Текст книги "Согреши со мной (ЛП)"
Автор книги: Джей Ти Джессинжер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Броуди
Чувство беспомощности мне не по душе.
Лишь однажды я ощущал нечто близкое к такому уровню бесполезности, когда все было настолько плохо, что я ничего не мог с этим поделать. Сейчас, как и тогда, мой первый порыв – попытаться все исправить.
Надеюсь, на этот раз у меня получится лучше.
Моя «петарда» неподвижно сидит на диване, побледневшая, с потухшим взглядом. Для такой энергичной женщины она пугающе похожа на труп.
– Магда, не могла бы ты заварить для Грейс чай?
– Claro17. – Она спешит на кухню, двигаясь быстрее, чем я видел за все эти годы.
Я нежно целую Грейс в лоб и иду в столовую, где могу спокойно позвонить, не упуская ее из виду. Напряженно расхаживая по комнате, я набираю номер Нико с телефона Грейс.
– Йоу, – сонно отвечает он.
Я понижаю голос и говорю: – Нико, это Броуди.
– О, привет, братан. Я не узнал номер. – На заднем плане слышится шорох и бормотание. Женский голос спрашивает, кто это.
– Черт, я вас разбудил?
– Да, и лучше бы это было что-то стоящее, потому что моя прекрасная чертова жена лежит голая рядом со мной в постели, а у меня утренняя эрекция.
– Боже, чувак. Не надо подробностей.
Нико усмехается.
– Который час? Ты в порядке?
– Нет. Слушай, включи мне местные новости.
– Новости? Что случилось?
Я заглядываю в гостиную. Грейс неподвижно сидит на диване, безучастно глядя в пол.
– Грейс позвонила управляющая домом и сказала, что ее квартира взорвалась.
– Взорвалась? Что за черт?
– Что случилось? С ней все в порядке? – Голос Кэт уже не такой сонный. Он звучит резко и громко.
Нико просит ее включить телевизор и найти новостной канал. Кэт говорит, что он может забыть о своем утреннем стояке, пока не расскажет ей, что происходит. Нико смеется, Кэт визжит… и вдруг наступает подозрительная тишина.
– Нико! Ради всего святого! – шиплю я себе под нос, стараясь, чтобы Грейс меня не услышала.
– Прости, братан. Сейчас.
Через мгновение в трубке раздается громкий голос диктора.
– Местные новости, детка, – говорит Нико Кэт. Затем обращается ко мне: – У тебя там что, электричества нет?
– Просто стараюсь не травмировать Грейс еще больше, чем она уже травмирована.
– Погоди, детка, остановись на этом! – Нико на мгновение замолкает, а потом бормочет: – Черт возьми.
На заднем плане Кэт кричит: – О боже! Это же дом Грейс!
– Что там? Расскажи мне!
– Похоже, тот, кто звонил Грейс, говорил правду. В том шикарном высотном доме, где она живет, прямо в центре огромная дыра. Из нее валит дым. Повсюду пожарные машины и скорая помощь. Похоже, взорвалась бомба… – произносит Нико.
Слышны шорохи, приглушенные ругательства. Затем в трубку врывается перепуганная Кэт.
– Броуди! С Грейс все в порядке? Она еще у тебя?
– Да, она здесь…
– Она видела новости? Это просто катастрофа!
– Кэт…
– Слава богу, она ночевала у тебя! Дай ей трубку, мне нужно с ней поговорить!
– Кэт, успокойся…
– Дай ей трубку прямо сейчас!
Морщась, я отодвигаю телефон от себя. Когда из динамика перестают доноситься звуки, от которых разрываются барабанные перепонки, я снова прикладываю телефон к уху.
– Кэт, твоя эмоциональная несдержанность ей не поможет.
Тишина становится напряженной. Раздается раздраженное рычание, как у медведя, которого грубо разбудили от зимней спячки, а затем вздох.
– Ладно. Ты прав. Я спокойна. Да.
– Хорошо. Спасибо. Все, что мне нужно, чтобы ты собрала для нее одежду – все, что есть у вас с Хлоей, что подойдет, – и немного косметики. Все, что нужно для прически, все, что нужно девушке, я оставляю на твое усмотрение. Ты знаешь, что ей нужно. Все, чего у вас нет, я куплю в магазине. Я попрошу водителя забрать это у вас позже, или вы сами можете привезти…
– Погоди. Она останется у тебя?
– Да.
– Надолго?
Я смотрю на Грейс. Меня переполняет сильное чувство. Я не знаю, что это за чувство, но хочу – больше всего на свете – погрузиться в него с головой.
– Я еще не спрашивал ее, – тихо произношу я, – но… на столько, на сколько она захочет. Надеюсь, навсегда.
По тому, как Кэт ахает, я понимаю, что ее эмоции вот-вот снова выйдут из-под контроля, еще до того, как она с истеричной настойчивостью спрашивает: – Вы теперь вместе? О, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что вы вместе!
– Кэт. Сосредоточься. На одежде.
– Да, хорошо, да, я соберу все необходимое и приеду, как только смогу.
Она резко замолкает. Через мгновение, понизив голос, Кэт говорит: – Ты мне всегда нравился, Броуди. Я считаю, что ты отличный парень. Но если ты хоть как-то обидишь мою подругу, если хоть раз заставишь ее нахмуриться, я обрушу на твою голову такую бурю, что ты и опомниться не успеешь. Я оторву тебе обе руки и забью тебя ими до смерти. В буквальном смысле.
Я не могу сдержать улыбку.
– Я знаю, что так и произойдет, Рокки.
– Нет, послушай. Грейс не такая крутая, какой кажется.
– Я знаю. Она рассказала мне о своих проблемах с памятью. Я понимаю, во что ввязываюсь. И я на все сто процентов за. Она не похожа ни на кого, с кем я встречался раньше, я никогда не испытывал ничего подобного, и нет на свете ничего важнее, чем заботиться о ней. Я никогда не причиню ей вреда, Кэт. Никогда. Клянусь жизнью своей матери.
В выдохе Кэт слышится религиозный пыл. Кажется, она крестится.
– А теперь я положу трубку и пойду присмотрю за Грейс, хорошо?
Кэт шмыгает носом. Затем сдавленно произносит: – Хорошо, – и отдает телефон Нико.
– Что ты такого сказал, придурок, – рявкает он, – что моя жена расплакалась?
– Я как бы сказал ей… не вдаваясь в подробности… что влюбился в ее подругу.
После недолгого молчания Нико усмехается.
– Да, этого было бы достаточно.
В гостиной Магда протягивает Грейс кружку с чаем, садится рядом с ней на диван и обнимает ее. Я чуть не роняю телефон. Магда никогда не обнимает. Она ругается. Сверлит взглядом. Но не обнимает. Если только у меня не галлюцинации, что вполне возможно.
– Мне пора, Нико.
– Ага. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.
– Хорошо. Спасибо, чувак.
Я вешаю трубку и сразу же возвращаюсь к Грейс. Как только я останавливаюсь перед диваном, Магда разражается бессвязной тирадой, сопровождая ее резкими жестами, которые, судя по всему, означают, что я все делаю неправильно и недостаточно компетентен, чтобы помочь промокшей до нитки обезумевшей женщине.
– Магда, я понятия не имею, что ты только что сказала, но мне нужно поговорить с…
Магда взмахивает рукой. Затем поворачивается к Грейс и очень мягко что-то говорит ей по-испански.
Грейс делает глоток чая и шепчет: – Спасибо, Магда. Ты очень добра.
Магда гладит ее по спине и кивает. Затем она снова что-то говорит Грейс по-испански.
– О нет. Я… – Грейс смотрит на меня, а потом быстро отводит взгляд. – Я не могу так навязываться. Я сниму номер в отеле, моя страховка покроет расходы…
– Да, – перебиваю я, догадываясь, что сказала Магда, судя по тому, как Грейс возражает. – Тебе лучше остаться здесь. Мы хотим, чтобы ты осталась. Я хочу, чтобы ты осталась.
Магда бросает на меня убийственный взгляд, который должен заставить меня замолчать, но не заставляет, потому что я столько раз оказывался в подобной ситуации, что выработал иммунитет.
Я опускаюсь на колено перед Грейс и беру ее за руку.
– Если тебе некомфортно оставаться со мной в главном доме, потому что мы не… э-э… потому что у нас не…
Грейс удивленно вскидывает брови. Магда рычит на меня.
– Площадь гостевого дома – двести семьдесят квадратных метров! – выпаливаю я. – Там есть собственный бассейн! И отдельный вход! Ты можешь приходить и уходить в любое время, это будет как твой собственный дом!
Магда качает головой, выдыхает через нос и смотрит в потолок. Не обращая на нее внимания, я сжимаю руку Грейс.
– По крайней мере, на сегодня. Или на несколько дней, пока ты не разберешься с другими делами. Можешь оставаться столько, сколько тебе нужно.
Грейс опускает взгляд на наши руки и задумчиво прикусывает нижнюю губу.
– Пожалуйста, – продолжаю я.
Она ничего не отвечает.
– Обещаю, что не буду вести себя странно или как-то еще.
Грейс смотрит на меня, нахмурившись.
– Я имею в виду… еще более странно.
Наконец она улыбается.
– Это значит «да»? – с нетерпением спрашиваю я.
– Ach. Patetico18, – говорит Магда. Затем она что-то объясняет Грейс по-испански.
Грейс слушает. Затем делает еще один глоток чая. Когда Магда замолкает, Грейс долго смотрит на нее, а потом на меня и говорит: – Сколько бы ты ей ни платил, эта женщина заслуживает повышения.
Затем они с Магдой встают, и я тоже поднимаюсь.
Уже более уверенно Грейс произносит: – Я бы хотела принять душ и переодеться в сухую одежду.
– Да, конечно. Прими душ, а я найду тебе что-нибудь из своих вещей – спортивные штаны и футболку, хорошо?
Грейс кивает.
– Я позвонил Кэт. Она привезет тебе кое-что из одежды. Я подготовлю гостевой дом, а потом…
Я замолкаю, потому что не знаю, что будет потом.
Но Грейс мило и нежно улыбается мне и целует в щеку.
– А потом мы поговорим, – произносит она.
Мое сердце начинает биться чаще.
– Да. Потом мы поговорим.
Правильно ли я понимаю, что она хотела сказать совсем другое? То от чего нас оторвали?
Да. Мои мысли неуместны. Я извращенец. Знаю и ничего не могу с собой поделать. Я так давно вожделею эту женщину, что мой мозг забит образами ее обнаженного тела.
И тут меня осеняет: Грейс сейчас нужен не очередной чувак, размахивающий своим членом у нее перед носом. Больше всего на свете ей нужен друг.
Если я действительно хочу поступить правильно, мне нужно быть ее другом, а не тем, кто изо всех сил пытается забраться к ней в трусики, когда она наиболее уязвима.
А значит, мне нужно отступить.
Черт, как же неудобно иметь совесть.
Грейс разворачивается и уходит по коридору в гостевую спальню, где провела ночь. Я смотрю ей вслед, Магда стоит рядом.
Когда Грейс закрывает за собой дверь комнаты, Магда поднимает на меня глаза и говорит по-английски: – Не за что. Не облажайся.
В отчаянии я всплескиваю руками.
– Магда! Почему я до сих пор ни разу не слышал, чтобы ты говорила по-английски?
Она пожимает плечами. Затем, сверкнув темными глазами, отвечает по-испански. Я смотрю на нее в упор.
– Ты, должно быть, издеваешься надо мной.
Она улыбается, хлопает меня по руке, разворачивается и уходит.
Я кричу ей вслед: – Если бы я тебя не любил, то уже давно уволил бы!
Я слышу ее смех еще долго после того, как она скрылась из виду.
Броуди
Я лежу на кровати на спине и смотрю в потолок, слушая, как мама ворчит по поводу моего младшего брата Брэнсона, который до сих пор живет с ними. В комнату заходит Грейс.
Ее лицо открыто. Влажные волосы зачесаны назад. На ней мои серые спортивные штаны и футболка с Нилом Даймондом, которую я оставил для нее на кровати в гостевой спальне, пока она принимала душ. Увидев меня с телефоном, она замирает в дверях, положив руку на косяк.
На лице Нила посередине есть два выступающих бугорка.
Я пытаюсь незаметно поправить свой набухающий член под спортивными штанами и сажусь.
– Э-э, мам. Мне нужно идти.
– Идти? Мы разговариваем по телефону всего две минуты! И ты не звонил на прошлой неделе!
– У меня гость.
Молчание моей матери такое насыщенное и многогранное, что напоминает симфонию. В этом молчании слышны верхние ноты любопытства и здоровая доля раздражения, потому что больше всего на свете она любит жаловаться мне на моего брата. К счастью, мне приходится выслушивать это раз в неделю.
– Судя по твоему тону, Броуди, я так понимаю, этот гость женского пола?
Я не могу отвести взгляд от Грейс. Как будто мои глаза намертво приклеены к ней. Даже если бы орда зомби ворвалась в комнату и начала пожирать мое лицо, я бы все равно сидел здесь и смотрел на нее, на эту потрясающую, как картина Караваджо, девушку в дверном проеме, которая смотрит на меня, закусив нижнюю губу, с мягкими и печальными серыми глазами.
Будь другом. Будь другом. Будь другом, ты, гребаный эгоистичный придурок.
– Да, – говорю я маме.
Она смеется.
– О боже. Звучит серьезно.
– Так и есть.
После очередной оглушительной паузы она строго говорит: – Я ожидаю, что ты будешь вести себя ответственно и пользоваться презервативами, сынок.
– Боже, мам! Мне двадцать девять, а не двенадцать! И вообще, это отвратительно!
– Презервативы – это не отвратительно, милый, это практично.
– То, что ты предлагаешь мне надеть это, отвратительно! Весь этот разговор отвратительный!
– Ну, я видела в журналах фотографии некоторых из тех «дам», с которыми ты встречаешься, и, честно говоря, я удивлена, что у тебя до сих пор не диагностировали какую-нибудь неизлечимую венерическую болезнь. – Она ахает. – Или уже диагностировали, а ты мне не говоришь?
– Я кладу трубку.
– Кстати, ты знаешь, что противозачаточные таблетки не дают стопроцентной гарантии?
– О боже! Чувак!
– Я тебе не «чувак», я твоя мать, и я готова к тому, чтобы у меня появились еще внуки, Броуди, но не от какой-нибудь шлюшки по имени Игуана Азалия, или Боун Чайна, или Рэйнбоу Траут, или как там ее. Мы не Кардашьяны.
– Прощай, мама.
– И последнее: противовирусная смазка очень эффективна против широкого спектра…
Я кладу трубку, прежде чем она успевает довести меня до рвоты. Грейс смотрит на меня, изящно приподняв бровь.
– Звучит интересно.
– Тебе правда не стоит этого знать.
– Это была твоя мама?
– Да.
– Я слышала слово «презерватив»?
Я опускаю голову на руки и стону. Грейс подходит к кровати и присаживается на край матраса. Я раздвигаю пальцы и смотрю на нее.
– Значит, ты близок со своей семьей? – спрашивает она.
– К сожалению, да.
Когда Грейс моргает, я чувствую себя самым большим засранцем на свете. У нее нет семьи, а я веду себя совершенно бесчувственно. Я тут же исправляю ситуацию.
– Нет! То есть да, мы близки. Я не то хотел сказать. Я люблю их и благодарен за то, что они у меня есть…
– Все в порядке, – говорит она с улыбкой. – Я поняла, что ты имел в виду.
Я с облегчением выдыхаю.
– Прости. Я идиот.
Грейс опускает взгляд и задумчиво теребит одеяло.
– Полагаю, кто-то из подруг рассказал тебе о моих родителях, да?
О черт. Неужели я могу еще больше все испортить?
Я стараюсь быть максимально дипломатичным, но при этом честным.
– Только потому, что я сам попросил их об этом. И они особо ничего не сказали. Подруги тебя любят, знаешь ли. Не думаю, что я когда-либо видел более близких друзей, чем вы трое.
Она кивает.
– Да. – Голос Грейс становится тише. – Без них я бы никогда не добилась того, что имею.
Я хочу задать ей столько вопросов, столько всего хочу сказать, но сейчас не время. Что бы я ни сказал, это только усугубит ситуацию, поэтому я молча киваю.
Она спасает нас от неловкого молчания, говоря: – Я сделала несколько звонков. Некоторым своим знакомым в этом здании. В свою страховую компанию. Коллеге по работе, которая подменяет меня, когда меня нет в офисе. Мне придется перенести встречи со всеми клиентами на несколько недель, вряд ли я сейчас смогу кому-то помочь. А потом я совершила ошибку – включила телевизор, чтобы посмотреть новости.
Дрожь в ее голосе снова пробуждает во мне инстинкт защитника. Я касаюсь ее руки. Грейс смотрит на меня большими глазами и шепчет: – Ничего, если… можно я тебя обниму?
Не задумываясь, я отвечаю: – Ты можешь попросить все, что хочешь, и я дам тебе это.
Мы смотрим друг на друга, между нами искрит напряжение, а потом она улыбается.
– В таком случае я бы хотела получить в подарок тропический остров…
– Остров! Черт возьми, Лиса, ты играешь либо по-крупному, либо никак!
– Всего лишь один маленький остров! Может, в южной части Тихого океана? Да ладно тебе, ты же богат!
Ухмыляясь, я беру Грейс за руку, нежно притягиваю к себе, ложусь на спину и обнимаю ее, так что мы лежим бок о бок. Она кладет щеку мне на плечо, просовывает босую ногу под мою и сгибает другую ногу, положив ее на мое бедро. Затем кладет руку мне на грудь и довольно вздыхает.
Это невероятно. Мы идеально подходим друг другу. Даже наше дыхание, кажется, синхронизировалось, и наша грудь поднимаются и опускаются в одном медленном ритме. Вот только если бы мой член вел себя прилично, все было бы просто идеально.
Грейс откашливается.
– Эм. Мне подвинуться?
– Нет. Не обращай внимания. У него однобокое мышление.
Мы молчим с минуту, просто дышим. Потом Грейс с улыбкой в голосе спрашивает: – Ты это нарочно?
– Что именно?
– Ну, это… подергивание.
Я закрываю раскрасневшееся лицо рукой.
– Ты же должна не обращать внимания.
Ее тело сотрясается от сдерживаемого смеха.
– Как я могу не обращать на него внимания, Броуди, у него же собственное сердцебиение!
– Прости. Обычно он не такой надоедливый.
– Ага, конечно.
– Я не шучу. Просто когда я рядом с тобой, у меня встает. Я снова чувствую себя подростком.
– Или старым извращенцем.
– Кого ты называешь старым, женщина? Не я тот, кто на этой кровати перешагнул тридцатилетний рубеж.
Грейс смеется.
– О, точно. Я краду младенца из колыбели.
– Прости, но двадцать девять лет – это уже не мланедец. Боже, между тобой и моей матерью…
Она отвечает детским голоском: – Квошке Бвоуди нужна его сосочка?
Я медленно выдыхаю, подавляя дикое желание перевернуть ее на спину и показать, как сильно мне нужна «сосочка».
– Тебе повезло, что я сейчас пытаюсь быть твоим другом, Лиса. Это все, что я могу сказать.
– Моим «другом»? Звучит зловеще.
Когда я не отвечаю, Грейс задумчиво произносит: – У меня никогда не было друзей-мужчин.
– Вот именно.
– Я не хотела сказать ничего плохого.
– Ну да.
Она приподнимается на локте и смотрит на меня.
– Ты так намекаешь, что не хочешь заниматься со мной сексом?
– Я хочу заняться с тобой сексом больше, чем хочу дожить до следующего дня. Больше, чем хочу, чтобы Бен Аффлек перестал снимать фильмы про супергероев. Больше, чем хочу, чтобы летающие машины стали реальностью. Но дело не в этом.
Грейс морщит лоб.
– А в чем тогда?
Мой член пульсирует так сильно, что я и сам не знаю, в чем дело. Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы сосредоточиться и заставить кровь снова циркулировать в мозг.
– Я думаю, суть в том, что…
Она ждет, приподняв брови.
– Я уже сказал тебе, в чем дело. Я не хочу тебя трахать – пока. То есть я хочу, отчаянно хочу, но не буду.
Брови Грейс возвращаются в обычное положение.
– Хм.
– Ладно, это прозвучало зловеще.
– Я пытаюсь понять, романтично это или просто глупо, – произносит она.
– Ну спасибо.
Она снова кладет голову мне на грудь и прижимается ко мне. Затем начинает теребить край моей футболки. Кажется, что она делает это машинально, когда ее пальцы случайно скользят по моей обнаженной коже чуть выше пояса спортивных штанов, но мы имеем дело с Грейс Стэнтон. Она ничего не делает случайно.
Когда она медленно водит пальцем по моему пупку, я хрипло предупреждаю: – Грейс.
– Я знаю, – шепчет она. – Я тоже это почувствовала. Как думаешь, он прогрызет дыру в твоих спортивных штанах?
– Поверить не могу, что мы говорим о моем члене так, будто он заключенный, который вот-вот сбежит из тюрьмы.
Она просовывает большой палец под резинку моих спортивных штанов, и мой член вздрагивает, как бык на родео, как раз перед тем, как раздается звонок и ворота распахиваются. Я чувствую ее улыбку на своей груди.
– Хотя, это хорошая аналогия.
Грейс запечатлевает поцелуй на моей шее, чуть пониже уха. Меня пронзает волна вожделения, такая сильная, что у меня перехватывает дыхание.
– Ого. Даже я это почувствовала, – произносит она.
Я осторожно беру ее за запястье. Мой голос звучит грубо.
– Наверное, это было бы самым эгоистичным поступком с моей стороны – трахнуть тебя прямо сейчас. После этого я бы чувствовал себя полным придурком. Мы не будем этого делать.
То ли тон моего голоса, то ли моя рука, удерживающая ее от движения, действуют на нее, потому что по ее телу пробегает легкая дрожь, а дыхание становится прерывистым.
– А если я скажу, что мне это как раз и нужно? – шепчет Грейс.
Что-то в ее голосе напоминает мне слова Хлои, словно холодная вода, плеснувшая мне в лицо.
«Грейс не из тех девушек, которым нужны розы, любовные стихи и сказка со счастливым концом».
Она сказала мне об этом в день рождения Эбби, тогда же, когда рассказала, что родители Грейс погибли в результате автомобильной аварии.
Но теперь у меня есть еще одна часть головоломки. Я знаю, почему Грейс не хочет сказки со счастливым концом, почему она решила проживать каждый день так, словно он последний.
Она не думает, что что-то из этого сможет вспомнить.
Я переворачиваю Грейс на спину, беру ее запястья в свои руки и прижимаю к подушке, чтобы она не могла бесцельно ласкать меня и тем самым подрывать мою решимость. Мы лежим грудь к груди, нос к носу, промежность к промежности, смотрим друг другу в глаза, дышим одним воздухом.
Если в этом мире и есть что-то более совершенное, я этого не нашел.
– Мне не хочется, чтобы наши отношения были похожи на то, что было с кем-то другим, – говорю я. – Мне не хочется, чтобы это было как-то по-бытовому. Только ради секса. Я не хочу вступать в физическую связь, пока мы не узнаем друг друга получше. Я хочу, чтобы это было что-то особенное, потому что так оно и есть. Я никогда… с тобой я чувствую что-то странное… между нами есть какая-то связь. Не знаю почему, но это так. И я не хочу все испортить.
Я вижу как меняется лицо Грейс, но не отступаю.
– Я имел в виду то, что сказал на улице. Что бы между нами ни было, это по-настоящему. По-настоящему, черт возьми, и я буду относиться к этому с уважением, дав нашим отношения немного времени, чтобы они окрепли и разрослись, прежде чем мы перейдем к интиму.
Грейс смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не моргая. Я не могу понять, в ужасе она, удивлена или вот-вот выбежит из комнаты и больше не вернется.
– О боже, – невозмутимо говорит она. – Ты по уши в меня влюблен.
И только после того, как по ее лицу пробегает озорная улыбка и тут же исчезает, я понимаю, что она меня разыгрывает.
Разумеется, я не могу оставить это без внимания.
С невозмутимым видом я отвечаю: – С чего бы мне в тебя влюбляться? Ты, наверное, самая отвратительная женщина на свете.
Ее губы дрожат. Она пытается не рассмеяться.
– Это не смешно, Грейс. Ты отвратительна. Я не понимаю, как тебя не арестовывают за непристойное поведение в общественном месте, когда ты выходишь из дома. Такое ощущение, что ты упала с высокого дерева и ударилась о каждую ветку по пути вниз.
– По крайней мере, у меня в штанах не живет помешанный на сексе корнишончик.
Я фыркаю.
– Нет? Ты уверена?
– О-о. Да, возможно, ты меня раскусил. Дай-ка я попробую еще раз.
– Конечно. Валяй. Ведьма.
– Может, я и похожа на ведьму, но я хотя бы не маменькин сынок.
Я ухмыляюсь. Умные цыпочки – это лучшее, что может быть. А еще дерзкие цыпочки… Если бы я был, как Кенджи, то уже мечтательно бы вздохнул и рухнул в обморок на груду подушек с ароматом лаванды.
Вместо этого я спрашиваю: – Если я брошу палку, ты побежишь за ней?
Грейс смеется.
– А, я поняла, потому что я собака! Это называется метафора. Я бы тебе объяснила, но у меня нет мелков.
Я нежно целую ее в губы и шепчу: – В последний раз, когда я видел такое лицо, как у тебя, я накормил ее бананом.
Она снова смеется.
– Прости, Конг, но мы уже выяснили, что в наших отношениях ты – обезьяна.
Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться.
– Мне нравится, что ты сделала со своими волосами в носу. Как ты их заплела?
– Эй! – говорит Грейс и игриво пинает меня по голени.
– Прости, я не перегнул палку? Где ты проводишь черту в отношении волос в носу?
Мы улыбаемся друг другу, пока наконец она не вздыхает.
– Ладно. Очевидно, что мне не удастся уговорить тебя заняться сексом. Чего, кстати, со мной раньше никогда не случалось. Так что…
– Так что я должен почувствовать себя особенным?
– Именно.
Я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой, и укладываю ее на себя.
– Забавно, но почему-то я не чувствую себя таким.
Грейс смотрит на меня, ее волосы закрывают лицо, и улыбается.
– А должен, Конг. Потому что если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы уже дала ему пинок под зад.
– Ты похотливая маленькая шлюшка. – Я обхватываю ее лицо ладонями и снова целую, на этот раз глубже, исследуя ее сладкий рот языком.
Она прерывисто выдыхает мне в губы: – Твоя похотливая маленькая шлюшка.
Мое сердце замирает, а потом взмывает ввысь, как ракета.
– Я так и буду тебя называть, Лиса.
На этот раз поцелуй по-настоящему страстный. Кажется, он длится целую вечность. Тело Грейс – мягкий, восхитительный груз на моем. От нее пахнет шампунем и чистой кожей. Меня охватывает животная потребность сорвать с нее всю одежду, уткнуться лицом между ее бедер и узнать, какова на вкус ее киска. Она двигает бедрами, прижимаясь тазом к моему напряженному члену, и я стону.
– Прости. Это вышло случайно.
– Ты паршивая лгунья, – рычу я.
Затем сжимаю ее грудь в ладонях. Как это произошло? Они такие полные и тяжелые в моих руках, пышные, прикрытые тончайшим слоем мягкого хлопка. Я провожу большими пальцами по упругим соскам, и Грейс ахает.
Повинуясь чистому инстинкту, я поднимаю голову и целую один твердый сосок прямо через футболку.
Ее стон такой эротичный, что я чуть не кончаю прямо в штаны.
Я слегка прикусываю сосок и в награду получаю еще один стон, еще более чувственный, чем предыдущий. Она вздрагивает и выгибается навстречу моим рукам и губам. Ее волосы рассыпаются по спине.
– Еще, – умоляет она, раскачиваясь надо мной. – Броуди. Еще.
Черт. Черт, черт, черт.
– Грейс.
– Пожалуйста. Еще чуть-чуть.
Нет на свете мужчины, который смог бы устоять перед прекрасной женщиной, от которой он без ума, умоляющей его продолжать играть с ее грудью.
А если и есть такой, он явно лучше меня.
Я запускаю руки ей под футболку. Ее кожа горячая и шелковистая. Мои ладони почти полностью обхватывают ее талию. Медленно, наслаждаясь ее прерывистым дыханием и затуманенным от страсти взглядом, я поднимаю руки выше, проводя по ее коже кончиками пальцев.
Когда я сжимаю ее грудь, Грейс стонет. Я щипаю ее за соски, и она закрывает глаза.
– Твой рот, – хрипит она. – Мне нужен твой рот.
Я начинаю потеть. Сердце колотится, как отбойный молоток. Я понятия не имею, сколько еще смогу продолжать эту маленькую игру, прежде чем мне придется пойти и подрочить в душе, но решаю проверить.
Поэтому задираю ее футболку и припадаю губами к твердому розовому соску.
Она стонет, произнося мое имя.
Я воин. Я король. Я гребаный бог.
Я ласкаю ее грудь, посасываю и нежно покусываю, одновременно глажу и щипаю второй сосок. Ее грудь великолепна, она розовая и налитая, невероятно чувствительная к каждому моему прикосновению. Мой член, как стальная труба.
Пульсирующая стальная труба.
Грейс все сильнее трется об меня, об мой член, пока я ласкаю ее.
– Ты пытаешься кончить, милая? – шепчу я ей на ухо.
В ответ она издает лишь низкий прерывистый стон. Я узнаю «да», когда слышу его.
Я переворачиваю ее на спину, сажусь на нее верхом, стягиваю футболку через голову и руки и завязываю узлом на запястьях.
Грейс смотрит на меня, моргая и тяжело дыша. Ее щеки порозовели, губы приоткрыты, влажные волосы разметались по подушке.
Она – самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.
– Ты что, только что надел на меня наручники из своей футболки?
Тяжело дыша, я отвечаю: – Да, черт возьми, надел. Ты можешь кончить, просто когда тебе ласкают соски?
– Я… не знаю, – шепчет она. – Я никогда такого не пробовала.
Я хищно ухмыляюсь.
– До этого момента. И, кстати, это не секс. Это просто прелюдия.
Я опускаю голову и приступаю к эксперименту.
