Текст книги "Путешествия Гулливера (Gulliver's Travels)"

Автор книги: Джонатан Свифт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 39 страниц)

На моем корабле несколько матросов умерло от тропической лихорадки, так что я принужден был пополнить экипаж людьми с Барбадоса и других Антильских островов, у которых я останавливался согласно данным мне хозяевами корабля инструкциям. Но скоро мне пришлось горько раскаяться в этом: оказалось, что большая часть набранных мною матросов были морские разбойники.

I had fifty hands onboard; and my orders were, that I should trade with the Indians in the South-Sea, and make what discoveries I could.

Я имел пятьдесят человек на борту, и мне было поручено вступить в торговые сношения с индейцами Южного океана и произвести исследование этих широт.

These rogues, whom I had picked up, debauched my other men, and they all formed a conspiracy to seize the ship, and secure me; which they did one morning, rushing into my cabin, and binding me hand and foot, threatening to throw me overboard, if I offered to stir.

Негодяи, которых я взял на корабль, подговорили остальных матросов, и все они составили заговор с целью завладеть кораблем и арестовать меня. Однажды утром они привели свой замысел в исполнение: ворвались ко мне в каюту, связали мне руки и ноги и угрожали выбросить за борт, если я вздумаю сопротивляться.

I told them, «I was their prisoner, and would submit.»

Мне оставалось только сказать им, что я их пленник и покоряюсь своей участи.

This they made me swear to do, and then they unbound me, only fastening one of my legs with a chain, near my bed, and placed a sentry at my door with his piece charged, who was commanded to shoot me dead if I attempted my liberty.

Они заставили меня поклясться в этом и, когда я исполнил их требование, развязали меня, приковав лишь за ногу цепью к кровати и поставив возле моей двери часового с заряженным ружьем, которому приказали стрелять при малейшей моей попытке к освобождению.

They sent me own victuals and drink, and took the government of the ship to themselves.

Они присылали мне пищу и питье, а управление кораблем захватили в свои руки.

Their design was to turn pirates and, plunder the Spaniards, which they could not do till they got more men.

Целью их было сделаться пиратами и грабить испанцев; однако вследствие своей малочисленности они не могли заняться этим немедленно.

But first they resolved to sell the goods the ship, and then go to Madagascar for recruits, several among them having died since my confinement.

Поэтому они решили распродать товары, находившиеся на корабле, и направиться к острову Мадагаскар для пополнения экипажа, так как некоторые из них умерли во время моего заключения.

They sailed many weeks, and traded with the Indians; but I knew not what course they took, being kept a close prisoner in my cabin, and expecting nothing less than to be murdered, as they often threatened me.

В течение немногих недель разбойники плавали по океану, занимаясь торговлей с индейцами. Но я не знал взятого ими курса, так как все это время находился под строжайшим арестом в каюте, ежеминутно ожидая жестокой казни, которой они часто угрожали мне.

Upon the 9th day of May, 1711, one James Welch came down to my cabin, and said, «he had orders from the captain to set me ashore.»

Девятого мая 1711 года ко мне в каюту спустился некий Джемс Уэлч и объявил, что по приказанию капитана он высадит меня на берег.

I expostulated with him, but in vain; neither would he so much as tell me who their new captain was.

Я пытался было усовестить его, но напрасно; он отказался даже сказать мне, кто был их новым капитаном.

They forced me into the long-boat, letting me put on my best suit of clothes, which were as good as new, and take a small bundle of linen, but no arms, except my hanger; and they were so civil as not to search my pockets, into which I conveyed what money I had, with some other little necessaries.

Разбойники посадили меня в баркас, позволив надеть мое лучшее, почти новое платье и взять небольшой узел белья, а из оружия оставили мне только тесак; и они были настолько любезны, что не обыскали моих карманов, в которых находились деньги и кое-какие мелочи.

They rowed about a league, and then set me down on a strand.

Отплыв от корабля на расстояние лиги, разбойники высадили меня на берег.

I desired them to tell me what country it was.

Я просил сказать мне, что это за страна.

They all swore, «they knew no more than myself;» but said, «that the captain» (as they called him) «was resolved, after they had sold the lading, to get rid of me in the first place where they could discover land.»

Мои люди побожились, что знают об этом не больше меня; они сказали только, что капитан (как они называли его), распродав весь корабельный груз, решил отделаться от меня, лишь только они увидят где-нибудь землю.

They pushed off immediately, advising me to make haste for fear of being overtaken by the tide, and so bade me farewell.

Затем они немедленно отчалили и, посоветовав мне торопиться, чтобы не быть захваченным приливом, пожелали мне счастливого пути.

In this desolate condition I advanced forward, and soon got upon firm ground, where I sat down on a bank to rest myself, and consider what I had best do.

В этом горестном положении я направился вперед наудачу и скоро выбрался с песчаного берега и присел на холмик отдохнуть и поразмыслить, что делать дальше.

When I was a little refreshed, I went up into the country, resolving to deliver myself to the first savages I should meet, and purchase my life from them by some bracelets, glass rings, and other toys, which sailors usually provide themselves with in those voyages, and whereof I had some about me.

Отдых немного подкрепил мои силы, и я продолжал путь, решив отдаться в руки первым дикарям, которых встречу по дороге, и купить у них жизнь за несколько браслетов, стекляшек и других безделушек, какими обыкновенно запасаются моряки, отправляясь в дикие страны; несколько таких безделушек находилось и у меня.

The land was divided by long rows of trees, not regularly planted, but naturally growing; there was great plenty of grass, and several fields of oats.

Местность была пересечена длинными рядами деревьев, которые, по-видимому, были посажены здесь не рукою человека, а природой; между деревьями расстилались большие луга и поля, засеянные овсом.

I walked very circumspectly, for fear of being surprised, or suddenly shot with an arrow from behind, or on either side.

Я осторожно подвигался вперед, оглядываясь по сторонам из боязни, как бы кто-нибудь не напал на меня врасплох или не подстрелил сзади или сбоку из лука.

I fell into a beaten road, where I saw many tracts of human feet, and some of cows, but most of horses.

Через несколько времени я вышел на проезжую дорогу, на которой заметил много следов человеческих ног, несколько коровьих, но больше всего лошадиных.

At last I beheld several animals in a field, and one or two of the same kind sitting in trees.

Наконец я увидел в поле каких-то животных; два или три таких же животных сидели на деревьях.

Their shape was very singular and deformed, which a little discomposed me, so that I lay down behind a thicket to observe them better.

Их крайне странная и безобразная внешность несколько смутила меня, и я прилег за кустом, чтобы лучше их разглядеть.

Some of them coming forward near the place where I lay, gave me an opportunity of distinctly marking their form.

Некоторые подошли близко к тому месту, где я лежал, так что я мог видеть их очень отчетливо.

Their heads and breasts were covered with a thick hair, some frizzled, and others lank; they had beards like goats, and a long ridge of hair down their backs, and the fore parts of their legs and feet; but the rest of their bodies was bare, so that I might see their skins, which were of a brown buff colour.

Голова и грудь у них были покрыты густыми волосами – у одних вьющимися, у других гладкими; бороды их напоминали козлиные; вдоль спины и передней части лап тянулись узкие полоски шерсти; но остальные части их тела были голые, так что я мог видеть кожу темно-коричневого цвета.

They had no tails, nor any hair at all on their buttocks, except about the anus, which, I presume, nature had placed there to defend them as they sat on the ground, for this posture they used, as well as lying down, and often stood on their hind feet.

Хвоста у них не было, и ягодицы были голые, исключая места вокруг заднего прохода; я полагаю, что природа покрыла эти места волосами, чтобы предохранить их во время сидения на земле; ибо эти существа сидели, лежали и часто становились на задние лапы.

They climbed high trees as nimbly as a squirrel, for they had strong extended claws before and behind, terminating in sharp points, and hooked.

Вооруженные сильно развитыми крючковатыми и заостренными когтями на передних и задних лапах, они с ловкостью белки карабкались на самые высокие деревья.

They would often spring, and bound, and leap, with prodigious agility.

Они часто прыгали, скакали и бегали с удивительным проворством.

The females were not so large as the males; they had long lank hair on their heads, but none on their faces, nor any thing more than a sort of down on the rest of their bodies, except about the anus and pudenda. The dugs hung between their fore feet, and often reached almost to the ground as they walked.

Самки были несколько меньше самцов; на голове у них росли длинные гладкие волосы, но лица были чистые, а другие части тела были покрыты только легким пушком, кроме заднепроходного отверстия и срамных частей; вымя их висело между передними лапами и часто, когда они ползли на четвереньках, почти касалось земли.

The hair of both sexes was of several colours, brown, red, black, and yellow.

Волосы как у самцов, так и у самок были различных цветов: коричневые, черные, красные и желтые.

Upon the whole, I never beheld, in all my travels, so disagreeable an animal, or one against which I naturally conceived so strong an antipathy.

В общем, я никогда еще во все мои путешествия не встречал более безобразного животного, которое с первого же взгляда вызывало бы к себе такое отвращение.

So that, thinking I had seen enough, full of contempt and aversion, I got up, and pursued the beaten road, hoping it might direct me to the cabin of some Indian.

Полагая, что я достаточно насмотрелся на них, я встал с чувством омерзения и гадливости и продолжал свой путь по дороге в надежде, что она приведет меня к хижине какого-нибудь индейца.

I had not got far, when I met one of these creatures full in my way, and coming up directly to me.

Но не успел я сделать нескольких шагов, как встретил одно из описанных мною животных, направлявшееся прямо ко мне.

The ugly monster, when he saw me, distorted several ways, every feature of his visage, and stared, as at an object he had never seen before; then approaching nearer, lifted up his fore-paw, whether out of curiosity or mischief I could not tell; but I drew my hanger, and gave him a good blow with the flat side of it, for I durst not strike with the edge, fearing the inhabitants might be provoked against me, if they should come to know that I had killed or maimed any of their cattle.

Заметив меня, уродина остановилась и с ужасными гримасами вытаращила на меня глаза как на существо, никогда ею не виданное; затем, подойдя ближе, подняла свою переднюю лапу – то ли из любопытства, то ли со злым умыслом, – я не мог определить. Тогда я вынул тесак и плашмя нанес им сильный удар по лапе животного; я не хотел бить его лезвием, ибо боялся, что навлеку на себя недовольство обитателей этой страны, если им станет известно, что я убил или изувечил принадлежащую им скотину.

When the beast felt the smart, he drew back, and roared so loud, that a herd of at least forty came flocking about me from the next field, howling and making odious faces; but I ran to the body of a tree, and leaning my back against it, kept them off by waving my hanger.

Почувствовав боль, животное пустилось наутек и завизжало так громко, что из соседнего поля прибежало целое стадо, штук около сорока, таких же тварей, которые столпились вокруг меня с воем и ужасными гримасами. Я бросился к дереву и, прислонясь спиной к его стволу, стал размахивать тесаком, не подпуская их к себе.

Several of this cursed brood, getting hold of the branches behind, leaped up into the tree, whence they began to discharge their excrements on my head; however, I escaped pretty well by sticking close to the stem of the tree, but was almost stifled with the filth, which fell about me on every side.

Однако же несколько представителей этой проклятой породы, ухватившись за ветви сзади меня, взобрались на дерево и начали оттуда испражняться мне на голову. Правда, мне удалось увернуться, прижавшись плотнее к стволу дерева, но я чуть не задохся от падавшего со всех сторон вокруг меня кала.

In the midst of this distress, I observed them all to run away on a sudden as fast as they could; at which I ventured to leave the tree and pursue the road, wondering what it was that could put them into this fright.

Вдруг в этом бедственном положении я увидел, что животные бросились убегать со всех ног. Тогда я решился оставить дерево и продолжать путь, недоумевая, что бы могло их так напугать.

But looking on my left hand, I saw a horse walking softly in the field; which my persecutors having sooner discovered, was the cause of their flight.

Но, взглянув налево, я увидел спокойно двигавшегося по полю коня; появление этого коня, которого мои преследователи заметили раньше, и было причиной их поспешного бегства.

The horse started a little, when he came near me, but soon recovering himself, looked full in my face with manifest tokens of wonder; he viewed my hands and feet, walking round me several times.

Приблизившись ко мне, конь слегка вздрогнул, но скоро оправился и стал смотреть мне прямо в лицо с выражением крайнего удивления. Он осмотрел мои руки и ноги и несколько раз обошел кругом меня.

I would have pursued my journey, but he placed himself directly in the way, yet looking with a very mild aspect, never offering the least violence.

Я хотел было идти дальше, но конь загородил дорогу, продолжая кротко смотреть на меня и не выражая ни малейшего намерения причинить мне какое-либо насилие.

We stood gazing at each other for some time; at last I took the boldness to reach my hand towards his neck with a design to stroke it, using the common style and whistle of jockeys, when they are going to handle a strange horse.

Так мы и стояли некоторое время, оглядывая друг друга; наконец я набрался смелости протянуть руку к шее коня с намерением его погладить, насвистывая и пустив в ход приемы, какие обычно применяются жокеями с целью приручить незнакомую лошадь.

But this animal seemed to receive my civilities with disdain, shook his head, and bent his brows, softly raising up his right fore-foot to remove my hand.

Но животное отнеслось к моей ласке, по-видимому, с презрением, замотало головой, нахмурилось и, тихонько подняв правую переднюю ногу, отстранило мою руку.

Then he neighed three or four times, but in so different a cadence, that I almost began to think he was speaking to himself, in some language of his own.

Затем конь заржал три или четыре раза, так разнообразно акцентируя это ржание, что я готов был подумать, уж не разговаривает ли он на своем языке.

While he and I were thus employed, another horse came up; who applying himself to the first in a very formal manner, they gently struck each other's right hoof before, neighing several times by turns, and varying the sound, which seemed to be almost articulate.

Когда мы стояли таким образом друг против друга, к нам подошел еще один конь. Он обратился к первому с самым церемонным приветствием: они легонько постукались друг с другом правыми передними копытами и стали поочередно ржать, варьируя звуки на разные лады, так что они казались почти членораздельными.

They went some paces off, as if it were to confer together, walking side by side, backward and forward, like persons deliberating upon some affair of weight, but often turning their eyes towards me, as it were to watch that I might not escape.

Затем они отошли от меня на несколько шагов, как бы с намерением посовещаться, и начали прогуливаться рядышком взад и вперед подобно людям, решающим важный вопрос, но часто при этом посматривали на меня, словно наблюдая, чтобы я не удрал.

I was amazed to see such actions and behaviour in brute beasts; and concluded with myself, that if the inhabitants of this country were endued with a proportionable degree of reason, they must needs be the wisest people upon earth.

Пораженный такими действиями и поведением неразумных животных, я пришел к заключению, что обитатели этой страны должны быть мудрейшим народом на земле, если только они одарены разумом в соответственной степени.

This thought gave me so much comfort, that I resolved to go forward, until I could discover some house or village, or meet with any of the natives, leaving the two horses to discourse together as they pleased.

Эта мысль подействовала на меня так успокоительно, что я решил продолжать путь, пока не достигну какого– нибудь жилья или деревни, или не встречу кого-нибудь из туземцев, оставляя лошадей беседовать между собой, сколько им вздумается.

But the first, who was a dapple gray, observing me to steal off, neighed after me in so expressive a tone, that I fancied myself to understand what he meant; whereupon I turned back, and came near to him to expect his farther commands: but concealing my fear as much as I could, for I began to be in some pain how this adventure might terminate; and the reader will easily believe I did not much like my present situation.

Но первый конь, серый в яблоках, заметив, что я ухожу, заржал мне вслед таким выразительным тоном, что мне показалось, будто я понимаю, чего он хочет; я тотчас повернул назад и подошел к нему в ожидании дальнейших приказаний. При этом я всячески старался скрыть свой страх, ибо начал уже немного побаиваться исхода этого приключения; и читатель легко может себе представить, что положение мое было не из приятных.

The two horses came up close to me, looking with great earnestness upon my face and hands.

Обе лошади подошли ко мне вплотную и с большим вниманием начали рассматривать мое лицо и руки.

The gray steed rubbed my hat all round with his right fore-hoof, and discomposed it so much that I was forced to adjust it better by taking it off and settling it again; whereat, both he and his companion (who was a brown bay) appeared to be much surprised: the latter felt the lappet of my coat, and finding it to hang loose about me, they both looked with new signs of wonder.

Серый конь потер со всех сторон мою шляпу правым копытом передней ноги, отчего она так помялась, что мне пришлось снять ее и поправить; проделав это, я снова надел ее. Мои движения, по-видимому, сильно поразили серого коня и его товарища (караковой масти): последний прикоснулся к полам моего кафтана, и то обстоятельство, что они болтались свободно, снова привело обоих в большое изумление.

He stroked my right hand, seeming to admire the softness and colour; but he squeezed it so hard between his hoof and his pastern, that I was forced to roar; after which they both touched me with all possible tenderness.

Караковый конь погладил меня по правой руке, по-видимому, удивляясь ее мягкости и цвету, но он так крепко сжал ее между копытом и бабкой, что я не вытерпел и закричал. После этого оба коня стали прикасаться ко мне осторожнее.

They were under great perplexity about my shoes and stockings, which they felt very often, neighing to each other, and using various gestures, not unlike those of a philosopher, when he would attempt to solve some new and difficult phenomenon.

В большое замешательство повергли их мои башмаки и чулки, которые они многократно ощупывали с ржанием и жестами, очень напоминая философа, пытающегося понять какое-либо новое и трудное явление.

Upon the whole, the behaviour of these animals was so orderly and rational, so acute and judicious, that I at last concluded they must needs be magicians, who had thus metamorphosed themselves upon some design, and seeing a stranger in the way, resolved to divert themselves with him; or, perhaps, were really amazed at the sight of a man so very different in habit, feature, and complexion, from those who might probably live in so remote a climate.

Вообще поведение этих животных отличалось такой последовательностью и целесообразностью, такой обдуманностью и рассудительностью, что в конце концов у меня возникла мысль, уж не волшебники ли это, которые превратились в лошадей с каким-нибудь неведомым для меня умыслом и, повстречав по дороге чужестранца, решили позабавиться над ним, а может быть, были действительно поражены видом человека, по своей одежде, чертам лица и телосложению очень непохожего на людей, живущих в этой отдаленной стране.

Upon the strength of this reasoning, I ventured to address them in the following manner:

Придя к такому заключению, я отважился обратиться к ним со следующей речью:

"Gentlemen, if you be conjurers, as I have good cause to believe, you can understand my language; therefore I make bold to let your worships know that I am a poor distressed Englishman, driven by his misfortunes upon your coast; and I entreat one of you to let me ride upon his back, as if he were a real horse, to some house or village where I can be relieved.

"Г оспода, если вы действительно колдуны, как я имею достаточные основания полагать, то вы понимаете все языки; поэтому я осмеливаюсь доложить вашей милости, что я – бедный англичанин, которого злая судьба забросила на ваш берег; и я прошу разрешения сесть верхом на одного из вас, как на настоящую лошадь, и доехать до какого-нибудь хутора или деревни, где я мог бы отдохнуть и найти приют.

In return of which favour, I will make you a present of this knife and bracelet," taking them out of my pocket.

В благодарность за эту услугу я подарю вам вот этот ножик или этот браслет, – тут я вынул обе вещицы из кармана.

The two creatures stood silent while I spoke, seeming to listen with great attention, and when I had ended, they neighed frequently towards each other, as if they were engaged in serious conversation.

Во время моей речи оба коня стояли молча, как будто слушая меня с большим вниманием; когда я кончил, они стали оживленно что-то ржать друг другу, словно ведя между собой серьезный разговор.

I plainly observed that their language expressed the passions very well, and the words might, with little pains, be resolved into an alphabet more easily than the Chinese.

Для меня стало ясно тогда, что их язык отлично выражает чувства и что при незначительном усилии слова его можно разложить на звуки и буквы, пожалуй, даже легче, чем китайские слова.

I could frequently distinguish the word Yahoo, which was repeated by each of them several times: and although it was impossible for me to conjecture what it meant, yet while the two horses were busy in conversation, I endeavoured to practise this word upon my tongue; and as soon as they were silent, I boldly pronounced Yahoo in a loud voice, imitating at the same time, as near as I could, the neighing of a horse; at which they were both visibly surprised; and the gray repeated the same word twice, as if he meant to teach me the right accent; wherein I spoke after him as well as I could, and found myself perceivably to improve every time, though very far from any degree of perfection.

Я отчетливо расслышал слово "еху", которое оба коня повторили несколько раз. Хотя я не мог понять его значения, все же, пока они были заняты разговором, я сам старался произнести это слово; как только лошади замолчали, я громко прокричал "еху, еху", всячески подражая ржанью лошади. Это, по-видимому, очень удивило их, и серый конь дважды повторил это слово, как бы желая научить меня правильному его произношению. Я стал повторять за ним возможно точнее и нашел, что с каждым разом делаю заметные успехи, хотя и очень далек от совершенства.

Then the bay tried me with a second word, much harder to be pronounced; but reducing it to the English orthography, may be spelt thus, Houyhnhnm.

После этого караковый конь попробовал научить меня еще одному слову, гораздо более трудному для произношения; согласно английской орфографии его можно написать так: houyhnhnm (гуигнгнм)[138].

I did not succeed in this so well as in the former; but after two or three farther trials, I had better fortune; and they both appeared amazed at my capacity.

Произношение этого слова давалось мне не так легко, как произношение первого, но после двух или трех попыток дело пошло лучше, и оба коня были, по-видимому, поражены моей смышленостью.

After some further discourse, which I then conjectured might relate to me, the two friends took their leaves, with the same compliment of striking each other's hoof; and the gray made me signs that I should walk before him; wherein I thought it prudent to comply, till I could find a better director.

Поговорив еще немного, вероятно, по-прежнему обо мне, друзья расстались, постукавшись копытами, как и при встрече; затем серый конь сделал мне знак, чтобы я шел вперед, и я счел благоразумным подчиниться его приглашению, пока не найду лучшего руководителя.

When I offered to slacken my pace, he would cry hhuun hhuun: I guessed his meaning, and gave him to understand, as well as I could, «that I was weary, and not able to walk faster;» upon which he would stand awhile to let me rest.

Когда я замедлял шаги, конь начинал ржать: "ггуун, ггуун". Догадавшись, что означает это ржанье, я постарался по мере сил объяснить ему, что устал и не могу идти скорее; тогда конь останавливался, чтобы дать мне возможность отдохнуть.

CHAPTER II.

ГЛАВА II

The author conducted by a Houyhnhnm to his house.

Гуигнгнм приводит автора к своему жилищу.

The house described.

Описание этого жилища.

The author's reception.

Прием, оказанный автору.

The food of the Houyhnhnms.

Пища гуигнгнмов.

The author in distress for want of meat. Is at last relieved.

Затруднения автора вследствие отсутствия подходящей для него пищи и устранение этого затруднения.

His manner of feeding in this country.

Чем питался автор в этой стране

Having travelled about three miles, we came to a long kind of building, made of timber stuck in the ground, and wattled across; the roof was low and covered with straw.

Сделав около трех миль, мы подошли к длинному низкому строению, крытому соломой и со стенами из вбитых в землю и перевитых прутьями кольев.

I now began to be a little comforted; and took out some toys, which travellers usually carry for presents to the savage Indians of America, and other parts, in hopes the people of the house would be thereby encouraged to receive me kindly.

Здесь я почувствовал некоторое облегчение и вынул из кармана несколько безделушек, которыми обыкновенно запасаются путешественники для подарков дикарям-индейцам Америки и других стран; я надеялся, что благодаря этим безделушкам хозяева дома окажут мне более радушный прием.

The horse made me a sign to go in first; it was a large room with a smooth clay floor, and a rack and manger, extending the whole length on one side.

Конь знаком пригласил меня войти первым, и я очутился в просторной комнате с гладким глиняным полом; по одной ее стене во всю длину тянулись ясли с решетками для сена.

There were three nags and two mares, not eating, but some of them sitting down upon their hams, which I very much wondered at; but wondered more to see the rest employed in domestic business; these seemed but ordinary cattle.

Там были трое лошаков и две кобылицы: они не стояли возле яслей и не ели, а сидели по-собачьи, что меня крайне удивило. Но я еще более удивился, когда увидел, что другие лошади заняты домашними работами, исполняя, по-видимому, обязанности рабочего скота.

However, this confirmed my first opinion, that a people who could so far civilise brute animals, must needs excel in wisdom all the nations of the world.

Все это окончательно укрепило меня в моем первоначальном предположении, что народ, сумевший так выдрессировать неразумных животных, несомненно, должен превосходить своею мудростью все другие народы земного шара.

The gray came in just after, and thereby prevented any ill treatment which the others might have given me.

Серый конь вошел следом за мной, предупредив, таким образом, возможность дурного приема со стороны других лошадей.

He neighed to them several times in a style of authority, and received answers.

Он несколько раз заржал повелительным тоном хозяина, на что другие отвечали ему.

Beyond this room there were three others, reaching the length of the house, to which you passed through three doors, opposite to each other, in the manner of a vista.

Кроме этой комнаты, там было еще три, тянувшиеся одна за другой вдоль здания; мы прошли в них через три двери, расположенные по одной линии в виде просеки.

We went through the second room towards the third. Here the gray walked in first, beckoning me to attend: I waited in the second room, and got ready my presents for the master and mistress of the house; they were two knives, three bracelets of false pearls, a small looking-glass, and a bead necklace.

Во второй комнате мы остановились; серый конь вошел в третью комнату один, сделав мне знак обождать. Я остался во второй комнате и приготовил подарки для хозяина и хозяйки дома; это были два ножа, три браслета с фальшивыми жемчужинами, маленькое зеркальце и ожерелье из бус.

The horse neighed three or four times, and I waited to hear some answers in a human voice, but I heard no other returns than in the same dialect, only one or two a little shriller than his.

Конь заржал три или четыре раза, и я насторожился в надежде услышать в ответ человеческий голос; но я услышал такое же ржание, только в немного более высоком тоне.

I began to think that this house must belong to some person of great note among them, because there appeared so much ceremony before I could gain admittance.

Я начал думать тогда, что дом этот принадлежит очень важной особе, раз понадобилось столько церемоний, прежде чем быть допущенным к хозяину.

But, that a man of quality should be served all by horses, was beyond my comprehension.