Текст книги "Путешествия Гулливера (Gulliver's Travels)"

Автор книги: Джонатан Свифт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 39 страниц)

Но чтобы важная особа могла обслуживаться только лошадьми – было выше моего понимания.

I feared my brain was disturbed by my sufferings and misfortunes.

Я испугался, уж не помутился ли мой рассудок от перенесенных мною лишений и страданий.

I roused myself, and looked about me in the room where I was left alone: this was furnished like the first, only after a more elegant manner.

Я сделал над собой усилие и внимательно осмотрелся кругом: комната, в которой я остался один, была убрана так же, как и первая, только с большим изяществом.

I rubbed my eyes often, but the same objects still occurred.

Я несколько раз протер глаза, но передо мной находились все те же предметы.

I pinched my arms and sides to awake myself, hoping I might be in a dream.

Я стал щипать себе руки и бока, чтобы проснуться, так как мне все еще казалось, что я вижу сон.

I then absolutely concluded, that all these appearances could be nothing else but necromancy and magic.

После этого я окончательно пришел к заключению, что вся эта видимость есть не что иное, как волшебство и магия.

But I had no time to pursue these reflections; for the gray horse came to the door, and made me a sign to follow him into the third room where I saw a very comely mare, together with a colt and foal, sitting on their haunches upon mats of straw, not unartfully made, and perfectly neat and clean.

Не успел я остановиться на этой мысли, как в дверях снова показался серый конь и знаками пригласил последовать за ним в третью комнату, где я увидел очень красивую кобылу с двумя жеребятами; они сидели, поджав под себя задние ноги, на недурно сделанных, очень опрятных и чистых соломенных циновках.

The mare soon after my entrance rose from her mat, and coming up close, after having nicely observed my hands and face, gave me a most contemptuous look; and turning to the horse, I heard the word Yahoo often repeated betwixt them; the meaning of which word I could not then comprehend, although it was the first I had learned to pronounce.

Когда я вошел, кобыла тотчас встала с циновки и приблизилась ко мне; внимательно осмотрев мои руки и лицо, она отвернулась с выражением величайшего презрения; после этого она обратилась к серому коню, и я слышал, как в их разговоре часто повторялось слово "еху", значения которого я тогда еще не понимал, хотя и изучил его произношение прежде других слов.

But I was soon better informed, to my everlasting mortification; for the horse, beckoning to me with his head, and repeating the hhuun, hhuun, as he did upon the road, which I understood was to attend him, led me out into a kind of court, where was another building, at some distance from the house.

Но, к величайшему своему уничижению, я скоро узнал, что оно значит. Случилось это таким образом: серый конь, кивнув мне головой и повторяя слово "ггуун, ггуун", которое я часто слышал от него в дороге и которое означало приказание следовать за ним, вывел меня на задний двор, где находилось другое строение в некотором отдалении от дома.

Here we entered, and I saw three of those detestable creatures, which I first met after my landing, feeding upon roots, and the flesh of some animals, which I afterwards found to be that of asses and dogs, and now and then a cow, dead by accident or disease.

Когда мы вошли туда, я увидел трех таких же отвратительных тварей, с какими я повстречался вскоре по прибытии в эту страну; они пожирали коренья и мясо каких-то животных, -впоследствии я узнал, что то были трупы дохлых или погибших от какого-нибудь несчастного случая собак, ослов и изредка коров.

They were all tied by the neck with strong withes fastened to a beam; they held their food between the claws of their fore feet, and tore it with their teeth.

Все они были привязаны за шею к бревну крепкими ивовыми прутьями; пищу свою они держали в когтях передних ног и разрывали ее зубами.

The master horse ordered a sorrel nag, one of his servants, to untie the largest of these animals, and take him into the yard. The beast and I were brought close together, and by our countenances diligently compared both by master and servant, who thereupon repeated several times the word Yahoo.

Хозяин-конь приказал своему слуге, гнедому лошаку, отвязать самое крупное из этих животных и вывести его во двор; поставив нас рядом, хозяин и слуга произвели тщательное сравнение нашей внешности, после чего несколько раз повторили слово "еху".

My horror and astonishment are not to be described, when I observed in this abominable animal, a perfect human figure: the face of it indeed was flat and broad, the nose depressed, the lips large, and the mouth wide; but these differences are common to all savage nations, where the lineaments of the countenance are distorted, by the natives suffering their infants to lie grovelling on the earth, or by carrying them on their backs, nuzzling with their face against the mothers' shoulders.

Невозможно описать ужас и удивление, овладевшие мной, когда я заметил, что это отвратительное животное по своему строению в точности напоминает человека. Правда, лицо у него было плоское и широкое, нос приплюснутый, губы толстые и рот огромный, но эти особенности свойственны всем вообще дикарям, потому что матери кладут своих детей ничком на землю и таскают их за спиной, отчего ребенок постоянно тыкается носом о плечи матери.

The fore-feet of the Yahoo differed from my hands in nothing else but the length of the nails, the coarseness and brownness of the palms, and the hairiness on the backs.

Передние лапы еху отличались от моих рук только длиной ногтей, загрубелостью и коричневым цветом ладоней да тем, что их тыльная сторона была покрыта волосами.

There was the same resemblance between our feet, with the same differences; which I knew very well, though the horses did not, because of my shoes and stockings; the same in every part of our bodies except as to hairiness and colour, which I have already described.

Такое же сходство и такие же различия существовали и между нашими ногами; я сразу понял это, хотя лошади и не могли ничего заметить, так как на мне были чулки и башмаки; то же надо сказать и относительно всего тела вообще, исключая только цвет кожи и волос, что было уже описано мною выше.

The great difficulty that seemed to stick with the two horses, was to see the rest of my body so very different from that of a Yahoo, for which I was obliged to my clothes, whereof they had no conception.

Но обеих лошадей повергало, по-видимому, в большое недоумение то обстоятельство, что благодаря платью, о котором они не имели никакого понятия, все остальные части моего тела сильно отличались от тела еху.

The sorrel nag offered me a root, which he held (after their manner, as we shall describe in its proper place) between his hoof and pastern; I took it in my hand, and, having smelt it, returned it to him again as civilly as I could. He brought out of the Yahoos' kennel a piece of ass's flesh; but it smelt so offensively that I turned from it with loathing: he then threw it to the Yahoo, by whom it was greedily devoured.

Гнедой лошак подал мне какой-то корень, взяв его между копытом и бабкой (каким образом они это делают, будет описано в своем месте), я взял его и, понюхав, самым вежливым образом возвратил ему; тогда он принес из хлева еху кусок ослиного мяса, но от него шел такой противный запах, что я с омерзением отвернулся; лошак бросил мясо еху, и животное с жадностью сожрало его.

He afterwards showed me a wisp of hay, and a fetlock full of oats; but I shook my head, to signify that neither of these were food for me.

Потом он показал мне охапку сена и полный гарнец овса; но я покачал головою, давая понять, что ни то, ни другое не годится мне в пищу.

And indeed I now apprehended that I must absolutely starve, if I did not get to some of my own species; for as to those filthy Yahoos, although there were few greater lovers of mankind at that time than myself, yet I confess I never saw any sensitive being so detestable on all accounts; and the more I came near them the more hateful they grew, while I stayed in that country.

Тут я испугался, что мне придется умереть с голоду, если я не встречу здесь человека, подобного мне; что же касается трех гнусных еху, то хотя мало найдется больших поклонников рода человеческого, чем я был в ту пору, но, признаюсь, никогда я не видел столь отвратительных во всех отношениях одушевленных существ; и чем ближе я с ними знакомился во время моего пребывания в этой стране, тем более усиливалась моя ненависть к ним.

This the master horse observed by my behaviour, and therefore sent the Yahoo back to his kennel.

Заметя это отвращение по моим жестам, конь-хозяин велел отвести еху обратно в хлев.

He then put his fore-hoof to his mouth, at which I was much surprised, although he did it with ease, and with a motion that appeared perfectly natural, and made other signs, to know what I would eat; but I could not return him such an answer as he was able to apprehend; and if he had understood me, I did not see how it was possible to contrive any way for finding myself nourishment.

После этого он поднес ко рту переднее копыто, чем я был немало изумлен, хотя он совершил это движение с непринужденностью, свидетельствовавшей, что оно было для него самым естественным, и делал также другие знаки, желая узнать, что же я буду есть; но я не мог ответить на этот вопрос понятным для него образом, да если бы даже он и понял меня, было бы не легче, так как я не видел, откуда бы он мог достать мне подходящую пищу.

While we were thus engaged, I observed a cow passing by, whereupon I pointed to her, and expressed a desire to go and milk her.

Во время этих переговоров прошла мимо корова; я показал на нее пальцем и выразил желание подойти к ней и подоить ее.

This had its effect; for he led me back into the house, and ordered a mare-servant to open a room, where a good store of milk lay in earthen and wooden vessels, after a very orderly and cleanly manner. She gave me a large bowlful, of which I drank very heartily, and found myself well refreshed.

Меня поняли, ибо серый конь повел меня обратно в дом и приказал кобыле-служанке открыть одну комнату, где стояло много молока в глиняной и деревянной посуде, очень чистой и в большом порядке; кобыла подала мне большую чашку с молоком, и я с удовольствием напился, после чего почувствовал себя гораздо бодрее и свежее.

About noon, I saw coming towards the house a kind of vehicle drawn like a sledge by four Yahoos.

Около полудня к дому подкатила особенного устройства повозка, которую тащили подобно санкам четыре еху.

There was in it an old steed, who seemed to be of quality; he alighted with his hind-feet forward, having by accident got a hurt in his left fore-foot.

В повозке сидел старый конь, по-видимому, знатная особа; он сошел на землю, опираясь на задние ноги, потому что передняя левая нога у него была повреждена.

He came to dine with our horse, who received him with great civility.

Этот конь приехал обедать к моему хозяину, который принял его с большой любезностью.

They dined in the best room, and had oats boiled in milk for the second course, which the old horse ate warm, but the rest cold.

Они обедали в лучшей комнате, и на второе блюдо им подали овес, варенный в молоке; гость ел это кушанье в горячем виде, а остальные лошади – в холодном.

Their mangers were placed circular in the middle of the room, and divided into several partitions, round which they sat on their haunches, upon bosses of straw.

Их ясли расположены были кругообразно посреди комнаты и разгорожены на несколько отделений, возле которых все и уселись на подостланную солому.

In the middle was a large rack, with angles answering to every partition of the manger; so that each horse and mare ate their own hay, and their own mash of oats and milk, with much decency and regularity.

Над яслями помещалась большая решетка с сеном, разгороженная на столько же отделений, как и ясли, так что каждый конь и каждая кобыла ели отдельно свои порции сена и овсяной каши с молоком, очень благопристойно и аккуратно.

The behaviour of the young colt and foal appeared very modest, and that of the master and mistress extremely cheerful and complaisant to their guest.

Жеребята держали себя очень скромно, а хозяева были крайне любезны и предупредительны к своему гостю.

The gray ordered me to stand by him; and much discourse passed between him and his friend concerning me, as I found by the stranger's often looking on me, and the frequent repetition of the word Yahoo.

Серый велел мне подойти к нему и завел со своим другом длинный разговор обо мне, как я мог заключить по тому, что гость часто поглядывал на меня и собеседники то и дело произносили слово "еху".

I happened to wear my gloves, which the master gray observing, seemed perplexed, discovering signs of wonder what I had done to my fore-feet. He put his hoof three or four times to them, as if he would signify, that I should reduce them to their former shape, which I presently did, pulling off both my gloves, and putting them into my pocket.

Случилось, что я в то время надел перчатки; серый хозяин, заметив это, был поражен и знаками стал спрашивать, что это я сделал со своими передними ногами; три или четыре раза он прикоснулся к ним своим копытом, как бы давая понять, что я должен привести их в прежнее состояние, что я и сделал, сняв перчатки и положив их в карман.

This occasioned farther talk; and I saw the company was pleased with my behaviour, whereof I soon found the good effects.

Этот эпизод вызвал оживленный разговор, и я заметил, что мое поведение расположило всех в мою пользу, в благодетельных последствиях чего я вскоре убедился.

I was ordered to speak the few words I understood; and while they were at dinner, the master taught me the names for oats, milk, fire, water, and some others, which I could readily pronounce after him, having from my youth a great facility in learning languages.

Мне было приказано произнести усвоенные мной слова, и во время обеда хозяин научил меня называть овес, молоко, огонь, воду и некоторые другие предметы, что давалось мне очень легко, так как еще смолоду я отличался большими способностями к языкам.

When dinner was done, the master horse took me aside, and by signs and words made me understand the concern he was in that I had nothing to eat.

После обеда конь-хозяин отвел меня в сторону и дал понять мне знаками и словами свое огорчение по поводу того, что для меня не было подходящей еды.

Oats in their tongue are called hlunnh.

Овес на языке гуигнгнмов называется "глуннг".

This word I pronounced two or three times; for although I had refused them at first, yet, upon second thoughts, I considered that I could contrive to make of them a kind of bread, which might be sufficient, with milk, to keep me alive, till I could make my escape to some other country, and to creatures of my own species.

Это слово я произнес два или три раза, так как хотя сначала я отказался от овса, однако по некотором размышлении нашел, что из него можно приготовить нечто вроде хлеба; а хлеб с молоком могли бы поддержать мое существование до тех пор, пока мне не представится случай уйти отсюда в какую-нибудь другую страну к таким же людям, как и я.

The horse immediately ordered a white mare servant of his family to bring me a good quantity of oats in a sort of wooden tray.

Конь тотчас же приказал белой кобыле-служанке принести овса на деревянном блюде.

These I heated before the fire, as well as I could, and rubbed them till the husks came off, which I made a shift to winnow from the grain. I ground and beat them between two stones; then took water, and made them into a paste or cake, which I toasted at the fire and eat warm with milk.

Я кое-как поджарил этот овес на огне и стал тереть, пока не отстала шелуха, которую я постарался отвеять от зерна; затем я истолок зерно между двумя камнями, взял воды, приготовил тесто, испек его на огне и съел в горячем виде, запивая молоком.

It was at first a very insipid diet, though common enough in many parts of Europe, but grew tolerable by time; and having been often reduced to hard fare in my life, this was not the first experiment I had made how easily nature is satisfied.

Сначала это кушанье показалось мне крайне безвкусным, хотя оно очень распространено во многих европейских странах, но с течением времени я к нему привык. К тому же это был не первый случай в моей жизни, когда приходилось довольствоваться самой грубой пищей, и я еще раз убедился в том, как мало взыскательна человеческая природа.

And I cannot but observe, that I never had one hours sickness while I stayed in this island.

Не могу не заметить при этом, что за все время моего пребывания на острове я ни одной минуты не был болен.

It is true, I sometimes made a shift to catch a rabbit, or bird, by springs made of Yahoo's hairs; and I often gathered wholesome herbs, which I boiled, and ate as salads with my bread; and now and then, for a rarity, I made a little butter, and drank the whey.

Правда, иногда мне удавалось поймать в силки, сделанные из волос еху, кролика или какую-нибудь птицу, иногда я находил съедобные травы, которые варил и ел в виде приправы к своим лепешкам, а изредка сбивал себе масло и пил сыворотку.

I was at first at a great loss for salt, but custom soon reconciled me to the want of it; and I am confident that the frequent use of salt among us is an effect of luxury, and was first introduced only as a provocative to drink, except where it is necessary for preserving flesh in long voyages, or in places remote from great markets; for we observe no animal to be fond of it but man, and as to myself, when I left this country, it was a great while before I could endure the taste of it in anything that I ate.

Сначала я очень болезненно ощущал отсутствие соли, но скоро привык обходиться без нее; и я убежден, что обильное употребление этого вещества есть результат сластолюбия, и соль была введена, главным образом, для возбуждения жажды, исключая, конечно, случаев, когда она необходима для сохранения мяса в далеких путешествиях или в местах, удаленных от рынков. Ведь мы не знаем ни одного животного, которое любило бы соль. Что касается меня, то должен признаться, что, покинув эту страну, я очень нескоро научился переносить вкус соли в кушаньях, которые я ел[139].

This is enough to say upon the subject of my diet, wherewith other travellers fill their books, as if the readers were personally concerned whether we fare well or ill.

Но довольно об этом; я не хочу подражать другим путешественникам, наполняющим целые главы своих книг описанием своей пищи, как будто читателю так уж интересно, хорошо или дурно кушал автор.

However, it was necessary to mention this matter, lest the world should think it impossible that I could find sustenance for three years in such a country, and among such inhabitants.

Однако мне было необходимо коснуться этого предмета, чтобы устранить всякие недоразумения относительно того, каким образом мог я просуществовать три года в такой стране и среди такого населения.

When it grew towards evening, the master horse ordered a place for me to lodge in; it was but six yards from the house and separated from the stable of the Yahoos.

С наступлением вечера конь-хозяин распорядился отвести мне особое помещение в шести ярдах от дома и отдельно от хлева еху.

Here I got some straw, and covering myself with my own clothes, slept very sound.

Я нашел там немного соломы и, покрывшись платьем, крепко заснул.

But I was in a short time better accommodated, as the reader shall know hereafter, when I come to treat more particularly about my way of living.

Но вскоре я устроился гораздо удобнее, как читатель узнает из дальнейшего рассказа, посвященного более подробному описанию моего образа жизни в этой стране.

CHAPTER III.

ГЛАВА III

The author studies to learn the language.

Автор прилежно изучает туземный язык.

The Houyhnhnm, his master, assists in teaching him.

Гуигнгнм, его хозяин, помогает ему в занятиях.

The language described.

Язык гуигнгнмов.

Several Houyhnhnms of quality come out of curiosity to see the author.

Много знатных гуигнгнмов приходят взглянуть из любопытства на автора.

He gives his master a short account of his voyage.

Он вкратце рассказывает хозяину о своем путешествии

My principal endeavour was to learn the language, which my master (for so I shall henceforth call him), and his children, and every servant of his house, were desirous to teach me; for they looked upon it as a prodigy, that a brute animal should discover such marks of a rational creature.

Моим главным занятием было изучение языка; и все в доме, начиная с хозяина (так я буду с этих пор называть серого коня) и его детей и кончая последним слугою, усердно помогали мне в этом. Им казалось каким-то чудом, что грубое животное обнаруживает свойства разумного существа.

I pointed to every thing, and inquired the name of it, which I wrote down in my journal-book when I was alone, and corrected my bad accent by desiring those of the family to pronounce it often.

Я показывал на предмет пальцем и спрашивал его название, которое запоминал; затем, оставшись наедине, записывал в свой путевой дневник; заботясь об улучшении выговора, я просил кого– нибудь из членов семьи произносить почаще записанные слова.

In this employment, a sorrel nag, one of the under-servants, was very ready to assist me.

Особенно охотно помогал мне в этих занятиях гнедой лошак, слуга моего хозяина.

In speaking, they pronounced through the nose and throat, and their language approaches nearest to the High-Dutch, or German, of any I know in Europe; but is much more graceful and significant.

Произношение гуигнгнмов – носовое и гортанное, и из всех известных мне европейских языков язык их больше всего напоминает верхнеголландский или немецкий, но он гораздо изящнее и выразительнее.

The emperor Charles V. made almost the same observation, when he said «that if he were to speak to his horse, it should be in High-Dutch.»

Император Карл V сделал почти аналогичное наблюдение, сказав, что если бы ему пришлось разговаривать со своею лошадью, то он обращался бы к ней по-верхнеголландски[140].

The curiosity and impatience of my master were so great, that he spent many hours of his leisure to instruct me.

Любознательность и нетерпение моего хозяина были так велики, что он посвящал много часов своего досуга на обучение меня языку.

He was convinced (as he afterwards told me) that I must be a Yahoo; but my teachableness, civility, and cleanliness, astonished him; which were qualities altogether opposite to those animals.

Он был убежден (как рассказывал мне потом), что я еху; но моя понятливость, вежливость и опрятность поражали его, так как подобные качества были совершенно несвойственны этим животным.

He was most perplexed about my clothes, reasoning sometimes with himself, whether they were a part of my body: for I never pulled them off till the family were asleep, and got them on before they waked in the morning.

Более всего его сбивала с толку моя одежда, и он нередко задавался вопросом, составляет ли она часть моего тела или нет, ибо я никогда не снимал ее, пока все в доме не засыпали, и надевал рано утром, когда все еще спали.

My master was eager to learn «whence I came; how I acquired those appearances of reason, which I discovered in all my actions; and to know my story from my own mouth, which he hoped he should soon do by the great proficiency I made in learning and pronouncing their words and sentences.»

Мой хозяин сгорал желанием узнать, откуда я прибыл и каким образом я приобрел видимость разума, которую обнаруживал во всех моих поступках; ему хотелось поскорее услышать из моих собственных уст всю историю моих приключений. Он надеялся, что ждать ему придется недолго: настолько велики были успехи, сделанные мной в заучивании и произношении слов и фраз.

To help my memory, I formed all I learned into the English alphabet, and writ the words down, with the translations.

Для облегчения запоминания я расположил все выученные мною слова в порядке английского алфавита и записал их с соответствующим переводом.

This last, after some time, I ventured to do in my master's presence.

Спустя некоторое время я решился производить свои записи в присутствии хозяина.

It cost me much trouble to explain to him what I was doing; for the inhabitants have not the least idea of books or literature.

Мне стоило немало труда объяснить ему, что я делаю, ибо гуигнгнмы не имеют ни малейшего представления о книгах и литературе.

In about ten weeks time, I was able to understand most of his questions; and in three months, could give him some tolerable answers.

Приблизительно через десять недель я уже способен был понимать большинство вопросов моего хозяина, а через три месяца мог давать на них довольно сносные ответы.

He was extremely curious to know «from what part of the country I came, and how I was taught to imitate a rational creature; because the Yahoos (whom he saw I exactly resembled in my head, hands, and face, that were only visible), with some appearance of cunning, and the strongest disposition to mischief, were observed to be the most unteachable of all brutes.»

Мой хозяин особенно интересовался, из какой страны я прибыл к ним и каким образом научился подражать разумным существам, так как еху (на которых, по его мнению, я был поразительно похож головой, руками и лицом, то есть теми частями тела, которые не были закрыты одеждой), при всех свойственных им задатках хитрости и большом предрасположении к злобе, поддаются обучению хуже всех других животных.

I answered, «that I came over the sea, from a far place, with many others of my own kind, in a great hollow vessel made of the bodies of trees: that my companions forced me to land on this coast, and then left me to shift for myself.»

На это я ответил, что я прибыл по морю очень издалека со многими другими подобными мне существами в большой полой посудине, сделанной из стволов деревьев, и что мои спутники высадили меня на этом берегу и оставили на произвол судьбы.

It was with some difficulty, and by the help of many signs, that I brought him to understand me.

С большими затруднениями и только при помощи знаков мне удалось сделать свою речь понятной.

He replied, «that I must needs be mistaken, or that I said the thing which was not;» for they have no word in their language to express lying or falsehood.

Мой хозяин ответил мне, что я, должно быть, ошибаюсь или "говорю то, чего не было". (Дело в том, что на языке гуигнгнмов совсем нет слов, обозначающих ложь и обман.) Ему казалось невозможным, чтобы за морем были какие-либо земли и чтобы кучка диких зверей двигала по воде деревянное судно, куда ей вздумается.

"He knew it was impossible that there could be a country beyond the sea, or that a parcel of brutes could move a wooden vessel whither they pleased upon water.

Он был уверен, что никто из гуигнгнмов не в состоянии соорудить такое судно, а тем более доверить управление им еху.

He was sure no Houyhnhnm alive could make such a vessel, nor would trust Yahoos to manage it."

Слово "гуигнгнм" на языке туземцев означает лошадь, а по своей этимологии – совершенство природы.

The word Houyhnhnm, in their tongue, signifies a horse, and, in its etymology, the perfection of nature. I told my master, «that I was at a loss for expression, but would improve as fast as I could; and hoped, in a short time, I should be able to tell him wonders.»

Я ответил хозяину, что мне еще трудно выражать свои мысли, но я прилагаю все усилия к лучшему усвоению языка и надеюсь, что в скором времени буду в состоянии рассказать ему много чудес.

He was pleased to direct his own mare, his colt, and foal, and the servants of the family, to take all opportunities of instructing me; and every day, for two or three hours, he was at the same pains himself.

Он был так добр, что поручил своей кобыле, жеребятам и прислуге не упускать ни одного случая для усовершенствования моих познаний в языке, и сам посвящал ежедневно два или три часа занятиям со мной.

Several horses and mares of quality in the neighbourhood came often to our house, upon the report spread of «a wonderful Yahoo, that could speak like a Houyhnhnm, and seemed, in his words and actions, to discover some glimmerings of reason.»

Скоро всюду по окрестностям разнеслась молва о появлении удивительного еху, который говорит как гуигнгнм и в своих словах и поступках как будто обнаруживает проблески разума, так что многие знатные кони и кобылы часто приходили к нам взглянуть на меня.

These delighted to converse with me: they put many questions, and received such answers as I was able to return.

Им доставляло удовольствие разговаривать со мной; они задавали мне много вопросов, на которые я отвечал как умел.

By all these advantages I made so great a progress, that, in five months from my arrival I understood whatever was spoken, and could express myself tolerably well.

Благодаря всем этим благоприятным обстоятельствам я сделал такие успехи, что через пять месяцев по приезде понимал все, что мне говорили, и мог довольно сносно объясняться сам.

The Houyhnhnms, who came to visit my master out of a design of seeing and talking with me, could hardly believe me to be a right Yahoo, because my body had a different covering from others of my kind.

Гуигнгнмы, приходившие в гости к моему хозяину с целью повидать меня и поговорить со мной, с трудом верили, чтобы я был настоящий еху, потому что поверхность моего тела отличалась от поверхности тела других еху.

They were astonished to observe me without the usual hair or skin, except on my head, face, and hands; but I discovered that secret to my master upon an accident which happened about a fortnight before.

Гуигнгнмы были удивлены тем, что видят у меня голую кожу и волосы только на голове, лице и руках; однако вскоре одна случайность открыла хозяину мою тайну.

I have already told the reader, that every night, when the family were gone to bed, it was my custom to strip, and cover myself with my clothes.

Я уже сказал читателю, что с наступлением ночи, когда весь дом ложился спать, я раздевался и укрывался моим платьем.