Текст книги "Затмение: Корона"

Автор книги: Джон Ширли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

• 11 •

Лондон

У грузового входа лаборатории гуляли сквозняки. Вечер выдался сырой, несезонной пародией на лето, и Куперу отчаянно хотелось забраться внутрь. Он не очень хорошо переносил холодрыгу. Ему снова замечталось, как бы перебраться в местечко потеплее. Скажем, в Гибралтар. Увы, в тёплом климате солнце для альбиносов опасно. Ему вечно не везло с выбранными для жизни местами.

Куда запропастился гребаный барыга?

Купер поёжился и взглянул на белых, как альбиносы, насекомых, мечущихся у колбы двухсотваттной лампочки над головой. Инстаплатформа была без покрытия, на подъезде к ней тоже голо, если не считать короткой гравийной дорожки. И взгляд некуда приткнуть. Остаётся только ждать, сгорая от растущего с каждой секундой нетерпения.

Он пожалел, что не взял плаща, но так бы в лаборатории заметили.

В пятый раз за пять минут он задумался, а не проскользнуть ли мимо КПП в другом конце переулка и не спрятаться ли в кузове фургончика барыги. Но ему стало страшно. Он боялся ВА и барыги. Толкач мог бы приняться его шантажировать, мог взять в заложники и всякое такое. В конце концов, он ведь преступник. Купер знал, что преступники в средствах неразборчивы.

Рано или поздно начальник охраны заинтересуется, куда это пропал Купер, и поймёт, что в здании его нет.

Купер решил подумать о своих проектах и о триумфах на двух фронтах.

Он достиг успеха равно в экспериментах по контролируемой активации толпы через социобиологические триггеры – и в создании Расоселективного Вируса. А ещё он вывел щенков.

Он, чёрт подери, форменный человек эпохи Возрождения, он ничем не хуже да Винчи, вот он кто такой; он достиг триумфов в нескольких областях знания одновременно, и его никто не ценит по достоинству! Разумеется, он всего лишь партнёр вирусной программы и участник разработки субчеловеческой расы рабочих, он не слишком глубоко увяз в этом говнище. Но он ведь помогал распланировать и направить работы, он возглавлял отдел. Это и его проекты тоже.

К сожалению, его не ценили так, как он того заслуживал. Его фактически посадили под замок. Лаборатория уже несколько недель как превратилась в его тюрьму. У него крыша ехала со всего этого.

Они могли бы его убить из-за этой истории с Баррабасом, не будь он так важен для их планов.

Но представим, в ВА пронюхали, что Купер толкнул через барыгу налево фрагменты более ранних вирусных кодов? Одному Господу ведомо, кто конечный приобретатель. Купер полагал, что это какой-нибудь террорист из вогов. Вероятно, собирается использовать вирус для уничтожения противоборствующей фракции, перебить ещё больше своих подельников. Ну и тем лучше.

Не то чтобы Купер сбыл им калибровочные последовательности Расоселективного Вируса. Вовсе нет. Это же святое, сами понимаете. Он продал им свою неудачу. Короткоживущий нерасоселективный вирус. В общем-то – мусор.

Но что на это скажет Рольф? Не-ет. Что, если они придут в ярость, накажут его, жестоко покарают, стоит им только дознаться, как он сбагрил чёрт знает кому S1-L? О да. Жестоко, сами понимаете.

Он мерял шагами платформу из конца в конец, издавая тихие стоны нетерпения и разочарования. Он замёрз и впал во фрустрацию.

Ему хотелось соскочить. Всего лишь только. Ему хотелось избавиться от существа, которым он стал. Нервические оргазмы немного помогали. Открыть клапан, сбросить давление.

Но где же, етить вашу мать, барыга?

В дальнем конце переулка электрическая ограда с жужжанием разошлась. На гудрон излился свет фар. Свет метнулся в его сторону. Неся облегчение и возбуждение.

Толкач оставил передние фары фургончика включёнными, электродвигатель продолжал гудеть. Он вылез из кабины.

Что за чёрт?

Это не был обычный барыга. Не тот маленький кокни. Чёрт, чёрт, чёрт. Оставалось предположить, что привезли реактивы для лаборатории – и только реактивы.

Незнакомец был ростом, казалось, с дом. Огромный бочкообразный тёмный силуэт обрисовался против света фар.

– Я так понимаю, вы доктор Купер?

Хриплый женский голос с американским акцентом. Южанка, подумалось ему.

Она вышла на свет. Негритянка огромного роста. Господи Боже! Как это охрана её пропустила?

Но, разумеется, они привыкли к неграм на побегушках. И подумали, что она реактивы для лаборатории привезла. Фургончик тот же, что и всегда.

– Да? – произнёс он нетерпеливо.

– Я ваш товар привезла. Ну, вы же в курсе? Сарки не смог. Послал меня. Я с ним работаю. Вы поняли? Всё норм.

Она держала в руке чёрный поясной чехол Сарки. Сарки обычно носил товар на поясе, но негритянка его с трудом к ноге пристегнула бы, не говоря уж про необъятную талию.

Она с видимым усилием взобралась по ступенькам, хрипя и чертыхаясь.

– Вы бы лучше спустились, – пробормотала она. Но достигла платформы и, не тратя времени, сунула ему чехол с товаром. – Всё тут. Ну и в фургоне – химия для лабы по мелочи, само собой, чтоб комар носа не подточил.

Он уставился на неё. Американка? Чернокожая? Баба? Занервничав, он отступил на шаг.

– А что стряслось с Сарки?

– Попал в передрягу и пока не выбрался. Я за него, ну и всё. Да ну, чувак, это годный товар, тот же, что всегда.

У него в груди бешено бухало сердце. Что-то не так. Но ему так нужно было соскочить... И потом, не может же эта баба оказаться революционеркой или шпиком. Старовата. Новое Сопротивление использовало представителей низших рас как пушечное мясо, это само собой, но Купер не представлял их себе на ответственных постах тайных агентов. У низших рас тупо мозгов на такое не хватит.

Трясущимися пальцами он расстегнул чехол, отыскал в нём бутылочку с инжекторной насадкой. Без запаски эта штука бесполезна – если сейчас опорожнить её, он не сможет закинуться ещё раз, не выбравшись наружу за новой. Кроме того, на время пребывания Купера под домашним арестом охрана официально мониторила потребление доктором наркотиков. Они не позволят ему как следует закинуться.

Они считали, что аддикция делает его ненадёжным.

Ну и хер с ним. Он назвал курьерше актуальный на этой неделе номер плавающего кредитного счёта, негритянка развернулась и пошаркала прочь, производя сообразный своему весу и усилиям шум. Для виду подошла к фургону и выгрузила оттуда несколько картонных коробок.

– Просто оставь их тут, на платформе, – бросил он, торопясь к двери. – Я потом заберу.

Он нетерпеливо вернулся в здание, пробежал прямо в мужской туалет и заперся там. Работая пальцами так быстро и экзальтированно, что движения их почти размывались, он другой рукой воткнул инжектор себе в бедро.

О да. Вот оно. Во-от. Его дружок снова в форме. Да, о да, вот оно, во-от оно, вот...

Но на этот раз было что-то ещё. Что-то новое.

В эйфорическом коктейле что-то ещё. Что-то... А что? Ладно, просто примеси, продукт недоочистили. Пройдёт.

Но он разом обессилел. Обычно он запирался здесь, чтобы взбодриться. А сейчас чувствовал себя совсем разбитым, словно всю жизнь просидел под домашним арестом и света белого не видел. Запертый в лабе, как одна из этих белых мышек. Вдруг его скрутила клаустрофобия. Ему позарез нужно было соскочить. Выбраться отсюда.

Купер обнаружил, что бредёт по коридору, даже не застегнув штаны. Ему было всё равно. Его несло приливной волной, распирало растущей опухолью неизбывного дикого гнева.

Да как смеют они так с ним обходиться. С ним, равному да Винчи, Ньютону, Менделю. С гением. Как смеют они вести себя с ним, будто с полукровкой, с грязным вогом, который волею случая вскарабкался по служебной лестнице.

Он им сейчас покажет. Он им покажет, где раки зимуют.

Он сохранил достаточное самообладание, чтобы сперва нахлобучить на голову защитный шлем, а уж потом разбить ампулу с универсальным вирусом в кафетерии, куда коллеги как раз выскочили перекусить. Он испытал колоссальное наслаждение, наблюдая за немедленным эффектом вируса (такой скоростью работы вирус был обязан проведённой Купером подстройке молекулярного дизайна), глядя, как те корчатся на полу в муках и визжат.

Как плюются кровью и дохнут.

Но потом оказалось, что и он сам немного просчитался с защитным шлемом.

Ой, чёрт.

Париж, старая станция метро

– Я эту штуку в туннелях подстрелил, – сказал Роузлэнд.

Он держал в руке что-то вроде разбитых электронных часов. Алюминий, кремний, стекло, микромоторчики; машинка размером с птичку умещалась на ладони.

– Это птица-соглядатай, – сказал Стейнфельд. – Где ты её заметил?

Тут вошёл Торренс и оглядел наблюдательный пост.

– Вы не видели Пазолини? Она опаздывает на вахту. Нетипично для неё.

Стейнфельд не сводил глаз с птицы.

– Пазолини? Нет. Ты лучше на это глянь, Дэн. Смотри, какую перепёлочку Роузлэнд подстрелил.

– Значит, это и был тот выстрел? Я думал, снова какую-то трубу с дерьмом прорвало. Ну да, дроноптичка. Чёрт. Может, пора сматываться отсюда? Они тебя заметили?

Роузлэнд покачал головой.

– Она летала в четверти мили отсюда по туннелю, по ту сторону баррикады. А я стоял на часах, и мне показалось, какой-то звук... я взглянул через баррикаду и увидел, как она там летает. Я её сзади подстрелил. Они подумают, птичка просто на стену налетела или ещё что. Они их, наверное, уже много потеряли, птички же всё время глючат.

– Баррикада хорошо закамуфлирована, – кивнул Стейнфельд. – Она неотличима от груды обломков после попадания ракеты.

– Но они подбираются всё ближе, – заметил Роузлэнд.

– Промахнуться на дюйм – всё равно что на милю, – ответил Торренс. – Где Пазолини?

– Я честно не знаю, – сказал Стейнфельд. – Да, наверное, скоро придётся снова сматываться. У нас тут новости. События развиваются. Милейший доктор Купер отдал концы.

– Ой, правда? – расплылся в улыбке Торренс. Его редко можно было таким увидеть.

– Беттина законтачила его барыгу. Решила проникнуть к Куперу под видом курьерши; точно просчитала, что он ни в жисть не заподозрит в ней агента. У него случился передоз армейского стимулятора агрессии. Он там всех потравил своим же собственным вирусом. S1-L. Нерасоселективным. Мы следили за происходящим, чтобы его под конец пристрелить, но не понадобилось. Он и сам случайно отравился.

– Надеюсь, насовсем, – сказал Торренс.

– Не только Купер, но и полдюжины других учёных ВА. Плюс трое ВАшников.

– Это наверняка положит конец проекту Расоселективного Вируса.

– Будем надеяться.

– Может, Смок всё же уложится в сроки, – сказал Торренс. С отсутствующим видом Торренс коснулся своего нового уха. Если не присматриваться вблизи, оно ничем не отличалось от противоположного. Оттенок кожи почти такой же. Торренс коснулся его один раз, кончиком указательного пальца.

Роузлэнд глядел на него в боязливом восхищении. Его пробила дрожь.

Какой странный сувенирчик.

Стейнфельд глянул на календарь часов.

– Хотел бы я знать, сколько у них готовых порций РСВ. Пока что работа встала – до тех пор, пока они не наберут новую команду учёных и не воспроизведут результаты по вирусным векторам.

– Это всего лишь отсрочка, – мрачно отозвался Роузлэнд. – Это случится рано или поздно.

– Где Пазолини? – в очередной раз спросил Торренс.

Двое товарищей обернулись взглянуть на него. Потом огляделись.

А и правда, где она?

ПерСт, Космическая Колония

В маленькой каюте Уитчера на Колонии находилось три женщины, все красивые и на разных этапах раздевания.

В общем-то, как на его вкус, тут было тесновато, что навевало лёгкую клаустрофобию. Он не любил находиться так близко к другим. Не так подолгу. Но, в конце концов, если уж и делить с кем-то маленькое помещение, то от Марион, Жанны и Арьи дискомфорт только приятный.

Заполняя таможенные документы при отбытии на ПерСт, он записал их административными помощницами. Прибыли они спустя долгую одинокую неделю после него.

Теперь он чувствовал себя куда безопасней.

Если говорить о телесных формах, то Арья в кремовом неглиже выглядела безукоризненно: ни отнять ни прибавить. Чудесный выбор. Но одна чашечка для неё, пожалуй, маловата. Девушка смазывала свой «вальтер», разложив рядом содержимое набора по уходу за оружием. В такой тесноте острый запах растворителей его раздражал, но сегодня важно было убедиться, что пушки исправны и наготове.

Он вспомнил, что получить разрешение провезти девушек было куда тяжелей, чем разжиться оружием. У Колонистов странные приоритеты. Ну что ж, в известном смысле это оправдывает себя. Пушки не едят, не пьют, не расходуют воздух.

Жанна мылась в душевой. Он подумал, не заглянуть ли к ней и не потереть ли спинку мочалкой. Нет, в таком настроении, как у неё сегодня с утра, к Жанне лучше не соваться.

И Марион. Марион сидела в углу, скрестив ноги, затянутая в чёрную неопреновую юбку с неопреновым же бикини, брутально подтягивавшим груди. Она смотрела по видео выступление минимонщиков.

– Нушозахерь собачья с этими минимоно-зомбаками, – пожаловалась она. Щёлкнула чёрными ногтями по стволу своего девятимиллиметрового «хеклера и коха». Но консоль не отключила.

– Ты знаешь, что я слышала? Что минимоно собираются сюда переселиться, вообразили Колонию своим краем обетованным. Как те растафариане с Эфиопией. Они себе в голову взяли, что это их судьба – жить в Космической Колонии, ну ладно, хрен бы с ними, но эта сучка Клэр не разрешила, потому как думает, что они все наполовину на голову трахнутые. Как бишь она там выразилась? Не подходят по психологическому профилю. Чёрт, они же больше чем наполовину трахнутые на голову. В смысле, Сетедруг, останови, блин, Колонию, я сойду. Они тут все на хрен из ума выжили, вот. – Марион сделала вид, что исполняет гитарный перебор на стволе, словно пушка была аэрогитарой. – Ой, как меня это всё прёт. Они мне курить не дают. Блин, папочка, можно я закурю?

– Ох-хо, – отозвался Уитчер, – у них тут детекторы дыма.

– Но они ведь всё равно нас заперли. В смысле, мы типа в тюрьме.

– Я имел в виду теоретическую возможность покурить в коридоре. Ты же знаешь, что я не переношу, когда со мной в одном помещении курят.

– А в душе? Ну па-апочка... Когда Жанна выйдет.

– Нет. Если хочешь никотина, прими ещё одну таблетку. Или пластырь себе налепи.

– Не, это не вставляет.

Она надула губки. Ему это нравилось. Она была такая секси с надутыми губками.

Он представил, как занимается с ней любовью. С ней и с её надутыми губками. В смысле, реально трахает. От таких мыслей у него крепко встал член. Возбуждение прокатилось по телу, словно фортепианный аккорд.

– Я тут думаю про твой план, чтобы мы тут пересидели, – сказала Арья. – Не нравится мне это. Я в бассейн хочу. И побегать.

– Всего на пару часов, пока не устаканится, – ответил ей Уитчер. – Они хотят меня арестовать. Вот и всё. Через несколько часов всё изменится. Станет fait accompli, они поймут, как ошибались, и мы с ними договоримся.

– Папочка, нас всего трое, а их вон сколько. Клэр не понравится, как ты с нами обходишься. Она тут была и видела нас. Она очень властная. Не знаю, согласится ли она на переговоры.

– О, без проблем.

Он задумался, не рассказать ли им о своей стратегии. Об Очищении. Нет. Неизвестно, как они себя поведут. У них на Земле родные.

– Не беспокойся.

Жанна вышла из душевой голая, если не считать полотенца на волосах; от неё пахло мылом и скрабом.

– Почему бы тебе не принять душ, Арья? – сменил тему Уитчер. – Тебе станет легче.

Арья вздохнула. В Колонии он принуждал их мыться дважды-трижды в сутки. Не то чтобы он подсматривал, нет: ему просто хотелось, чтобы в такой тесноте было чисто. Совершенно чисто. Она направилась в душ, чертыхаясь на смеси скандинавских языков.

– И духами не забудь побрызгаться! – крикнул он ей вслед.

Он подумал, что стоило бы, пожалуй, приказать им позабавиться друг с другом, пока Колонисты будут решать, вломиться ли к нему в гости.

Париж, Отель-де-Виль

Уотсону немного полегчало, когда он перебрался в новые апартаменты. Не слишком удобные сейчас, поскольку большую часть мебели пришлось сдвинуть к стенам, освобождая место для коробок, брошенных грузчиками в гостиной. Они даже не озаботились перенести в спальню коробки с пометкой СПАЛЬНЯ. Вот же лягушатники тупоголовые.

Но, Господи, как здесь красиво. С недавних пор Уотсону стали нравиться роскошные французские интерьеры. Эти апартаменты были отделаны в стиле 1890-х, белль-эпок или как его там. Такие вычурные, что могут показаться безвкусными, но любовно спроектированные и тщательно сбережённые. Наверное, вон на ту стену надо будет картины повесить, потому что она как-то странно выглядит...

– Полковник Уотсон?

Гиссен. Всегда не вовремя.

– Да?

Аккуратный коротышка-немец стоял на пороге. И с ним два штурмовика ВА.

– Гиссен, вам должно быть очевидно, что я крайне занят. У вас важное дело?

Он пожалел, что ещё не приготовил видеоанимированного «обращения» Крэндалла, которым Гиссена бы проинформировали о переводе на новую должность. Не стоило до вечера откладывать. Но его снедало нетерпение поскорей перебраться в новые просторные апартаменты.

– Это, ja, крайне важно, – ответил Гиссен. И прибавил: – Герр Уотсон. – Он знал, что Уотсона такое обращение бесит. – Мы этим утром выловили из реки труп мальчика. У него синяки на шее. От мужской руки. Вероятно, его пытались задушить, но неудачно, а потом утопили в Сене.

– Вероятно, это так.

Стюарт! Гребаный придурок. Он ведь должен был всё подстроить так, будто мальчишка сам свалился в воду, случайно. Очередной просёр.

– Тогда я решил поговорить с охранником, который последним видел мальчишку. Сержант Стюарт. Я пришёл к выводу, что Стюарт лжёт, поэтому мы его экстрагировали.

– Что-о?! Никому не позволено проводить экстракции без моего разрешения!

– Или разрешения Рольфа, – улыбнулся Гиссен.

Рольф! Ублюдок предал его. А может, Гиссен его уговорил. Мерзавец наверняка сообразил, что, если Уотсон сверзится с трона, то и Рольфа, подельника по заговору, за собой утащит.

– И экстракция дала весьма любопытные результаты, – продолжал Гиссен с невыносимо мерзкой ухмылочкой. Тонкой, едва заметной ухмылкой на губах печёночного оттенка. – Она показала, что вы приказали убить мальчика. Что вы попросили об этом Стюарта. И что мальчик пытался Стюарта отговорить, рассказать ему что-то. Стюарт мало что запомнил. Но этого достаточно. О смерти Крэндалла. О видеоанимации. Это объясняет, почему Крэндалл всегда принимал вашу сторону, если дела шли нежелательным для вас образом.

Уотсон ощутил, как тепло и уют апартаментов отступают, удаляются, как уходящий вниз по шахте лифт.

– Это дезинформация! – выплюнул он. – Это дезинформация НС. Они внедрили это в Стюарта и мальчишку, и...

– Нет. Мы раскодировали видео от Крэндалла. Это анимация. Он мёртв?

– Конечно же, нет. Он... он сам так захотел. По соображениям безопасности. Я не могу открыть вам большего.

– Правда? Ой, что-то я сомневаюсь. Я переговорил с членами Внутреннего Круга. Вы арестованы и будете подвергнуты допросу. Пожалуйста, пройдёмте со мной.

Уотсон ткнул рукой в охранников и произнёс самым властным тоном, на какой был способен:

– Этот человек замыслил измену. Уберите его отсюда и посадите под замок.

Штурмовики не ответили. Они направились через комнату, аккуратно обходя коробки и надвигаясь на него. Гиссен позаботился выбрать лояльных себе бойцов.

Они надвигались, и в зеркальных шлемах отражалось его лицо. Он увидел своё двойное отражение. Отражение тряслось от ярости.

Он увидел, как отражение приближается и увеличивается в размерах. И когда они схватили его за руки, увидел, как выражение лица меняется.

Как вслед за гневом на нём проступает страх.

ПерСт, Космическая Колония

Расс Паркер ворвался в офис Клэр через шлюзовый тамбур, чуть не рассадив себе макушку о низкую притолоку, и выпалил всё одним махом:

– Он заблокировал двери! Он привёз с собой одну из этих автохакерских прог и внедрил её в систему управления дверьми. Они заперты, да так, что отключение питания не поможет.

Стоунер сидел на единственном гостевом стуле маленького кабинета и смотрел на дверь каюты Уитчера, отображаемую монитором. На экране были показаны ещё два эсбэшника-Колониста, которые тщились открыть её механически.

– Сколько времени у них уйдёт, чтобы вломиться туда?

Клэр, баюкая в руках чашку кофе, ответила из-за стола:

– Два часа. Дверь очень хорошо укреплена. Она даже дольше может продержаться. Мы не рискуем её взорвать: он слишком близко к внешнему корпусу. Колония может пострадать. В любом случае, у него там телохранительницы. Эти дамочки с пушками. У них такая позиция, что защищаться можно почти бесконечно долго.

На столе у Клэр пискнул видеофон. С экранчика глянул Уитчер.

– Всем привет, – поздоровался он. – Как настроение? Одна большая счастливая семья, вижу?

Клэр включила камеру, дав Уитчеру на себя посмотреть.

– Уитчер, мы всё знаем, – сказала она, стараясь контролировать свой голос. Лучше не провоцировать параноика. – Нам известно об S1-L и о графике. Мы не знаем только, зачем ты это задумал. Ты не хочешь мне рассказать?

– Тянете время, пока те ребята через дверь пробиваются? Ну, им ещё долгонько трудиться. Впрочем, ты бы лучше приказала им остановиться. Начнём с того, что я отлично защищён.

Он сделал жест, и в кадре появилась высокая грудастая блондинка с автоматическим пулемётом.

Господи, подумала Клэр, какой же он, в сущности, мальчишка. Все эти говорящие софткорные порномодели. Барби на медовом месяце с игрушками для маленьких спецназовцев. Слишком часто в молодости джеймсбондовское кино смотрел. Как же это она не сообразила, насколько он болен? Психопаты умны, вот почему.

– Во-вторых, – продолжал Уитчер, – не пытайтесь это сделать, потому что, если вы так поступите, я подам сигнал раньше срока. Я предпочитаю укладываться в график, чтобы никого из своих агентов не подвести, но если меня вынудят... – Он пожал плечами. – И не воображайте, пожалуйста, что сумеете повредить мой трансмиттер. У меня там в космосе бот, который его мониторит. Если появится какой-то из ваших аппаратов, я увижу и подам сигнал. – Он один раз хлопнул в ладоши. – У вас тридцать секунд, чтобы приказать своим людям остановиться.

В продолжение речи он любезно улыбался, как телеведущий ток-шоу. Клэр помедлила.

– Погоди.

Она переключилась на другой канал, вызвала охранников, отдала приказ и быстро вернулась к Уитчеру на линию.

– Такое впечатление, – сказал он, – что они остановились.

– Так и есть. А теперь, когда ты уверен, что мы тебе зубы не заговариваем, не соблаговолишь ли, блин, пояснить, какого хера это всё значит?

Он посмотрел на неё с некоторым удивлением.

– Ишь, каких ты словечек поднабралась в трущобах. Ну ладно, я тебе расскажу. Я и так планировал тебе рассказать, но немного позже. Я собирался предупредить Сопротивление как раз перед тем, как отправлю сигнал, чтобы они успели укрыться. За несколько минут до.

– И сколько бы ты убил других невинных? – огрызнулась она.

– При должном везении, Клэр, около девяноста процентов населения мира. Без оглядки на расовые барьеры. По всему спектру. Вирус S1-L не является расоселективным. Я не расист! Более того, я убью почти всех расистов. Я разместил контейнеры так, чтобы позаботиться об этом. Второй Альянс будет уничтожен. И это лишь начало. У нас появится шанс сделать мир приятным для жизни местом – впервые за всю историю!

– Ну да, – пробормотал Расс, – эта перспектива определённо вдохновляет.

Клэр жестом заткнула его и придвинулась к телефонной камере.

– Продолжай.

Ей казалось, что, поняв ход рассуждений Уитчера, можно будет попытаться отговорить его от реализации замысла.

Уитчер машинально отхлебнул минералки и продолжил:

– Как ты полагаешь, в чём истоки расизма? Или конфликтов любого рода. В инстинктах. В социобиологической необходимости. Ксенофобия подпитывается территориальными откликами. В конечном счёте на перенаселённой территории всегда вспыхивают драки за ресурсы. Смок, между прочим, тоже так считает.

– До некоторой степени.

– Но, намекаешь ты, это не оправдывает массового истребления как средства регуляции численности людей. О, ну да. Ты права. Мне омерзительно так поступать. Все эти горы разлагающихся тел создадут на Земле невыносимую для здоровья обстановку. На некоторое время. Но я здесь, наверху, а большинство тех, кто выживет, умеют о себе позаботиться. Вирус отомрёт сам собой. С телами разберёмся. Население Земли сократится до считанных процентов нынешнего – и внезапно, впервые, утопия станет реальна, Клэр. – В голосе его зазвучала неподдельная страсть. – У нас уже много лет имеются необходимые для строительства утопии технологии, но давление избыточного населения вынуждает рассматривать их скорей как нежелательные. Если стереть большую его часть с лица Земли, управиться с оставшимися будет куда проще. Мы сможем возвратить большую часть планеты в её здоровое, первозданное состояние. Мы прекратим загрязнять природу. Мы наконец-то организуем всемирное правительство – в подобной ситуации такое решение неотвратимо. Ты только подумай! Единый мир! Моя компания готова. У меня опытные специалисты в сфере безопасности. Мы возьмём на себя управление. Мы постепенно нарастим численность популяции – но лишь ненамного, до разумных пределов. Большая часть людей мира, Клэр, ныне страдает – им лучше было бы умереть. Но подумай, что получат те, кто придёт им на смену! Мир без расизма – я буду нещадно пропалывать даже малейшие ростки расизма! Мир без организованных религий – я их тоже объявлю вне закона! Мир без преступности – ибо всего будет в избытке. Мир без загрязнения. Без городских муравейников и роскошных пригородов. Все эти омерзительные проекты новостроек исчезнут одним махом. Подумай, чего мы можем добиться. Я переделаю всё так, чтобы обеспечить подлинную общественную справедливость. Не будет нищеты. Мы положим конец эксплуатации третьего мира.

– Господи-и... – протянул Стоунер. – Либеральная версия фашизма.

– Я принесу порядок, вот и всё, мир и порядок. Когда я приду к власти, отпадёт потребность в армиях, – продолжал Уитчер, ни на секунду не запнувшись. – Никаких больше конфликтов. Никаких больше войн! Ни единой войны!

– Ни слова больше, – рявкнул Расс. – Не могу я больше эту херню слышать. Это просто из ряда вон какое богомерзкое кощунство. Это ничуть не лучше, чем Второй Альянс и Гитлер.

Клэр кивнула. У неё язык отнялся от изумления.

– И... ты с самого начала всё так и задумал, Перси?

– Нет. Я полагал, что НС станет моим инструментом победы в этом соревновании. Избавит меня от помех на пути объединения планеты – от тех, кто видят этот путь лишь в порабощении других. Я полагал, что в тот или иной момент увижу свой шанс. И вот один из моих агентов сблизился с доктором Купером, а когда, вломившись в лондонские компьютеры, мы получили ключ к их вирусологическим экспериментам... этот S1-L – короткоживущий вирус. Остальные биологические агенты слишком непредсказуемы или слишком долгоживучи. И, разумеется, Расоселективный Вирус мне даром не сдался.

Клэр подумала: Все мужики с ума сходят, если добрались до власти.

– Твои агенты готовы выпустить вирус в окружающую среду по твоему сигналу? Во всех уголках планеты?

– Не совсем, – ответил Уитчер, отводя взгляд.

– Если точнее, большинство агентов сосредоточены в двух местах, то есть там, где находятся центральные лаборатории, – сообщил Стоунер. – На них возложена обязанность взять оттуда вирус и выпустить его. В основной массе они не ведают, что сотворят.

Стоунер говорил, не отрываясь от другого видеофона, где хронометр в углу экрана отсчитывал секунды и минуты. Тут на экране промелькнуло текстовое сообщение. Клэр покосилась на Стоунера и по его лицу поняла, что этого-то сообщения он и ждал.

– Вот и всё. – Стоунер повернулся к её видеофону. – Ты облажался, доктор Стрейнджлав[74]74
  Отсылка к известному фильму Стэнли Кубрика Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу (1964), где пародируются антисоветские милитаристские теории заговора и страх атомной войны после Карибского кризиса.


[Закрыть]. Мы отслеживали твои действия и теперь вломились в лаборатории. У меня же старые связи в АНБ, не забыл? Передавай всё, что хочешь. Мы всех твоих агентов взяли. И все образцы вируса.

Клэр обмякла в кресле от облегчения.

– Слишком нелепая затея, – продолжил Стоунер. – Не могла она сработать.

– Вы, идиоты... – Уитчер качал головой, задыхаясь и с трудом сдерживая слёзы. – Вы бесперспективны. Ну что ж, я отказываю НС в финансировании. Больше ни пенни, больше ни строчки разведданных.

– Да ты нам, собственно, и не нужен, – ответила Клэр. – Мы другого спонсора нашли.

– Другого спонсора?! – Его голос взлетел до визга, оборвался; потом он заговорил снова. – Ну хорошо же. Новое Сопротивление – фактически моё творение. Оно обязано было подчиняться мне. Если даже выйдет из-под контроля, ничего страшного не произойдёт. Кажется, что вышло – ну и ничего страшного! Посмотрим, каким общественным доверием вы будете пользоваться завтра. Стоунер, ты не всех агентов отловил. Одного агента я уже отослал на задание. У этого человека с собой контейнер. Всё готово. Она будет у цели через два часа. Я намерен ей просигналить. Я прикажу ей: Действуй!

– Кто это, Уитчер? – спросил Расс. – Где это?

– О, она якобы НСовка, – сказал Уитчер. – Я с ней договорился. Она выпустит вирус на свободу в густонаселённом городе. Она не посвящена во все детали моей стратегии. – Он утёр глаза рукавом и с вернувшимся апломбом покровительственно усмехнулся. – Я вас сотворил, я вас и убью. А потом начну всё сначала.

– Где вирус? – спросил Расс..

Уитчер хмыкнул. Любезная улыбка телеведущего снова появилась на его лице.

И отключил видеофон.