Текст книги "Ложь, которую мы крадем"

Автор книги: Джей Монти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Я смотрю на пылающий трейлер: вся левая сторона охвачена оранжевым пламенем, которое быстро движется к задней части. Я не планировал сегодня сгореть. Так что нам нужно закругляться.

К счастью для нас, это было уединенное место. На участке земли, окруженном высокими деревьями, в милях от всех остальных. Идеальное место для совершения убийства.

Ветер воет, совы ухают в ветвях, и я чувствую запах приближающегося дождя. В воздухе всегда витает какой-то запах, когда приближается гроза.

Нейт едва может стоять на коленях, и если бы Сайлас был умен, а я знаю, что так оно и есть, то сначала он прострелил бы ему ноги. Его одежда покрыта грязью, а с лица слишком быстро стекает кровь, чтобы выглядеть здоровым.

Сомневаюсь, что он сможет покинуть это место, если мы позволим ему прожить так долго.

Он рыдает от боли. Я знал, что его будет не так просто расколоть, как доктора Говарда. Нейт был преступником, и ему было что терять, если бы он сказал правду.

– Я вам, придуркам, ни хрена не скажу! – он сплевывает кровавую слюну на землю перед собой.

– Как героически, – хмыкает Тэтчер.

У нас нет времени возиться с этим парнем, не то что с Говардом. Время идет, и нам нужны ответы.

Я разминаю шею, хватаю Нейта за сальные волосы на затылке. Сайлас нанес ему несколько ударов, из открытых ран сочится кровь, и уже появились синяки.

– Тэтчер, дай мне свой нож, – я протягиваю к нему свободную руку, ощущая в ладони прохладный металл швейцарского армейского ножа.

Легко обнажая лезвие, вставляю его в уже открытую рану, приподнимаю кожу, разрывая связки и нервы. Это очень больно, и я бы не хотел, чтобы такое случилось со мной.

– Сукин сын! – он плачет, я чувствую его теплые слезы на тыльной стороне своей ладони, когда он съеживается в моей хватке. Каждая кость, по которой ударил Сайлас, вероятно, сломана или раздроблена вдребезги. Они болят при каждом его движении.

Я не могу представить, какую боль он испытывает.

– На твоем месте, я бы не стал снова лгать, Нейт. Расскажи мне об экстази.

– Черт возьми! Блядь! ПОМОГИТЕ МНЕ! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ! – он воет в ночи, как банши¹⁴.

Я закатываю глаза, еще сильнее срезаю кожу, подтягивая ее и вдавливая кончик лезвия в ткань под ней. Я чувствую, как металл касается его скулы, и начинаю прорезать ее.

– Кричи, как сраная киска, сколько хочешь, Нейт. Здесь тебя никто не услышит. Никто не спасет тебя, – реву я.

– Блядь, хорошо! – он стонет, плачет, как маленький ребенок. Я его не виню. – Я скажу, пожалуйста, я буду говорить!

Я похлопываю его по другой щеке:

– Самый умный поступок, который ты когда-либо совершал, Нейт.

– Я получаю экстази от ассистента преподавателя из Холлоу Хайтс. Зовут Крис. Это хороший продукт, единственный парень, который делает его в штате. Я просто… – он замолкает.

– Ай, ай, продолжай, Кэнди Кинг, – добавляю я, покачивая ножом перед его лицом.

– Я просто помечаю его своим символом, ясно?! Чтобы люди думали, что это я создаю это дерьмо. Я встречаю этого парня на парковке «У Тилли» по субботам, он водит белый «Вольво». Это все, что я, блядь, знаю, клянусь.

– Ассистент препода? Ты, блядь, шутишь, – Рук вздыхает.

Я толкаю тело Нейта на землю, и он с грохотом падает. Окна в доме разбиваются вдребезги, изнутри раздается гулкий взрыв, отражающийся от стен. Огонь шипит и бушует, предупреждая нас о своей ярости.

Я прикрываюсь рукой, чтобы защитить лицо от волны жара. Нам нужно уходить. Сейчас же.

Оставляем Нейта, не боясь, что он проболтается или умрет – в любом случае он не сможет нас тронуть. Он – наркодилер, а мы – четверо самых важных сыновей в этой гребаной дыре.

Я бегу к машине Тэтчера, используя нож, чтобы проколоть шины Нейта и тем самым усложнить ему путь к помощи.

– Неужели все в этом гребаном городе замешаны? Кто следующий? Гребаный священник? – бормочет Рук, закидывая рюкзак за спину и держа в руке шлем, когда поворачивается ко мне лицом.

Я бросаю взгляд на Сайласа, он смотрит на пламя, которое с каждой секундой поднимается все выше и выше. Погружен в свои мысли, и я задумываюсь, не видит ли он что-то еще, кроме пламени. Интересно, голоса ли это, или ему мерещатся люди, танцующие в огне.

Интересно, видит ли он ее.

В моих глазах вспыхивает красный, и я понимаю, что не могу ничего сделать, кроме как наблюдать за его болью. Я не могу ему помочь, во всяком случае, пока. Но я могу уничтожить тех, кто причастен к ее смерти. Я не могу вернуть ее, но я могу отомстить за нее.

За Сайласа.

Я перевожу взгляд на Рука:

– Если это так, – земля сотрясается от извержения, на нас обрушивается порыв горячего ветра. Нейт кричит, пламя, вероятно, распространяется за пределы дома и подбирается к нему, – тогда мы увидим, как весь город сгорит в огне за эту ошибку. За Роуз.

6. ПАРНИ ХОЛЛОУ

Брайар

– Так что давай, выкладывай. Расскажи мне, что мне нужно знать об этом месте. Чего следует избегать, про тайные сообщества, – спрашиваю я Лайру, когда мы ковыряемся в тарелках с обедом.

Погода достаточно хорошая, чтобы пообедать на улице, солнца, конечно, нет, но дождя тоже, и мне нужно было дать моей аллергии отдохнуть от пыли внутри здания.

Я накалываю помидор на вилку и отправляю его в рот, пока Лайра начинает выковыривать косточки из своих черных вишен. Темный сок течет по ее пальцам. Сегодня была обязательная ориентация¹⁵ для всех учеников. Занятия начнутся завтра, и я не уверена, рада ли я этому или хочу, чтобы меня стошнило на мои кеды.

Ориентация была смертной скукой. Преподаватель за преподавателем, затем декан заявил о необходимости послушания и образцового поведения. Преподаватели устанавливали правила, которые существовали здесь дольше, чем большинство из нас жило на этом свете. Я почти не слушала, потому что не планировала делать что-то слишком скандальное, что потребовало бы от меня знания деталей их полномочий.

– Что ты хочешь знать? – спрашивает она, подгибая под себя одну ногу, в массивном черном ботинке мартинс.

– Все, что угодно, – я пожимаю плечами. – В Кеннеди Холл действительно водятся привидения? – я приподнимаю бровь, игриво ухмыляясь.

Лайра тихонько смеется:

– Кто знает? Говорят, что когда университет только открылся, была девушка, которая спала с одним из профессоров английского языка. История гласит, что он попытался разорвать отношения, и она была так убита горем, что спрыгнула с края одной из колоннад. Ее тело, зацепившееся за одну из острых скал, нашли у подножия утеса. Ходят слухи, что если пройти по Кеннеди Холлу после полуночи, то можно услышать ее крики, когда она падала.

Ветер развевает мои волосы по плечам, а в голове роятся мысли. Что такого в любви, что заставляет людей хотеть умереть, если они не могут ее получить? Когда-то я услышала, что это химический процесс в мозгу, и я начала думать, что во мне не хватает биологии, чтобы чувствовать ее.

– Безумие, как люди могут любить так сильно? – говорю я вслух.

Лайра надкусывает свою вишенку без косточки и тихонько жует:

– Это не любовь. Это одержимость. Две совершенно разные вещи.

– Да? Ты не думаешь, что это одно и то же?

– Нет, – качает она головой, – любовь реальна. Осязаемая вещь, по которой можно провести пальцами, теплая и безопасная. Одержимость – это фантазии в твоей голове, снова и снова. Одержимость – это жизнь в кошмаре, но нежелание просыпаться.

Я прищуриваю глаза, подавляя улыбку. Ее лицо такое серьезное, она смотрит на свои пальцы, пропитанные вишневым соком, как будто что-то смотрит на нее в ответ. Я понимаю, что у моей соседки по комнате есть свои скелеты в шкафу, у всех они есть.

Есть что-то, что заставило их шевелиться. Основной секрет, который мотивирует каждое ее движение, и когда она будет готова, она расскажет мне. Но часть меня думает, что это подсказка о том, кто на самом деле Лайра Эбботт.

– Ого, это глубоко, – саркастически бормочу я.

Услышав мой голос, она резко отвечает, игриво толкнув меня в плечо:

– Я серьезно. Грань между этими двумя понятиями тонкая, но она все же есть.

Открывая свой сок, я оглядываюсь налево, на шум, и вижу небольшую компанию парней, играющих в футбол в коммонс¹⁶. Мы выбрали один из столиков, стоявших под деревом, подальше от народа, потому что, как мы поняли вчера вечером, общение – это то, чему нам придется научиться.

Один из игроков прорывается сквозь остальных, пытающихся добраться до него, и пересекает их условную линию для тачдауна. Он поднимает руки над головой, пряди его светло-русых волос падают на лоб. Этот мальчик создан для привлечения внимания.

Его белая футболка с длинными рукавами не оставляет простора для воображения, ее прозрачный материал позволяет увидеть рельефные мышцы торса, которые сокращаются, когда он смеется и подбадривает своих друзей.

– Истон Синклер, – шепчет Лайра, – сын декана Синклера. Один из самых любимых сыновей в Пондероза Спрингс. Спортсмен, президент студенческого совета, волонтер в местном приюте для животных. Идеальный парень, если таковой вообще когда-либо существовал.

Я прикусываю щеку изнутри, с трудом удерживаясь от того, чтобы не посмотреть на него. Впрочем, никто не может меня винить, дома не было таких парней. Которые похожи на моделей «Аберкромби»¹⁷.

Уверена, что мой пристальный взгляд прожигает дыру в его голове, он оборачивается в мою сторону, брови нахмурены на его красивом лице, когда он ищет, кто смотрит на него.

Я быстро разворачиваюсь обратно к Лайре, лицо горит ярко-красным цветом.

– Да, – смеется Лайра, – он обычно так влияет на девушек. Давай посмотрим, кто еще... О! Скотти Кэмпбелл, – она указывает направо от нас. – Его родители владеют кучей сталелитейных заводов, и он в первый учебный день в пятом классе уронил на меня весь свой поднос с едой. А на следующий день он упал с верхней ступеньки лестницы в школе, и после этого я начала верить в карму.

Парень высокий, долговязый и похож на того, кто задирает других, пока не появится кто-то покрупнее.

Не в силах побороть любопытство, я поворачиваю голову обратно к Истону, чтобы мельком увидеть симпатичную брюнетку, обнимающую его за плечи и прижимающуюся к его губам.

– А что насчет нее? – спрашиваю я, слегка завидуя тому, как облегает ее фигуру клетчатая юбка. На плечах у нее симпатичный короткий кардиган, а на голове повязка, сдерживающая разлетающиеся пряди. Сдержанная, элегантная и сногсшибательная.

Все то, чем я не являюсь.

– Мэри Тёрджит, родители – владельцы сети магазинов. Одна из самых успешных в академическом плане в нашем классе. Двойная специализация, цель – стать адвокатом в одной из крупнейших юридических фирм Америки. Целеустремленная, красивая и мастер убивать людей добротой.

Да, определенно полная противоположность мне. Хотя из них получилась симпатичная пара. Молодой Джон Ф. Кеннеди и Джеки О.¹⁸

Интересно, каково это – быть такой девушкой. Мисс Америка, которую все любят, которая в центре всеобщего внимания. Я пробыла здесь всего лишь неделю, а уже думаю о том, кем никогда, как я знаю, не хочу стать.

Даже если Холлоу Хайтс туманный и немного таинственный, здесь есть то, чего никогда не было в Техасе.

Надежда на лучшую жизнь.

Порыв холодного ветра яростно перелистывает страницы книги Лайры, он воет между деревьями, заставляя их стонать и раскачиваться. Небо, которое буквально чуть ранее было тихим, сотрясается от раскатов грома. Предупреждение о надвигающейся буре. Вот и пообедали на улице.

Я начинаю собирать свои вещи, не желая попасть под этот ливень, когда слышу, как Лайра глубоко вздыхает, словно кто-то ударил ее прямо в живот.

– Почему они здесь? – хрипит она, ее голос дрожит от страха. Она прижимает книгу к груди, как будто это может защитить ее.

Я быстро оглядываюсь по сторонам, замечая ропот и перешептывания, распространяющиеся по всей площадке. Я чувствую, как настроение в воздухе меняется, как будто темная сила только что охватила всех.

– Кто? Что происходит? – я хмурю брови, смотря в сторону главного холла, дверь которого открывается, и оттуда выходит полицейский. Кого-то уже арестовали за наркотики? Почему все так взволнованы?

В ответ в дверном проеме появляется высокая фигура, от которой у меня по спине бежит холодок, похожий на страх. Дневной свет освещает их, когда они появляются один за другим со скованными за спиной руками. Они не могут находиться в двадцати футах¹⁹ от меня.

Даже с закованными руками, я понимаю по истерике, охватившей студентов вокруг меня, что наручники мало что сделают для сдерживания силы, которую они излучают.

– Парни Холлоу.

Она произносит это как молитву сатанинского культа. Я почти ожидаю, что земля начнет сотрясаться и адский огонь обрушится на меня из-за тяжести ее тона. Очевидно, по какой-то причине эти парни не в первый раз попадают в такую ситуацию.

Люди боятся их не просто так.

Всего их четверо.

И трудно отрицать, насколько они привлекательны. Достаточно красивые, чтобы притягивать к себе, но энергия, которая их окружает, заставляет вас сделать шаг назад. Несколько шагов назад.

Они идут один за другим, как доминионы²⁰, выстроившись в идеальную линию. Они настолько отличаются друг от друга, но при этом выглядят, как идеальное сочетание. Как нож и кровь.

Рядом кто-то цокает.

– Невозможно начать год без какого-то хаоса, да, ребята? – громко стонет он.

Студенты буквально дрожат, а у меня волосы на затылке встают дыбом от болезненного ощущения беспокойства, охватывающего мое тело. Я гордилась тем, что ничего не боялась, но в страхе есть что-то заразительное. Как только он охватывает одного человека, далее он распространяется на всех окружающих.

Первый из них останавливается, расправляя плечи, с волчьей ухмылкой на лице, а между его красных губ, как предупреждение, зажата одна единственная спичка. Каждый раз, когда его губы двигаются, он перекатывает ее в другой уголок рта.

– Это спичка? – спрашиваю я насмешливо.

Лайра кивает:

– Его зовут Рук. Рук Ван Дорен. Сын окружного прокурора. Он самый... открытый из всех четверых. Можно подумать, что его черты мальчика с соседней улицы делают его самым милым. Но спичка у него не просто так, – бормочет она, словно рассказывает мне жуткую историю у костра. – Люди шутят, что спичка нужна для того, чтобы поджечь его запал. В прошлом году он сжег самую старую иву в городе. Без всякой причины. Он просто сделал это, потому что ему нравится смотреть, как все горит. Каждый пожар, каждое преступление с поджогом – все знают, что это он. Но это только то, что я слышала.

Мне хочется закатить глаза. Сказать ей, что она драматизирует, что это глупо. Но я чувствую, насколько он дикий, это видно по его глазам. Они вспыхивают и потрескивают, как лесной пожар, готовый уничтожить все на своем пути.

– По-моему, это прекрасное приветствие дома, – произносит парень, идущий вторым, его голос эхом отражается в пространстве, словно крик в пустой пещере. Он отдается у меня в груди, а его ледяные голубые глаза пронзают взглядом всех, кто стоит вокруг, включая меня. У него самые голубые глаза, из всех, которые я когда-либо видела. Самый высокий и более стройный из четверки, но, по большому счету, я думаю, что он может быть самым устрашающим.

Фарфоровая кожа, безупречно сочетающаяся с его пальто угольного цвета, отглаженной черной водолазкой и клетчатыми брюками, – я завидую тому, как хорошо он одет. Все в нем говорит о том, что ему небезразлично, каким его видят люди. Он всегда следит за тем, чтобы каждая прядь светлых волос была на месте.

– Тэтчер Пирсон. Смерть, воплотившаяся в одного идеально сложенного человека, – Лайра дышит также, как дышит, когда любуется одним из своих мертвых жуков. С волнением. – Способен задушить тебя голыми руками и ничего не ощутить в своем холодном, темном сердце. Он не способен ничего чувствовать. Вот почему считается, что яблоко от яблони недалеко падает. Его отец был единственным серийным убийцей в Пондероза Спрингс.

– Ты, блядь, шутишь. Серийный убийца? – шиплю я. Я думала, что мои родители – это полный пиздец. Отец-психопат по полной программе побеждает родителей без гроша в кармане. – Ты… – не могу поверить, что спрашиваю об этом. – Как ты думаешь, он похож на своего отца? Он, ну знаешь, убивает людей? – я говорю шепотом, потому что будь я проклята, если он меня услышит.

Она лишь пожимает плечами, наблюдая за тем, как он идет к полицейским машинам.

– Я не знаю, и это не та теория, которую многие проверяли. Так что до тех пор никто не узнает, – она все еще не отрывает от него взгляда, даже когда я спрашиваю ее об остальных. – Ух, Сайлас Хоторн, – она кивает. – Наследник технологической империи. В двенадцать лет ему поставили диагноз «шизофрения». Конечно его родители пытались скрыть это, но в Пондероза Спрингс нет ничего, что осталось бы в секрете. Во всяком случае, не долго. Он никогда не был многословен, но теперь, после случившегося с Розмари, он практически всегда молчит.

Я обвожу взглядом парня с золотистой кожей. Внешность, созданная для солнечного света, таила в себе вековую тьму. Красивые золотисто-карие глаза, которые должны излучать тепло, но у меня складывается ощущение, что в них живут только демоны.

– Розмари? – спрашиваю я, чувствуя себя так, будто меня посвящают в местные дела банды или какого-то клуба убийц.

Она кивает, шикая на меня и заставляя говорить тише.

– Розмари Донахью, дочь мэра. Я не уверена, что именно произошло, но все говорят, что у нее была передозировка. Сайлас был ее парнем. Они были вместе, кажется, со средней школы. Именно он нашел ее тело. Они все вместе нашли ее.

В этом есть смысл. Я вижу гнев, исходящий от его позы. Тьма волнами накатывает на него. Потеря любимого человека превратила его в нечто совершенно иное.

У меня так много вопросов. Столько чувств. Но времени прошло не достаточно, чтобы привести в порядок мысли.

А тут еще тучи начинают плакать – тяжелые, большие капли капают на мою тонкую серую тканевую куртку. Она скоро промокнет. Дешевый материал плохо удерживает влагу.

Нам нужно попасть внутрь, пока дождь не пошел в полную силу, но я остаюсь сидеть на своем месте. Потому что последний из них спускался по мощеным ступеням, и я не уверена, что он нуждается в представлении.

Я знаю его.

Я бы узнала эти глаза где угодно.

Другие парни одеты с иголочки, в дизайнерские вещи, демонстрируют свое богатство как знак гордости. Но на нем поношенная кожаная куртка, которая облегает его мощные плечи. Под ней – серая хенли и простые джинсы.

То же чувство, что было у меня прошлой ночью, охватывает меня с ног до головы: в темноте он был привлекательным, но при свете дня он выглядит так поразительно, что у меня перехватывает дыхание.

– Это Алистер Колдуэлл. Они никогда не скажут это вслух, но все знают, что именно он лидер. Его семье принадлежит полгорода, один из его прадедов основал Пондероза Спрингс. Он дерется на «Грэйвярде» каждые выходные и ни разу не проиграл. Сомневаюсь, что кто-то хоть раз смог его вообще ударить.

Алистер.

Так вот как зовут таинственного парня, которого я видела на вечеринке.

Мое дыхание становится прерывистым, цепочка на его бедре, кольца на пальцах. Все это так хорошо подходит к образу озлобленного парня. Бог Гнева. На его лице не отражается ни одной эмоции, кроме ярости.

Я чувствую это даже отсюда.

– Сыновья невероятно богатых семей. Худший кошмар Пондероза Спрингс. Они – чума²¹ этого города. Не потому, что они популярны, а потому, что у них есть власть пугать людей. Легенды. Претенциозные, и они владеют каждым куском этого. Я просто не понимаю, почему они здесь, – говорит Лайра, сбитая с толку.

Они наслаждаются этим. Каждый из них. Вызывая ужас и вопросы. Студенты настолько озабочены тем, что происходит, почему их вывели в наручниках. Им нравится этот страх. Как голодные монстры, для которых это идеальная пища.

– Они живут здесь, почему бы им не приехать в Холлоу Хайтс? – я каким-то образом обретаю голос, чтобы задать еще один вопрос.

– Они ненавидят это место. Все они. Они должны были уехать после выпускного класса. Я думала... Я не знаю. Они просто не должны быть здесь.

Ветер обдувает мою обнаженную кожу, ладони потеют, а дыхание сбивается. Дождь усиливается, а мы все сидим и смотрим, как их усаживают на заднее сиденье черного внедорожника.

Адреналин, который я испытываю рядом с ним, с Алистером, соперничает с любым преступлением, которое я когда-либо совершала. Мое сердце колотится о грудную клетку. Пока полицейский сажает его внутрь, его темные глаза пронзают меня насквозь.

Я знаю, что он видит меня. Так же, как и на вечеринке.

Уголок его губ дергается, и я не дышу. Он медленно подмигивает, прежде чем дверь полностью закрывается, и их увозят в полицейский участок.

В этот день меня преследует мрачная туча, даже после того, как я скидываю мокрую одежду и встаю под теплый душ. Я стою и чувствую, что Алистер еще не закончил со мной.