Текст книги "Путешествия Гулливера (Gulliver's Travels)"

Автор книги: Джонатан Свифт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 39 страниц)

Операция эта требует, по-видимому, большой тщательности, но профессор уверял нас, что если она сделана искусно, то выздоровление обеспечено.

For he argued thus: "that the two half brains being left to debate the matter between themselves within the space of one skull, would soon come to a good understanding, and produce that moderation, as well as regularity of thinking, so much to be wished for in the heads of those, who imagine they come into the world only to watch and govern its motion: and as to the difference of brains, in quantity or quality, among those who are directors in faction, the doctor assured us, from his own knowledge, that «it was a perfect trifle.»

Он рассуждал следующим образом: две половинки головного мозга, принужденные спорить между собой в пространстве одного черепа, скоро придут к доброму согласию и породят ту умеренность и ту правильность мышления, которые так желательны для голов людей, воображающих, будто они появились на свет только для того, чтобы стоять на страже его и управлять его движениями. Что же касается качественного или количественного различия между мозгами вождей враждующих партий, то, по уверениям доктора, основанным на продолжительном опыте, это сущие пустяки.

I heard a very warm debate between two professors, about the most commodious and effectual ways and means of raising money, without grieving the subject.

Я присутствовал при жарком споре двух профессоров о наиболее удобных и действительных путях и способах взимания податей, так чтобы они не отягощали население.

The first affirmed, «the justest method would be, to lay a certain tax upon vices and folly; and the sum fixed upon every man to be rated, after the fairest manner, by a jury of his neighbours.»

Один утверждал, что справедливее всего обложить известным налогом пороки и безрассудства, причем сумма обложения в каждом отдельном случае должна определяться самым беспристрастным образом жюри, составленным из соседей облагаемого.

The second was of an opinion directly contrary; «to tax those qualities of body and mind, for which men chiefly value themselves; the rate to be more or less, according to the degrees of excelling; the decision whereof should be left entirely to their own breast.»

Другой был прямо противоположного мнения: должны быть обложены налогом те качества тела и души, за которые люди больше всего ценят себя; налог должен повышаться или понижаться, смотря по степени совершенства этих качеств, оценку которых следует всецело предоставить совести самих плательщиков.

The highest tax was upon men who are the greatest favourites of the other sex, and the assessments, according to the number and nature of the favours they have received; for which, they are allowed to be their own vouchers.

Наиболее высоким налогом облагаются лица, пользующиеся наибольшей благосклонностью другого пола, и ставка налога определяется соответственно количеству и природе полученных ими знаков благорасположения; причем сборщики податей должны довольствоваться их собственными показаниями.

Wit, valour, and politeness, were likewise proposed to be largely taxed, and collected in the same manner, by every person's giving his own word for the quantum of what he possessed.

Он предлагал также обложить высоким налогом ум, храбрость и учтивость и взимать этот налог тем же способом, то есть сам плательщик определяет степень, в какой он обладает указанными качествами.

But as to honour, justice, wisdom, and learning, they should not be taxed at all; because they are qualifications of so singular a kind, that no man will either allow them in his neighbour or value them in himself.

Однако честь, справедливость, мудрость и знания не подлежат обложению, потому что оценка их до такой степени субъективна, что не найдется человека, который признал бы их существование у своего ближнего или правильно оценил их в самом себе.

The women were proposed to be taxed according to their beauty and skill in dressing, wherein they had the same privilege with the men, to be determined by their own judgment.

Женщины, по его предложению, должны быть обложены соответственно их красоте и уменью одеваться, причем им, как и мужчинам, следует предоставить право самим расценивать себя.

But constancy, chastity, good sense, and good nature, were not rated, because they would not bear the charge of collecting.

Но женское постоянство, целомудрие, здравый смысл и добрый нрав не должны быть облагаемы, так как доходы от этих статей не покроют издержек по взиманию налога.

To keep senators in the interest of the crown, it was proposed that the members should raffle for employment; every man first taking an oath, and giving security, that he would vote for the court, whether he won or not; after which, the losers had, in their turn, the liberty of raffling upon the next vacancy.

Чтобы заставить сенаторов служить интересам короны, он предлагает распределять среди них высшие должности по жребию; причем каждый из сенаторов должен сперва присягнуть и поручиться в том, что будет голосовать в интересах двора, независимо от того, какой жребий ему выпадет; однако неудачники обладают правом снова тянуть жребий при появлении вакансии.

Thus, hope and expectation would be kept alive; none would complain of broken promises, but impute their disappointments wholly to fortune, whose shoulders are broader and stronger than those of a ministry.

Таким образом, у сенаторов всегда будет поддерживаться надежда на получение места; никто из них не станет жаловаться на неисполнение обещания, и неудачники будут взваливать свои неудачи на судьбу, у которой плечи шире и крепче, чем у любого министра.

Another professor showed me a large paper of instructions for discovering plots and conspiracies against the government.

Другой профессор показал мне обширную рукопись инструкций для открытия противоправительственных заговоров[111].

He advised great statesmen to examine into the diet of all suspected persons; their times of eating; upon which side they lay in bed; with which hand they wipe their posteriors; take a strict view of their excrements, and, from the colour, the odour, the taste, the consistence, the crudeness or maturity of digestion, form a judgment of their thoughts and designs; because men are never so serious, thoughtful, and intent, as when they are at stool, which he found by frequent experiment; for, in such conjunctures, when he used, merely as a trial, to consider which was the best way of murdering the king, his ordure would have a tincture of green; but quite different, when he thought only of raising an insurrection, or burning the metropolis.

Он рекомендует государственным мужам исследовать пищу всех подозрительных лиц; разузнать, в какое время они садятся за стол; на каком боку спят, какой рукой подтираются; тщательно рассмотреть их экскременты[112] и на основании цвета, запаха, вкуса, густоты и степени переваренности составить суждение об их мыслях и намерениях: ибо люди никогда не бывают так серьезны, глубокомысленны и сосредоточенны, как в то время, когда они сидят на стульчаке, в чем он убедился на собственном опыте; в самом деле, когда, находясь в таком положении, он пробовал, просто в виде опыта, размышлять, каков наилучший способ убийства короля, то кал его приобретал зеленоватую окраску, и цвет его бывал совсем другой, когда он думал только поднять восстание или поджечь столицу.

The whole discourse was written with great acuteness, containing many observations, both curious and useful for politicians; but, as I conceived, not altogether complete.

Все рассуждение написано с большой проницательностью и заключает в себе много наблюдений, любопытных и полезных для политиков, хотя эти наблюдения показались мне недостаточно полными.

This I ventured to tell the author, and offered, if he pleased, to supply him with some additions.

Я отважился сказать это автору и предложил, если он пожелает, сделать некоторые добавления.

He received my proposition with more compliance than is usual among writers, especially those of the projecting species, professing «he would be glad to receive further information.»

Он принял мое предложение с большей благожелательностью, чем это обычно бывает у писателей, особенно тех, которые занимаются составлением проектов, заявив, что будет рад услышать дальнейшие указания.

I told him, "that in the kingdom of Tribnia, [454a] by the natives called Langdon, [454b] where I had sojourned some time in my travels, the bulk of the people consist in a manner wholly of discoverers, witnesses, informers, accusers, prosecutors, evidences, swearers, together with their several subservient and subaltern instruments, all under the colours, the conduct, and the pay of ministers of state, and their deputies.

Тогда я сказал ему, что в королевстве Трибниа, называемом туземцами Лангден[113], где я пробыл некоторое время в одно из моих путешествий, большая часть населения состоит сплошь из разведчиков, свидетелей, доносчиков, обвинителей, истцов, очевидцев, присяжных, вместе с их многочисленными подручными и прислужниками, находящимися на жалованье у министров и их помощников.

The plots, in that kingdom, are usually the workmanship of those persons who desire to raise their own characters of profound politicians; to restore new vigour to a crazy administration; to stifle or divert general discontents; to fill their coffers with forfeitures; and raise, or sink the opinion of public credit, as either shall best answer their private advantage.

Заговоры в этом королевстве обыкновенно являются махинацией людей, желающих укрепить свою репутацию тонких политиков, вдохнуть новые силы в одряхлевшие органы власти, задушить или отвлечь общественное недовольство, наполнить свои сундуки конфискованным имуществом, укрепить или подорвать доверие к государственному кредиту, согласуя то и другое со своими личными выгодами.

It is first agreed and settled among them, what suspected persons shall be accused of a plot; then, effectual care is taken to secure all their letters and papers, and put the owners in chains.

Прежде всего они соглашаются и определяют промеж себя, кого из заподозренных лиц обвинить в заговоре; затем прилагаются все старания, чтобы захватить письма и бумаги таких лиц, а их собственников заковать в кандалы.

These papers are delivered to a set of artists, very dexterous in finding out the mysterious meanings of words, syllables, and letters: for instance, they can discover a close stool, to signify a privy council; a flock of geese, a senate; a lame dog, an invader; the plague, a standing army; a buzzard, a prime minister; the gout, a high priest; a gibbet, a secretary of state; a chamber pot, a committee of grandees; a sieve, a court lady; a broom, a revolution; a mouse-trap, an employment; a bottomless pit, a treasury; a sink, a court; a cap and bells, a favourite; a broken reed, a court of justice; an empty tun, a general; a running sore, the administration. [455]

Захваченные письма и бумаги передаются в руки специальных знатоков, больших искусников по части нахождения таинственного значения слов, слогов и букв. Так, например, они открыли, что: сидение на стульчаке означает тайное совещание; стая гусей – сенат; хромая собака -претендента; чума – постоянную армию; сарыч -первого министра; подагра – архиепископа; виселица – государственного секретаря; ночной горшок -комитет вельмож; решето – фрейлину; метла – революцию; мышеловка -государственную службу; бездонный колодезь -казначейство; помойная яма – двор; дурацкий колпак – фаворита; сломанный тростник -судебную палату; пустая бочка – генерала; гноящаяся рана – систему управления[114].

"When this method fails, they have two others more effectual, which the learned among them call acrostics and anagrams.

Если этот метод оказывается недостаточным, они руководствуются двумя другими, более действительными, известными между учеными под именем акростихов и анаграмм.

First, they can decipher all initial letters into political meanings.

Один из этих методов позволяет им расшифровать все инициалы, согласно их политическому смыслу.

Thus N, shall signify a plot; B, a regiment of horse; L, a fleet at sea; or, secondly, by transposing the letters of the alphabet in any suspected paper, they can lay open the deepest designs of a discontented party.

Так, N будем означать заговор; B – кавалерийский полк; L – флот на море. Пользуясь вторым методом, заключающимся в перестановке букв подозрительного письма, можно прочитать самые затаенные мысли и узнать самые сокровенные намерения недовольной партии.

So, for example, if I should say, in a letter to a friend,

Например, если я в письме к другу говорю:

'Our brother Tom has just got the piles,' a skilful decipherer would discover, that the same letters which compose that sentence, may be analysed into the following words, 'Resist —, a plot is brought home-The tour.'

"Наш брат Том нажил геморрой", искусный дешифровальщик из этих самых букв прочитает фразу, что заговор открыт, надо сопротивляться и т. д.

And this is the anagrammatic method."

Это и есть анаграмматический метод[115].

The professor made me great acknowledgments for communicating these observations, and promised to make honourable mention of me in his treatise.

Профессор горячо поблагодарил меня за сообщение этих наблюдений и обещал сделать почетное упоминание обо мне в своем трактате.

I saw nothing in this country that could invite me to a longer continuance, and began to think of returning home to England.

Больше ничто не привлекало к себе моего внимания в этой стране, и я стал подумывать о возвращении в Англию.

CHAPTER VII.

ГЛАВА VII

The author leaves Lagado: arrives at Maldonada.

Автор оставляет Лагадо и прибывает в Мальдонаду.

No ship ready.

Он не попадает на корабль.

He takes a short voyage to Glubbdubdrib.

Совершает короткое путешествие в Глаббдобдриб.

His reception by the governor.

Прием, оказанный автору правителем этого острова

The continent, of which this kingdom is apart, extends itself, as I have reason to believe, eastward, to that unknown tract of America westward of California; and north, to the Pacific Ocean, which is not above a hundred and fifty miles from Lagado; where there is a good port, and much commerce with the great island of Luggnagg, situated to the north-west about 29 degrees north latitude, and 140 longitude.

Континент, частью которого является это королевство, простирается, как я имею основание думать, на восток по направлению к неисследованной области Америки, к западу от Калифорнии; на север он тянется по направлению к Тихому океану, который находится на расстоянии не более ста пятидесяти миль от Лагадо; здесь есть прекрасный порт, ведущий оживленную торговлю с большим островом Лаггнегг, расположенным на северо-запад под 29ь северной широты и 140ь долготы.

This island of Luggnagg stands south-eastward of Japan, about a hundred leagues distant.

Остров Лаггнегг лежит на юго-восток от Японии на расстоянии около ста лиг.

There is a strict alliance between the Japanese emperor and the king of Luggnagg; which affords frequent opportunities of sailing from one island to the other.

Японский император и король Лаггнегга живут в тесной дружбе, благодаря которой между двумя этими островами происходят частые сообщения.

I determined therefore to direct my course this way, in order to my return to Europe.

Поэтому я решил направить свой путь туда с целью при первом случае возвратиться в Европу.

I hired two mules, with a guide, to show me the way, and carry my small baggage.

Я нанял двух мулов и проводника, чтобы он указал мне дорогу и перевез мой небольшой багаж.

I took leave of my noble protector, who had shown me so much favour, and made me a generous present at my departure.

Простившись с моим благородным покровителем, оказавшим мне столько услуг и сделавшим богатый подарок, я отправился в путь.

My journey was without any accident or adventure worth relating.

Мое путешествие прошло без всяких случайностей или приключений, о которых стоило бы упомянуть.

When I arrived at the port of Maldonada (for so it is called) there was no ship in the harbour bound for Luggnagg, nor likely to be in some time.

Когда я прибыл в Мальдонаду (морской порт острова), там не только не было корабля, отправляющегося в Лаггнегг, но и не предвиделось в близком будущем.

The town is about as large as Portsmouth.

Город этот величиной с Портсмут.

I soon fell into some acquaintance, and was very hospitably received.

Вскоре я завел некоторые знакомства и был принят весьма гостеприимно.

A gentleman of distinction said to me, «that since the ships bound for Luggnagg could not be ready in less than a month, it might be no disagreeable amusement for me to take a trip to the little island of Glubbdubdrib, about five leagues off to the south-west.»

Один знатный господин сказал мне, что так как корабль, идущий в Лаггнегг, будет готов к отплытию не ранее, чем через месяц, то мне, может быть, доставит некоторое удовольствие экскурсия на островок Глаббдобдриб, лежащий в пяти лигах к юго-западу.

He offered himself and a friend to accompany me, and that I should be provided with a small convenient bark for the voyage.

Он предложил сопровождать меня вместе со своим другом и достать мне для этой поездки небольшой удобный баркас.

Glubbdubdrib, as nearly as I can interpret the word, signifies the island of sorcerers or magicians.

Слово "Глаббдобдриб", насколько для меня понятен его смысл, означает "остров чародеев" или "волшебников".

It is about one third as large as the Isle of Wight, and extremely fruitful: it is governed by the head of a certain tribe, who are all magicians.

Он равняется одной трети острова Уайта и очень плодороден. Им управляет глава племени, сплошь состоящего из волшебников.

This tribe marries only among each other, and the eldest in succession is prince or governor.

Жители этого острова вступают в браки только между собою, и старейший в роде является монархом или правителем.

He has a noble palace, and a park of about three thousand acres, surrounded by a wall of hewn stone twenty feet high.

У него великолепный дворец с огромным парком в три тысячи акров, окруженным каменной стеной в двадцать футов вышины.

In this park are several small enclosures for cattle, corn, and gardening.

В этом парке есть несколько огороженных мест для скотоводства, хлебопашества и садоводства.

The governor and his family are served and attended by domestics of a kind somewhat unusual.

Слуги этого правителя и его семьи имеют несколько необычный вид.

By his skill in necromancy he has a power of calling whom he pleases from the dead, and commanding their service for twenty-four hours, but no longer; nor can he call the same persons up again in less than three months, except upon very extraordinary occasions.

Благодаря хорошему знанию некромантии правитель обладает силой вызывать по своему желанию мертвых и заставлять их служить себе в течение двадцати четырех часов, но не дольше; равным образом, он не может вызывать одно и то же лицо чаще чем раз в три месяца, кроме каких-нибудь чрезвычайных случаев.

When we arrived at the island, which was about eleven in the morning, one of the gentlemen who accompanied me went to the governor, and desired admittance for a stranger, who came on purpose to have the honour of attending on his highness.

Когда мы прибыли на остров, было около одиннадцати часов утра; один из моих спутников отправился к правителю испросить у него аудиенцию для иностранца, который явился на остров в надежде удостоиться высокой чести быть принятым его высочеством.

This was immediately granted, and we all three entered the gate of the palace between two rows of guards, armed and dressed after a very antic manner, and with something in their countenances that made my flesh creep with a horror I cannot express.

Правитель немедленно дал свое согласие, и мы все трое вошли в дворцовые ворота между двумя рядами стражи, вооруженной и одетой по весьма старинной моде; на лицах у нее было нечто такое, что наполнило меня невыразимым ужасом.

We passed through several apartments, between servants of the same sort, ranked on each side as before, till we came to the chamber of presence; where, after three profound obeisances, and a few general questions, we were permitted to sit on three stools, near the lowest step of his highness's throne.

Мы миновали несколько комнат между двумя рядами таких же слуг и пришли в аудиенц-залу, где, после трех глубоких поклонов и нескольких общих вопросов, нам было разрешено сесть на три табурета у нижней ступеньки трона его высочества.

He understood the language of Balnibarbi, although it was different from that of this island.

Правитель понимал язык Бальнибарби, хотя он отличается от местного наречия.

He desired me to give him some account of my travels; and, to let me see that I should be treated without ceremony, he dismissed all his attendants with a turn of his finger; at which, to my great astonishment, they vanished in an instant, like visions in a dream when we awake on a sudden.

Он попросил меня сообщить о моих путешествиях и, желая показать, что со мной будут обращаться запросто, дал знак присутствующим удалиться, после чего, к моему величайшему изумлению, они мгновенно исчезли, как исчезает сновидение, когда мы внезапно просыпаемся.

I could not recover myself in some time, till the governor assured me, «that I should receive no hurt:» and observing my two companions to be under no concern, who had been often entertained in the same manner, I began to take courage, and related to his highness a short history of my several adventures; yet not without some hesitation, and frequently looking behind me to the place where I had seen those domestic spectres.

Некоторое время я не мог прийти в себя, пока правитель не уверил меня, что я нахожусь здесь в полной безопасности. Видя спокойствие на лицах моих двух спутников, привыкших к подобного рода приемам, я понемногу оправился и вкратце рассказал его высочеству некоторые из моих приключений; но я не мог окончательно подавить своего волнения и часто оглядывался назад, чтобы взглянуть на те места, где стояли исчезнувшие слуги-призраки.

I had the honour to dine with the governor, where a new set of ghosts served up the meat, and waited at table.

Я удостоился чести обедать вместе с правителем, причем новый отряд привидений подавал кушанья и прислуживал за столом.

I now observed myself to be less terrified than I had been in the morning.

Однако теперь все это не так пугало меня, как утром.

I stayed till sunset, but humbly desired his highness to excuse me for not accepting his invitation of lodging in the palace.

Я оставался во дворце до захода солнца, но почтительно попросил его высочество извинить меня за то, что я не могу принять его приглашение остановиться во дворце.

My two friends and I lay at a private house in the town adjoining, which is the capital of this little island; and the next morning we returned to pay our duty to the governor, as he was pleased to command us.

Вместе со своими друзьями я переночевал на частной квартире в городе, являющемся столицей этого островка, и на другой день утром мы снова отправились к правителю засвидетельствовать ему свое почтение и предоставить себя в его распоряжение.

After this manner we continued in the island for ten days, most part of every day with the governor, and at night in our lodging.

Так мы провели на острове десять дней, оставаясь большую часть дня у правителя и ночуя на городской квартире.

I soon grew so familiarized to the sight of spirits, that after the third or fourth time they gave me no emotion at all: or, if I had any apprehensions left, my curiosity prevailed over them.

Скоро я до такой степени свыкся с обществом теней и духов, что на третий или четвертый день они уже совсем не волновали меня, или, по крайней мере, если у меня и осталось немного страха, то любопытство превозмогло его.

For his highness the governor ordered me "to call up whatever persons I would choose to name, and in whatever numbers, among all the dead from the beginning of the world to the present time, and command them to answer any questions I should think fit to ask; with this condition, that my questions must be confined within the compass of the times they lived in.

Видя это, его высочество правитель предложил мне назвать имена каких мне вздумается лиц и в каком угодно числе среди всех умерших от начала мира и до настоящего времени и задать им какие угодно вопросы, лишь бы только они касались событий при их жизни.

And one thing I might depend upon, that they would certainly tell me the truth, for lying was a talent of no use in the lower world."

И я, во всяком случае, могу быть уверен, что услышу только правду, так как ложь есть искусство, совершенно бесполезное на том свете.

I made my humble acknowledgments to his highness for so great a favour.

Я почтительно выразил его высочеству свою признательность за такую высокую милость.

We were in a chamber, from whence there was a fair prospect into the park. And because my first inclination was to be entertained with scenes of pomp and magnificence, I desired to see Alexander the Great at the head of his army, just after the battle of Arbela: which, upon a motion of the governor's finger, immediately appeared in a large field, under the window where we stood.

В это время мы находились в комнате, откуда открывался красивый вид на парк, и так как мне хотелось сперва увидеть сцены торжественные и величественные, то я попросил показать Александра Великого во главе его армии, тотчас после битвы под Арбелой И вот, по мановению пальца правителя, он немедленно появился передо мной на широком поле под окном, у которого мы стояли.

Alexander was called up into the room: it was with great difficulty that I understood his Greek, and had but little of my own.

Александр был приглашен в комнату; с большими затруднениями я разбирал его речь на древнегреческом языке, с своей стороны он тоже плохо понимал меня.

He assured me upon his honour «that he was not poisoned, but died of a bad fever by excessive drinking.»

Он поклялся мне, что не был отравлен, а умер от лихорадки благодаря неумеренному пьянству[116].

Next, I saw Hannibal passing the Alps, who told me «he had not a drop of vinegar in his camp.»

Затем я увидел Ганнибала во время его перехода через Альпы, который объявил мне, что у него в лагере не было ни капли уксуса[117].

I saw Caesar and Pompey at the head of their troops, just ready to engage.

Я видел Цезаря и Помпея во главе их войск, готовых вступить в сражение[118].

I saw the former, in his last great triumph.

Я видел также Цезаря во время его последнего триумфа[119].

I desired that the senate of Rome might appear before me, in one large chamber, and an assembly of somewhat a later age in counterview, in another.

Затем я попросил вызвать римский сенат в одной большой комнате и для сравнения с ним современный парламент в другой.

The first seemed to be an assembly of heroes and demigods; the other, a knot of pedlars, pick-pockets, highwayman, and bullies.

Первый казался собранием героев и полубогов, второй – сборищем разносчиков, карманных воришек, грабителей и буянов.

The governor, at my request, gave the sign for Caesar and Brutus to advance towards us.

По моей просьбе правитель сделал знак Цезарю и Бруту приблизиться к нам.

I was struck with a profound veneration at the sight of Brutus, and could easily discover the most consummate virtue, the greatest intrepidity and firmness of mind, the truest love of his country, and general benevolence for mankind, in every lineament of his countenance.

При виде Брута я проникся глубоким благоговением: в каждой черте его лица нетрудно было увидеть самую совершенную добродетель, величайшее бесстрастие и твердость духа, преданнейшую любовь к родине и благожелательность к людям[120].

I observed, with much pleasure, that these two persons were in good intelligence with each other; and Caesar freely confessed to me, «that the greatest actions of his own life were not equal, by many degrees, to the glory of taking it away.»

С большим удовольствием я убедился, что оба эти человека находятся в отличных отношениях друг с другом, и Цезарь откровенно признался мне, что величайшие подвиги, совершенные им в течение жизни, далеко не могут сравниться со славой того кто отнял у него эту жизнь.

I had the honour to have much conversation with Brutus; and was told, «that his ancestor Junius, Socrates, Epaminondas, Cato the younger, Sir Thomas More, and himself were perpetually together:» a sextumvirate, to which all the ages of the world cannot add a seventh.

Я удостоился чести вести долгую беседу с Брутом, в которой он между прочим сообщил мне, что его предок Юний, Сократ, Эпаминонд, Катон-младший, сэр Томас Мор и он сам всегда находятся вместе – секстумвират, к которому вся история человечества не в состоянии прибавить седьмого члена[121].

It would be tedious to trouble the reader with relating what vast numbers of illustrious persons were called up to gratify that insatiable desire I had to see the world in every period of antiquity placed before me.

Я утомил бы читателя перечислением всех знаменитых людей, вызванных правителем для удовлетворения моего ненасытного желания видеть мир во все эпохи его древней истории.

I chiefly fed mine eyes with beholding the destroyers of tyrants and usurpers, and the restorers of liberty to oppressed and injured nations.

Больше всего я наслаждался лицезрением людей, истреблявших тиранов и узурпаторов и восстанавливавших свободу и попранные права угнетенных народов.

But it is impossible to express the satisfaction I received in my own mind, after such a manner as to make it a suitable entertainment to the reader.

Но я не способен передать волновавшие меня чувства в такой форме, чтобы они заинтересовали читателя.

CHAPTER VIII.

ГЛАВА VIII

A further account of Glubbdubdrib.

Продолжение описания Глаббдобдриба.

Ancient and modern history corrected.

Поправки к древней и новой истории

Having a desire to see those ancients who were most renowned for wit and learning, I set apart one day on purpose.