Текст книги "Согреши со мной (ЛП)"

Автор книги: Джей Ти Джессинжер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Я медленно говорю: – Хорошо. Мы поговорим об этом позже, когда ты будешь готов. Но сейчас у меня к тебе один вопрос.

Броуди напряженно молчит, смотрит на меня и ждет.

– Ты сожалеешь о том, что сделал?

Он отвечает без колебаний, его голос срывается.

– Каждую минуту каждого дня.

Его слова похожи на правду. Это видно по его мучительному взгляду, по дрожи в его теле, по каждой нотке в его голосе.

Я беру его лицо в свои руки и неторопливо, глядя ему прямо в глаза, говорю: – Тогда я тебя прощаю.

Он перестает дышать. Его лицо бледнеет.

– Ч-что?

– Жизнь продолжается, Броуди. Мы не можем исправить совершенные ошибки, мы можем только стараться поступать лучше в будущем. Если есть возможность загладить вину, мы ею воспользуемся, но если такой возможности нет, то остается только учиться и двигаться вперед с новым пониманием, новым смирением и стараться творить добро. Все, что мы можем сделать, – это изо всех сил стараться быть хорошими. Если ты стараешься, то, что бы ни случилось в прошлом, ты хороший человек. Нет ничего непростительного, если ты искренне раскаиваешься. Пусть твои грехи станут твоими учителями, а не крестом, на котором ты себя распинаешь.

Я нежно целую его в губы. В его глазах стоят непролитые слезы.

– Что бы ты ни сделал, это в прошлом, – шепчу я. – Все кончено. Ты сожалеешь, ты хороший человек, и я тебя прощаю.

Из груди Броуди вырывается всхлипывание. Дрожа, он опускается на колени, обхватывает меня руками за бедра и прячет лицо в моем платье. Затем начинает плакать, его плечи трясутся.

На мгновение я теряю дар речи, застыв в изумлении. Что бы ни терзало его совесть, он так долго держал это в себе, так долго ненавидел себя, что мои слова «я тебя прощаю» буквально поставили его на колени.

Меня переполняют эмоции. Руки дрожат. Я кладу их ему на плечи, не зная, что делать, и просто смотрю, как он рыдает у моих ног, омывая свою душу.

Грейс

Ужин проходит почти в полной тишине.

Мы с Броуди сидим бок о бок, держась за руки под обеденным столом. Мы оба слишком измотаны, но в то же время слишком напряжены, чтобы говорить. Магда прислуживает нам, ловко и бесшумно подавая блюда и убирая со стола. Она переводит взгляд с одного на другого, оценивая наше хрупкое состояние, словно двух обнаженных, напуганных существ, выброшенных на незнакомый берег.

Броуди пьет слишком много вина. Он бледный, вспотевший, взъерошенный, выглядит так, будто только что свалился со скалы и переломал себе все кости.

Что касается меня? Я могу судить только по взгляду Магды, когда она смотрит на меня, по ее настороженному, ястребиному выражению лица, как будто она вот-вот позвонит в службу спасения.

– Съешь еще, – мягко по-испански уговаривает она меня, указывая сервировочной ложкой на блюдо с запеканкой в своей руке.

Это куриные энчиладас с зеленым соусом, восхитительно сочные. За последние десять минут Магда уже пять раз уговаривала меня взять вторую порцию. Броуди слегка преувеличил, когда сказал, что она приготовила очень много. На кухонном столе под алюминиевой фольгой дымятся несколько блюд, а в духовке готовится какая-то выпечка на десерт, но я знаю, что сегодня все это останется нетронутым.

Мы сидим здесь только из вежливости и уважения к Магде. Единственное место, где мы оба хотели бы сейчас оказаться, – это в объятиях друг друга, обнаженные.

У меня такое чувство, будто мы слились разумами, как вулканцы. Как будто все его эмоции – это и мои эмоции, как будто каждая мысль в его голове отражается в моей. Это самое сюрреалистичное ощущение. И я не до конца уверена, что я не на грани нервного срыва.

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – вдруг произносит Броуди, с удивлением глядя на горку жаренной фасоли на своей тарелке, словно видит в ней образ Христа. Он медленно поднимает голову и смотрит на меня. Взгляд у него затуманенный, немного расфокусированный. – У меня диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство после…

После этого он ничего не говорит. Что бы это ни было.

Чувство нереальности нарастает, и я шепчу: – У меня тоже.

Он смотрит на меня так, будто я только что сказала, что нашла его потерянного щенка.

– Серьезно? Это… ох. Вау. Значит, кошмары…

Я киваю.

– И повышенная бдительность…

– И избегание…

– Триггеры…

– Тревога…

– Депрессия…

– Клаустрофобия…

Я хмурюсь.

– Нет. У меня нет такого. Клаустрофобия? Это ужасно.

Броуди безучастно кивает, глядя на жаренную фасоль.

– Да. У меня проблемы с замкнутыми пространствами. Например, с самолетами. Даже большие самолеты меня пугают. – Его смех звучит немного нервно. – Поэтому гастроли с группой – это супервесело.

Так вот почему его дом такой большой и открытый, – думаю я, оглядываясь по сторонам. За исключением спален, вся планировка представляет собой лофт с просторными помещениями и высокими потолками. И нет ничего более открытого, чем бескрайний пустой горизонт, обращенный к морю.

– Мне кажется, у тебя нет ни одной из этих проблем, – тихо говорю я.

Его смех не звучит весело.

– Некоторые люди лучше других умеют притворяться, что с ними все в порядке.

Думаю, я знаю, о ком он. О себе.

Мы с ним очень похожи, особенно в том, что касается наших масок. Моя – маска жесткости. Его – маска беззаботности.

Но внутри мы оба сломлены в равной степени. Возможно, именно поэтому Броуди кажется мне таким знакомым, поэтому, как он и сказал, между нами возникла странная связь. Потому что наши осколки совпадают.

Я сжимаю его руку. Он смотрит на меня. Я умоляюще смотрю на него и шепчу его имя.

Вот и все, что нужно.

Он вскакивает на ноги, увлекая меня за собой.

– Магда, – говорит Броуди хриплым голосом. – Спасибо. И спокойной ночи.

Затем резко разворачивается и тянет меня за руку. Магда в растерянности стоит у обеденного стола, держа в руке прихватку для духовки.

Мы бредем по длинному коридору к спальне Броуди, спотыкаясь, как два малыша, которые только учатся ходить. Он врезается плечом в дверь своей спальни и распахивает ее. Затем оборачивается ко мне с диким взглядом.

– Грейс, – выдыхает он. – Грейс.

Мое имя – это молитва на его устах. Я бросаюсь на него, жадно, отчаянно целуя. Он подхватывает меня на руки, захлопывает дверь и несет меня на кровать, где мы набрасываемся друг на друга, наши губы соприкасаются, руки сплетаются, сердца наконец-то свободны.

Свободны, свободны, свободны, – думаю я, кружась в танце. – Я словно птица, вырвавшаяся на волю.

Услышав мой сдавленный смех, Броуди замирает надо мной, тяжело дыша.

– Почему ты смеешься?

– Сиа, – отвечаю я, придвигая его голову к себе. – У меня в голове звучит песня Сии.

– По крайней мере, не Тейлор Свифт. А то я бы решил, что мы расстаемся.

– Никогда, – слышу я свой шепот, словно со стороны. Я целую его и снова произношу это слово, на этот раз как обещание. – Никогда.

Броуди тихо стонет.

– Я хочу… я хочу…

– Я знаю, милый, – говорю я, тяжело дыша, прижимаясь к нему тазом.

Он уже возбужден. Он снова стонет, уткнувшись лицом мне в шею, борясь с желанием сорвать с меня одежду и погрузиться в мое тело. Я чувствую, как Броуди борется с собой, но нам нужно покончить с этим. Мы уже прошли через это. Я прижимаюсь губами к его уху.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Я хочу, чтобы ты показал мне, что чувствуешь ко мне, а я покажу тебе, что чувствую к тебе. Своим телом, руками, губами и сердцем я хочу показать тебе, что чувствую. Я хочу открыться тебе. Я не хочу, чтобы между нами были стены.

Я прижимаюсь губами к тому месту на его шее, прямо под ухом, от чего все его тело вздрагивает.

– Займись со мной любовью, Броуди, – настойчиво шепчу я, прижимаясь к нему бедрами. – Займись со мной любовью и сделай меня своей.

Как будто мои слова – это ключ, открывающий клетку, в которой заперта его темная, животная сторона. Та, которую я иногда видела. Это животное кружило вокруг меня, рыча и принюхиваясь, с поднятой на загривке шерстью, пока я пропускала его мех сквозь пальцы. Но теперь оно на свободе и бросается на меня во всей своей яростной мощи и пожирает меня целиком.

Броуди с рычанием впивается в мои губы.

Это не нежный поцелуй влюбленного, не милая, сентиментальная встреча губ. Это жесткий, голодный, собственнический поцелуй, от которого по моему телу пробегает дрожь и перехватывает дыхание. Я отвечаю на него, отчаянно нуждаясь в этой близости, в его вкусе и в волне адреналина, обжигающей мою кожу.

Я прижимаюсь своими бедрами к его бедрам. Броуди задирает подол моего платья, впиваясь пальцами в кожу, и прерывает поцелуй с рычанием, почувствовав резинку чулка на моей ноге. Он поднимает голову, смотрит на черную подвязку и бормочет ругательство. Затем приподнимается на коленях и задирает мое платье до талии.

– Пояс с подвязками и чулки, – шепчет он, тяжело дыша и глядя на мои раздвинутые ноги. – И никаких гребаных трусиков.

Его блестящие глаза встречаются с моими. Я лежу неподвижно, как кролик, попавший под гипнотический взгляд кобры, и тихо дышу, застыв, если не считать того, что моя грудь быстро вздымается и опускается.

Мы молча смотрим друг на друга, пока Броуди расстегивает рубашку. Она распахивается, обнажая его прекрасную кожу, татуировку в виде ангельских крыльев на груди и твердые, рельефные мышцы живота. Он бросает рубашку на пол.

– После этого пути назад не будет, Грейс. Ты моя, а я твой. Вот и все. Понятно?

Я хочу застонать от предвкушения, но не могу, поэтому просто киваю, не отрывая взгляда от его лица. Он кладет руки на матрас рядом с моей головой и наклоняется так, что мы оказываемся нос к носу.

– Скажи «да» или «нет», милая.

– Да, – шепчу я.

Броуди хватает меня за глубокий вырез платья и разрывает его.

Я ахаю, потрясенная звуком рвущейся ткани и тем, как быстро он двигается, и снова ахаю, когда он обхватывает мою грудь руками, сжимает ее и наваливается на меня, так сильно впиваясь в сосок, что я выгибаюсь и кричу.

– И без лифчика, – шепчет Броуди, переходя к другому соску. – Такая плохая девочка. Моя идеальная, плохая, красивая девочка.

Я в экстазе. То, как он восхваляет меня словами, пока боготворит своим ртом, – я и не знала, что можно так сильно любить, что это может быть так естественно, так приятно. Я – цветок, раскрывающий свои лепестки навстречу солнцу.

Броуди посасывает и облизывает мои соски, пока я не начинаю извиваться под ним, а потом пускает в ход зубы. Он точно знает, как мне это нравится, какое давление нужно, чтобы было приятно, но не больно, как заставить меня умолять о большем.

– Пожалуйста, Броуди, – хнычу я, вцепившись руками в его густые волосы и притягивая его ближе, потому что мне мало.

– Не волнуйся, детка. Я позабочусь о тебе. – Одна его рука находит мое бедро и скользит вниз, пока он ласкает языком мой сосок. – Ты же знаешь, я о тебе позабочусь.

Он легонько шлепает меня между раздвинутых ног. Я вздрагиваю и вскрикиваю. Он прижимает ладонь к моему лобку. Поднимает голову и смотрит мне в глаза. Его взгляд горяч, веки полуприкрыты, глаза потемнели от похоти.

– Что наказать первым, милая? – тихо спрашивает он. – Твою попку или киску?

Кажется, я сейчас упаду в обморок от желания. Я тихо постанываю.

– Я люблю тебя такой, – шепчет Броуди, слегка поглаживая мой клитор большим пальцем и глядя на меня хищным взглядом. – Ты такая нежная для меня. Такая ранимая. Ты ни с кем не бываешь такой уязвимой, правда, милая?

– Нет, Броуди, только с тобой, только для тебя.

От этого сбивчивого, бессвязного признания у него напрягается челюсть.

– Кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда, Грейс. Эта дерзкая манера держаться, эти длинные ноги и эти чертовы роскошные волосы. – Он запускает в них руку и сжимает в кулак. – Я просто хотел уткнуться в них лицом. Хотел утонуть в них. Хотел утонуть в тебе. И теперь я это сделаю и больше никогда не поднимусь на поверхность.

Затем Броуди тянет меня за волосы, так что моя голова запрокидывается. Я упираюсь бедрами в его вторую руку, пульс бешено колотится, тело пылает, и я впиваюсь ногтями в его волосы.

– Попка или киска, любимая, – рычит он, прикусывая мою нижнюю губу. – Выбирай.

Я всегда считала, что поступки говорят громче слов. Поэтому одним быстрым движением я переворачиваюсь под ним, смотрю на него через плечо и виляю задницей. Он удовлетворенно усмехается.

– Вот это по-нашему.

Броуди встает с кровати, сбрасывает туфли, снимает с меня каблуки и бросает их на пол. Затем расстегивает ширинку и обхватывает свой член рукой.

– На колени, Грейс, – шепчет он.

Я вся дрожу, во рту пересохло, но я подчиняюсь. Платье задралось на бедрах, обнажив ягодицы.

– Иди сюда.

Он протягивает мне руку. Я подползаю к краю кровати. Броуди подходит ближе и нежно обхватывает мой подбородок. Глядя на меня сверху вниз, он говорит: – Я не люблю причинять боль. Или терпеть ее. Для меня главное – удовольствие, и твое, и мое.

Он ждет моего ответа.

– Для меня тоже, – шепчу я.

– Хорошо. А теперь, если хочешь, попроси меня тебя отшлепать.

Я поднимаю на него взгляд, позволяя ему увидеть то, что читается в моих глазах. Все мое желание и потребность, все, чего он добивается.

Мой голос дрожит, когда я говорю: – Броуди, пожалуйста, отшлепай меня.

Он удовлетворенно кивает. Затем, медленно протянув руку, гладит меня по ягодицам, нежно скользя кожей по коже, и я вздрагиваю. Он крепко сжимает мою плоть, и я стону.

Его рука сжимает мой подбородок. Его голос звучит хрипло от желания.

– Ты никогда не узнаешь, как сильно я, черт возьми, люблю этот звук, Грейс. Но тебе нужно вести себя тихо. От твоих стонов я теряю контроль.

Я прикусываю губу и задерживаю дыхание, все мое тело напряжено в ожидании его прикосновений. Броуди смотрит на меня сверху вниз, его лицо пылает, грудь тяжело вздымается, челюсть напряжена.

Его рука взлетает вверх и опускается вниз. Он ударяет ею по моей коже. Я вздрагиваю, но молчу.

– Идеально, – шепчет он. Затем спрашивает: – Сильнее или слабее?

– Сильнее, – выдавливаю я.

– Я сделаю это три раза и спрошу еще. Хорошо?

Я киваю. Между ног у меня все мокрое. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь испытывала подобное – это невероятное сочетание потерянности и обретения, разбитости и целостности, ощущения, что я наконец-то в безопасности и что меня видят.

Броуди еще три раза быстро шлепает меня по той же ягодице, его рука твердая и уверенная, а другая все еще сжимает мой подбородок, удерживая меня на месте. Когда он останавливается, я шумно выдыхаю и хватаю ртом воздух.

– Еще, еще, не останавливайся!

– Ты знаешь, что мне нужно услышать.

– Пожалуйста, – хнычу я.

Он наклоняется и целует меня.

– Поиграй с собой, пока я тебя шлепаю, детка, но не кончай. Я хочу, чтобы ты кончила, когда мой член будет внутри тебя, а не раньше.

Броуди выпрямляется. Я опускаю руку между ног и снова ахаю, чувствуя, насколько я мокрая и какая чувствительная кожа у меня под пальцами.

– Расскажи мне, – требует он.

– Я такая мокрая, Броуди, я так хочу тебя…

Шлёп!

От первого удара моя киска сжимается. Я подаюсь бедрами навстречу каждому последующему шлепку, закрыв глаза и приоткрыв рот, не замечая ничего вокруг, кроме своей руки между ног и руки Броуди на моей заднице.

Остановившись, он грубо говорит: – Мне нужен твой рот, красавица.

Головка его члена упирается мне в губы. Я открываю рот, жадно вбирая его вкус, и втягиваю его в себя.

Он крепко сжимает мой подбородок, резко вдыхая. Я принимаю его глубже. Его стон низкий и прерывистый – самое сексуальное, что я когда-либо слышала.

– Соси мой член, пока я тебя шлепаю, милая, и продолжай ласкать себя. Ты получишь еще десять шлепков и помни: не кончай.

Я стону, обхватив его член губами, и в награду получаю резкий, жгучий шлепок по ягодицам.

– Я знаю, что ты сделала это нарочно, – рычит он, поглаживая мою нежную кожу, чтобы успокоить ее.

Я открываю рот и беру его твердый член в рот до самого основания. Молния на его брюках холодит мой подбородок.

– Так. Чертовски. Хорошо, – стонет Броуди.

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Я сбиваюсь со счета после трех. Я погружаюсь в себя, не замечая шума в голове и крови, бурлящей в венах, не думая ни о чем и не помня ни о чем. Я существую в мире чистых ощущений, вне времени, вдали от всех тревог. Каждое движение моих пальцев по клитору, каждое движение моего языка вокруг его члена, каждое движение его руки, от которого содрогается мое тело, заставляя колыхаться грудь и пылать ягодицы, уносит меня все дальше.

Наконец я осознаю, что Броуди стонет мое имя.

– Не сейчас, Грейс, не заставляй меня пока кончать! – Он кладет руку мне на горло и слегка сжимает.

Я так близка к оргазму, что мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы убрать руку из промежности и обхватить ею член Броуди. Я открываю глаза и смотрю на него, а он смотрит на меня с нескрываемым обожанием. Он сглатывает и облизывает губы.

– Ты в порядке?

Я вынимаю его член изо рта и прохожусь по головке языком.

– Более чем.

Броуди хрипло смеется.

– Ты выглядишь немного одурманенной. Ты уверена, что не кончила?

Я качаю головой.

– Хорошо. – Он отталкивает меня за плечи. – Посмотрим, насколько хорошо ты будешь слушаться меня, когда я буду у тебя между ног.

Я падаю на матрас. Броуди срывает с меня пояс от платья – мягкую ленту, завязанную бантом на талии, – и обматывает его вокруг рук. Затем командует: – Подними их над головой.

О боже. Он собирается меня связать. Он сделает именно то, что обещал по телефону: свяжет меня и…

– Вот так, – тихо говорит Броуди, глядя мне в лицо. – А теперь делай, что тебе говорят.

Дрожа, я поднимаю руки над головой и кладу их на подушку. Броуди наклоняется надо мной и связывает мои запястья поясом, обмотав его вокруг них и пропустив между ними. Он берет два свободных конца и завязывает их в петлю, которую затем просовывает под край матраса с правой стороны от моей головы и привязывает к ножке изголовья. Затем он снимает брюки и трусы, стягивает носки и стоит, глядя на меня и поглаживая свой член.

Я сгибаю колени, так что платье задирается, обнажая бедра, и смотрю, как меняется выражение его лица.

Волк снова на охоте.

Броуди опускается на колени на кровати между моих раздвинутых ног. Скользя руками по моим бедрам, и то тут, то там пощипывая нежную кожу, он сначала пробует ее на ощупь, а потом прикусывает зубами и втягивает в рот.

От прикосновения его языка к моей плоти, такого мягкого и теплого, у меня снова учащается пульс. Он дует мне между ног и усмехается, когда я начинаю двигать бедрами, желая ощутить его губы на себе.

– Если будешь шуметь, я не позволю тебе кончить, – шепчет Броуди предостерегающе.

Затем он наклоняется и делает то, что мне нужно.

Я резко выгибаюсь на матрасе, прикусываю язык, чтобы не стонать, напрягаюсь, пытаясь разорвать путы на запястьях, и зажмуриваюсь. Броуди вводит в меня два пальца и погружает их поглубже, нежно поглаживая клитор языком. Свободной рукой он обхватывает мою грудь и сжимает ноющий сосок между большим и указательным пальцами.

Удовольствие нарастает все сильнее и сильнее, горячим кольцом сжимаясь вокруг того яркого центра, где сосредоточены искусные движения языка Броуди, пока я не начинаю громко и тяжело дышать, а мои ноги не начинают дрожать.

– Боже, ты прекрасна, – доносится благоговейный шепот из-под моих ног. – Ты уже близко, да?

– Да. – Слово вырывается сквозь стиснутые зубы. Я уже балансирую на грани.

Броуди переворачивает меня на живот, прижимает руку к пояснице, чтобы удержать на месте, и снова начинает шлепать меня по ягодицам, не так сильно, как раньше, но быстрее, из стороны в сторону, задавая ритм, от которого по моему телу пробегают волны. Он продолжает до тех пор, пока моя задница не начинает гореть, а я не начинаю ерзать на кровати.

Я выкрикиваю его имя. Он резко останавливается и наклоняется надо мной.

– Расскажи мне.

– Я так близко, – всхлипываю я, – так чертовски близко, пожалуйста, Броуди, пожалуйста, пожалуйста!

Его дыхание такое же прерывистое, как и мое. Он проводит рукой по моей саднящей заднице, а затем спускается ниже, к промежности.

– Черт, – шепчет Броуди. – Ты вся мокрая, милая. Тебе это понравилось, да?

В ответ я лишь жалобно всхлипываю. Его пальцы скользят по моему пульсирующему клитору. Я дергаюсь и снова вскрикиваю.

– Ш-ш-ш, – шепчет Броуди. – Тише, детка.

Я хнычу в подушку.

– Мне так сильно нужно кончить. Пожалуйста, дай меня кончить.

Он легонько кусает меня за плечо, а потом прижимается к моему уху, отводя волосы в сторону. Его рука по-прежнему у меня между ног, он нежно поглаживает меня, удерживая на грани.

– Сейчас я возьму презерватив.

– Я чиста, – тут же отвечаю я.

– Я тоже. Но…

– И я принимаю таблетки.

Броуди издает полурык-полустон.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя без презерватива, милая?

Я открываю глаза и смотрю на него.

Резким шепотом я требую: – Сделай уже это. Войди в меня и сделай меня своей.

Броуди обхватывает мою голову руками и целует так страстно, что у меня перехватывает дыхание.

Затем снова переворачивает меня и закидывает мою ногу себе на руку, широко раздвигая меня. Он направляет головку своего пульсирующего члена к моему влажному входу, берет в рот один из моих сосков и начинает посасывать его, не двигаясь, не проникая в меня.

Я стону, изо всех сил дергаю связанными запястьями и двигаю бедрами, так что головка его члена скользит вверх и вниз, проникая в меня. Это трение, но его недостаточно. Я схожу с ума от желания.

Броуди подается вперед на пару сантиметров. Я прерывисто стону, называя его по имени. Потом начинаю умолять.

– Пожалуйста, трахни меня. Мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Мне это нужно сейчас, Броуди, сейчас, пожалуйста…

– Такая требовательная, – шепчет он и двигает бедрами, входя в меня еще на несколько сантиметров.

Я громко и протяжно стону от разочарования.

Броуди шепчет мне на ухо: – О, милая, ты же помнишь, что я говорил.

Он подхватывает пальцами чулок на моей левой ноге и срывает его с подвязки, резко потянув вниз по бедру. Тонкий нейлон рвется, как паутина. Подвязка отскакивает. Броуди сгибает мою ногу, стягивает чулок до конца, комкает его и засовывает мне в рот.

Затем, одной рукой держа меня за задницу, а другой обхватив голову, он входит в меня.

Мой стон удовольствия и облегчения заглушает чулок.

Броуди прижимается губами к моему уху, шепча, как сильно он меня любит, как хорошо ему со мной, как он готов ради меня на все. Затем он начинает трахать меня, как и обещал по телефону, глубоко и медленно. Его дыхание прерывистое, тело тяжелое, горячее и дрожит надо мной.

Я кончаю быстро и бурно, извиваясь под ним, кричу, чувствуя, как его яйца шлепают по моей заднице, пока он жестко и ритмично входит в меня. Он целует мою грудь, шею и лицо, его большие руки блуждают по всему моему телу.

– Грейс, – выдыхает Броуди, ускоряя темп.

Он обхватывает мою голову обеими руками и смотрит на меня сверху вниз, так что я вижу, как это происходит. Его глаза закрываются. Из его горла вырывается гортанный стон удовольствия. Затем он кончает, дергаясь и постанывая, хватая ртом воздух.

– Грейс, – хрипит он, содрогаясь всем телом. – Моя спасительница. Мой ангел.

Продолжая двигаться внутри меня, он прижимается щекой к моей щеке.

Я не знаю, чьи слезы я чувствую на его щеке – его или мои, но я знаю, что с каждым бешеным, болезненным ударом моего сердца, во всех темных, заброшенных уголках моей души я понимаю, что он ошибается.

Не я его спасла. Это он спас меня.

Аллилуйя.