Текст книги "Черная Волна"

Автор книги: Джеймс Сваллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

делать резких движений.

Его прилизанные волосы, если их отмыть, были бы серебристо-серыми; они обрамляли

старое, покрытое шрамами лицо с тяжелой

челюстью, которую подчеркивала косматая

борода. У седого пришельца не было глаз —

пустые глазницы были забиты толстыми ком

ками ткани, оплавленной, как воск. Тонкие и

резкие чернильные линии виднелись на впа

лых щеках и вокруг шеи, складываясь в угло

ватые буквы на языке, которого Рафен не

знал. Но некоторые знаки были ему знакомы

– он признал руны, которые использовали

племена, населявшие Фенрис. Старик показал

зубы – желтоватые клыки, видневшиеся из-

под верхней губы.

– Назови своего господина, – потребовал

он.

– Ты… сын Русса… Космический Волк… —

Рафен не мог поверить. Космический десант

ник из лояльного Ордена, даже старый, сле

пой ветеран без оружия и доспехов был по

следним, что он ожидал увидеть здесь.

– А ты – нет, – заметил слепой воин, и

шумно принюхался, – я бы сказал точно, если

бы в твоих венах был лед. Да и ты бы не стал

тратить время попусту и попытался меня

убить. Поэтому спрашиваю еще раз. Кто твой

господин?

Рафен не видел смысла скрывать свое про

исхождение; если бы у Космического Волка

были глаза, он сразу получил бы ответ, увидев

выжженный на его плече знак – слезу с кры

льями.

– Я сын Сангвиния, из IX Ордена Астартес.

– Ха, – невесело ухмыльнулся ветеран, —

Кровавый Ангел. Ну, конечно… Я отсюда чую, какой ты красавчик.

Не на шутку обозлившись, Рафен шагнул к

Космическому Волку.

– Не смейся надо мной, старик. Может

быть, я действительно поступлю, как ты гово

ришь, и убью тебя! Пока я не вижу ни одной

причины для Астартес-лоялиста – если он не

предатель – находиться здесь, у нашего вра

га!

Улыбка сбежала с лица его собеседника, он

оскалил клыки:

– Щенок! Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни об этом месте! – он коротко кивнул. – Но

скоро узнаешь. Уж поверь мне, узнаешь.

Коротким жестом он сделал знак следовать

за ним:

– Пойдем со мной. Или… как хочешь.

Сростки потренируются на тебе в стрельбе, если проторчишь тут слишком долго.

Рафен неохотно двинулся следом за Кос

мическим Волком, который провел его через

ворота.

– Сростки… – повторил он, – это мутан

ты?

– Он их так называет, – ответил ветеран, на секунду остановившись, кашлянув и сплю

нув в сторону сгусток мокроты.

– Когда-то они были обычными людьми…

пока Байл не надумал получить от них кое-

что… как он это умеет.

– Фабий Байл. Где он? – спросил Рафен.

– Молись, чтобы тебе этого никогда не

узнать, – был ответ.

Ворота медленно закрылись за ними, и

туннель, по которому они шли, погрузился в

непроглядный мрак. Оккулобный имплант

Рафена позволял ему различать неясные кон

туры предметов, но слепой Космический Волк

шагал уверенно, словно отлично видел в тем

ноте. Кровавый Ангел остановился, нахмурив

брови. Второй воин даже не замедлил шага.

– Итак, я пленник отступника, хаоситской

твари, – произнес Рафен, – а как сюда зане

сло тебя?

– Так же, как тебя. Но так давно, что уже

песок сыпется. Короче, я здесь куда дольше

тебя.

– И поэтому ты ему служишь? Тащишь ме

ня к нему, как охотничий пес – дичь? Он смог

тебя сломать?

– Ничего ты не знаешь, парень, – старик

остановился.

– Говорят, сынов Русса нельзя подчинить, что их смелость в бою – безгранична, а воля

– тверже камня. Но смотрю на тебя, и вижу —

врут те, кто так говорит!

Космический Волк зарычал, и, развернув

шись к нему, резко вскинул обе руки – паль

цы были согнуты, как когти; но на секунду

замешкался, а потом – уронил руки вдоль

тела. Несмотря на темноту, Рафен смог разо

брать выражение его лица. В нем не было

ярости, только… странная покорность.

– Отсюда нельзя сбежать, – произнес ве

теран, – выхода нет… кроме того, что ты ви

дел.

Он кивнул в сторону ворот, через которые

они вошли.

– Спроси себя, почему один из нас по сво

ей воле предпочел смерть жизни здесь. Спро

си себя, Кровавый Ангел – и на досуге поду

май над ответом.

– Здесь есть еще Астартес? Из других Ор

денов?

– А то. И все они думали как ты сейчас, —

старик вздохнул, подошел ближе, и, понизив

голос, продолжал, – каждый раз, когда я го

ворю с теми, кто сюда попал – всегда одно и

то же. Они спрашивают, почему я здесь. И

почему я больше не сопротивляюсь.

– Мы – Астартес, – отрывисто возразил

Рафен, им медленно овладевала холодная

ярость, – и мы никогда не сдаемся. Мы сотво

рены для боя!

– Как тебя зовут, Кровавый Ангел?

– Рафен, сын Аксана. Сержант.

– А я – Нурхунн Ветча, из Длинных Клы

ков. Cлыхал мое имя?

Он помотал головой:

– Нет. Не слышал.

– Это потому, что я покойник. Как и все

остальные наши с тобой родичи здесь. Мы

сопротивляемся, Рафен, сопротивляемся, как

можем. Тем, что остаемся в живых так долго, сколько можем, и каждый наш вздох здесь

говорит, что мы не покоримся!

– Сколько здесь может быть этих мутан

тов? – требовательно вопросил Рафен. – Все

действительно так безнадежно? И ни у кого

не хватило пороху захватить это место и срав

нять его с землей?

– Много кто пытался.

– Они пытались и не смогли?

– Они пытались и погибли, – с нажимом

произнес Ветча, поворачивая к Кровавому

Ангелу свое спокойное и покорное лицо, – а

мне помогает моя надежда, парень. Каждое

утро я прошу Русса и Императора стать сви

детелями тому, что здесь происходит – и си

лу выдержать это. А делаю я это потому, что

знаю: однажды настанет мой день!

Голос старого воина зазвенел от сдержива

емой ярости:

– Я жду, Рафен. Я жду этого дня. Этой ми

нуты, которая обязательно настанет. И тогда

– даже свинцовый нож сгодится для одного

удара.

– А пока ты ждешь – Фабий Байл жив-здо

ров и продолжает творить преступления по

всей галактике, – покачал головой Рафен.

Космический Волк развернулся и зашагал

дальше:

– Если б ты пробыл здесь столько же, сколько я, Кровавый Ангел, ты бы понял. А

сейчас – идем. В этом стоке у нас прометиум, чтобы угробить любого потрошителя, кото

рый пройдет феромоновый щит. Тебе точно

не понравится, если ты здесь окажешься, ко

гда такое случится.

В ДАЛЬНЕМ КОНЦЕ туннеля в стене разо

шлись в стороны створки нескольких ворот —

и Рафен, стиснув зубы, зашипел от боли: в его

привыкшие к темноте глаза словно впились

иглы. Часто моргая, он огляделся и обнару

жил, что стоит на краю каменного пандуса, который спиралью спускался в огромную яму, которую он заметил с “Атланта”. То, что пока

залось ему вырубленными в скале террасами, оказалось одним наклонным выступом, кото

рый поворот за поворотом спускался вниз, ограждение на его овальных витках поблес

кивало у самого дна кратера. Сотни одинако

вых контейнеров лежали рядами по всему вы

ступу, это были стандартные прямоугольные

металлические контейнеры вроде тех, кото

рые перевозят на многочисленных космиче

ских кораблях. Они были закреплены боль

шими кусками расплавленного и отвердевше

го феррокрита, усиленного стальными листа

ми, которые, похоже, были вырезаны из кор

пусов местных траулеров. Цепочки ламп ви

сели над контейнерами, от одной стены до

другой – сейчас они были выключены, но при

взгляде на них становилось понятно, что, ко

гда стемнеет, они должны освещать все поме

щение, не оставляя ни одного темного угла.

Отвратительные каракули богохульных тек

стов покрывали каменные бордюры, а по всей

длине ограды через равное расстояние выда

вались небольшие алтари; низенькие плат

формы были залиты кровью, которую проли

вали столько раз, что покрывавшая алтари

корка стала черной, как чернила, в воздухе

гудели огромные стаи мух. Рафен отвернулся

– это было омерзительно.

Еще больше мутантов – «сростков» – сно

вали туда-сюда, перепрыгивая с контейнера

на контейнер, все были вооружены электро

магнитным оружием. Рафен рассмотрел, что

большинство из них были больше похожи на

обезьян, чем на людей, части тела других ка

зались скорее бычьими или змеиными. Он

испытывал гнетущее чувство, когда думал, что эти перекроенные, собранные из разных

кусков существа, возможно, когда-то были

невинными людьми.

– Нам сюда, – сказал Ветча.

Осторожно следуя за ним, Рафен заметил

странные, похожие на летучих мышей, объек

ты, которые тяжело описывали круги над кра

тером, ловя восходящие потоки горячего воз

духа. Он не мог рассмотреть их достаточно

подробно, чтобы понять, были ли это механи

ческие устройства, или еще какая-то разно

видность мутантов; но видел очертания тяже

лых лазерных пушек, которые покачивались

у них в когтях. Он бросил беглый взгляд на

отвесные стены кратера, прикидывая его на

стоящий размер и ища опоры для рук – не

слишком рассчитывая их найти. У кратера не

было крыши, и он был уверен, что “летучие

мыши” были чем-то вроде стражей: безоста

новочно кружа по воздуху, они ждали, когда

кто-нибудь попытается сбежать. Тут и там он

замечал на каменных стенах черные следы: скальная порода сплавилась в обсидиан от

попадания лазера.

Кровавый Ангел размышлял, оценивая

свои шансы на побег. Стоило ли делать это

сейчас? У него была верная возможность до

браться до края кратера… но, даже если он

выберется отсюда – куда ему бежать? Сторо

жевые орудия охраняют весь периметр остро

ва, а вокруг простирается океан, полный био

форм, оставленных тиранидами.

Похоже, здесь “свобода” означало то же, что и “смерть”.

К тому же, у него было здесь задание. Фа

бий Байл находился здесь, он продолжал тво

рить свои ужасные дела. Вряд ли отступник

хранил похищенную священную кровь далеко

от себя. Рафен вспоминал то, что сказал Ветча

в туннеле, стараясь применить их к своей

судьбе. Похоже, сейчас самым разумным бы

ло плыть по течению, держа глаза открытыми

и быть готовым действовать; ему очень хоте

лось верить, что Нокс и другие на борту “Ней

моса” уже направляются сюда. Ко времени их

появления он должен как можно больше

узнать об этом месте.

– Куда мы идем? – спросил он.

– Тебя ждет Чейн, – ответил Космический

Волк, – он здесь главный после Байла.

Рафен кивнул в сторону зашипевшего на

него человека-змеи, который злобно глядел

на него с верха одного из ящиков.

– Один из этих уродов?

Ветча покачал головой:

– Нет. Чейн куда хуже.

Кровавый Ангел хотел задать еще вопрос —

но забыл об этом, когда они остановились у

двери, которая закрывала вход в один из

огромных грузовых контейнеров.

В маленькое шестиугольное окно, проре

занное в двери, можно было видеть то, что

происходит внутри; Рафен узнал желтоватый

оттенок бронированного стекла. Этот матери

ал, изобретенный еще в Темную Эру техноло

гии, был крепче стали, и, прозрачный с лице

вой стороны, был матовым с внутренней. Для

того, чтобы разбить его, потребовалась бы

дюжина попаданий из болтера.

Внутри он увидел Астартес, который мо

лился, преклонив колени на грязном полу.

Воин не мог видеть его – он вообще ничего

не замечал, погруженный в медитацию. Его

эбонитово-черная кожа блестела от пота. Ра

фен сделал шаг к контейнеру – змееподоб

ный мутант преградил ему путь, поднимая

оружие. Воин почувствовал, что его схватили

за руку, и, повернувшись, обнаружил, что Вет

ча тянет его дальше.

– Не давай им повода, – вполголоса посо

ветовал Космический Волк.

– Т-там… – произнес он, – это брат из

Ордена Саламандр?

Ветча кивнул и показал на другой контей

нер, неподалеку:

– Гвардия Ворона.

Он тыкал пальцем на один контейнер за

другим:

– Тауранец. Серебряный Тигр. И еще…

всякие.

– Сколько их? – отрывисто спросил Рафен.

Ветеран подвел его к двери в стене, и она со

скрипом отворилась, щелкнув автоматиче

ским замком.

– Они постоянно умирают, – сказал Ветча,

– их… немного.

КРОВАВЫЙ Ангел переступил порог и сно

ва оказался в полной темноте. Пока он ста

рался приспособить свое зрение к мраку, дверь с грохотом захлопнулась – Космиче

ский Волк остался за ней. Рафен заколотил по

металлу:

– Ветча! Ветча, что такое?!

Он услышал дыхание и мрачное фырканье:

– Не позволяй ему влезть к тебе в душу, родич. Он – хуже их всех.

В дальнем конце контейнера он различил

фигуру, сидящую у стены: другой Астартес, коренастый, со странно скошенными плеча

ми.

– Рафен, из Кровавых Ангелов, – предста

вился он. Его собеседник бросил на него стра

дальческий взгляд. Смуглый и напряженный

воин произнес:

– Тарик. Орлы Обреченности. Но не ду

маю, что имена здесь что-то значат, – боль

звучала в каждом его слове.

– Сколько времени ты здесь? – спросил

Рафен, подходя ближе.

– Мне кажется, три года. Может, пять.

Здесь трудно следить за ходом времени.

– П-пять лет? – Кровавый Ангел был изум

лен. Тарик отвернулся и продолжал, глядя в

сторону:

– Другие здесь дольше. Ветча говорит, что

сидит тут больше десяти лет… но я не больно-

то верю тому, что он говорит.

Рафен помотал головой:

– Что за бред. Эти братья… если бы они

пропали, об этом бы узнали. Ваши Ордены

искали бы вас…

Орел Обреченности снова посмотрел на

него, на этот раз в его взгляде светилась хо

лодная злость:

– Ты думаешь, они помнят о нас, родствен

ничек? – он с трудом поднялся на ноги, и с

неожиданной энергией поднял палец к по

толку, видимо, показывая на небо. – Они по

мнят? Нет! Потому что мы все мертвы!

Рафен стоял на своем:

– Я не понимаю. Почему этот проклятый

предатель творит это? Зачем он собирает

здесь боевых братьев, как… фигуры для игры

в регицид?

– И ты тоже уже покойник, – Тарик, не

обратив внимания на его вопрос, повернулся

и скрылся в тени, – ты будешь гнить в этом

аду, куда свет не заглядывает, вместе со все

ми.

Рафен нахмурился. Орден Тарика был из

вестен своим суровым и мрачным взглядом

на мир, но то, что он услышал сейчас, было

слишком даже для них. Его собеседник выгля

дел измотанным и изможденным так, что ни

одна битва не смогла бы довести его до такого

состояния.

– Но что Байл делает здесь? – настаивал

он. – Ты, Ветча, другие Астартес… Что ему от

вас надо?

– Он делает то, с чем справляется лучше

всего, – проскрежетал его собеседник, протя

нул руку и почесал плечо, – причиняет боль.

Только сейчас Рафен заметил на груди во

ина широкую, мокнущую, синевато-багровую

полосу ожога.

– Мы – его игрушки. Сырье для его экспе

риментов, – последнее слово он выплюнул, словно яд.

– Тарик, я должен узнать, – произнес Ра

фен, – кузен, помоги мне…

Он с мольбой протянул руки:

– Если мы оказались вместе в этой клет

ке…

Тарик усмехнулся:

– Это не клетка, Кровавый Ангел.

В эту секунду у них из-под ног послышался

скрежещущий шум, потом пол внезапно рух

нул вниз, и они провалились в темноту.

ОН ПРИШЕЛ В СЕБЯ от крика Орла Обре

ченности. Рафен попытался пошевелиться, но

сама сила тяготения, похоже, ополчилась про

тив него. Он был распростерт на наклонной

платформе, откуда-то сзади доносилось ти

хое, как шепот, жужжание генератора грави

тационного поля.

Кровавый Ангел заморгал, фокусируя зре

ние. Помещение, в котором он находился, ка

залось чем-то средним между глубокой пеще

рой и скотобойней – скользкие от крови цепи

свисали с неровного, изогнутого потолка, ка

фель на полу блестел от постоянно стекавших

потоков воды, которые уносили органические

останки в дренажные стоки.

Он с трудом повернул голову, и увидел ле

жащего на соседней платформе Тарика и три

фигуры, которые двигались между платфор

мами. Двоих он уже видел – это были те два

громилы, которых он заметил, когда его вез

ли в крепость. Третий был такого же роста и

могучего телосложения, но его фигура была

другой, и казалась странной. Существо повер

нулось к нему, и Рафеном овладело смятение.

Лицо создания, смотревшего на него, отли

чалось странной красотой, и казалось почти

женским – но жесткий, мужественный овал

лица нарушал это впечатление. Андрогин уб

рал руку с груди Тарика, где Рафен заметил

ожог. Его посетила жуткая мысль – он поду

мал, что, возможно, Орел Обреченности сам

нанес себе эту рану.

Он прищурился, не веря своим глазам: ему

показалось, что в ране Тарика исчезло нечто

– нечто живое, мертвенно-белое, словно ли

чинка мясной мухи. Второй астартес снова

закричал, и попытался сдвинуться с места —

но, как Рафен, он был намертво впечатан в

платформу гравитацией, в сотни раз превы

шающей земную силу тяготения, растянут на

ней, как бабочка на раме коллекционера. Ан

дрогин приблизился к нему и улыбнулся:

– Я – Чейн, – произнес он.

У него был высокий, музыкальный голос, не сочетавшийся с могучей, как башня, фигу

рой:

– Добро пожаловать.

Один из его напарников выступил из тени, бережно неся в руках бесформенную тестооб

разную массу, издававшую пронзительный

визг. Это нечто было размером с кулак и на

поминало мутировавшую личинку, на одном

конце которой открывался рот, внутри по

крытый тонкими ресничками, окруженный

черными точками глаз, волнообразно сокра

щавшееся тельце было покрыто прозрачной

слизью.

Чейн сделал неуловимое движение рукой, бесшумно извлекая из ножен широкий тыч

ковый нож.

– Этот дар, – произнес он, – мы препод

носим всем нашим гостям.

Андрогин бросил беглый взгляд на Тарика:

– Возможно, ты думаешь, что можешь от

казаться от него. Но ты ошибаешься.

Рафен рванулся изо всех сил, стараясь от

толкнуть его. Чейн, которого, казалось, забав

лял вид его перекошенного лица, до пояса

разрезал рубашку космодесантника, откры

вая его грудь. Он плавным движением взял

изогнутый нож, и игриво повертел им.

– Добро пожаловать, – повторил Чейн, и

сделал глубокий надрез на груди Кровавого

Ангела. Прежде чем Рафен пришел в себя по

сле болевого шока, второй громила поднес

голову личинки к ране и позволил ей, извива

ясь, забиться внутрь.

Рафен почувствовал, как тварь ввинчива

ется в его плоть – и его крик был таким же

громким, как крик Орла Обреченности неза

долго до этого.

Глава десятая

ВСЕ ТЕЛО РАФЕНА было мокрым от пота, он раз за разом отмахивал от лица слипшиеся

сосульками влажные пряди волос. Его камера

провоняла потом и протухшей морской во

дой. Снаружи вечерело, и прохладный ветер, как обычно, проносился над тюремным ком

плексом, но здесь воздух был невыносимо

спертым от его испарений.

Охваченный унынием, он осторожно тро

гал запекшуюся корку вокруг раны на груди, в которую зарылась отвратительная личинка; от боли, пронзавшей грудь до самых легких, он едва мог дышать, голова кружилась. Боль

была невыносимой – но все же легче, чем

тогда… Когда подручные Чейна бросили его в

эту железную коробку, он попытался выдер

нуть паразита из себя, докопавшись до скру

ченных узлами молочно-белых нитей, кото

рые уже поселились в его грудной клетке, змеясь к его “природному” сердцу. Он потя

нул за нить – и больше ничего не помнил.

Боль, которую он тогда разбудил, вырубила

его, как удар молота.

Тварь двигалась у него под кожей, и от это

го ощущения Кровавого Ангела мутило. Эта

скверна изматывала его сверх всякой меры, все, чего он желал, был нож, любая полоска

металла, что-нибудь, все, что угодно – чтобы

вырезать это прочь.

Он начал задыхаться, и сделал судорожный

вдох. Ему очень хотелось верить, что безот

казно действующие клетки Ларрамана, кур

сирующие по его кровеносной системе от им

плантированных ему дополнительных орга

нов, помогут отторгнуть паразита – но не

слишком рассчитывал, что эта всем известная

особенность физиологии Астартес легко смо

жет нейтрализовать посланца Фабия Байла.

Байл был апотекарием высокого ранга в Леги

оне Детей Императора во времена Великого

Крестового похода, задолго до ереси архипре

дателя Хоруса; сведения о генокоде Космиче

ских Десантников, которыми он владел, несо

мненно, могли бы занять целую библиотеку.

Рафена бросило в холод, потом – в жар. Его

тюремщики оставили ему бесформенные, с

неровно обрезанным низом, одеяния, и сей

час он подобрал их с пола. Оторванными по

лосками ткани воин обмотал ступни и кисти

рук. От длинной накидки с капюшоном несло

смертью – смертью тех, кто носил ее раньше.

Он уловил слабый звук. Постукивание ме

талла о металл из-под пласталевой решетки, прикрученной к вентиляционному отверстию

в углу контейнера, которое сейчас использо

валось как сток для нечистот. Рафен подошел

ближе, морща нос от вони, и прислушался.

Через несколько секунд он узнал стук. Повто

ряющиеся через равные промежутки времени

серии коротких и длинных сигналов, похожих

на Орскод – древний военный язык. Некото

рые из Орденов Космодесанта до сих пор ис

пользовали этот шифр, и он его знал. Он по

стучал в ответ, и еще через секунду до него

долетел едва слышный шепот.

– Кровавый Ангел… ты там живой?

Рафен напрягал слух, чтобы различить сло

ва за унылым завыванием ветра снаружи.

– Тарик? – он не видел Орла Обреченно

сти с тех пор, как воины Чейна сняли его с

платформы и оттащили в темноту.

– Где ты?

– Парой клеток ниже. Они сливают помои

в общую трубу. Там не пролезть никому круп

нее крысы – но слышно нормально.

Рафен устроился на полу, привалившись к

стене. Паразит словно вытянул из него все

силы. Ему нужно было постараться, чтобы

просто подняться на ноги.

– Ни одна тюрьма… не сдержит Астартес,

– произнес он, вложив в слова больше уве

ренности, чем у него было. Тарик секунду по

молчал.

– А сейчас ты будешь спрашивать меня, как я собираюсь сбежать отсюда? – Орел Об

реченности хмыкнул. – Интересно, Байл ре

шил, что, если мы на двоих сообразим ма

ленький план, то станем лучшими друзьями?

– Я не сомневаюсь, что эта сволочь ничего

не делает просто так. Все, что я видел с тех

пор, как попал на этот остров, стало для меня

уроком, – он вздрогнул, когда личинка поше

велилась внутри его грудной клетки.

– Я тебе не верю! – Тарик говорил все

громче, в голосе неизвестно откуда появились

эмоции.

– Келлет сбежал и пропал в горах, а тебя

привезли через пару минут? Байл держит нас

за идиотов?

– Келлет… – медленно произнес Рафен. —

Это тот, которого расстреляли пушки на бере

гу?

– Боевой брат из Каменных Сердец, – про

звучал ответ, – теперь мертв.

– Я не шпион. – взвился Рафен, как от

удара. – Поверь мне, Орел Обреченности, в

этом гнилом месте нет никого, кто бы так, как

я желал, чтобы Фабий подох!

Второй Астартес снова замолчал, и через

некоторое время Рафен начал думать, что Та

рик больше не будет разговаривать с ним; но

тот заговорил снова:

– Как они тебя поймали?

Рафен помедлил. Фабий сейчас мог слы

шать каждое слово, произнесенное ими. Он

был склонен оценивать ситуацию и взвеши

вать каждое свое действие, и, несмотря на то, что его импровизированная тюрьма была по

строена из утиля и обломков, Кровавый Ангел

ни минуты не сомневался, что так называе

мый Прародитель мог со всех сторон опутать

ее подслушивающими устройствами и экра

нами наблюдения. К тому же, была вероят

ность, – мысль об этом была настолько от

вратительна, что он не желал об этом думать

– что среди пленников был шпион …и еще

хуже, этим предателем мог оказаться Тарик.

Про себя он отметил: меньше, чем за день это

место уже заставило его утратить доверие ко

всему и вся.

Поэтому он ответил, тщательно обдумывая

каждое слово:

– Я был на борту корабля Адептус Механи

кус. Я тайно проник туда… Я знал, что у хозя

ина корабля какие-то дела с Байлом, но не

знал, что он окажется настолько глуп. Корабль

взорвался, когда пытался атаковать планету.

Я успел запрыгнуть в спасательную шлюпку, и сростки подобрали меня в океане.

– То есть… ты попал сюда по своей воле?

– спросил Тарик.

Рафен кивнул:

– Да. Это за мои грехи. А ты?

– Меня взяли во время перелета. Я летел

на медицинском катере на планету нашего

Ордена, Гатис… Меня ранили, когда мы сра

жались на Некронтире. Корабль заманили в

ловушку и уничтожили.

Кровавый Ангел задумался над последни

ми словами Орла Обреченности:

– И твой Орден решил, что ты пропал вме

сте с катером.

– Угу, – подтвердил Тарик, – тут у всех

примерно такие же истории, как у меня. Слу

ги Байла собирают нас – раненых, без вести

пропавших, изгнанных. Привозят сюда, и де

лают то, что только им понятно. Мы пропали, Рафен. Про нас забыли. Мы уже мертвые —

так что можем только дожидаться смерти.

Личинка снова зашевелилась, и Рафен ти

хонько зашипел от боли:

– Проклятье! Эти паразиты – чтобы мед

ленно убивать нас?

– Нет, – голос Тарика стал совсем стра

дальческим, когда он начал объяснять, – Кел

лет считал, что это такие ксеносы, или даже

мелкие варповы твари. Байл и его Новые Лю

ди используют их, чтобы управлять нами. Нет

лучше кандалов, чем те, что человек таскает

прямо в себе.

– Новые Люди… – повторил за ним Рафен.

– Я слышал это название раньше.

– Чейн и другие, – произнес Орел Обре

ченности, – результаты экспериментов, ко

торые Байл в свое удовольствие ставит над

человеческими существами. Представь себе

полную противоположность тем благород

ным замыслам, которыми руководствова

лись, когда создавали Астартес. Байловы мон

стры – больные на всю голову психопаты, но

смелостью и силой они соперничают с нами.

Они – нечто противоположное нам, это гене

тически усовершенствованные убийцы, у них

нет ни души, ни совести, никакого понятия о

морали.

Тарик снова помолчал:

– Помнишь, ты спрашивал в камере? Ты

спрашивал, что этот предатель делает с нами.

Рафен наклонился к отверстию, и произнес

совсем тихо:

– А ты знаешь ответ?

– У меня есть одна мысль… – услышал он.

– Ты, скорее всего, видел башню, там, на

горе.

Внутри нее… камеры. В них – ужас и боль.

Голос Тарика стал злым:

– Некоторых из нас забирают туда из на

ших камер, и они не возвращаются. Других

мучают по несколько дней… когда их возвра

щают, они похожи на тени самих себя. Это

чтобы мы видели, что с нами будет… – он

тяжело вздохнул.

– Представь себе талантливого ребенка, который хочет понять, как соткан гобелен. Он

распускает его, чтобы изучить. Он раздерги

вает его по ниточке. То же самое Байл делает

с нами, Кровавый Ангел. Он разбирает нас и

собирает заново, словно мы – головоломка

для его развлечения.

Руки Рафена сжались в кулаки.

– Если он там – я доберусь до него. Мои

дела с ним не закончены.

– Молись, чтобы тебе не попасть туда, —

отрубил Тарик, – ты ничего там не найдешь, кроме медленной смерти и потери себя…

Рафен взглянул на свои покрытые полоска

ми грязи пальцы, думая о кристаллическом

сосуде.

– У меня нет выбора, – прошептал он.

Второй космодесантник продолжал, гово

ря, казалось, сам с собой:

– Нас изолируют друг от друга. Мы меся

цами можем не видеть лица другого Астартес.

Байл знает, что, пока он держит нас порознь

– это сводит к нулю вероятность заговора…

Но, думаю, он может нам позволить говорить

друг с другом – просто, чтобы поиздеваться,

– он снова вздохнул, – никто и никогда не

мог сбежать отсюда.

– Я не собираюсь бежать… – начал Крова

вый Ангел, но неожиданно издалека Рафен

услышал резкий стук кости по металлу. Стук

приближался.

– Это охрана, – прошипел Тарик, – если

нас застукают за разговором, они пустят в ка

меры гнилостный яд, он разъест нам легкие.

Достаточно большая доза этого химического

газа могла убить даже Космодесантника.

Орел Обреченности заговорил быстро, с

неожиданным напряжением:

– Слушай меня, Кровавый Ангел. Ты не

должен спать! Не позволяй себе видеть сны!

Они пролезут к тебе в мозг и впустят туда

кошмары… У Байла есть слуги, которые вла

деют магическим зрением. Их воля управляет

нами, когда нам дают отдых. Не спи! – голос

Тарика становился все тише.

– А еда… Чейн подмешивает туда сильные

наркотики, мы не можем их распознать, и они

разрушают волю! Протеин надо искать в дру

гом месте… Мох на стенах, он растет на желе

зе. Если других вариантов нет – некоторые

ловят на еду сервиторов…

Постукивание когтей по верху контейнеров

стало громче, и Тарик замолчал. Одним бы

стрым движением Рафен скользнул через всю

камеру, к плоскому топчану для сна – един

ственной мебели, которая была здесь. Он ле

жал, вжавшись в топчан, пока подпрыгиваю

щие тени двигались за бронированным окон

ным стеклом, задержавшись на секунду, что

бы посмотреть на него, и двигаться дальше.

Он мог видеть только эти неясные силуэты.

Потом наступила тишина, нарушаемая

только завыванием ветра, бряканьем плохо

завинченных болтов в стенах и навязчивым

шуршанием крупного песка в коридорах

тюрьмы. Прилагая все усилия, Рафен поста

рался не думать о неослабевающей обжигаю

щей боли в груди и сосредоточиться – но не

мог. Его сознание по-прежнему туманилось

от бури сменяющих друг друга путаных эмо

ций, одновременно мучительно желая нако

нец добраться до цели – и ощущающая смер

тельную усталость от того, что он видел сего

дня, переполняясь страданием от воспомина

ний о пустых взглядах запавших глаз других, заключенных вместе с ним.

ОНИ СОБРАЛИСЬ в импровизированной

оружейной, корпус “Неймоса” тихо поскри

пывал, пока, как ножом, прорезал воды мо

рей. Они все пришли, сняв капюшоны, но

только Эйген не был облачен в свой боевой

доспех, раненный Расчленитель был раздет

по пояс, его грудь пересекали полосы био-ак

тивных повязок. К его обнаженной правой

руке, словно толстый медный клещ, присо

сался авто-дозатор, медленно управляя пода

чей противоядий, дабы противодействовать

оставшимся в системах организмы ядов от

когтей кракена тиранидов. Он сидел на ящике

с боеприпасами и осматривал всех остальных

Астартес.

– Демократии у нас не будет, – сообщил

брат-сержант Нокс, обращаясь к псайкеру Це

рису, – мы не бестолковое сборище граждан

ских, которые спорят из-за любой ерунды.

Мы выполняем приказ. Я здесь командую. Это

все.

Церис поморщился:

– При всем моем уважении, я хотел бы

предложить альтернативный вариант.

Медик-клирик Гаст покачал головой:

– Я как-то не видел, чтобы ты поступал

так, пока командовал миссией Рафен. Я как-

то не заметил, что ты обсуждаешь приказы, когда Кровавый Ангел командовал стрелять.

А теперь за старшего Расчленитель и ты недо

волен?

Церис одарил Гаста тяжелым взглядом:

– То, что ты не слышал ни одного вопроса, не означает, что я во всем соглашался с сер

жантом Рафеном, – он отвернулся, – эта

миссия слишком важна, чтобы идти на поводу

у сильных эмоций. Выбор следует делать, основываясь на холодной логике, в против

ном случае мы проиграем.

На другой стороне комнаты Аджир мрачно

кивнул.

– Насколько я успел понять моего… муд

рого брата Цериса, он сказал бы это, даже если

бы сам Лорд Сангвиний руководил нами.

– Не сомневаюсь, – ответил Нокс, – и ты

всегда волен высказывать свое мнение.

Он произнес это таким образом, что фраза

казалась одновременно непринужденной, но

в то же время и угрожающей:

– Но я не буду его слушать.

Пулуо, огромный молчаливый воин с тяже

лым болтером за спиной, заговорил впервые

с тех пор, как они собрались:

– Ты уверен, что он погиб?

Довольно долго никто из них не решался

заговорить. После чего Церис глубоко вздох

нул:

– Уверен… я бы не стал употреблять это

слово. Пути варпа нечасто дают полную уве

ренность. Постоянная изменчивость – вот

природа имматериума.

– Тогда в чем ты уверен, псайкер? – по

требовал ответа Кейн. Молодой космодесант

ник злобно вышел вперед на два шага, игно

рируя Туркио, поскольку Кровавый Ангел