне сказали, молодой мистер был в своей лаборатории при магазине, старший мистер работал в оранжерее, а миссис Ларсон уже легла. – Молли помедлила. – Прислуга там не особо дружелюбная. Думаю, им не нравится, что вы суёте нос в дела семьи.

– Никому не нравится, – сказала Кендра и слегка улыбнулась, откидываясь на сиденье. – Но это не значит, что нужно перестать совать нос.

38

К тому времени, когда Кендра поднялась в кабинет, утренний заряд кофеина уже сошёл на нет, поэтому она с благодарностью заметила на столе новый поднос с высоким серебряным кофейником. Герцог сидел за письменным столом с трубкой в руке; тонкая струйка дыма вилась в воздухе, пока он изучал финансовые книги поместья. Кендра знала, что он решил провести газовое освещение в замке Элдридж, но проект был огромным, дорогостоящим и требовал немало времени. Она уже поняла, что управление герцогством – это не только слуги и балы. Скорее работа генерального директора корпорации из списка Fortune 500, управляющего международной компанией.

Алек развалился на диване, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках, и читал газету. Увидев Кендру, он тут же поднялся и подошёл к кофейнику.

– На этот раз леди Холбрук оказалась откровеннее? – спросил он, наливая дымящуюся чашку, добавляя кусок сахара и размешивая. Затем принёс кофе Кендре. – Ты выглядишь так, будто тебе не помешает подкрепиться.

– Спасибо, – пробормотала она, на мгновение отвлёкшись, когда их пальцы соприкоснулись и она заметила тёплый свет в зелёных глазах Алека. – Да.

Алек криво улыбнулся. – «Да» – леди Холбрук была откровеннее или тебе нужна чашка кофе?

– И то и другое, – ответила Кендра, улыбнувшись в ответ и отпив. – Леди Холбрук призналась, что в последнее время её муж был сильнее обеспокоен.

– У него был сын, погрязший в долгах и обрюхативший горничную, – сухо заметил Алек. – Такое кого угодно обеспокоит.

Кендра опустила чашку и усмехнулась. – Тут ты прав. Но для этих проблем у сэра Джайлса уже были решения. – Она снова отпила. – Леди Холбрук сказала, что муж цитировал Притчи. Что-то о сокрытии грехов и обретении милости. Точной цитаты она не помнит, но сама фраза тогда показалась ей достаточно странной. Судя по всему, сэр Джайлс не относился к людям, которые ходят и цитируют Библию.

Алек нахмурился. – Раньше она этого не говорила.

– Да, потому что в первый раз я сразу заставила её обороняться, когда предположила, что сын мог убить отца.

Герцог поднялся и подошёл к книжным шкафам.

Кендра продолжила: – Теперь этот вопрос отпал, и она стала разговорчивее. К тому же у неё было время обдумать недавнее поведение мужа.

Попыхивая трубкой, герцог провёл пальцем по корешкам книг. – Притчи, говоришь?

– Да.

– Ага. Кожа заскрипела о кожу, когда он вытащил старинного вида Библию. Не семейную – та хранилась в замке Элдридж, была толщиной с шлакоблок и содержала записи о браках, рождениях и смертях рода вплоть до времён Вильгельма Завоевателя. Когда Кендра впервые увидела эту книгу, древность и знатность рода герцога впечатлили её сильнее любых лекций леди Этвуд.

Герцог вернулся к столу и стал листать страницы.

– Я спросила, слышала ли она имя Магдалена, но нет, – сказала Кендра.

Алек скрестил руки на груди и прислонился к каминной полке. – Возможно, сэр Джайлс сжёг письмо, чтобы жена его не прочла. Кто знает, вдруг Магдалена была его любовницей.

– Не думаю. Ничто не указывало на любовницу, а слухи о таком наверняка всплыли бы. Мистер Малдун обязательно упомянул бы это, когда рассказывал о характере сэра Джайлса. Кстати, о нём…

– Вот одна, – перебил герцог, подняв взгляд. – Прошу прощения, дорогая.

– Ничего, читайте.

– Притчи, десятая глава, двенадцатый стих: «Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи».

Кендра задумалась и покачала головой. – Здесь ничего о милости. И думаю, леди Холбрук запомнила бы слово «любовь», если бы оно было в цитате.

Герцог снова принялся перелистывать страницы и просматривать строки.

Алек посмотрел на Кендру. – Что ты собиралась сказать о Малдуне?

– От него ничего не слышно. Хочу выяснить, продвинулся ли он с получением официального отчёта о событиях в Испании.

Тёмная бровь Алека поднялась. – Ты сомневаешься в рассказе Кросса и капитана Мобрея?

Она пожала плечами. – Их рассказ – единственное, что у нас есть. Эверт Ларсон попал в плен, потом погиб при каком-то взрыве и пожаре. Как погибли остальные британские солдаты? Как выбрались Кросс и Мобрей? Полагаю, после войны никто не стал перепроверять их показания. Никто ведь не собирался разыскивать французов, служивших в том лагере, и допрашивать их – даже если бы удалось найти.

Алек покачал головой. – Нет.

– А что, если существовала другая версия? Такая, которая не совсем совпадала со словами Кросса и Мобрея?

Алек нахмурился. – Ты говоришь о Магдалене.

– Всё сходится.

– До определённой степени. Допустим, около месяца назад эта женщина действительно связалась с сэром Джайлсом и изложила другую версию событий в Испании, противоречащую официальному отчёту Кросса и Мобрея. Почему сэр Джайлс не начал расследование?

– Откуда ты знаешь, что не начал? Может, именно об этом они с Кроссом спорили в «Уайтс».

Герцог поднял палец, привлекая внимание. – Вот ещё одна цитата: «Кто скрывает свои грехи, тот не будет иметь успеха; а кто признаётся в них и оставляет их, тот найдёт милость».

Кендра подошла к столу и сама прочитала строку через плечо герцога. – Возможно. Она подошла к буфету и снова налила кофе. – Я ещё поговорила с Рут. Она сказала, что однажды застала отца сидящим в темноте в кабинете. Он сказал ей, что с некоторыми призраками лучше разбираться во тьме.

Герцог нахмурился. – Похоже, что-то действительно тяжело лежало на совести сэра Джайлса, – признал он.

Алек покачал головой. – Если бы шло официальное расследование, мы бы услышали. Малдун наверняка услышал бы.

– Возможно, расследование было неофициальным, – сказала Кендра. – Но в любом случае всё может быть сложнее. Правда почти никогда не бывает простой, особенно неудобная правда. Малдун говорил, что сэр Джайлс был готов на всё ради короля и страны. Допустим, кто-то принёс ему сведения, полностью переворачивающие рассказ Мобрея и Кросса о смерти Эверта.

– Магдалена, – произнёс герцог.

Кендра кивнула. – И допустим, правда выставляла Англию в дурном свете.

Герцог нахмурился. – Каким образом?

– Пока не знаю. Но насколько скандально было бы узнать, что два британских солдата, один из которых сейчас служит правительству, считается героем войны и имеет блестящее будущее, вели себя на войне далеко не благородно?

Алек медленно произнёс: – Всё зависело бы от того, что именно означает «далеко не благородно».

Кендра медленно отпила кофе. – Не знаю. Но сэр Джайлс был стратегом. Для него цель оправдывала средства. Англия – высшее благо, всем остальным можно пожертвовать.

Герцог закрыл Библию; тревожный взгляд встретился с её глазами. – Но речь идёт о сыне его близкого друга, о мальчике, которого он когда-то любил как собственного.

– Может, поэтому он и мучился, – сказала Кендра. – Это была не безымянная молодая ирландка, убитая британским солдатом. Это был Эверт Ларсон. «Кто скрывает свои грехи, тот не будет иметь успеха; а кто признаётся в них и оставляет их, тот найдёт милость». По-моему, звучит как слова человека с нечистой совестью.

Герцог постучал трубкой по ладони. – Что же могло произойти в Испании?

– Я не думаю, что сэр Джайлс вдруг почувствовал вину за то, что случилось два года назад. Он чувствовал вину из-за того, что, возможно, придётся скрыть правду о случившемся, – поправила Кендра. – Это не одно и то же.

– А если он похоронит правду об Испании, то похоронит и правду о смерти Эверта Ларсона, – тихо сказал Алек. – Справедливость не восторжествует – если действительно была совершена несправедливость.

– Уверена, что была, и Магдалена сообщила об этом сэру Джайлсу, – твёрдо сказала Кендра. – Думаю, весь последний месяц он пытался принять решение: рассказать всё и начать официальное расследование или… – она пожала плечами, – оставить дело в покое.

– Или начал собственное расследование, как ты предположила, допрашивая Кросса и Мобрея об их версии событий, – сказал Алек, засунув руки в карманы. В его глазах появилась мрачная задумчивость. – Это наверняка их встревожило.

Кендра встретилась с ним взглядом. – Да.

– Кросс не убивал сэра Джайлса.

– Нет.

– Капитан Мобрей?

Кендра пожала плечами. – Мотив у него определённо есть.

Герцог посмотрел на неё. – Что бы ни случилось в Испании, Кросс и Мобрей были в этом вместе. Они подтверждали рассказ друг друга.

– Не в первый раз сообщники по преступлению или заговору заканчивают тем, что один убивает другого, – пробормотала она.

– Ты думаешь, Кросс собирался предать капитана Мобрея, – сказал герцог.

– Думаю, Мобрей мог бояться, что Кросс его предаст. У него политические амбиции. А нет ничего опаснее человека с политическими амбициями и тайной. Она выразительно посмотрела на герцога. – Это не меняется, какой бы век ни стоял на дворе.

Алек перевёл взгляд на грифельную доску. – А зачем весь спектакль с языком, невидимыми чернилами и вырезанным на груди Кросса знаком?

Кендре пришлось задуматься. – «Спектакль» – возможно, точное слово, – сказала она наконец. – Немного театра, чтобы направить нас по ложному следу.

– То же самое ты говорила о Джерарде Холбруке, – напомнил Алек. – Мы уверены, что он больше не подозреваемый?

– Если не обнаружится другая связь между Холбруком и Кроссом, не думаю, что он наш человек. Она помедлила. – После разговора с леди Холбрук и Рут я поехала к Ларсонам.

Алек уставился на неё. – Ты сегодня не теряла времени.

– В тот момент это казалось разумным. Она постаралась не говорить оправдывающимся тоном. Извиняться за свою работу она не собиралась. – Нам нужно было выяснить, есть ли у них алиби на прошлую ночь.

– И есть? – спросил герцог.

– Ничего проверяемого. Я сказала, что Кросс убит, но никто не спросил как. И никто ничего не сказал, когда я спросила, знают ли они женщину по имени Магдалена.

– Странно, – пробормотал герцог.

– Именно! – Кендра указала на него пальцем. – Это естественные вопросы. Человек спрашивает их автоматически. Значит, либо Ларсоны – самая нелюбопытная семья на свете, либо…

– Что-то скрывают, – закончил Алек.

– Они совершенно точно что-то скрывают, – уточнила Кендра. – Магдалена связалась и с ними.

Герцог удивлённо посмотрел на неё. – Откуда ты знаешь? Только потому, что они не спросили…

– Это лишь дополнительный штрих. Главное – время. Мы знаем, что примерно месяц назад сэр Джайлс сжёг письмо Магдалены и после этого стал тревожным, виноватым или как это назвать. Примерно тогда же Бертель Ларсон перестал ходить в магазин, якобы из-за болезни.

Герцог кивнул. – Ты права, дорогая. Но что же случилось в Испании? – снова спросил он.

Кендра покачала головой. – Что-то достаточно неприятное, чтобы сэр Джайлс решил это скрыть. По моему опыту, у людей во власти тонкая кожа. Первым делом они пытаются замять всё, что считают скандалом. В конце концов, именно из-за сокрытия правды она сама оказалась в девятнадцатом веке. – Но сэр Джайлс не мог так просто похоронить это дело. Возможно, из-за Магдалены. Возможно, из-за Эверта Ларсона и его личной связи с семьёй.

– Но если Магдалена рассказала Ларсонам, что на самом деле случилось в Испании, почему они молчат? – задумался герцог. – У них не было бы сомнений, как у сэра Джайлса. Это их сын. Они захотели бы, чтобы правда стала известна.

Кендра помедлила. – Возможно, им было недостаточно просто рассказать правду.

Несколько мгновений никто не говорил. В тишине было слышно лишь, как огонь в камине пожирает полено.

Герцог вздохнул. – Если твоя версия верна…

– Пока это только теория.

– …то кто из Ларсонов? Я не могу поверить, что убийца – миссис Ларсон. Значит, её сын или муж?

Кендра не собиралась исключать Астрид, но спорить не стала. – Как я сказала, хорошего алиби нет ни у кого. Мотив есть у всех. К несчастью, они очень близки. Стравить их не получится. Невиновный будет лгать, защищая виновного.

Она поставила пустую чашку на стол. Теперь уже слишком много кофеина, подумала она. Голова начинала болеть. – Нам нужно найти Магдалену. Она – ключ.

– Будем надеяться, мистер Келли её найдёт, – сказал герцог.

– Есть ещё кое-что, о чём стоит подумать, – медленно произнёс Алек. В его тоне было что-то такое, что заставило Кендру повернуться.

– Что?

– Если кто-то из Ларсонов убивает сэра Джайлса и Кросса из мести за случившееся с Эвертом, дело ещё не закончено. Следующей жертвой может стать капитан Мобрей.

– Возможно, – сказала Кендра, затем пожала плечами. – Если только убийца не сам капитан Мобрей.

39

До наступления темноты герцог и Алек отправились прокатиться верхом в Гайд-парке, а Кендра обновила записи на грифельной доске и в «книге убийства». Она расхаживала по комнате, растирая пульсирующие виски и пытаясь взглянуть на собранные сведения с разных сторон.

Ей требовалось больше информации. Малдун.