Текст книги "Как птички-свиристели"

Автор книги: Джонатан Рабан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Пип. Пи-ип. Пип. Новые электронные послания одно за другим сыпались на рабочий компьютер Бет. Она рядом, за столом, и торопливо говорила по внешней связи. За последние полторы минуты целых два сообщения пришло от Роберта, ее помощника. Глядя поверх перегородки, разделяющей их закутки, Бет видела, как он кому-то усердно кивает головой.

– Нет, – объясняла Бет, – нам нужны люди из местных. Мы брали на пробу материалы у приезжих, оказалось – какие-то «путевые заметки», в общем, полная дрянь. Неужели нельзя найти ребят посмекалистее, из тех, что пишут для «Обсервера» или «Войс»?

– Привет, Лиз. Лиз…

Она оглянулась и увидела Стива Литвинова. По крайней мере две недели он не заглядывал на девятый этаж, который редакционный отдел делил с массажным кабинетом и тренажерным залом, а неожиданные визиты директора всегда внушали тревогу.

Стив улыбнулся Бет – его губы чуть дрогнули и почти сразу же вернулись в прежнее положение.

– Прошу прощения, мне пора. Освобожусь и сразу же перезвоню, – сказала Бет в микрофон и быстро повернулась в кресле.

– Я посмотрел, как обстоят дела с Финиксом, – сообщил Стив, – и твоя работа мне понравилась, Лиз. Очень неплохо.

Стив Литвинов был худ как жердь и узколиц; макушка у него уже облысела, а на висках и затылке росли даже не волосы, а седенький пушок – Литвинов стригся совсем коротко. Он отличался от обычных боссов новых интернет-компаний. Стив вышел из финансистов, а не из техников, и это проявлялось во внешнем виде директора: зимой и летом Литвинов ходил в одинаковых костюмах-двойках, легких, прекрасно сшитых, с белыми рубашками, неизменно застегнутыми на все пуговицы. Стив не носил галстуков, возможно, желая привнести в свой облик маленький неформальный штрих и сделать некую уступку мужской части коллектива, поголовно облаченной в футболки и свободные брюки цвета хаки. Но отсутствие галстука в сочетании со строгими костюмами и наглухо застегнутыми рубашками придавало ему сходство, как однажды выразился Роберт, с персидским муллой, вдруг увлекшимся итальянской модой.

– Однако, – зловеще предложил Стив, – дайте-ка я присяду.

Он подкатил свободное кресло поближе к компьютеру Бет и сел за клавиатуру. Не признавая мышь, Стив набирал и вводил адреса, набирал и вводил, пока наконец не добрался до Финикса. Из-под отложных манжет рубашки Стива виднелись густые черные волосы, окружавшие синий с золотым ободком циферблат часов на запястье директора. Бет сидела достаточно близко и прочла надпись: «Патек Филипп, Женева».

– Видишь? – Он кивнул на экран. – Экскурсии слишком однообразны. И прилегающие районы должны смотреться более притягательно. Добавить еще фешенебельных участков, но это уж не твоя забота, ребята свое дело сделают. Я хочу, чтобы Феникс больше напоминал Сан-Франциско. Такие приемы всегда отлично действуют.

Стив посмотрел на роскошные часы и отъехал вместе с креслом чуть назад.

– У тебя же есть дети, Лиз?

– Да, мальчик – Финн. Четыре года и девять месяцев.

Стив показал три пальца.

– А с нами живет только одна дом ка, она заканчивает колледж Буш.

– Финн ходит в детский сад на Квин-Энн, – сказала Бет, не понимая, с чего вдруг, после трех месяцев ее работы здесь, директор завел разговор на бытовые темы. Особенно это казалось странным, если учесть, что Стив, похоже, не знал ее имени.

– Нам нужно больше общаться, – заключил он, – в неформальной обстановке.

И вышел.

Вот так новости! Неужели?.. Да нет, не может быть. Народ говорит, Стив ведет тихую загородную жизнь в Иссакуа, и вообще он правоверный приверженец епископальной церкви. Но как бы там ни было, Бет чувствовала себя наполовину польщенной, наполовину встревоженной, и целое утро ей нет-нет, да и представлялось его волосатое запястье и темно-синий циферблат часов, окруженный густой растительностью.

Она запоздало прочла второе сообщение от Роберта, предостерегавшее: «Стив идет!!!!!!!!!!»

Бет и Роберт принадлежали к двум сотнями поденщиков, занимавшим пять из десяти этажей в здании «Клондайк Офис Плаза», бывшем «Клондайк-отеле», который закрылся в 1994-м – тогда в номерах стали регулярно находить тела убитых проституток. Новый владелец переделал все внутренние помещения, снес стены и заменил их металлическими переборками, выкрашенными в оранжевый цвет. Немного лепных украшений, катлеровски с почтовые ящики и старинные лифты, кабины которых помещались в латунных клетках, – больше от облика старого отеля не осталось ничего, а ведь он был самым шикарным в Сиэтле со времени открытия в 1901-м. Теперь же здесь помещались центральные офисы многих интернет-компаний. Большинство из них въезжали сюда и вскоре покидали здание, совсем как постояльцы гостиницы, но Стив Литвинов не только остался, а еще и процветал. Вначале ему принадлежали пол-этажа, а теперь ходили слухи, будто он ведет переговоры о покупке здания полностью.

– Мы развиваем новые принципы, – сказал Стив во время десятиминутного сеанса личного общения с новой служащей, Бет, в октябре 1998-го.

Тогда каждый кому не лень развивал новые принципы, однако в устах Литвинова все это звучало хотя бы правдоподобно.

– Для любого веб-сайта, специализирующегося на розничных продажах, самое важное – заключение сделок с покупателем. На нашем же сайте первостепенную роль играет само его содержание и чувство удовлетворения, которое испытывают клиенты. Мне нравится идти наперекор стандартному здравому смыслу и не нравится извлекать прибыль лишь из розничной торговли. Итак, наш сайт торгует в розницу, но главное, к чему мы стремимся, – положительные эмоции клиента, заходящего на эту веб-страницу. Да, понимаю, мои заявления звучат несколько непривычно. Вы примерно представляете, чем занимается Джефф у себя на «Амазоне»? Так вот, мы делаем прямо противоположное.

Джефф остановился на книгах. Конечно, низкая цена за единицу товара, небольшие размеры, книги легко упаковываются и пересылаются, да и выбор, естественно, огромный, верно? И что теперь? Не один или два, а сотни сотрудников «Амазона» продают газонокосилки в Атланте! А вот чем меня привлекли дома: их не требуется отправлять экспресс-почтой. Значит, минус расходы на перевозку и хранение на складах. К тому же я не ставлю перед собой цели тупо продать дом! Это работа агентов по недвижимости, им гораздо лучше удается заговорить покупателю зубы. И бумажная возня тоже по их части.

Он взглянул на резюме Бет.

– Перед вами не стоит задача продавать дома, Лиз. Наш доход складывается из довольства покупателей, и продаем мы именно интересно, доступно поданную и, разумеется, нужную информацию, приятное общение с клиентами и доброжелательное к ним отношение. И все это поддерживается на высоком уровне, ведь только на первоклассный товар будет высокий спрос.

В конце интервью, за время которого Бет едва ли произнесла хоть слово, Стив Литвинов сказал:

– Ну что же, теперь можете выпить чего-нибудь освежающего, – и напоследок коротко улыбнулся и кивнул через стол.

Бет занимала должность «исполнительного редактора; раздел – жилые районы». Сама компания носила название «НайдиДом. com», звучавшее донельзя нелепо и тяжеловесно, однако маркетинговые исследования выявили, что оно оказалось запоминающимся. Между собой ребята-техники окрестили компанию «большой дом», и этот жаргон страшно нервировал Бет. На сайте были представлены Сиэтл, Портленд, район Залива, Санта-Барбара, Сан-Диего, Даллас, Денвер, Финикс и Канзас-Сити, поскольку Литвинов проводил политику экспансии в восточном направлении. Стив намеревался выйти за Миссисипи в первом квартале 2000-го и освоить, по его собственному выражению, «индейские земли».

Бет, сидя в своем достаточно просторном боковом закутке, командовала целой армией нищих журналистов-внештатников из западных регионов. Ее бравые солдаты в основном писали для альтернативных еженедельников, а в «НайдиДом. com» им платили по доллару за слово, чтобы они смачно изображали достоинства и недостатки мест, где жили сами. Авторам материалов полагалось соблюдать чуточку развязный стиль отлично информированных людей, который и был фирменным знаком «НайдиДом». Бет несколько «причесы-ваала» полученные заметки, убирая ненужный энтузиазм и предвидя возможные основания для заявлений о клевете, а также стирая все местоимения «я».

Посетители сайта заходили в раздел «Город», читали краткую информацию общего характера, потом выбирали нужный район и тут же отправлялись на виртуальную экскурсию, уже организованную и продуманную одним из юных и талантливых наймитов Бет. Клиент мог при желании посмотреть видеоролик своей «поездки» – в верхней части экрана, в уменьшенном формате. Одновременно внизу слева возникал сопроводительный текст, а справа маленький автомобильчик с откидным верхом (при ближайшем рассмотрении это оказывался «ти берд» 1957 года) ехал по улицам, изображенным на крупномасштабной карте города. Можно было его остановить и подробно изучить супермаркеты, кинотеатры, клубы, гастрономы, газетные киоски, цветочные магазины, рестораны и прочие объекты, каждый из которых приносил сайту прибыль. Технический персонал на десятом этаже бился над тем, чтобы «ти берд» поворачивал одновременно с демонстрацией поворота на видео: иногда оба изображения удавалось синхронизировать, иногда нет. Традиционным ответом на жалобы клиентов являлась следующая фраза: «Ведется серьезная работа по улучшению технологических характеристик сайта».

Каждый раз, когда автомобильчик проезжал мимо дома, выставленного на продажу, на карте загоралась красная надпись «ПРОДАЕТСЯ». Щелкнув по ней мышью, потенциальный покупатель имел возможность увидеть фотографию дома, какой-нибудь «милой, недавно отремонтированной викторианской развалюшки» или «особняка с привидениями 1950 года постройки». Новый щелчок мыши – и посетитель попадал на сайт риэлтора, где находилось более удобоваримое и привлекательное описание недвижимости. За визит каждого клиента в раздел «Далее» «НайдиДом. com» автоматически получал от риэлтора твердую комиссию в размере 12 с половиной долларов.

На сайт заходили многие, и поэтому загружался он крайне медленно. В третьем квартале 1999-го средний посетитель проводил на сайте семнадцать минут – почти на две минуты больше по сравнению с предыдущим кварталом. Основной причиной, по которой народ сидел на сайте и по которой риэлторы грозились навязать собственные условия для продажи акций «НайдиДом. com», были виртуальные кофейни «Старбакс» практически в каждом районе. Их владелец Говард Шульц с самого начала вкладывал в сайт немало денег, рассчитывая, что он послужит неплохим испытательным полигоном для настоящих кафе. В виртуальные кофейни набивались потенциальные покупатели недвижимости, праздные посетители и реальные жители тех самых районов – все они могли торчать там целыми часами, обсуждая любые местные новости. Люди сообщали друг другу фамилии и телефоны рабочих-подрядчиков, предупреждали собеседников о том, где в городе предвидится строительство нового объекта, оценивали достоинства местных учителей и школ. Если бы вдруг на свободе оказался, к примеру, сексуальный маньяк, вы бы в первую очередь узнали об этом в виртуальной кофейне. А также получили бы сведения о том, кто умер, а кто развелся, к кому влезли воры и какую няню лучше пригласить к вашему ребенку, кто устраивает вечеринку, а кто распродает домашнюю утварь, и еще – как найти общий язык с трудным подростком, что сейчас читают и даже когда собирается общество анонимных алкоголиков. В виртуальных кафе назначались реальные встречи, порой заканчивавшиеся реальными драками, стоило только горожанам-пользователям компьютеров оторваться от привычных экранов и начать выяснять отношения в «физическом пространстве» – именно так называли реальный мир в Клондайк-билдинг.

Бет, на самом деле обыкновенная журналистка, до сих пор чувствовала себя чужой в мире Интернета. Внутренние принципы работы сайта были для нее не менее загадочны, чем для рядового пользователя Сети, и никакой технический персонал не мог помочь ей во всем разобраться. Поднимаясь в лифте вместе с кучкой сутулых парней, едущих на десятый этаж, Бет чувствовала: они смотрят прямо сквозь нее, будто здесь никого нет вовсе. Она ощущала себя еще слишком молодой, чтобы к ней относились как к пожилой и отставшей от жизни тетке. А стоило технарям заговорить, возникало ощущение, будто они пользуются неким непостижимым шифром, изобилующим таинственными аббревиатурами.

Редакция помещалась между техническим отделом, находившимся этажом выше, и финансовым, занимающим нижние этажи, поэтому ее регулярно атаковали и с земли, и с воздуха. Бет и коллеги-журналисты не обладали собственной, загадочной и закрытой для непосвященных сферой деятельности, которая послужила бы им защитой, поэтому, когда программисты и бухгалтеры не могли сами уладить разногласия, они буквально отыгрывались на несчастных обитателях девятого этажа. Какое-то время вражеские снаряды благополучно миновали Бет, ибо всевозможные проблемы повышения эксплуатационной эффективности и оптимизации использования пропускной способности памяти не имели к ней отношения. Но вскоре принялись и за нее, поскольку читать умели на всех этажах. И началось. Вот это надо бы разбавить, говорили Бет. А здесь не хватает изюминки. А вон то суховато. Напиши покороче, посмешнее, посерьезнее. Не так язвительно – или, наоборот, более колко. Чтобы было в стиле «Архитекчурал дайджест», «Роллинг Стоун», «Уайрд», «Айлендз», «Салона», «Гурмана», «Нэшнэл энкуайрер» – или какую там еще газетенку или паршивенький журнальчик они листали в последний раз. Или так. Или этак. Или то, или се. Или. Или.После подобных разговоров Бет прямо-таки физически чувствовала на теле синяки от дурацких « или».

Она открыла новое сообщение, от Гарриет Циммерман, сидевшей по другую сторону закутка Роберта.

привет, бет. это от рейчел вью, пит ее так хвалил, а я думаю, материал нам не подойдет, прочитай, хорошо? спасиб.:) гарриет

Бет щелкнула по прикрепленному файлу «Милл Вэлли. doc» и пробежала глазами текст:

«Давно прошли те времена, когда в Милл Вэлли устраивались милые вечеринки для любителей джакузи и чужих жен. Сегодня Милл Вэлли – прелестный лесистый островок в районе Залива, самое подходящее место для человека достаточно образованного и в меру передового. В тени секвойевых рощ расположились милые деревянные домишки, они ютятся на дне извилистого каньона. Только представьте себе: выкуришь после обеда восхитительную сигаретку „Давидофф“, с полным комфортом сидя на крыльце из красного дерева, а потом отправишься на пешую прогулку с любимым плеером и любимой же болонкой. В воскресенье подкатишь на велосипеде к кафешке „У Пита“ и щегольнешь перед знакомыми стильной обновкой. А потягивая кофе (непременно без кофеина!), с довольным и чуть усталым видом проведешь рукой по модной стрижечке под Клуни и пожалуешься на противных кроликов, обглодавших молодые побеги в саду».

Не пойдет, ясное дело. Лесистый островок и милые деревянные домишки никому в «НайдиДом. com» не нужны, а любимые болонки и подавно. Эта дамочка, Рейчел, похоже, никогда сама на сайте и не бывала. Бет щелкнула по «Ответить».

Ты права. Для материала это не катит. Но видно, что она старалась. Рассчитай ее и найди кого-нибудь другого. Б.

На самом деле агенты Иммиграционной службы задержали не всех. Когда люди из контейнера, много дней не видевшие света, рассыпались по открытому пространству и ринулись наверх, пытаясь вырваться на свободу, один из китайцев, повинуясь инстинкту, наоборот, спустился вниз, в темноту. Он привык к ней, научившись превращаться в тень, и зная, что безмолвие и неподвижность делают человека настоящим невидимкой.

Скрывшись в спасительном мраке позади контейнера, он изо всех сил вжался в ребристую обшивку, глянул на свои ноги и не увидел их – свет совсем не проникал в это маленькое убежище. Человек нащупал поручни трапа, ведущего вниз, однако не сразу полез по ступенькам, а дождался, пока за контейнерами опять не раздастся топот ног и окрики. Услышав голоса и шум шагов, он ногой отыскал верхнюю перекладину и начал быстро спускаться в темноту, осторожно нащупывая пальцами ног каждую следующую точку опоры. Высота пугала его, вдобавок лестница была грязная и скользкая, отчего подошвы то и дело соскальзывали с железных перекладин.

Трап уходил глубоко вниз, однако человек пошел дальше нижней палубой и, рискуя быть обнаруженным, стал петлять между контейнерами, протискивая узкие ступни куда только можно. Он помнил о собаках и стремился затеряться в этом лабиринте ящиков. В дальнем конце судна человек на минуту прислонился к холодным листам обшивки, дыша тяжело и прерывисто, дрожа с ног до головы в футболке и ветровке с эмблемой «Нью-Йорк джетс» [34]34
  «Нью-Йорк джетс» («Нью-Йоркские ракеты») – команда игроков в американский футбол.


[Закрыть]. Потом снова двинулся вдоль борта, ища глазами следующий трап.

Очередной зазор между палубными втулками пропускал больше света, чем прочие, а свет пугал человека. Медленно, словно улитка по стеблю травы, он на животе подполз к отверстию и осторожно глянул вниз. Его предположения оправдались: прямо под ним устрашающе отчетливо виднелись «лендкрузеры», выстроившиеся в ряд на автомобильной палубе. Проклиная рев судового механизма, человек старался заметить какое-нибудь движение или чью-то фигуру в тени от машин.

От прятавшегося человека немного осталось: кеды, джинсы, ветровка, бейсболка, надетая задом наперед. Было время, он представлял собой нечто большее. Попав в контейнер невероятно давно, кажется даже – в другой жизни, он еще прижимал к груди спортивную сумку с вещами и определенно кем-то являлся тогда. А именно Цзином Пенем из Лянь-цзяна. Двадцати четырех лет. Если б его допрашивали, он припомнил бы многие факты, ставшие теперь лишь оболочкой, мертвой, как арахисовые скорлупки, которые хрустят под ногами на улице.

Сейчас он – это только привычная ноющая боль в животе, бешено колотящееся сердце да шум крови в ушах – вот и все. Человек лежал впотьмах, около щели в полу, и тянул шею, чтобы разглядеть врага на нижней палубе. Внезапно вдохнул, порывисто и глубоко, почувствовав ужасную вонь – несло, точно из выгребной ямы. «И это я! – пронеслось у него в голове. – Я – это вонь».

Человек стоял на трапе, ведущем вниз, и принуждал себя начать спуск. Он двигался, как паук по паутинке, ноги переступали быстро-быстро, и руки горели, крепко обхватывая перекладины. Внизу, пригибаясь как можно ниже, человек перебежал к ближайшей машине и скорчился между ее огромными колесами. Осмотрелся. Никто не шел сюда. Лужи на палубе полностью скрывали из виду заклепки в полу; пахло соленой морской водой. Удостоверившись, что вокруг никого, человек выполз из укрытия и, осторожно переходя от лужи к луже – нельзя оставить после себя запах, – стал пробираться между автомобилями. Все дальше и дальше отходил он от трапа, на котором ободрал ладони. Человек выбрал одну машину, казалось, затерявшуюся среди прочих «лендкрузеров» и, кроме того, стоявшую в огромной луже – еще и поэтому пришлось предпочесть именно ее. Быстрым взглядом окинул ряд машин – также мгновенно и незаметно он озирался раньше на улицах Фучжоу, – потом опустился на корточки за багажником, расстегнул ремень, теперь висевший совсем свободно, и вытащил его из джинсов. Язычок в пряжке остро заточен – так надо для дела. Отпереть заднюю откидную дверцу оказалось проще простого: замок легко поддался, щелкнул, и готово. Человек снова быстро огляделся, потом влез в машину и сразу вылез, открыв левую дверцу. Затем он тихонько закрыл откидной борт, еще подождал, посмотрел и снова залез в машину, запершись на сей раз изнутри.

Пахло воском, машинным маслом и ароматной кожей. Так пахнет богатство. Человек забрался под передние сиденья сзади – их спинки были очень кстати откинуты – и съежился там, затаился, испуганный, почти несуществующий – грязный комок в полумраке роскошного салона. Он осторожно дышал носом, поскольку знал: стоит ему открыть рот, и сразу раздастся жуткий запах. Машина не должна провонять им.

До путешествия в контейнере способность становиться незаметным, практически растворяться в воздухе пригождалась ему, но теперь человек словно исчез навсегда, и это также непоправимо, как катастрофа или болезнь. У него появилось смутное и жуткое чувство, что в один из последних дней он утратил человеческие качества.

Вначале люди разговаривали, доверяли друг другу свои истории, показывали фотографии близких, спорили, ссорились. Произошли даже две потасовки. А потом до слуха донеслись разные шумы: скрежет и треск, скрип гнущегося металла, грохот такой, будто рушатся небоскребы, а еще постоянно слышался пульсирующий гул моря. Людей бросало друг на друга, словно мертвые туши. Никто не мог стоять на ногах. Никто не мог говорить. Если кому-то и случалось что-то выкрикнуть, это непременно оказывалось проклятие. Сон превратился в бредовый кошмар, пробуждение от которого, пусть и в изнеможении, было облегчением.

Время перестало существовать. У некоторых людей часы показывали дату, и сначала за сменой числа на циферблате следили с возрастающей надеждой. «Змееголовый» обещал им шестидневное плавание. На пятый день все решили, что путешествие скоро кончится, ведь они должны быть уже близко к Соединенным Штатам. Но ничего не кончилось. Сначала умер один человек, потом еще. Он думал, что тоже умрет, и не возражал: хотелось одного, если вообще какие-то желания были возможны, – прекращения мук.

После смерти тех двоих сел аккумулятор. Никто не рассчитывал, насколько им может хватить вентилятора, тоже постепенно вышедшего из строя. Фонарь, который люди укрепили над дверью, почти погас, и все погрузилось в темноту, только нить накала в лампочке слабо светилась. Сначала она походила на светлячка, потом постепенно приобрела медный оттенок, и стало видно: это очень тонкая проволока, согнутая в восьмиугольник без одной грани.

Человек тогда слушал непрекращающийся треск и грохот, смотря на огонек. В полубреду понял, что молится на единственный в мире свет – на полупогасшую лампочку.

Пробудившись от безумного сна, увидел: света больше нет. Человек был уверен, его черед тоже пришел.

Фонарь перестал гореть, но до внезапной остановки корабля прошло немало времени. Качка сразу прекратилась, послышались голоса людей. Все стонали, каждый на свой лад. Никто не говорил, никто не кричал. У одного стоны напоминали тихое потрескивание вроде сухого колючего кустарника на ветру. Другой скулил, словно голодный пес. Третий тянул что-то гнусавое, как старый монах.

Человек прислушивался к собственному стону – болезненному, резкому «ооооо!». С каждым тяжелым, хриплым выдохом воздух царапал пересохшую гортань. «Ооооо!» Он попытался еще заговорить с соседом и почувствовал, что распухший язык не помещается во рту. Получилось лишь нечто похожее на «кар!» – так кричат вороны на телеграфном столбе.

Люди поделили между собой остатки воды. Он попил и оставил немного – ополоснуть лицо и пропотевшие подмышки. В воцарившейся тишине задремал, то совсем проваливаясь в сон, то в страхе просыпаясь. Когда американцы наконец открыли дверь, он уже успел в отличие от остальных прийти в себя настолько, чтобы попытаться убежать. Дождался, пока схватят первых двух, потом потихоньку выбрался из контейнера, воспользовавшись криками и беготней.

Он сжался под сиденьем автомобиля. Чувствовал одно: в нем совсем не осталось адреналина, только накатывали волны тошноты и усталости. Теперь человек и не мог вспомнить, зачем сбежал. Ему захотелось, чтобы его нашли. Они ведь дадут поесть? И поспать? Скоро сюда придут, подумал он, вот и все. Человек ждал, находя какое-то болезненное утешение в собственном безразличии.

Сначала он услышал приближение собаки – «ату!» эхом неслось по всей палубе откуда-то издалека и сверху, а потом пришли люди и принялись медленно ходить между автомобилями. Человек так же крепко держался за сиденье и все лежал, почти успокоившись, на мягком коврике на полу салона. Чувствовал искушение сделать усилие, подняться на колени и тем самым выдать себя. Лишь давняя привычка скрываться удерживала его. Он не тот, кто облегчает жизнь военным, полицейским или чиновникам. Это люди, от которых приходится прятаться, с которыми нельзя не ловчить. Показывать им в случае чего надо не свое лицо, а бесчувственную и безжизненную маску.

Последняя мысль приободрила прячущегося. У него есть еще привычки, значит, он не потерял себя окончательно в непроглядной тьме контейнера. В нем вдруг появилась новая уверенность, он ухватился за спинку водительского кресла. Человек знал, что делать, и стал тенью. Услышал голос, в ответ раздался смех, громкий, похожий на лошадиное фырканье, смех гвеило [35]35
  Гвеило – гонконгское слово, буквально – «иностранный дьявол», приблизительно аналогично японскому «гайдзин».


[Закрыть], от которого брызги слюны разлетаются во все стороны. «Хорошо, раз смеются», – подумал он. Значит, особо тщательно никого не ищут. Просто прохаживаются по палубе, и собаки их молчат, хотя и ясно: вот они, близко – когти стучат по металлу. Мелкой рыбешкой узкий луч фонарика скользнул в машину, быстро метнулся туда-сюда, и люди прошли дальше. Снова смех.

Позднее, когда крышка большого люка в задней части корабля медленно откинулась, поток дневного света хлынул на палубу и появились новые люди, пришедшие, чтобы одну за другой вывести автомобили на берег. Спрятавшийся под сиденьем приготовился ехать, но машина через минуту или две остановилась, и водитель – он весил немало, поэтому кресло прогибалось и давило на лицо – вылез и захлопнул дверь.

Беглец слушал, как в желудке урчит от голода. Совсем недавно никто не мог есть, а вот он набил себе рот галетами и поспешно проглотил гнилой огрызок, выброшенный кем-то еще несколько дней назад. Сейчас, похоже, внутри остался один воздух. Не смея пошевелиться, человек лежал ничком, чувствуя, что живот болезненно вздулся, и ждал сумерек.

Проворно бегая пальцами по клавиатуре, Том набирал:

«Неизменно, каждое утро, моя жена, подобно стольким жителям этого виртуального города, исполняет племенной ритуал. На кухне варится кофе, а она завладевает очередным худосочным выпуском „Нью-Йорк таймс“ и поспешно пролистывает его, пока не добирается до последнего раздела. Там можно узнать свою судьбу.

Оплачивать ставку астрологу газете „Нью-Йорк таймс“ не позволяет статус. Но издание публикует котировки американской фондовой биржи, которые отнюдь не уступают предсказаниям знаменитых ясновидящих прошлого или цыганских прорицательниц. И вот где-то в дебрях десятых, сотых и тысячных моей жене приоткрывается таинственное будущее.

У Бет, впрочем, есть выбор – опцион».

Короткое вступление для передачи Национального радио составлялось по форме не менее строгой, нежели форма сонета: у Тома в распоряжении имелось четыре минуты и 480 слов, отчего возникало ощущение, будто перед ним маленькая комнатушка, в которую хочется втиснуть чрезмерное количество мебели.

Перед Томом на полу лежали, раскрытые и перевернутые обложками вверх, «Избранные стихотворения» Поупа [36]36
  Александр Поуп (1721–1744) – английский поэт.


[Закрыть](в потрепанном издании «Нансач») и «Путешествия Гулливера» Свифта – специально для написания планируемого радиокусочка. Дело в том, что Том намеревался неведомым образом за четыре минуты попасть из Сиэтла 1999 года в Лондон 1720 года и вернуться обратно; он собирался охватить и фантастические идеи Свифта (извлечение из огурцов солнечных лучей) и сетования Поупа на увлечение акциями («Любой Позор – ничто, теперь ведь Биржа есть, Добро и Красота забыты, Ум и Честь»), дабы рассказать о новоиспеченных интернет-компаниях и фондовых опционах. Когда Том дошел до 108 слов (у него была новая хорошая приятельница – функция текстового редактора под названием «Статистика»), он уже вовсю расписался о Бет – придется нещадно урезать.

Хотя и «Тоннели», и «Немногие» были обозначены издателем как романы, Том не считал себя «романистом», вовсе нет. «Книжный червь» – пожалуй, более правдивое определение. Писательский труд для Тома всегда становился в некотором смысле продолжением чтения. «Тоннели» начались с небольшого отрывка, победившего на еженедельном литературном конкурсе «Нью стейтсмен». От участников требовалось придумать и описать встречу известных героев произведений английской литературы девятнадцатого века. У Тома получился обмен колкостями между Доротеей Брук из «Мидлмарч» [37]37
  «Мидлмарч» (1872) – роман английской писательницы Джордж Элиот.


[Закрыть]и Бекки Шарп из «Ярмарки тщеславия». А потом стали возникать в голове новые встречи, они навязчиво лезли на ум, пока Том ехал в метро или когда пытался уснуть. Самые интересные он набросал в блокноте и вскоре уже, можно сказать, работал над книгой о викторианском Лондоне. Или книга работала над ним.

Тоннелями, которые Том сделал заглавием книги, были лондонские сточные канавы, со смаком описанные Генри Мэйхью [38]38
  Генри Мэйхью (1812–1887) – английский журналист и социолог.


[Закрыть]в «Лондонских рабочих и лондонской бедноте», а еще имелись в виду тоннели, прокладываемые автором-библиофилом между самыми разными книгами, так что, например, генерал Уильям Бут [39]39
  Уильям Бут (1829–1912) – основатель Армии Спасения, автор ряда книг.


[Закрыть], написавший книгу «Во мраке Англии и вне его», мог пробраться в диккенсовскую «Крошку Доррит» и пытаться вовлечь Эми в Армию Спасения. Или сыщик Кафф, уйдя в отставку со службы в «Лунном камне» Уилки Коллинза, начинал копаться в темном прошлом нувориша Огастуса Мельмотта из романа Троллопа «Как мы теперь живем». Том не чувствовал собственного стиля: он обнаруживал, у себя творческую манеру то Чарльза Кингсли [40]40
  Чарльз Кингсли (1819–1875) – английский священник, писатель, историк.


[Закрыть], то Джорджа Гиссинга [41]41
  Джордж Гиссинг (1857–1903) – английский писатель.


[Закрыть], и при этом испытывал чувство освобождения и открытия чего-то нового, подобно актеру, играющему характерные роли и полностью растворяющемуся в персонажах. В рецензиях его неверно характеризовали как пародиста. Том знал, кто он: почитатель, подражатель, стилист.

Успех «Тоннелей» удивил Тома. Книга даже вошла в курс лекций по постмодернизму, хотя сам автор относил себя к безнадежным премодернистам. Благодаря большим тиражам в Америке у Тома с избытком хватило средств, чтобы выплатить по закладной за квартиру, и теперь, в перерывах между ответами на письма юных аспирантов, он имел возможность понемногу, лениво, отдавать дань другому старому увлечению – книгам о Второй мировой войне.

Еще в студенческие годы в Брайтоне Том был тайным поклонником ретроспективных показов телефильмов 1950-х годов о войне, особенно тех, где снимался молодой или скорее моложавый Кеннет Мор [42]42
  Кеннет Мор (1914–1982) – известный британский актер.


[Закрыть]. Кому-то нравился Антониони [43]43
  Микеланджело Антониони (род. в 1912 г.) – итальянский режиссер и сценарист.


[Закрыть]. А Том любил «Дотянуться до неба» [44]44
  «Дотянуться до неба» – фильм, снятый по одноименной книге П. Брикхилла (1956).


[Закрыть]. В дешевых развалах рядом с букинистическими магазинами он отыскивал книги, послужившие основой для фильмов, в большинстве своем издания серии «Пэн» в мягких обложках, пожелтевшие и истрепанные: «Одна из наших подлодок», «Два яйца у меня на тарелке», «Последний противник», «Зло при свете луны», «Врач на войне», «Не осторожничайте», «Кто угодно, но не солдат». Кроме того, Тома интересовали книги о побегах из лагерей для военнопленных (и сколько еще тоннелей находилось в тех произведениях!), например, «Колдитцкая история» [45]45
  Колдитц – фашистский концентрационный лагерь, побег из которого считался практически невозможным.


[Закрыть]. «Деревянный конь», «Великий побег», «Сбеги или умри».