Текст книги "Как птички-свиристели"

Автор книги: Джонатан Рабан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Соседи? Студенты?– мелькнули вопросы в голове Тома. Ответы на них таятся словно за закрытой дверью, и лучше ее не открывать.

– А эта красная сосиска что означает?

– Промежуток времени, в который пропала девочка. С трех часов десяти минут до без десяти четыре. Я наметил временной отрезок в соответствии с моментами, показавшимися мне в вашей прогулке основными. Здесь вы со мной согласны, Томас?

– Да, вроде… Получается, где я отошел от туалета, там начало. Тут, по-моему, все верно. Погрешность минут в десять…

– В туалете кого-нибудь встретили?

– Я же вам сказал – я не заходил туда. Посидел снаружи на лавке, выкурил сигарету. Вторую сигарету.

– А теперь вот этот красный крест, посмотрите.

Крестик стоял в нескольких сотнях ярдов от Северо-Восточной магистрали № 124, пересекавшей Топь. Том помнил тот мост.

– Место исчезновения Хэйли?

– Да. Поняли, в чем у меня выходит нестыковка?

Крест помещался в самом центре сосиски.

– А кого вы там, говорите, не видели, Томас? – Детектив выложил на стол еще пару фотографий. – Забудем пока о Хэйли. Вот двое других детей. На Мэдди, девочке-подростке, были тогда розовые теплые брюки и короткая куртка. На Тэйлоре – синие джинсы и серебристый пуховик с капюшоном.

– Я их не видел.

– Они видели вас.

– Видели до… или после?

– Около половины четвертого. Мэдди уже начала беспокоиться.

Том поглядел на карту и на снимки. В памяти шевельнулась лишь миссис Троллоп со своими наполеоновскими планами относительно зарабатывания денег в Цинциннати в 1928-м. Это он помнил четко, а Мэдди с мальчиком совершенно не отпечатались в памяти.

– Мне жаль, но я их просто не заметил. Я думал о другом…

– Ладно. Еще разок. Я хочу, чтобы вы меня провели по отрезку от туалета до южной оконечности моста.

Том очень старался, однако мог сказать не больше, чем в первый раз. Он описал, как остановился понаблюдать за краснохвостым канюком. Перед глазами до сих пор стояли подрагивающие в вышине крылья птицы, замершей в небесах, неподвижной, словно воздушный змей на туго натянутой нити.

– Да, вы говорили. И я люблю посмотреть на птичек.

– А вы не думали, может быть, это медведь утащил девочку? Или пума?

– Нет. Мы бы обнаружили останки. – Нэйджел воззрился на голую стену кабинета так, будто на ее месте было окно, из которого открывался вид на море или на луга. – Хэйли – уже третий пропавший в этом районе ребенок. Исчезают только девочки. Прошлой весной тело одной из них нашли около Сэнд-пойнт в Айдахо. Другая – до сих пор не обнаружена. Сюда обратимся, Томас, – сказал детектив и, перегнувшись через стол, раздраженно ткнул пальцем в карту.

– В общем, прошло около десяти минут, значит, скажем… э-э… в четверти мили отсюда я остановился и закурил новую сигарету. Четвертую по счету.

Взгляд Нэйджела не выражал одобрения. Том объяснил, что некоторое время он стоял и наблюдал за течением реки.

– Понимаете, именно в тот момент у меня выкристаллизовалась идея книги, ну, то есть я вам расскажу сейчас, и мы тогда сможем…

– Вы мост видели с места, где стояли?

– Я не знаю. Я смотрел на воду. Я думал. Когда мысленно проживаешь некие события, внешний мир вроде совсем исчезает, понимаете?

– Так, значит, вы и не могли ничего увидеть, вроде как слепота на вас напала. Правильно я понял?

– Нет, все не совсем так – у меня просто крайне сузилось поле зрения. К примеру… Нет, прошу прощения, это совсем не относится к делу.

– В моей работе не относящегося к делу не бывает.

И Томас рассказал – с большим красноречием, нежели ему удавалось выжать из себя до сих пор.

Нэйджел выслушал его без улыбки, и финал истории встретил молча, недовольно барабаня пальцами по столу.

– Сигарету рыба съела.

– Да.

– Знаете что, Томас? Люди, до такой степени погруженные в себя, мне, кажется, еще не попадались.

– Примерно то же самое говорит и моя жена.

Том тихонько засмеялся – примирительно, желая разрядить ситуацию.

– Сообщите супруге – я полностью на ее стороне. – Судя по тону, детектив не шутил.

Подперев подбородок рукой, он продолжал, устало и монотонно:

– Я против вашего вовлечения в расследование, Томас. Свидетель из вас никакой, и самого преступления вы не совершали. Беда в одном: я не вижу, как снять с вас подозрение, по крайней мере сейчас.

– Может быть, мне следует сдать кровь? Или пусть меня проверят на детекторе лжи?..

– И что это даст?

– Не знаю. Я просто думал – так делается в подобных случаях…

Нэйджел взглянул в воображаемое окно.

– Вы ни черта не запомнили. А другие люди только вас и запомнили. Все сводится, в конце концов, к одному. – Он собрал фотографии и спрятал их в ящик стола. – Вероятность вашей причастности такова, что следственная группа будет требовать повторной беседы с вами.

– Да, разумеется, когда скажете.

– У вас нет гражданства.

– У меня британское гражданство.

– Значит, паспорт вы должны иметь при себе.

– Да, он у меня есть.

– Планируете куда-нибудь выезжать?

– Нет.

Они вышли в коридор, и Нэйджел положил руку Тому на плечо, чем немало его удивил.

– Я был с вами резковат, извините. День сегодня тяжелый.

– От меня вам никакой пользы, мне так жаль. Почему же, черт возьми, я оказался таким ненаблюдательным!..

В фойе детектив вручил Тому свою визитку.

– Надумаете уехать из города, не важно зачем, – звоните мне. Всплывет у вас хоть какая-нибудь мелочь – тоже звоните. Никогда не знаешь наверняка – а может, память к вам и вернется. Начнете вспоминать, что видели, – очень себе поможете, Томас. Через пару ли дней, через неделю ли, но мы с вами свяжемся.

Он протянул руку, улыбаясь устало и вымученно.

– Я хотел спросить, – сказал Том, – а что вы пишете?

– Киносценарии, – сварливо ответил Нэйджел, пресекая дальнейшие расспросы.

Том вернулся домой, и еще пятнадцать минут оставалось в запасе перед тем, как ехать в «Стебелек» за Финном. «Одно непрочитанное сообщение» в электронном почтовом ящике оказалось письмом от Бет:

Привет, Том!

Этот ПОРТРЕТ! Просто ужас, что творится, но я уверена, ты недоразумение уладишь и через день-другой все встанет на свои места. Надеюсь по крайней мере! Бог ты мой, наверняка фоторобот тебя шокировал! Ты и правда шел по той дороге, когда произошло похищение? Видел детей? Сочувствую их родителям. Кошмар. Раз все только об одном и говорят, тебе, по-моему, будет жутко неудобно появиться в «Стебельке» именно сейчас. Так что я заберу Финна, и пусть он севодня останется у меня. Так будет во всех отношениях лучше – думаю, ты согласен (?)

Пока.

До встр.,

Бет.

До встр.?От одной коротенькой фразы Том вздрогнул и вообще счел сам тон письма подозрительным. Бет никогда раньше не писала «севодня». Словами из одних заглавных букв и восклицательными знаками она тоже не злоупотребляла. Неспроста эта оживленная болтовня, и очень Том сомневался, что жена хочет уберечь его от неловкости и только поэтому решила перехватить Финна.

Том рассчитывал, сын поможет ему уберечься от безумия. Он испытывал необходимость приготовить ребенку макароны с подливой, растянуться рядом на полу и вместе смотреть «Охотника на крокодилов» или «Планету животных» и слушать прибаутки Финна про «тук-тук!». Хотелось искупать мальчика, рассказать ему сказку на ночь, полежать с ним перед сном.

Том набрал номер рабочего телефона Бет, услышал автоответчик. Подумал было отправиться в «Стебелек» и опередить ее, по не хватило мужества – с такой пугающей ясностью представилась вспышка супружеского конфликта на глазах у воспитателей, детей и их родителей. Все они встанут на сторону Бет.

Без Финна процесс приготовления макарон и подливы казался невыносимым, и Том кое-как состряпал на ужин никудышный омлет по-испански. Кусочки яйца подгорели, кусочки картофеля, наоборот, остались сырыми и напоминали редис. Пока Том через силу ел, и тут возникла новая мысль. Полицейские, наверное, захотят обыскать дом. Так всегда делается. Об этом в первую очередь пишут в газетах. «Полиция произвела обыск жилища…» Если они заявятся в дом, то обнаружат Чика с мексиканцами. А если обнаружат Чика с мексиканцами, ответственность ляжет на него, Тома. Еще Бет говорила: «Помнишь Зои Баярд». Он окажется – какой там есть юридический термин – «соучастником постфактум». Могут и депортировать за сокрытие нелегалов, и не просто могут, а депортируют.

Том представил: под конвоем его заталкивают в самолет, вылетающий рейсом «Бритиш Эйрвейз», Финн рыдает в отдалении, а громилы-охранники не пускают ребенка к отцу. Том подумал: неразумно так паниковать. Но чем больше он размышлял, тем больше собственные страхи представлялись ему неким предвидением, даже делавшим картину возможных бед менее ужасной. Впрочем, есть еще время действовать – а ничего другого и не остается.

Только после двух выкуренных сигарет у Тома хватило духу спуститься в подвал к Чику.

– Пива хотеть? – Подрядчик открыл дверцу своего новенького холодильника, демонстрируя освещенные лампочкой полки, заставленные нехитрыми припасами.

– Нет, спасибо, сейчас не буду. Послушай, знаю, жутко неудобно получается, но тут наметилась одна проблемка. Понимаешь, полиция может приехать.

– Полиция? Вы звать полиция? – Лицо Чика начало мрачнеть и приобретать крайне неприятное выражение.

– Нет, нет, я не звать… – Том почувствовал, как сам переходит на ломаный язык, и ему тут же захотелось взять обратно повисшие в воздухе слова. – Это только… Ну, понимаешь, они могут здесь появиться. Чтобы со мной поговорить. А если ты будешь находиться здесь, и мексиканцы, то я подумал… Совсем было бы другое дело, имей ты гражданство или… грин-кард, вид на жительство…

– У меня водительские права, – отрезал Чик так, будто пригрозил: «У меня пушка».

– Да, но тебе, наверное, нужен именно вид на жительство, согласен? Просто не хочу втягивать тебя в неприятности, только и всего. Через пару дней дело уладится. И потом…

– Хесус говорить, он вас видеть по телику. Я ему сказать – нет. Парень-то тупой как пробка.

– Вышла дурацкая путаница. Полицейские пытаются разобраться. Но следующие дня два вам бы лучше тут не появляться. Извини.

– Он сказать, вы вляпаться по-крупному, – нахмурившись и ссутулив плечи, Чик угрюмо оглядел обстановку своего убежища.

– Он ошибается. Это все сплошная неправда. Вот он-то и вляпается, если полиция увидит, как он тут вкалывает. – Тому вдруг захотелось наказать Хесуса.

– Мексиканцы говорить, полиция бояться нечего. Только Иммиграционная служба.

– А мне так не кажется. Раз вы, ребята, без документов, отвечать придется мне, правильно? Тогда я в самом деле вляпаюсь.

– Крыльцо не готов еще. Нужен отделка. Сегодня краска достать, темно-зеленый, как вы сказать.

– Прекрасно. Слушай, я вам предлагаю всего лишь отложить работу, ну, вот только завтра и послезавтра повременить. Я, конечно же, хочу, чтобы вы вернулись потом, – обратился Том к телевизору, к стопке одежды на диване, к холодильнику и половичкам.

Аккуратное прямоугольное пространство, с которого подрядчик убрал всевозможный хранившийся в подвале хлам, смотрелось куда уютнее беллтаунской квартиры. Чик штудировал Доктора Сьюсса [135]135
  Доктор Сьюсс (Т.С. Гейзел) – американский детский писатель.


[Закрыть]и пил «Севен Ап». На телевизоре лежал уровень, сам телевизор помещался на подставке, чья единственная ножка была не просто вкопана в землю, а укреплена на дощечке. Том и в мыслях не имел выставлять человека из обжитого помещения, и ему неожиданно стало стыдно.

– Извини меня.

Китаец пожал плечами.

– Так неприятно тебе сообщать с бухты-барахты…

Чик глядел на Тома из-под распухших фиолетовых век, почти полностью скрывавших глаза, и на лице подрядчика застыло неподдельное горе.

– Послушай, как только все наладится, я сразу же позвоню. На твой пейджер…

– Может быть, – ответил Чик и принялся сворачивать спальный мешок.

Бет читала:

«Зимняя ловля стальноголового лосося – те же занятия сексом. Бывают дни, когда хочешь просто завалиться и уснуть, но порой это самая притягательная и захватывающая штука».

Дебра взялась выполнять работу журналиста, ведущего в «Oroonoko.com» раздел для рыболовов, и всю ее квартирку загромождали недавно купленные за счет организации принадлежности: ядовито-зеленые болотные сапоги, в которых Финн шлепал по комнате, гоняясь с рыболовным сачком за воображаемыми бабочками; удочка и коробка ярких мушек – трогать их Финну запрещалось. А сейчас он свернулся клубочком под клетчатым пледом, поглощенный электронной игрой. С кресла доносилось тоненькое механическое щелканье и попискивание – мальчик сражался с полчищами инопланетных захватчиков.

– Не знаю, – сказала Бет, – прямо не знаю.

– Насчет моего материала? – спросила Дебра, и лицо ее сразу стало встревоженным.

– Нет, прости, я еще не дочитала. Начало очень сильное, по-моему.

– Думаешь, ничего? А выходил ведь сущий кошмар.

– Нет, очень забавно, правда. Дай-ка я закончу…

«Я взяла грузило № 10 (а с забрасыванием удочки у меня дело обстоит очень неважно, учтите). Насадила на крючок диковинную мушку, и вот какой неудачей окончилась моя вторая попытка что-нибудь поймать в том прудике, заросшем ольхой: удочку-то я закинула, но моя наживка (единственная – вы, думаю, догадались) застряла в ветвях дерева. Снова лезу в коробочку с мушками! На глаза попадается зеленая нахлыстовая приманка (зеленая у нее, насколько можно судить, только маленькая верхняя часть, а сама она вообще-то ярко-желтая)…»

Дальнейшие неудачи и промахи на 1000 слов, и Дебра наконец выловила свою рыбешку.

– Читается превосходно, – сказала Бет. – Может, только с вводными предложениями перебор. Мне кажется, одно-два можно опустить. Единственное… Вот читаешь, и хочется чуточку побольше узнать о реке, ну, там про цвет воды и прочее, понимаешь?

– Ага, природа. Никогда я не умела изображать всякие красоты. Вот писать про людей и всякие их перипетии – это мое. А тебе понравился абзац про рыбу, которая переливалась веселыми искорками, как серебряное блюдо?

– Образ притягательный.

– «Переливалась веселыми искорками» – над этой фразой пришлось попотеть.

– Как же иначе. Понимаю.

Бет заговорила о Томе, осторожными полунамеками, ведь в комнате сидел Финн.

– Разумеется, я думаю – нет. Конечно, нет. Это немыслимо. Но…

– Ты не думаешь, что это он, хотя и не знаешь точно, что не он. Ты не совсемуверена, так?

– Может, и так. Возможно.

– Очень похоже на нас с Джоэлом – не-знание.

– Он не мог совершить подобное.

– Сколько раз я говорила то же самое о Джоэле.

– У него совсем другая внутренняя программа. И преступных в нем наклонностей нет.

– Тед Банди [136]136
  Тед Банди – сексуальный маньяк, испытывавший патологическую ненависть к женщинам и убивавший их с особой жестокостью.


[Закрыть]работал на телефоне доверия в «Самаритянах» [137]137
  «Самаритяне» – благотворительное общество помощи людям в бедственном положении, особенно замышляющим самоубийство.


[Закрыть]. Все считали его самым добрым и понимающим малым. Пока не нашли трупы тех женщин на Тэйлор-маунтин.

– Тома в подобных вещах просто нельзя заподозрить. Он слишком сосредоточен на собственной персоне.

– А вот Джоэл, он там…

– Что?

– Он сотрудничал в «Самаритянах», – произнесла Дебра таким тоном, будто сообщала о совершенном мужем убийстве.

– Я очень беспокоюсь насчет… – Тут Бет кивнула в сторону гудящего и попискивающего комочка в кресле. – Разумеется, с’est ires important pour le garc&on de voir son pure – tu comprends? [138]138
  Это очень важно для мальчика – видеться с отцом, ты понимаешь? ( фр.)


[Закрыть]

– Извини, не парлекаю. Я ж из Рапид-Сити, из Южной Дакоты, забыла?

И Бет зашептала:

– Финну… важно… видеться… с отцом…

– Поняла, – ответила Дебра.

– Сегодня я беседовала с врачом. С психологом, – вполголоса добавила Бет. – Не знаю, следует ли мне все принимать всерьез, но у нее большие опасения по поводу этого героя, про которого… мой бывший муженек… рассказывает ребенку – вроде как сказки на ночь. Его зовут… – Она бросила быстрый взгляд на Финна, потом написала «Мистер Гадкер» под Дебриной рыболовной статьей и протянула журнал подруге.

– Мистер Гадкер? – переспросила та и зажала рот рукой. – Ой, извини.

– Мистер Гадкер! – Из-под пледа показалась голова мальчика. – Он здоровский!

– Финик, я просто рассказывала…

– Знаете что? Он ходит во всем черном. В черной шляпе, и в черном пиджаке, и в черных брюках, и у него еще электрический галстук-бабочка! А в кармане выключатель, чтоб галстук запускать. Щелк – и бабочка вертится! Мистер Гадкер гуляет по всему Сиэтлу и делает гадости.

– Очень интересно, малыш.

– А еще ведьма Мойра! Она подружка мистера Гадкера. Летает по небу на волшебном пылесосе и помогает Гадкеру в его гадостях.

– Просто класс, – сказала Дебра.

– Да, они – это класс. Самые классные люди. Настоящие гадостники. – Финн натянул одеяло на голову и возобновил электронную баталию, но вскоре опять высунулся. – Мам, а ты можешь меня вечером к папе отвезти, пожалуйста?

– Нет, Финик. Мы ведь уже решили. И я тебе сказала – может быть, завтра.

– Расскажешь мне про мистера Гадкера?

– Финн, я не умею.

– Это легко. Начинается так: «По своему обыкновению…»

– Ты лучше поиграй еще, малыш.

– Извини, я ему напомнила… – сказала Дебра.

– Откуда тебе было знать, что так выйдет.

Через несколько минут Бет с Финном отправились к себе на одиннадцатый этаж. Когда они стояли в дверях, Дебра сообщила:

– Для моего следующего материала я собираюсь взять несколько выходных и слетать в Новый Орлеан – в озере поудить рыбку под названием «красный барабанщик». Хочешь со мной?

– Я бы с удовольствием, но тогда меня выкинут с работы. В марте открывается наш филиал в Чикаго, и у нас все просто с ума посходили.

Немного позже Бет перезвонила. Финн уснул, и можно было говорить, не опасаясь, что ребенок услышит. Дебра считала мистера Гадкера, несомненно, очень дурным знаком. Настоящее безумие оставлять ребенка одного на всю ночь с «таким отцом». Пусть Том видится с Финном здесь, в квартире, «но только в твоем присутствии», – уточнила Дебра. Чутье подсказывало Бет, и подруга, и Карен Юсбио слишком преувеличивают угрозу, однако сама она, к сожалению, осталась по отношению к ним в меньшинстве.

Возникло искушение звякнуть Тому, но Бет сначала заварила себе кружку ромашкового чая, а потом женщину стало ужасно клонить ко сну, и какие уж тут шахматные ходы и фехтовальные выпады, неизбежные в любом разговоре с бывшим мужем. Он все же привиделся ей той ночью, и во сне не был ни злодеем, ни преступником.

Том услышал резкое сварливое карканье ворон – кажется, впервые за целую вечность. В отсутствие Чика и всей бригады в доме воцарилась печальная тишина. Том улавливал какой-то еще едва различимый звук и далеко не сразу понял: это тук-тук-тук – его собственное сердце.

Он спустился в подвал. Чик унес все свои пожитки, прихватив старый диван, и только по притоптанной земле около печки можно было определить: раньше здесь находился человек. Подрядчик испарился столь явно и окончательно, что возникал огромный соблазн усомниться в его существовании, если бы не сооруженные из чего попало строительные леса с западной стороны дома и недостроенное крыльцо, заклеенное теперь крест-накрест красной клейкой лентой, дабы заставить невнимательных гостей поостеречься. Том с теплотой вспомнил вчерашние крики, визг пил и стук молотков – теперь бы он отдал многое, пусть только все вернется.

Резкий телефонный звонок позвал его наверх.

– Алло?

Мужской голос на другом конце провода: пожилой, сипловатый, слабенький.

– Хотел бы с вами обсудить то да се, если позволите, – начал голос вполне дружелюбно. – Ты, жид-извращенец, убийца… – Дальнейшее удалось разобрать лишь частично, но суть сказанного заключалась в следующем: Том – живое доказательство страшной правды, заключенной в «Протоколах сионских мудрецов» [139]139
  «Протоколы сионских мудрецов» – популярная антисемитская фальшивка, рассказывающая о «мировом еврейском заговоре».


[Закрыть].

Он бросил трубку. Подумал: «Наверняка из-за моей шевелюры».Кто этот съехавший с катушек старый дурак? Сосед? Какой-нибудь выживший из ума заслуженный университетский профессор в отставке или покупатель, ежедневно отоваривающийся в магазине «У Кена», как и Том? Ему вспомнился желтый, высохший, шаркающий ногами чудак – часто приходилось стоять за ним в очереди в кассу, а брал старикашка всегда кошачий корм в баночках и замороженные полуфабрикаты из индейки. Неужели он? Голос очень похожий. И если ненормальный субъект знает телефон Тома, то ему наверняка и адрес известен. В стране, где за любым оригиналом не заржавеет довести свое мнение до сведения окружающих, пальнув несколько раз из полуавтоматического ружья, вполне резонно опасаться даже последнего скрюченного подагрика. Он может заявиться в гости и с кислородной маской, оставаясь, однако, способным на убийство.

Когда десять минут спустя телефон зазвонил вновь, Том дождался, пока заработает автоответчик. В микрофон заговорили тягуче, с оксфордско-кембриджским акцентом:

– Ах, Том. Только хотел узнать, жив ли ты там вообще, – произнесли медленно, с настораживающим участием.

– Дэвид, это я, я слушаю. Сейчас выключу…

– О, живой человеческий голос, чудно. Как поживаешь? Продвигается ли книга? Не прервал я тебя на середине предложения, нет? Как Бетси? Как сынишка?

Отдав дань вежливости, Скотт-Райс перешел к делу. Автор «от души надеялся», что Вашингтонский университет изыщет возможность выплатить ему авансом 15 000 долларов из его гонорара плюс цена авиаперелета, а билет на самолет он бы предпочел приобрести в Лондоне самостоятельно. Уже более месяца не было вестей от Шивы Рэя, понял вдруг Том, выслушивая все эти требования. Скотт-Райсу он сказал: наверное, остаются последние проволочки с документами и нужно увязать какую-нибудь мелочь. Том пообещал черкнуть пару строк заведующему кафедрой и выяснить положение дел.

– За последнее буду оченно благодарен, – отвечал Скотт-Райс. – Честно говоря, я испытываю некоторые затруднения. Ребята из Управления по налоговым сборам… они действуют до смешного необоснованно. Мой бухгалтер считает, пора бросить собакам кость – так, кажется, говорится. Но меня беспокоит вопрос, где бы еще эту кость взять. Косточка-то ведь ничего себе: двадцать пять штук. А если твои коллеги выложат пятнадцать тысяч зелененьких к двадцатому января, я думаю, удастся наскрести нужную сумму…

– Не сказать за начальство кафедры, однако возможность хотя бы что-то к тому времени тебе выплатить уже будет настоящим чудом.

– Упоминалось слово на букву «б»…

– Что упоминалось?

– Банкротство. – Скотт-Райс произнес раздельно, в три слога.

– Господи, неужели так плохо?

– Плохо? Пользоваться банковским счетом нельзя. Кредиткой – тоже нельзя. Постоянно расплачивайся наличными. Хуже и не придумаешь.

На мгновение детектив Нэйджел и пропавшая девочка выскочили у Тома из головы, и его согрел слабый огонек злорадства.

– И знают уже очень многие… отсюда общественное порицание. Я же говорю, все настолько серьезно, насколько вообще возможно.

Ясно, обсуждать со Скотт-Райсом свои трудности не имеет смысла: по сравнению с необходимостью платить наличными то, что сейчас переживает Том, и трудностями не назовешь.

– Теперь ты понимаешь, почему я на тебя рассчитываю.

– Конечно, я сделаю все от меня зависящее, но…

– Просто не забывай: я на грани полного краха. То есть совсем как в том проклятом романе у Диккенса, ты знаешь, о чем я. Маршалси.

– «Крошка Доррит».

– Да. И где она,черт возьми, когда ее так не хватает? Мне сейчас совершенно необходима любящая дочурка с двадцатью пятью тысячами наличкой.

Чем больше Скотт-Райс придавал своим финансовым проблемам оттенок легкой комедии, тем больше Тому хотелось поделиться с незадачливым романистом хотя бы некоторыми собственными бедами. Но он знал Скотт-Райса. До него не достучишься. Еще мелькнула мысль о солидном банковском счете, о непрерывно преумножающихся опционах Бет, которая уже – Том испытывал сильное подозрение – стала новоиспеченной миллионершей. Только деньги бы к ним не вернулись в случае чего. Ни к кому из людей, дававших Скотт-Райсу взаймы, не возвращалось ни цента.

– Эгей! Должен сказать, что не представляю жизни без моего покладистого друга.

– Ты не можешь попросить издателя выручить тебя?

– Не говори со мной о треклятых издателях. Теперь ими командуют гады-бухгалтеры, а они мерзкие, не лучше налоговиков. Еще и хуже. Слышал, эти фашисты вышвырнули бедного старину Терри?

– Нет, я не…

– Да, представь себе. Дали ему пинка. И сейчас я вынужден иметь дело с кошмарным прыщавым юнцом. На мальчика-курьера похож. Зовут Кевином. Кевин! Ты только подумай!..

– Надо бы позвонить ему…

– Ох, удовольствия не получишь никакого, точно говорю. Как думаешь, что он читает? Комиксы, не иначе. Комиксы, слюнявые журнальчики… и балансовые отчеты.

– Я имею в виду не Кевину, а Терри позвонить.

– Ах, Терри. Да, думаю, не помешало бы. Да вот с моими проблемами… – Дэвид преувеличенно драматично вздохнул. – Народ в Лондоне озверел. Жестокие времена настали. Все по Гоббсу [140]140
  Томас Гоббс – английский философ, провозгласивший принцип «война всех против всех» как основу существования человеческого общества.


[Закрыть]. Людей убивают на улице из-за мобильных телефонов. Автомобили угоняют среди бела дня. Я жду не дождусь, прямо сил нет, когда же сбегу в штат Вашингтон и устрою себе отдых от этой безумной жизни. Горы. Вода. Сосны. Маленькие устрички… Как же я завидую вашим тишине и покою! – Он потянул носом, будто вдыхал через телефонную трубку воздух Сиэтла, подобно знатоку вин, наслаждающемуся редким букетом. – Боже мой!

Скотт-Райс наконец распрощался, а в ушах у Тома звучали его последние слова: «На грани полного краха!»

«Тяжелейшие жизненные испытания, – читал Том, – нельзя встречать в одиночку». Данное утверждение вполне отражало чувства, которые он испытывал, листая справочник «Желтые страницы». Раздел «Юридические услуги» растянулся чуть ли не на сотню листов, адвокаты расхваливали качество оказываемых услуг, как торговцы на рынке – свой товар.

Моя фамилия Беннетт. Я юрист. Со мной вы избежите тюрьмы.

На карту поставлено ваше будущее? Моя задача – защита прав обвиняемых.

Если у вас неприятности, то вам нужна решительная, действенная защита.

Не следует теряться в лабиринте законодательства!

Мы будем бороться за вас!

Решительно, Профессионально, Достойно.

Если клиент находится под арестом, оплата звонка производится им самим.

В случае содержания под стражей консультация проводится на месте.

Рекламодатели перечисляли разнообразнейшие преступления, составлявшие сферу их специализации: от нарушения правил дорожного движения до тяжких убийств, подлежащих высшей мере наказания. Однако пребывание в положении лица, представляющего интерес для следствия, не упоминалось. Очевидно, никто еще не монополизировал рынок услуг, касающихся помощи жертвам ошибочного опознания. В конце концов Том позвонил Хэмишу Мактюрку из фирмы «Девитт, Олмстед, Грабовски, Лy и Мактюрк» в надежде, что Хэмиш окажется эмигрантом-шотландцем, с которым можно будет поговорить на его языке.

В голосе, раздавшемся в трубке, ничего шотландского не прозвучало. Адвокат скорее всего принадлежал к ветви клана Мактюрков, покинувшей Северное нагорье еще в эпоху очистки земель [141]141
  Очистка земель – захват общинных пастбищ крупными землевладельцами и сгон с земли мелких фермеров в конце XVIII – начале XIX столетия в Шотландии.


[Закрыть]. Юрист тем не менее слышал о Томе Дженвее и, что намного важнее, выслушал последнего.

– Черт возьми! – воскликнул Мактюрк. – Эй, Фил, знаешь, с кем я говорю? С Томом Дженвеем. Да, с автором и ведущим тех самых репортажей на Национальном радио.

И уже обращаясь к телефонному собеседнику, пояснил:

– Фил тоже ваш поклонник. Наш офис без радио жить не может. В прошлую кампанию по привлечению инвестиций мы пожертвовали тысячу долларов радиостанции «KUOW».

– Рад слышать.

– Готов поспорить, вы благодаря радио и узнали о нашей фирме, нет? Мы спонсоры, и нам приятно чувствовать себя столпами аудитории государственного радио, то есть поддерживать качественные выступления, которые так замечательно удаются вам, Том. А… если не трудно, скажите какое-нибудь слово с буквой «р», я вас прошу.

– Барракуда, – сказал Том. – Грейпфрут. Банкрот. Арест.

– Этот голос я узнаю где угодно. Фил, постой, не уходи. Сейчас громкую связь включу. Ты вслушайся – что за «р»! Ваш радиоавтограф, верно, Том? Нет, ну какое «р»! Потрясающе!

– Дело вот в чем: я столкнулся с небольшой проблемой.

– Слышал? «Пр-р-роблемой»! Том, вы чудо. Простите, я все потешаюсь, но у вас же с чувством юмора полный порядок. Умеете насмешить. Про интернет-компании, помните, недавно говорили? Они получают солнечный свет из капусты? Я долго ходил и цитировал. Сравнение – высокий класс, Том.

– Из огурцов. Извлечение солнечных лучей из огурцов. Это цитата…

– Точнее и не скажешь. Никто еще лучше вас не припечатывал новые коммерческие штучки. Очень бы хотел иметь запись той передачи. Ага, до встречи, Фил. Том, Фил передает вам привет. Так о чем вы там начали говорить?

Через две минуты Мактюрк провозгласил, что Тому сегодня везет – у служителя закона выдался свободный обеденный перерыв. Не прошло и часа, как адвокат и клиент встретились в холле клуба «Рейнир» на Четвертой улице. Юрист оказался примерно одного возраста с Томом, маленьким, лысым, курносым и похожим на бывшего боксера полусреднего веса. От его костюма в мелкую черно-белую клетку, явно тесного в талии, рябило в глазах. Все же здороваясь с Мактюрком за руку, Том остро ощутил поношенность своего пиджака и настоятельную потребность в галстуке. Галстук законника украшала целая флотилия крошечных парусников, несущихся под радужными треугольничками парусов.

– Боюсь, я не совсем при параде, – заметил Том.

– Ну-у, это ваша привилегия, ведь вы представитель богемы.

Когда они поднимались по лестнице, Хэмиш Мактюрк кивнул на обширное полотно в мрачных тонах, изображавшее вырубку и явно навеянное фотографиями печальных пейзажей Ипра и Пашендайля.

– Кен Каллаган, автор картины, спал с Мэри Маккарти, в ту пору еще школьницей. А ее работы отлично знали в Сиэтле, хотя сама она не местная.

Видимо, Мактюрк считал, что приводит пример богемного поведения, допустимого в его городе, не стесненном предрассудками.

Они устроились на мягких стульях с высокими спинками за большим столом у окна, в ресторане на третьем этаже. Тут Том заговорил о факте своего допроса в полиции, но Мактюрк сделал широкий жест над льняной скатертью.

– Каков мой девиз? Никогда не позволяй делам юридическим помешать хорошему обеду. Мы все обсудим, когда вернемся в офис, и я запишу вас на прием. Впрочем, исходя из сказанного вами по телефону, беспокоиться не о чем. Так что наслаждайтесь настоящим.

Адвокат обвел взглядом помещение, и каждому, кого он узнал, было адресовано приветствие в виде воздетой кверху руки.

Затем Мактюрк возобновил беседу с Томом:

– Да, значит, «свет солнца из цветной капусты». Теперь в разговорах со многими упоминаю эти слова. Одна фраза фактически передала всю суть интернет-культуры.

– Из огурцов. Я имею в виду, солнечный свет извлекается… У Свифта, помните? Посещение Гулливером Великой академии в Лагадо – он встречает того человека…

– Свифт? – Вопрос прозвучал резко и отрывисто, словно в зале суда.

– Да, Джонатан Свифт. Знаменитый отрывок из «Путешествий Гулливера».

– А разве возможно такое цитирование?

– Ну, в принципе…

– Ладно, назовем это законным использованием. А я-то считал, высказывание принадлежит вам, Том.