Текст книги "Предательство во времени (ЛП)"

Автор книги: Джули МакЭлвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Алек молча согласился. Он виделся с сэром Джайлсом всего несколько раз, но восхищался его острым умом. – Как погиб сын мистера Ларсона?

– Слышал, он пытался освободить попавших в плен английских солдат из Пятьдесят второго пехотного полка. Если хочешь подробностей, поговори с лордом Элиотом Кроссом или капитаном Хью Мобреем.

– Они знают, что произошло?

– Должны. Они были единственными выжившими.

Алек нахмурился. – Сколько погибло?

– Десять или двенадцать. Не уверен.

– Когда это случилось?

– К несчастью, в последние дни Пиренейской кампании, возле перевала Майя. В начале 1814 года.

К ним подошла румяная служанка с кофейником. Алек дождался, пока она наполнит кружки, и после её ухода сказал: – Вы говорили, мистер Ларсон винил сэра Джайлса в смерти сына. Но он же должен был понимать, что такой исход возможен, когда сын согласился на службу?

– Насколько я знаю, мистер Ларсон винил сэра Джайлса прежде всего в том, что тот вообще убедил юношу согласиться. Как ты знаешь, во время войны мне поручили Италию, а не Испанию, но я встречал Эверта в первые годы его службы. Я понимаю, почему сэр Джайлс его привлёк. Это был впечатляющий молодой человек. Учился на барристера, обладал выдающимся умом и талантом к языкам. – Д’Амбре улыбнулся Алеку. – Почти как ты, милорд. В любом случае сэр Джайлс и Эверт были очень близки, почти как отец и сын. Думаю, сэр Джайлс им гордился.

В отличие от собственного сына, подумал Алек, но ничего не сказал.

Д’Амбре продолжил: – У меня было впечатление, что сэр Джайлс присматривался к мальчику уже давно.

Алек поднял бровь. – Присматривался… чтобы убедить Эверта служить Англии в разведке?

– Или работать в правительстве. Сэр Джайлс не делился со мной планами на юношу. Потом Эверт погиб, и семьи разошлись. Я слышал даже слух, будто мистер Ларсон вызвал сэра Джайлса на дуэль.

– Господи. – Дуэли не были чем-то неслыханным, но приличное общество их не одобряло. Возможно, потому что чаще всего дрались горячие молодые головы из того же приличного общества. – И что произошло?

– Насколько мне известно, ничего, – ответил д’Амбре. – Дуэль – дело чести, а не мести. Я не могу винить мистера Ларсона в ярости после смерти сына.

– Нет, – медленно согласился Алек. Но ярость могла превратиться в месть. Он мысленно отметил, что нужно поговорить с мистером Ларсоном. – Вы считаете, мистер Холбрук мог убить отца?

– Таким способом? – Подполковник нахмурился, затем покачал головой. – Нет, не думаю.

Алек промолчал, гадая, действительно ли это так или д’Амбре, подобно Малдуну, просто не способен представить сына, вырезающего язык собственного отца. – Вы дали мне много пищи для размышлений, сэр, – сказал он и допил кофе. Поставил кружку и поднялся. – Благодарю за встречу.

Старший мужчина тоже встал. – Молюсь, чтобы вы нашли этого безумца. Он явно очень опасен. Сэра Джайлса было нелегко застать врасплох. И раз это всё же произошло… – Д’Амбре покачал головой и мрачно встретил взгляд Алека. – Жаль, что я не настаивал, когда видел, что его что-то тревожит. Может быть, поделись он со мной, всё сложилось бы иначе.

– Даже если бы он рассказал, не думаю, что это остановило бы убийцу.

Подполковник вздохнул. – Полагаю, теперь мы никогда не узнаем.

15

Кендре никогда не приходилось красться мимо спальни родителей после нарушения комендантского часа. Первые четырнадцать лет жизни у неё вообще не было друзей, с которыми можно было бы этот час нарушить. Ирония не ускользнула от неё: теперь, в двадцать шесть, желудок свело от тревоги, когда она проскользнула в особняк через служебный вход. Дом уже полностью проснулся, и Кендра задержала дыхание, заметив миссис Дэнбери через открытые двери кухни. К счастью, всё внимание экономки было приковано к темпераментному французскому повару герцога, месье Антону, который громко жаловался на родном языке и размахивал руками в сторону двух вытянувшихся по стойке лакеев.

По причине, которой Кендра так и не понимала, месье Антон был убеждён, что английские лакеи только и мечтают погубить его кулинарные шедевры. Судя по яростной тираде, которую она услышала, повар обвинял этих двоих в том, что они насыпали сахар в солонку.

Кендра заставила себя не ускорять шаг, проходя мимо кухни. На всякий случай она отвернула лицо, вдруг миссис Дэнбери решит взглянуть в коридор.

Оказавшись за дверью, Кендра выдохнула и быстро направилась к лестнице для слуг. По пути она миновала двух служанок, которые подметали и вытирали пыль в коридоре. Они узнали её, но ничего не сказали и не прервали работу. Персонал уже привык к тому, что считал её странностями.

Вместо того чтобы возвращаться в комнату Молли и Эбигейл, Кендра вошла в собственную спальню. Молли там разбирала огромный дорожный сундук.

– Ой, слава небесам, мисс! – воскликнула горничная, уронив серебристое вечернее платье, расшитое бисером, и поспешила к ней, чтобы снять шерстяной плащ. – Я так за вас волновалась!

– Не о чем было волноваться. – Кендра стянула чепец и бросила его на кровать рядом с мешочком. – Кто-нибудь заметил, что меня не было?

– Нет. – Молли прикусила губу. – По крайней мере, я так думаю. Никто о вас не спрашивал. Его Светлость завтракает в утренней гостиной. Её светлость ещё в постели.

Кендра повернулась спиной, чтобы Молли расстегнула платье. Она взглянула на изящные фарфоровые часы на каминной полке. Стрелки приближались к половине десятого.

– Но Его Светлость, скорее всего, всё равно узнает, – предупредила Молли.

– Он всегда узнаёт. – Я и не собираюсь скрывать. – Кендра позволила платью упасть к ногам и вышла из грубой формы. – Более того, я сама ему расскажу.

Молли подозрительно посмотрела на неё. – Тогда почему не рассказали до того, как пошли?

Вот тут служанка её подловила. – «Лучше просить прощения, чем разрешения», – процитировала Кендра с улыбкой.

– Чего?

Кендра вздохнула. – Иногда Его Светлость опекает меня больше, чем нужно. Ты не понимаешь, как тебе повезло, Молли: ты можешь выходить и возвращаться когда хочешь.

Молли нахмурилась, подняла форму с пола и повесила на спинку стула. – Я не могу никуда идти без разрешения миссис Дэнбери, мисс.

– Но когда ты уже на улице, никто тебя не замечает.

Горничная странно посмотрела на неё. – А вы не хотите, чтоб вас замечали?

– Иногда мне хочется не привлекать внимания… Взгляд Кендры упал на форму, и в голове начала складываться идея. – Есть место, где можно купить платье служанки? Это был мир без готовой одежды. В замке Элдридж платья и передники для служанок шила главная прачка и швея, миссис Битон. Но в Лондоне имелись лавки старьёвщиков, продававшие поношенную одежду – почти как магазины секонд-хенд в XXI веке.

– Зачем вам такое покупать? – спросила Молли.

– Может пригодиться.

– Чтобы бегать где угодно и чтоб вас никто не замечал, – догадалась горничная с неодобрением. – Тогда уж купите шляпку с вуалью, чтоб лицо скрыть. По крайней мере будете выглядеть как леди.

Кендра решила не объяснять, что выглядеть как леди её волновало меньше всего. Хотя шляпка с вуалью тоже была неплохой идеей. – Возможно, ты права, – только и сказала она.

Молли покачала головой с покорным выражением и открыла шкаф. – Вы останетесь дома до конца утра, мисс?

– Нет. Я собираюсь навестить леди Холбрук.

Это, разумеется, означало, что Молли выберет другое платье – более приталенное, чем удобные утренние. Кендра ушла в гардеробную умыться и почистить зубы, пока Молли перебирала одежду. К её возвращению горничная выбрала красивое батистовое платье цвета мха с тиснёным треугольным узором по ткани. Длинные рукава и скромный вырез были отделаны кружевом цвета слоновой кости, по подолу шла оборка из той же ткани.

– Подойдёт? – спросила Молли.

Вопрос был чистой формальностью: горничная давно поняла, что мода занимает Кендру мало. Кендра натянула платье, подождала, пока Молли застегнёт пуговицы, затем села перед зеркальным туалетным столиком, и Молли уложила волосы в простой узел. Сменив полусапожки на зелёные шёлковые туфли на клиновидном каблуке, Кендра отправилась вниз, в утреннюю гостиную.

Герцог сидел за столом; на тарелке оставались следы завтрака. Он пил чай и читал газету – «Морнинг кроникл», заметила Кендра, входя.

Он поднял глаза. – Доброе утро, дорогая.

– Доброе утро. Она подошла к буфету, где на серебряных подогреваемых блюдах был выставлен завтрак. Кендра наполнила тарелку всем, что полагалось к полноценному английскому завтраку: яйцами, беконом, сосисками, грибами и жареными помидорами. Только сейчас поняла, насколько голодна. – Малдун написал об убийстве сэра Джайлса?

– Да. О невидимых чернилах не упомянул, значит, эту подробность пока не разузнал. А наше участие описал в самых расплывчатых выражениях.

– Что?! – Кендра обернулась так резко, что только быстрые рефлексы спасли толстую сосиску от падения с тарелки. Она поставила тарелку на стол и вытерла пальцы льняной салфеткой, не сводя глаз с герцога. – Он и правда написал о нас?

– Не напрямую. – Элдридж поднял чашку. В голубых глазах мелькнул смех при виде её потрясённого лица. – Но полагаю, «высокопоставленный дворянин», которого он упоминает, – это я, а ты – «молодая леди, проявляющая необычный интерес к установлению истины».

Кендра нахмурилась. Вернулась к буфету, налила себе кофе из высокого серебряного кофейника и с чашкой села напротив герцога. – Вы не похожи на рассерженного, – наконец сказала она.

Он медленно отпил чай и поставил тонкую фарфоровую чашку. – Сердиться бессмысленно, дорогая. Мистер Малдун не раскрывает ничего, чего уже не знают или о чём не шепчутся в свете. Наше участие в расследовании убийства леди Довер, конечно, обсуждали. – Он улыбнулся. – Я не опасаюсь, что приглашения внезапно перестанут приходить. Мы ведь не занимаемся торговлей.

– Упаси Господь, – сухо отозвалась Кендра. Она положила в кофе несколько кусочков сахара из маленькой мисочки «Веджвуд» и размешала крошечной серебряной ложечкой.

– Каро, конечно, может увидеть эту статью иначе, – продолжил герцог после глотка чая. – Но думаю, мы можем рассчитывать, что мистер Малдун и дальше будет достаточно осторожен, говоря о нашем участии.

Кендра пока не собиралась выносить окончательный вердикт о надёжности Малдуна. В её прошлом опыте с четвёртой властью журналисты обычно делились на две категории: тех, кому можно доверять, и тех, кто воткнёт нож в спину, а затем взберётся на твой труп, чтобы оказаться поближе к прожектору. Середина встречалась редко.

– Он может оказаться полезным, – признала она.

– И всё же осторожность не помешает, – сказал герцог. – Не стоит рассказывать мистеру Малдуну о твоей склонности надевать одежду прислуги и в одиночку носиться по Лондону.

Тон был настолько спокойным, что Кендре понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. Она медленно поставила чашку. – Вы знаете.

Он посмотрел прямо на неё. – Ты действительно думала, что я не узнаю, что происходит в моём собственном доме?

Двадцать шесть лет, а чувствую себя ребёнком, которого поймали на прогуле. – Я собиралась вам рассказать.

Герцог поднял брови, ясно показывая, насколько верит.

Кендра снова взяла чашку и долго разглядывала кофе, потом раздражённо вздохнула. – Знаете, там, откуда я пришла, женщинам не нужно спрашивать разрешения, чтобы выйти на улицу. И не нужны компаньонки, которые ходят за ними по пятам. Я скучаю по свободе.

– Я понимаю, что мы из разных миров, дорогая. Но эти правила существуют для защиты леди от опасности.

Они зашли в тупик. Герцог принадлежал другой эпохе. Этой эпохе. Не он был здесь чужим – она.

– К кому ты ходила сегодня утром? – наконец спросил он.

– К Медведю.

– К Медведю?! – Герцог так резко поставил чашку, что она звякнула. – Боже правый. Ты говоришь о том негодяе, который в прошлом году приказал похитить тебя и Алека? Который избил Алека? Который угрожал надругаться над тобой?

Кендра слабо улыбнулась. – Теперь понимаете, почему я не рассказала заранее.

– Это не смешно, Кендра. – В аристократическом голосе появилась сталь. – Он мог убить тебя сегодня утром.

– У меня был пистолет.

Элдридж прижал пальцы к глазам и покачал головой. – Господи небесный.

Кендра подцепила вилкой яйцо и помидор. – Вы знаете, что я умею им пользоваться.

– Знаю. – Герцог опустил руку и посмотрел на неё. – Ты понимаешь, что если бы он убил тебя и бросил тело в Темзу, мы с Алеком ничего бы не узнали? Мы могли бы решить, что ты исчезла через очередную червоточину, вихрь или как там называлось явление, которое перенесло тебя к нам.

Об этом Кендра не подумала.

Герцог тихо сказал: – Это разбило бы нам сердца. Алек, думаю, сошёл бы с ума, так и не узнав, что с тобой случилось.

Никто прежде по-настоящему не тревожился о Кендре. Родителей интересовало, как она учится; начальство в ФБР, конечно, беспокоилось о её безопасности, как о безопасности любого агента в поле. Но тревога, рождавшаяся из любви и заботы, была совсем другой.

Наверное, на лице отразилось смятение, потому что герцог протянул руку и сжал её ладонь. – Я знаю, что ограничения этого мира часто тебя раздражают, дорогая. – Он помедлил. – И должен признать: некоторые стороны твоего мира тоже даются мне нелегко.

Кендра подозревала, что он говорит об её отношениях с Алеком. В глазах герцога она была скомпрометирована, и при обычном ходе вещей он потребовал бы, чтобы Алек женился на ней. Вместо этого он делал вид, будто ничего не замечает. Кендра прежде не думала, что эти отношения могут его беспокоить.

– Не тревожься, дорогая.

Она подняла глаза. В них снова появился знакомый блеск, на губах – лёгкая улыбка. Именно это Кендра в нём и любила: он не умел долго сердиться.

Герцог похлопал её по руке. – Мы найдём способ ужиться так, чтобы не слишком мучить чувствительность друг друга.

Кендра не представляла, как это возможно, но кивнула.

Он убрал руку и снова поднял чашку; в глазах мелькнуло ироничное выражение. – И ради нас обоих будем молиться, чтобы моя сестра никогда не узнала о твоём утреннем приключении. Иначе нам этого не забудут до конца жизни.

16

К тому времени, когда Алек и Сэм прибыли один за другим с разницей всего в несколько минут, Кендра и герцог уже перебрались в кабинет. Герцог велел принести мужчинам подносы с завтраком и свежие кофейник и чайник. Долив себе кофе, Кендра встала у грифельной доски, а герцог устроился за письменным столом и взял трубку. Он привычно набил чашечку свежим табаком, хотя Кендра заметила, что в её присутствии почти перестал курить. Алек и Сэм сели за стол и принялись за плотный завтрак.

Кендра посмотрела на сыщика с Боу-стрит. – Удалось застать ночного привратника, мистер Келли?

– Ага, – подтвердил он, намазывая мармелад на сдобную булочку с маслом. – Мистер Дёрст сказал, что сэр Джайлс приехал в «Уайтс» в половине седьмого в среду вечером. Он обычно ужинал там по вторникам и средам.

– Значит, это был привычный распорядок, – задумчиво сказала Кендра, отпивая кофе. Убийце нетрудно было найти жертву.

– Похоже на то. – Сэм откусил булочку, прожевал и проглотил. – Мистер Дёрст сказал, что сэр Джайлс выглядел серьёзным, но для такого человека это не было необычно. Потом к нему присоединился джентльмен. Виконт, лорд Кросс. По словам…

– Лорд Кросс? – резко перебил Алек.

– Ага. – Сэм посмотрел через стол. – Вы его знаете, милорд?

– Лично нет. Но это имя я услышал сегодня утром. Простите, мистер Келли. Продолжайте. Алек поднялся и подошёл к буфету долить кофе.

Сэм внимательно посмотрел на маркиза, но продолжил: – По словам мистера Дёрста, лорд Кросс был взволнован и специально разыскал сэра Джайлса. Привратник сказал, что разговор был напряжённый, а потом лорд Кросс ушёл.

Кендра подняла брови. – Они ссорились?

– Нет. По крайней мере, мистер Дёрст отказывался называть это ссорой, хотя я его подробно расспросил. К сожалению, он не слышал, о чём говорили.

Кендра поставила чашку и взяла грифель. – Во сколько ушёл лорд Кросс?

– В восемь. После этого, говорит мистер Дёрст, сэр Джайлс закончил ужин. Потом получил записку и ушёл.

Кендра резко посмотрела на Сэма. – Записку? От кого?

– Мистер Дёрст не знает. Только сказал, что её принёс уличный мальчишка и велел передать сэру Джайлсу. После прочтения сэр Джайлс выглядел встревоженным и сразу ушёл из клуба.

– Во сколько? – спросила Кендра, добавляя имя лорда Кросса на доску.

– В девять или около того. Мистер Дёрст предложил позвать наёмный экипаж, но по счастливой случайности один уже подъехал. Это последний раз, когда сэра Джайлса видели. Живым, то есть.

Герцог нахмурился. – Вы подозреваете кучера наёмного экипажа, мистер Келли?

– Скорее убийца мог быть кучером, – сказала Кендра. А кучера, как и служанки, часто становились невидимыми.

Сэм ухмыльнулся. – Вот и я так думаю, девочка.

– Возле клубов вроде «Уайтс» наёмные экипажи обычное дело, – заметил Алек. – То, что один подъехал вовремя, не настолько странно.

Сыщик пожал плечами. – Мои люди расспрашивают вокруг – вдруг кто-нибудь из кучеров помнит, что подбирал сэра Джайлса. И если подбирал, где его высадил.

– Не могу представить, чтобы сэр Джайлс добровольно вышел на Тревельян-сквер в такой час, – пробормотал герцог. – По вашим словам, мистер Келли, район там весьма сомнительный.

– Ещё какой.

– Думаю, всё зависит от содержания записки, – сказала Кендра.

– Сэр Джайлс не был дряхлым стариком, – добавил Алек. – Если его попросили встретиться в неблагополучном месте, он мог быть уверен, что сумеет постоять за себя.

На мгновение все замолчали, не желая произносить очевидное: если сэр Джайлс и считал, что сможет защититься, он ошибался.

Кендра нарушила молчание. – Его нашли голым, поэтому мы не знаем, носил ли он при себе оружие. Если носил, это усиливает версию, что убийцей был кучер.

Сэм нахмурился. – Почему, мисс?

– Я пока предполагаю, но подумайте. Сэр Джайлс садится в экипаж и едет неизвестно куда из-за записки – настолько тревожной, что он тут же выходит из клуба. Прибыв на место, он должен быть настороже, рука на оружии… – Кендра вспомнила, как утром входила в трактир к Медведю. Её палец лёг на спуск маленького пистолета ещё у двери. – Он рассчитывается с кучером и отпускает его. Смотрит вперёд, думает о человеке, с которым должен встретиться. Судя по уликам, к убийце сэр Джайлс лицом не стоял. На него напали сзади.

– А кучер оказался бы как раз сзади, – сказал герцог.

– Если только он не уехал, – возразил Алек. – Если уехал, кто-то другой мог легко выскользнуть из тени и напасть.

– Не думаю, – медленно сказала Кендра, качая головой. – Обученный военный? Руководитель разведки? Сэр Джайлс следил бы за окружением. Услышав шаги, он обернулся бы. Конечно, нападавший мог подкрасться из тени, если сам обучен скрытности. Но сэра Джайлса застали врасплох.

– Хм. – Сэм почесал нос, обдумывая. – В такую погоду все укутаны до ушей: шарфы, шляпы, перчатки, шинели. Отличная маскировка. Сэр Джайлс мог его не узнать… даже если это был собственный сын.

Герцог втянул воздух. – Ужасно думать, что сын способен на такое коварство, но мысль отличная, мистер Келли.

Кендра подумала о том, что узнала от Медведя о Джерарде Холбруке, но решила пока не говорить. Тяну время. Потому что прекрасно знала: Алек обрадуется её визиту к Медведю не больше герцога.

Она посмотрела на маркиза, доедавшего завтрак, и вместо этого спросила: – Удалось связаться с вашим знакомым в правительстве?

– Сегодня утром. – Он положил нож и вилку на тарелку и отодвинул её. – Подполковник д’Амбре упомянул имя лорда Кросса.

– Он считает лорда Кросса убийцей?

– Вообще-то у него был другой подозреваемый. Ирландец по имени Сайлас Фицпатрик. Он владеет кофейней «Либер» в Мейфэре. Сэр Джайлс считал, что Фицпатрик использует заведение как место встреч единомышленников: там распространяют радикальные идеи об освобождении Ирландии и тайно передают сведения.

– «Свободный», – перевела Кендра. – Для шпиона мистер Фицпатрик не слишком тонок, правда?

Алек пожал плечами. – У меня сложилось впечатление, что он и не скрывает своих взглядов на Ирландию. Я собирался сегодня представиться мистеру Фицпатрику. – Он посмотрел на Сэма. – Не желаете чашку кофе, мистер Келли?

Сыщик усмехнулся. – Очень даже. – Почему ваш знакомый думает, что мистер Фицпатрик мог убить сэра Джайлса?

Кроме того, что он, возможно, шпион. Я не слишком разбираюсь в здешней политической обстановке, – в этой эпохе, мысленно добавила она, – но полагаю, в Лондоне хватает шпионов помимо Фицпатрика.

На губах Алека мелькнула тень улыбки. – Думаю, вы правы, мисс Донован. Но мистер Фицпатрик – единственный шпион, о котором сэр Джайлс говорил, что тот мог следить за ним. Сам Фицпатрик или кто-то из его людей.

Кендра подняла брови. – А вот это меняет дело. Если Фицпатрик следил за сэром Джайлсом, он знал его распорядок. Знал, где тот будет в среду вечером. Она написала имя на доске, отступила и задумчиво покрутила грифель. – Ирландский шпион, скорее всего, знаком с невидимыми чернилами. Ирландский конфликт во многом связан с католицизмом – точнее, с тем, что ирландцы не хотят переходить в англиканство, верно?

– В самом упрощённом виде – да, – ответил герцог. – Но религия и политика переплетены настолько тесно, что трудно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Монарх Англии одновременно является главой Англиканской церкви. Отказываясь переходить в неё, ирландцы фактически отвергают монархию, а это уже государственная измена. – Он откинулся на спинку кресла, явно встревоженный. – Разумеется, конфликту много веков. Но я понимаю твою мысль, дорогая. Распятия на теле сэра Джайлса действительно придают убийству религиозный оттенок.

– И его оставили в католической церкви, – напомнил Алек.

Кендра начала ходить по комнате. – Это нить. После разговора с ним мы узнаем больше, но на поверхности Фицпатрик подходит по нескольким пунктам. Кресты – если связаны с католицизмом. Невидимые чернила – с разведкой. Даже способ убийства отдаёт военной подготовкой. Но вырезанный язык, обнажённое тело? Это уже личное.

– Разведка не личное дело, – продолжила она медленно. – Можно быть страстным патриотом, служить королю и стране и всё такое, но в основе всё равно стратегия. Перехитрить другую сторону. Если сэр Джайлс узнал нечто, угрожавшее операции мистера Фицпатрика, я могу представить, как один агент убивает другого. Но то, что сделали с сэром Джайлсом… для меня сюда не вписывается.

Алек сказал: – Д’Амбре тоже казалось, что между сэром Джайлсом и мистером Фицпатриком было что-то ещё. Но это только впечатление.

– Хорошо, – кивнула Кендра. – Нужно узнать больше о прошлом мистера Фицпатрика. Д’Амбре говорил что-нибудь о поведении сэра Джайлса в последнее время?

– Он считал, что сэр Джайлс был чем-то встревожен, и рассказал, что тот получил сведения, которые его обеспокоили.

– Какие сведения?

– Сэр Джайлс не сказал. И д’Амбре не уверен, что эти две вещи – настроение сэра Джайлса и полученная информация – вообще связаны.

Герцог нахмурился. – Как они могут быть не связаны?

– Д’Амбре сказал, что настроение сэра Джайлса могло быть связано с годовщиной смерти одного его агента – Эверта Ларсона, сына старого друга. После гибели Эверта дружба, похоже, закончилась.

Элдридж спросил: – Как погиб юноша, Алек?

– Не уверен. Какой-то эпизод в Испании ближе к концу войны.

– Давно это было, чтобы иметь отношение к убийству сэра Джайлса, – заметил Сэм.

– Я бы сказал то же самое, если бы не лорд Кросс. Он и ещё один человек, капитан Мобрей, оказались единственными выжившими после того случая в Испании.

На затылке у Кендры зашевелились волосы. – Слишком уж большое совпадение. Она быстро подошла к доске и записала новые имена. – Нам нужно узнать подробнее, что произошло в Испании. Кто отец Эверта Ларсона?

– Мистер Бертель Ларсон. У него аптекарская лавка на Кромвель-роуд в Кенсингтоне.

– «Ларсон и сын»! – Сэм щёлкнул пальцами. – Я знаю эту лавку. Даже несколько их средств дома держу.

Алек кивнул и снова встал. – Похоже, человек весьма успешный торговец.

Кендра посмотрела, как он отошёл к окну. – И он винит сэра Джайлса в смерти сына?

– Насколько я понял, мистер Ларсон считал, что сэр Джайлс виноват уже потому, что убедил Эверта вступить в его шпионскую сеть. По отзывам, Эверт был блестящим человеком.

– Я могу понять, почему мистер Ларсон обвиняет сэра Джайлса, – сказал герцог. Он постучал чашечкой трубки по ладони и посмотрел на доску. – Я бы сказал, это очень личный мотив.

Кендра кивнула, покачивая грифель. – Согласна.

– Ага, но почему сейчас? – спросил Сэм. – Не хочу преуменьшать смерть молодого человека, но война закончилась в прошлом году, а Пиренейская кампания ещё раньше. Если мистер Ларсон затаил злобу, почему не сделал ничего до вчерашнего вечера?

– У горя нет срока давности, мистер Келли, – тихо сказал Элдридж.

Никто не ответил. В затихшей комнате Кендра повернулась к доске и записала новые сведения. Особенно отчётливо слышалось царапанье грифеля о грифель. Она прочистила горло. – Скорее всего, был какой-то недавний спусковой крючок, – наконец сказала она. – Может быть, то, что случилось месяц назад. Эту версию нужно проверить.

Её взгляд переместился к имени, написанному накануне: «Джерард Холбрук». В животе завязался нервный узел. Дальше откладывать нельзя.

– Я узнала, что разрыв между сэром Джайлсом и его сыном мог быть серьёзнее, чем мы думали, – сказала она, поворачиваясь к остальным. – Холбрук, возможно, сделал ребёнка одной из служанок.

Брови Сэма взлетели. – Откуда вы это узнали, девочка?

Кендра проигнорировала вопрос. – Возможно, это стало последней каплей для сэра Джайлса. Он планировал отправить Холбрука в Индию.

Брови Сэма и без того были высоко, а теперь почти исчезли под волосами. – В Индию?

– Вот вам и мотив, – сухо сказала Кендра. Она взглянула на часы, нарочно избегая встречаться глазами с Алеком. – Мне пора. Если повезёт, леди Холбрук сможет прояснить некоторые вопросы.

– Одну минуту.

Алек не повысил голос, но в этих двух словах прозвучала такая опасная нота, что по спине Кендры пробежала тревожная дрожь. Чёрт. – У меня правда нет минуты…

– Мне любопытно, откуда вы узнали эти сведения, мисс Донован? – перебил он.

Неохотно Кендра посмотрела на него и едва удержалась от гримасы. Лицо Алека оставалось загадочным, но она узнала гнев по золотым искрам в зелёных глазах. Он поднял тёмную бровь. – Сейчас утро, – излишне напомнил он. – Где вы успели добыть столь грязную сплетню после нашего последнего разговора? Не могу представить, чтобы кто-то в доме герцога располагал этой информацией, не говоря уже о том, чтобы сообщить её вам.

Кендра глубоко вдохнула и напомнила себе, что не сделала ничего плохого.

Герцог поднялся. – Думаю, мы с мистером Келли дадим вам несколько минут наедине.

– Ага, – быстро согласился Сэм и тоже встал.

Кендра прикусила нижнюю губу, когда мужчины вышли. – Ладно. Обещай, что не сойдёшь с ума.

– Что ты сделала?

– Снейк первым обнаружил тело, – напомнила она, довольная тем, что голос звучит спокойно. Никогда не показывай, что нервничаешь. – Так работают расследования, Алек. Следователь должен опросить первого человека на месте преступления. – Слишком оборонительно. – Мне нужно было поговорить со Снейком, но его адреса у меня, как ты понимаешь, нет.

Алек молча смотрел на неё. Взгляд Кендры невольно притянула мышца, дёргавшаяся у него на челюсти. Она сглотнула и ждала. Внезапная тишина царапала и без того натянутые нервы. Кендра слышала собственное дыхание, пульс в венах, тиканье часов. Именно поэтому молчание было таким эффективным при допросах. Ей приходилось подавлять желание продолжить говорить, просить прощения, заполнить пустоту. Господи, за то время, пока Алек просто смотрел на неё, могли погибнуть и возродиться целые цивилизации.

Она снова вдохнула. – В общем, сегодня утром я поговорила с Медведем, чтобы он передал сообщение Снейку.

– Ты говорила с Медведем.

Кендра прижала ладонь к животу, заметила этот жест и тут же опустила руку. – Да.

– Ты говорила с Медведем – преступником из лондонского дна.

– Послушай, я понимаю, что ты расстроен. Но за мою репутацию можешь не волноваться. Я переоделась служанкой. Никто меня не заметил. Она попыталась улыбнуться, но Алек продолжал каменно смотреть. Чёрт, у приговорённых к смерти лица бывают веселее.

– Ты думаешь, меня волнует именно это? – наконец сказал он. – Твоя репутация? – Он раздражённо провёл пальцами по волосам, прошёл по комнате, затем резко повернулся. – Ты с ума сошла? Медведь опасен. Он мог… – Алек сглотнул и впился в неё взглядом. – Боже мой, в прошлом году он угрожал тебя изнасиловать. Ты забыла?

– А я угрожала отстрелить ему яйца, – огрызнулась Кендра. – По-моему, мы квиты. – Она вскинула руки. – Послушай, я не хочу с тобой спорить. Герцог уже прочитал мне лекцию. – И его слова всё ещё болели. – Давай сосредоточимся на важном.

В зелёных глазах вспыхнул огонь. – К чёрту это! Давай сосредоточимся на том, как ты пытаешься себя убить. Или свести меня в Бедлам!

Кендра прижала пальцы к переносице, чувствуя, как поднимается раздражение. – Я не пыталась убить себя. Сколько раз повторять: я не ребёнок! Я знала, что делаю. У нас с Медведем есть своего рода договорённость.

– Господи, – пробормотал Алек и поднял глаза к потолку. – Какая договорённость вообще может быть у тебя с этим негодяем?

– Если я перейду ему дорогу, он попытается убить меня. Если он перейдёт мне – я попытаюсь убить его. Взаимно гарантированное уничтожение.

– Христос. – Алек провёл ладонью по челюсти, словно та болела.

– Ты брал с собой камердинера, когда встречался сегодня утром со своим информатором?

Он свирепо посмотрел на неё. – Не говори глупостей. Мой знакомый не трёхсотфунтовый псих, который уже угрожал мне тяжёлыми увечьями.

Она вздохнула. Некоторое время оба молчали. Постепенно Кендра сократила расстояние между ними. Положила руки на его предплечья; мышцы под пальцами были каменными. – Прости, если я тебя напугала, – осторожно сказала она. – Я не хотела.

Губы его скривились. – Но ты не жалеешь, что переоделась служанкой и тайком отправилась к криминальному хозяину?

Кендра открыла рот, закрыла, подумала. – Я не жалею, что мне нужно немного больше свободы, чем большинству женщин здесь, – наконец ответила она.

– Замужние дамы имеют больше свободы.

– Только если муж позволяет. – Она наклонила голову. – Пожалуй, больше всего свободы у вдов.

Его челюсть наконец расслабилась, и губы чуть изогнулись. – Значит, если мне когда-нибудь всё же удастся дотащить тебя до алтаря, придётся спать с одним открытым глазом?

Кендра коротко рассмеялась. – Не будем забегать вперёд. Под её рукой мышцы начали расслабляться. – Алек. – Она провела ладонью вниз и переплела пальцы с его пальцами. – Мы что-нибудь придумаем.