Текст книги "Согреши со мной (ЛП)"

Автор книги: Джей Ти Джессинжер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

– Я близко, – тяжело дыша, говорит Броуди. – Боже, милая, ты такая охрененная…

Он прерывается со сдавленным стоном. Еще несколько раз с силой толкается мне в рот, впиваясь пальцами в волосы на моей голове, а затем с криком запрокидывает голову и кончает.

И кончает.

И кончает.

Броуди начинает терять равновесие или чувствует слабость в ногах, потому что его колени подгибаются. Он ругается. Не отпуская мою голову, он опускается на колено, опираясь на матрас, и теперь весь вес моего верхнего тела приходится на его руки, которыми он держится за мою голову. Он смотрит на меня сверху вниз, его лицо покраснело, губы приоткрыты, взгляд затуманен.

Я сглатываю, дыша через нос. Броуди стонет, чувствуя, как сжимаются мышцы моего горла.

– Грейс, – выдыхает он, содрогаясь. – Грейс.

Я снова сглатываю.

Он упирается рукой в матрас и опускает меня, не вынимая член из моего рта и придерживая меня за шею, пока я не оказываюсь на спине, а он нависает надо мной, поглаживая мое горло и тихо постанывая, пока я продолжаю сосать и глотать все, что он мне дает.

Я связана, беспомощна, полностью в его власти, но благодаря тому, что я вижу в его глазах, я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.

Когда его тело перестает дрожать, а дыхание замедляется, Броуди осторожно вынимает член у меня изо рта. Он развязывает узел на моем животе, снимает веревку с моего тела, переворачивает меня на бок, чтобы развязать узлы на запястьях, а затем бросает веревку на пол.

– Иди сюда, детка. – Он заключает меня в объятия. Переворачивает нас так, чтобы я оказалась сверху, положила голову ему на грудь, и начинает массировать мою шею, плечи и руки. – Ты в порядке?

– Ммм.

Броуди усмехается. Звук эхом разносится по моей голове.

– Я принимаю это за «да».

Он нежно поглаживает сначала одно мое запястье, потом другое. Я позволяю ему делать это без сопротивления, мои мышцы расслаблены. Он целует меня в центр ладони. Какое-то время мы молчим. Я плыву по течению, физически и морально обессиленная, опираясь на тепло и силу его тела. Ритм его дыхания успокаивает меня на глубинном, интуитивном уровне, и через несколько минут я уже почти засыпаю.

Пока Броуди не шепчет: – Пора в церковь, милая.

Я поднимаю голову, моргаю, глядя на него, и он улыбается.

– Я знаю, что сегодня утром ты уже видела Бога, но лишний раз не помешает.

– Вашему эго под стать только ваше ужасное чувство юмора, мистер Скотт.

– А твоей красоте под стать только твой острый язычок, Лиса.

– Да, я очень искусно владею языком.

Броуди округляет глаза и спрашивает: – Ты что, неправильно процитировала фразу из фильма «Завтра не умрет никогда»?

Я поднимаю брови.

– Если ты сейчас скажешь, что это еще один твой любимый фильм, я поверю в судьбу.

– Тебе нравится Джеймс Бонд?

– Нравится? Нет. Мне не нравится Джеймс Бонд. Я его обожаю.

Броуди внимательно смотрит на меня. Затем прищуривается.

– Я не буду слишком радоваться, потому что дальше ты, наверное, скажешь, что тебе больше всего в этой роли нравится Дэниел Крейг.

Я усмехаюсь.

– Шон Коннери лучший, детка! В фильме «Шаровая молния» он танцевал с девушкой и развернул ее так, чтобы злодей выстрелил ей в спину, а не ему в грудь, – классический прием! Я даже похлопала в этом месте!

Броуди откидывается на спину и кладет голову на матрас. Затем начинает смеяться, сначала тихо, а потом все громче, когда я с сарказмом добавляю: – Но даже не начинай про Тимоти Далтона.

– Нет, – говорит он, сжимая меня в объятиях, его голос хриплый, а объятия крепкие. – Я бы не посмел.

Грейс

– А что было потом?

– Потом мы снова пошли на серфинг. Было холодно, как на Рождество в Антарктиде. Я все ждала, что мимо проплывет айсберг с белыми медведями. После этого он приготовил мне завтрак. И когда я говорю «он», я имею в виду Магду, его домработницу, которой стоило бы вести собственное кулинарное шоу, настолько она хороша. Потом Броуди отвез меня в город, чтобы я могла посмотреть на здание и забрать свою машину.

На другом конце провода стонет Кэт.

– О боже. Насколько все плохо? Хоть что-то осталось?

Стоя у окна своего кабинета в Беверли-Хиллз, я смотрю на февральское небо. Оно кристально-голубое, на нем ни облачка, и оно весело подмигивает, не желая признавать, что сейчас середина зимы.

– Охрана не пустила меня в квартиру. Мой этаж и два этажа над ним полностью эвакуированы. Все лифты отключены из соображений безопасности – пока неизвестно, повлиял ли взрыв на работу подъемных механизмов. Многие люди остались без крова. А там, где раньше были наши с мистером Либовицем квартиры, теперь огромная дыра. Повсюду обломки, которые разбирают следователи. – Я вздыхаю. – Я уверена, что они найдут мою коллекцию вибраторов, разбросанную на миллион мелких кусочков по всей территории площадки для выгула собак.

– Или, что еще хуже, они найдут их совершенно неповрежденными.

Я улыбаюсь, представляя, как Линда Конли, нервная управляющая многоквартирным домом, падает в обморок при виде моего ярко-розового фаллоимитатора размера XXL, торчащего из куста где-то на территории. Потом я вспоминаю бедного мистера Либовица, и мне становится грустно. Он был милым старичком. Взрыв от образования огненного шара, наполненного кислородом, – не самый лучший способ уйти из жизни. Держу пари, следователи найдут его останки повсюду, вместе с моими вибраторами.

Но он еще и придурок, раз взорвал мою квартиру. Надеюсь, где бы он сейчас ни был, ему очень стыдно.

– И что дальше? – спрашивает Кэт.

Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь за свой стол, за которым последние несколько часов провела, обзванивая клиентов. Всем, у кого была назначена встреча на этой неделе, пришлось перенести ее на другое время, что было примерно так же весело, как лечить корневой канал. Люди с высоким положением, обращающиеся за семейной консультацией, обычно не отличаются особым пониманием. Некоторые из них требовали, чтобы я пришла к ним домой, а не доставляла им неудобства, и кричали на меня, когда я отказывалась.

Потому что да, мне очень жаль, что моя жизнь пошла под откос и ваша встреча откладывается на неделю. Как невежливо с моей стороны.

– Дальше мне нужно будет найти жилье, подписать кучу бумаг в страховой компании и купить новый гардероб, а также мебель, посуду, столовые приборы и все остальное. Кстати, еще раз спасибо за одежду. На мне блузка, которая, я знаю, твоя, потому что она велика мне в районе груди.

– Эта блузка может принадлежать и Хлое! Она только что родила, и ее грудь стала еще больше!

– Ее грудь перешла со второго размера на третий, милая, это не совсем то же самое.

– Я уверена, Эй Джей с тобой не согласится, – ворчит Кэт. Она делает паузу на секунду, а затем говорит:– Кстати, о Хлое, я говорила с ней сегодня утром.

Я уже поднесла чашку с кофе ко рту, но замираю, услышав тон Кэт.

– И что?

Она обеспокоенно вздыхает.

– И… Эй Джей снова спал.

– Вот черт, – Я сажусь в кресло за своим столом.

– Я знаю. Я тоже очень волнуюсь. Как думаешь, что нам делать?

– Надо обязательно поговорить с Хлоей об этом, прежде чем мы попытаемся что-то предпринять, например заставить его пойти к врачу. – Теперь моя очередь сделать паузу. – Кстати, об этом.

Кэт понимает, что я собираюсь сказать, еще до того, как я произнесу хоть слово.

– Сегодня утром я записалась на прием к репродуктологу. В эту пятницу в три часа.

Ее голос звучит приглушенно. Она пытается держаться, потому что я по уши утонула в собственном дерьме, но я ее знаю, внутри у нее все кипит.

– Я поеду с тобой, – тут же говорю я.

Она не отвечает, и я спрашиваю: – Что?

Кэт тихо произносит: – Я не сказала Нико.

– Ох, дорогая. – Сердце сжимается от жалости к ней. Она все рассказывает Нико, так что, должно быть, она действительно напугана.

– Ничего не говори Броуди, ладно? – умоляет Кэт. – Я все расскажу Нико, обещаю, просто… просто я не хочу…

– Не хочешь, чтобы он зря переживал, если все в порядке, – мягко заканчиваю я.

На другом конце провода слышится тихое всхлипывание.

– Да.

– Дорогая, все будет хорошо. Обещаю. Даю тебе двойное обещание, хорошо? Хуже всего – не знать. Как только ты поймешь, с чем имеешь дело, ты сможешь придумать, как двигаться дальше. – Мой голос становится хриплым. – Просто поверь мне.

Кэт тяжело вздыхает.

– Вот черт. Я такая дура.

– Что ты опять натворила?

– До Дня святого Патрика осталось всего несколько недель, а я даже не начала планировать наш ежегодный вечер кино.

С тех пор как мы подружились, Кэт, Хлоя и я каждый год проводим День святого Патрика вместе: смотрим старые фильмы, едим мороженое и пьем слишком много «Маргариты». По сути, мы делаем то же самое, что и каждый год в день рождения Кэт, только вместо того, чтобы пытаться развеселить Кэт в годовщину ухода ее отца, мы пытаемся развеселить меня в годовщину смерти моих родителей.

Нам действительно нужно придумать более радостные поводы для ежегодных посиделок.

– Если я все еще буду ночевать у Броуди, то и отмечать будем там. Вы бы видели, какой у него огромный телевизор в гостиной. Думаю, его видно даже из космоса.

– Думаешь, через три недели ты все еще будешь ночевать у Броуди?

Я вздыхаю, снова глядя в окно.

– Посмотрим.

– Ого! Это был томный вздох? Неужели Грейс «Титан» Стэнтон только что томно вздохнула?

– Я ничего подобного не делала, Кэтрин.

– А вот и делала, – выдыхает она с придыханием.

– Кэт, – предупреждаю я.

Она переходит в наступление.

– А, ну ладно, то есть ты хочешь сказать, что для тебя Броуди просто очередная случайная интрижка?

Я закатываю глаза.

– Ты прекрасно знаешь, что я ничего такого не говорила.

– Конечно, нет, потому что я была рядом, когда ты сказала – цитирую – «как будто все плохое, что со мной случалось, того стоило, потому что все это вело меня к нему».

– Значит, теперь у тебя отличная память, – сухо замечаю я. – Поздравляю. Это было бы очень кстати, когда ты пыталась найти тот брендовый шарф, который я одолжила тебе в прошлом году и который ты потеряла.

После короткой паузы она спрашивает: – Ты ведь знаешь, что Броуди в тебя влюблен, да?

Жар поднимается от груди к шее и щекам, которые начинают гореть.

– Он что-то в этом роде говорил.

Кэт ахает.

– Он сказал тебе, что любит тебя?

– Не этими тремя словами, но в целом да.

– А ты сказала это же в ответ?

Она говорит с таким восторгом, будто я только что сообщила ей, что она выиграла круиз на Багамы.

– Конечно, нет.

– Почему «конечно, нет»?

– Ну, во-первых, еще слишком рано.

Ее голос звучит кисло.

– Никогда не рано признаться в своих чувствах, дурочка.

Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

– Ладно, я не буду говорить слово на букву «Л», но Броуди потрясающий. В нем есть все, что я могла бы пожелать в мужчине: добрый, веселый, умный, красивый, успешный, страстный…

Боже, какой же он страстный. Для человека, который выглядит как соседский парень, он трахается как дьявол.

– Погоди. Ты вроде говорила, что он тебя «уважает» и отказался от секса?

– Возможно, что-то пошло не так.

– Что могло пойти не так? Ты споткнулась и упала на его эрекцию?

– Что-то вроде того.

– Что ж, если я тебя знаю, то в течение суток он будет регулярно кончать в тебя. Не знаю, может, ты посыпаешь свою киску волшебной пыльцой, сестренка, но я никогда не встречала никого, кто бы так возбуждал мужчин.

Теперь моя очередь смеяться.

– О да, ты не знала? Это моя суперсила. Моя суперкиска, от которой у мужчин встает. С ее помощью я спасаю мир, одного человека за раз.

– Ты его уже почти спасла!

– Ха.

– И это подводит меня к следующему вопросу: Барни.

От странного тона ее голоса у меня внутри все сжимается.

– Это был не вопрос.

– Да, но тебе стоит знать, что, хотя вчера, когда мы уезжали, он делал вид, что все в порядке, всю дорогу домой Барни ехал, стиснув зубы, и выглядел так, будто вот-вот совершит убийство. Я никогда не видела его таким взвинченным.

Когда я ничего не отвечаю, обдумывая эту информацию, Кэт спрашивает: – Броуди рассказал тебе, что он говорил ему возле машины?

– Нет. А Барни тебе рассказал?

– Нет. Но по тому, как Барни на него наехал, я поняла, что он был недоволен.

Последнее, что я могу добавить в свой список поводов для беспокойства, – это Барни. Этот список и так слишком длинный.

– Он уже большой мальчик. С ним все будет в порядке.

Тон Кэт становится неуверенным.

– Между вами… что-то было?

– Ничего, кроме безобидного флирта, – честно отвечаю я.

– Почему-то мне кажется, что он не счел его безобидным, – говорит Кэт.

У меня в офисе звонит телефон.

– Дорогая, мне нужно возвращаться к работе. Можно я перезвоню тебе позже?

– Конечно! И дай мне знать, если захочешь пройтись со мной по магазинам, мне нужно новое белье.

– Новое белье? У тебя больше нижнего белья, чем у любой другой женщины, которую я знаю!

– Для зачатия ребенка требуется много красивой одежды.

Я громко смеюсь.

– Да, так и есть. Поговорим позже.

– Люблю тебя, Грейси.

– Я тоже тебя люблю, Кэт.

Когда мы заканчиваем разговор, я улыбаюсь.

Я отвечаю на звонок с рабочего телефона бодрым «Грейс Стэнтон на проводе».

– Привет, красотка. Не отвлекаю? – От низкого и сексуального голоса Броуди по моей спине бегут мурашки.

– И тебе привет. Почему не звонишь на мой мобильный? Не то чтобы я возражала, мне приятно слышать твой голос.

– Это потому что ты так давно его не слышала, – шутит Броуди, хотя я понимаю по голосу, что он доволен.

Я откидываюсь на спинку кресла и кладу ноги на край стола.

– Ну, ты же знаешь, что говорят. Расставание – это такая сладкая печаль.

– А теперь она цитирует Шекспира! Потрясающе. Хорошо, что я внимательно слушал на уроках английской литературы.

Я ухмыляюсь, внезапно почувствовав себя до безумия счастливой.

– Я не могу представить тебя за партой на уроке. Держу пари, ты был любимчиком.

– Скажем так, я получал много пятерок без особых на то причин.

– В том, чтобы быть милым, есть свои плюсы, да?

– Милым? – обиженно повторяет Броуди. – Извини, Лиса, но милыми бывают котята. Или младенцы. А я невероятно красив.

– Мне трудно сказать что-то определенное, когда твое огромное эго заслоняет мне обзор.

Он усмехается.

– Эго – это твое кодовое слово для обозначения члена?

– Конечно, Конг. Ты слишком умен, чтобы я могла утаить от тебя эти вещи.

– Кстати, о члене: во сколько ты заканчиваешь работу в офисе?

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно не умеешь менять тему?

Броуди пропускает это мимо ушей и произносит: – Потому что я хочу пригласить тебя на свидание.

– На свидание?

– Такое ощущение, что ты никогда не слышала о такой практике. Позволь мне тебе объяснить. Допустим, мужчине нравится женщина, и он хочет произвести на нее впечатление. Тогда он говорит: «Эй, детка, давай сходим перекусить или еще куда-нибудь…»

Я фыркаю.

– Да, это очень впечатляет.

– А она отвечает: «С удовольствием! Ты такой мужественный, настоящий мужчина!» А потом он приезжает к ней на своей машине, везет ее в модный ресторан, тратит кучу денег на ужин и вино и старается вести себя непринужденно, чтобы произвести на нее впечатление…

– Эта история вообще куда-то ведет, кроме как в дурдом?

– …а потом они возвращаются к мужчине домой, и он пробует на ней все свои суперкрутые мужские штучки, пока женщина не теряет голову от страсти, и тогда они делают это.

– Верно. Вот только в нашей версии свидания мы бы этого не сделали, потому что мужчина так старается проявить уважение к женщине, что совсем запутался и думает, что не может относиться к ней с вниманием и почтением, одновременно доводя ее до блаженного забытья. А ведь именно этого девушка хочет больше всего на свете, так что на самом деле мужчина проявляет неуважение к ней, не позволяя ей получить желаемое.

– Черт, когда ты так говоришь, я сам себе кажусь эгоистичным придурком.

– Эй, если критика в твой адрес справедлива, то тебе стоит это признать.

Голос Броуди становится тише.

– Однако дай мне кое-что уточнить. Я все-таки позволил тебе кончить.

От откровенно сексуального тона его голоса меня бросает в дрожь. В хорошем смысле.

– Ну. Может, чуть-чуть.

– Чуть-чуть, да? Надо что-то с этим делать.

Дорогой Джордж Карлин на небесах, я очень на это надеюсь.

Я перевожу разговор на более безопасную тему, прежде чем суну руку под юбку и начну яростно мастурбировать.

– Я закончу работу примерно через час, но мне нужно заняться поиском жилья…

– Это последнее в списке дел, – уверенно говорит Броуди. – Ведь у тебя уже есть место где переночевать. С потрясающим видом. С замечательным арендодателем. И без арендной платы.

– Без арендной платы? Нет. Мне неловко оставаться у тебя, ничего тебе не заплатив.

Пауза, которую делает Броуди, звучит неестественно громко.

– Если ты еще хоть раз скажешь мне что-нибудь настолько глупое, я тебя отшлепаю. Не по-хорошему, пока ты не слишком размечталась.

По его тону я понимаю, что это не шутка. Но он не знает, что я тоже не шучу. Я сама себя обеспечиваю. Так было всегда и так всегда будет. Никто мне не помогает, даже если я с ним сплю. Или чем мы там еще занимаемся.

– Поговорим об этом на нашем свидании.

Его тон меняется с сурового на игривый.

– Так ты согласна?

– Ты прав, мне не стоило так торопиться с решением. Куда ты меня везешь?

– Куда ты хочешь пойти?

– Нет, так не пойдет! Ты мужчина, я женщина, ты только что сказал, что должен забрать меня на своей машине и пригласить на ужин с вином! Не я решаю, куда мы едем!

– Ты требовательная, да? Очень, сверх, мегатребовательна.

Я улыбаюсь.

– Я могу позволить себе быть такой, Конг. Я сама оплачиваю счета.

– Со мной – нет, Лиса.

– Я так и знала, что это станет камнем преткновения, – говорю я, грызя кончик карандаша. – А что, если мы пойдем на компромисс?

– Конечно. Мы пойдем на компромисс и я буду за все платить.

Я бросаю карандаш на стол.

– Это не компромисс, а диктатура! – возмущаюсь я.

– Нет, диктатура – это когда я не даю тебе права голоса ни в чем. Ни в одном-единственном вопросе. – Его голос становится тише. – И, кстати, могу я сказать, что связанная ты – самая сексуальная, самая красивая, возбуждающая, манящая, сводящая с ума женщина за всю историю человечества? Ты бы видела свои глаза, Грейс. Ты бы видела свое лицо. Когда ты так на меня смотришь, я чувствую себя богом секса. Черт, у меня встает от одной мысли об этом.

Мое сердце начинает биться чаще. Во рту внезапно пересыхает.

– Еще одна неудачная смена темы, но спасибо за комплименты. – Чувствуя что-то вроде смущения, я добавляю: – Мне тоже нравится, как ты на меня смотришь.

– Да? Что еще тебе нравится? – В его голосе слышны хриплые нотки, которые появляются, когда Броуди возбужден.

От этого звука у меня между ног разливается волна удовольствия.

– Мне нравится, как ты меня трогаешь.

– Как именно?

Я закрываю глаза, вспоминая.

– Как будто… ты пытаешься запомнить как выглядит мое тело руками.

– Так и есть. Руками и ртом.

Я чуть не стону вслух. Его рот, о да, его рот.

– Твоя киска – самое сладкое, что я когда-либо пробовал, Грейс, – шепчет Броуди. – Ты вся такая чертовски сладкая.

Мои соски покалывает под блузкой.

– Мне тоже нравится твой вкус. И то, как ты ощущаешься у меня во рту. Ты был таким твердым для меня.

– Я и сейчас твердый для тебя. Если бы я был рядом, то поставил бы тебя на колени и показал, насколько я тверд.

От воспоминания о том, как он обхватил мою голову руками и вошел в мой рот, у меня перехватывает дыхание. Броуди это слышит и издает тот самый сексуальный рычащий звук, который я так люблю.

– Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, милая? В первый раз, по-настоящему – как я должен тебя трахнуть? Сзади, на коленях, со связанными за спиной руками?

Из моего горла вырывается звук, который, я почти уверена, никогда раньше не издавала. Это даже не человеческий звук, а скорее животный, гортанный и низкий.

– Да, тебе нравится эта идея. – Он усмехается. – А что, если я привяжу тебя к одной из стоек кровати в твоей комнате и буду трахать тебя стоя, а ты обхватишь меня ногами за талию?

Я облизываю губы. Между ног нарастает боль, становится все жарче. Я ничего не отвечаю, и голос Броуди звучит жестче и почему-то еще сексуальнее.

– А что, если я заставлю тебя сосать мой твердый член, пока наказываю твою идеальную попку за то, что ты кончила раньше, чем тебе было дозволено, а потом свяжу тебя и буду ласкать твой сладкий маленький клитор, пока ты не начнешь умолять меня о разрядке, а потом я еще немного отшлепаю тебя, пока твоя попка не покраснеет от моих ладоней, а по бедрам не потечет влага, а потом я оттрахаю тебя, приятно, медленно и глубоко, посасывая и покусывая твои соски, пока мой член будет проникать в твою пульсирующую киску, пока ты не выдержишь и не кончишь так сильно, что все соседи услышат, как ты выкрикиваешь мое имя.

Я тяжело дышу. Буквально задыхаюсь, как будто только что пробежала спринт. Соски ноют. Боль между ног превратилась в пульсацию. Я беспокойно сжимаю бедра и чувствую, какая я мокрая.

– Да.

– Что «да»?

– Да, я хочу, чтобы все было именно так, в первый официальный раз.

– Скажи «пожалуйста».

Черт возьми, как он произносит эти слова. В его тоне сила, уверенность, абсолютное доминирование. От этого я едва сдерживаю стоны.

– Я жду, Грейс.

– Пожалуйста, – шепчу я.

Какое-то время мы просто дышим друг на друга.

Потом Броуди спрашивает: – Ты там одна?

– Да. То есть главная дверь снаружи не заперта, так что войти может кто угодно…

– Иди запри ее.