Текст книги "Ложь, которую мы крадем"

Автор книги: Джей Монти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Но тут Рук привлекает к себе внимание почти всех: его победный круг состоит из того, что он отрывает от асфальта переднее колесо своего мотоцикла и едет по треку то на заднем колесе, то опускаясь на оба. Лайра прячет лицо, когда он ставит обе ноги на сиденье и выпрямляется на мотоцикле, продолжая ехать к финишу.

Когда я оглядываюсь в поисках Алистера, его нигде нет.

Ночь становится холодной, и мы сидим здесь еще полчаса, наблюдая за гонками и боями. На данный момент почти все пьяные в жопу. Как только мы с Лайрой встаем, чтобы уйти, Тэтчер и Сайлас делают то же самое.

– Следишь за нами? – я подозрительно приподнимаю бровь.

– Совпадение, – отвечает Тэтчер.

Мы вчетвером выходим со стадиона, и расходимся в разные стороны. Останавливаемся, чтобы сходить в туалет, прежде чем направиться к машине Лайры. Прогулка короткая, мы все время разговариваем, пытаясь согреться.

Я вижу ее машину в нескольких шагах от себя на одной из заросших травой парковок, а еще через несколько шагов вижу Алистера, который, прислонившись к капоту своего автомобиля, разговаривает со своими друзьями. Я замечаю, что костяшки его пальцев сильно покраснели, некоторые из них кровоточат. Он все еще без футболки после драки, и на него трудно не пялиться.

Я знаю, что должна проигнорировать его и просто сесть в машину к Лайре, я знаю, что должна просто уехать, но я не могу. Что-то внутри меня не позволяет мне уйти, пока я ему что-нибудь не скажу.

– Я сейчас вернусь, – говорю я Лайре, обходя ее машину и направляясь в его сторону.

Рук замечает меня первым, и от ухмылки на его лице мне хочется влепить ему пощечину. Румянец заливает мои щеки, когда я начинаю думать, рассказал ли он им о том, что мы сделали? О боже мой, неужели они все знают, что мы сделали?

Я внезапно чувствую себя еще более уязвимой в этом ночном воздухе, и я очень хочу сбежать и сократить свои потери, но не могу этого сделать, теперь, когда один из них заметил меня.

Все они начинают двигаться, поворачиваясь ко мне лицом, и это самые неловкие пятнадцать секунд в моей жизни, когда мы все стоим, уставившись друг на друга. Мои глаза отказываются даже посмотреть в сторону Алистера, потому что знаю, что он, вероятно, ухмыляется.

– Ну что ж, это нам знак, мальчики, – Рук хлопает их по спинам и смотрит на Алистера. – С днем рождения, чувак.

День рождения?

Они начинают уходить, когда я засовываю руку за спину, нервно цепляясь за толстовку.

– У тебя сегодня день рождения? – кажется, это лучший способ завязать с ним разговор. Я не могу начать с того, что скажу: «Эй, когда я смотрю, как ты бьешь кого-то по лицу, мне становится жарко и не по себе, потому что я думаю, что меня привлекают опасные вещи».

Он кивает, нажимая кнопку на своем телефоне, чтобы показать время.

– По крайне мере, три минуты назад.

– Ты не устраиваешь вечеринку со своими друзьями и половиной города сегодня вечером? – это шутка, которая должна была поднять ему настроение, но, видимо, не сработала.

Он хватает футболку с капота и натягивает ее через голову, прежде чем посмотреть мне в глаза:

– Я не праздную его.

Серьезность давит на его плечи, тон безразличный.

– Да ладно, тебе сколько, девятнадцать? Это закон, что ты не должен ненавидеть свой день рождения, по крайней мере, до сорока.

Он усмехается, с его губ срывается короткий смешок:

– День рождения – это празднование дня, когда тебя привели в этот мир, верно? – я киваю. – С чего бы мне это праздновать, если я не хотел, чтобы меня приводили в этот мир?

Загадка о том, кто же на самом деле Алистер Колдуэлл, скрывающийся под всей своей бравадой, по-прежнему остается загадкой. У меня есть только обрывочная информация, которую я получила, наблюдая за ним с плохой стороны.

Я знаю, что он злится. Что он до смерти верен этим трем парням. И всякий раз, когда речь заходит о его семье, он избегает этого.

Когда я росла, моя жизнь была дерьмом, она была тяжелой, но я никогда не хотела покончить с жизнью. Я никогда не хотела, чтобы меня здесь не было. Чтобы кто-то хотел этого, ему нужна причина, и причина чертовски веская.

Он загадка, а для любопытной девушки он – криптонит.

– Татуировка на твоем боку. Я видела ее раньше, у Сайласа тоже есть такая, да? – я меняю тему, надеясь собрать еще один кусочек его головоломки.

Он медленно приподнимает низ своей футболки, обнажая монету с черепом в середине. Я прищуриваюсь, читая слова, написанные сверху и снизу:

– Прими меня. Паромщик Стикса, – читаю вслух.

Не задумываясь, мои пальцы сами по себе тянутся, касаясь чернил на его коже.

– Это обол Харона⁵⁶. Во многих культурах существуют мифы о том, что у тебя должна быть монета, чтобы заплатить паромщику, который проводит души из страны живых в страну мертвых. Вот почему некоторым людям закрывают глаза монетами, когда они умирают.

– Как река Стикс в греческой мифологии, – он убирает мою руку. – Так почему же у вас двоих одинаковые татуировки? Сомневаюсь, что у кого-то из вас не хватит денег, когда придет время.

Его футболка опускается, снова скрывая татуировку.

– У нас у всех есть такая. Таким образом мы сможем откупиться и вернуться друг к другу. Даже после смерти.

Я никогда раньше не видела такой преданности, как у них. Я слышала о ней. Когда люди говорили о верности, они описывали ее именно так, но никто из них не был верен на самом деле. Не так, как они.

Они готовы умереть друг за друга в мгновение ока, и это проявляется во всем, что они делают. Словно все их разбитые части идеально подходят друг другу. Они вместе могут совершенствоваться в темноте, защищая друг друга там, где никто не попытается причинить им боль.

Я задумываюсь о том, как грустно, что он ничего не делает в свой день рождения. Такой молодой и с возможностями. Мои родители каждый год устраивали для меня вечеринку в трейлерном парке, все собирались вместе, накрывая на стол, что кто с собой принес. Была музыка и игры в «Слип-н-Слайд»⁵⁷. Это был не Диснейленд, но для меня он был особенным.

Никто не заслуживает того, чтобы ненавидеть день своего рождения.

Даже Алистер.

– Давай займемся чем-нибудь, – предлагаю я, поднимая на него глаза, в то время как он бросает на меня взгляд, говорящий: «Ты шутишь».

– Чем займемся? – он проводит языком по зубам, ухмыляясь так, словно замышляет что-то нехорошее, и пока он это делает, я позволяю волнению охватить меня, вместо того, чтобы попытаться остановить его.

– Чем угодно. Сегодня твой день рождения, и ты должен насладиться хотя бы одним из них, прежде чем тебе понадобится использовать эту монету.

– Я же сказал тебе, что не праздную, – его дыхание обдувает мое лицо, когда я встаю перед ним.

– Да, и мне все равно. Плюс, ты задолжал мне, – улыбка берет верх, расплываясь на моем лице. Я не уверена, во что мы ввязываемся, но знаю, что мне это понравится.

– Что я тебе задолжал, Брайар? – он произносит мое имя плавно, и мне нравится, как оно звучит на его языке, особенно когда он приподнимает брови, дразня меня.

Я медленно поднимаю средний палец, демонстрируя инициалы, показывая ему отметку на моей коже.

– Ты у меня в долгу за то, что украл мою первую татуировку. Так что на самом деле дело даже не в твоем дне рождения, а в том, чтобы ты загладил свою вину передо мной.

Смех, похожий на раскаты грома, срывается с его губ. У меня перехватывает дыхание от этого неожиданного звука, и живот сводит от того, как сильно мне это нравится.

И это тот звук, который я хочу слышать еще и еще.

28.

НАЙДИ МЕНЯ

Алистер

Я никогда раньше не приводил никого в этот дом, кроме парней, да и то они не задерживались здесь надолго. Я не знаю, зачем вообще привел ее сюда, не было никаких причин. Не было причин показывать ей это здание, потому что оно и не является домом.

Может быть, какая-то часть меня хочет показать ей, что я приобрел благодаря богатству.

Огромный дом, в котором никого нет. В нем нет ни любви, ни тепла.

Здесь только дорогая мебель и огромные люстры.

– Здесь мог бы разместиться весь город, в котором я выросла, – говорит она, заглядывая на кухню, пока я промываю теплой водой свои окровавленные костяшки пальцев.

Она обводит взглядом кухню, обходит ее, проводит пальцами по всему, что стоит на стойке, а я прислоняюсь к столешнице, гадая, о чем она думает.

– Он красивый, но...

– Не то, что ты ожидала?

Она кивает:

– Предполагается, что твой дом должен быть местом, где ты можешь самовыражаться. Ни фотографий твоей семьи, никакого комфорта, это, – она поворачивается, раскинув руки, – похоже на дом для демонстрации. Не похоже, что здесь кто-то живет.

Я мог бы посмеяться над тем, насколько это иронично.

– Это здание. А не дом, – говорю я честно.

– Так вот почему ты их ненавидишь? Именно поэтому ты ненавидишь свою семью? – она не смотрит на меня, когда спрашивает, вероятно, сама удивляясь своей смелости, пока задает мне подобный вопрос.

– Я ненавижу их не за то, что они относятся ко мне как к постороннему. Я ненавижу их за то, что у них вообще есть я, за то, что у них родился сын, которого они знали, что будут ненавидеть до конца его жизни, – я чувствую, как она медленно пытается размотать клубок змей, которые обвились вокруг моего тела. Она осторожно пытается найти способ проникнуть в мою голову, под мою кожу еще больше, чем она уже есть.

– Ты не можешь так говорить. Должно же было быть что-то хорошее раньше, родители не просто презирают своих детей с рождения, Алистер. На это должна быть причина.

Мои кулаки начинают жаждать насилия. Я смотрю на запекшуюся кровь, стекающую по стоку в раковину.

Наивная.

Вот кто она такая.

Даже она, девочка, которая выросла, не имея ничего, думая, что видела все плохое, что может предложить мир, осталась наивна к жестокости людей.

Это то, что я хочу ей сказать. Не у всех есть причины совершать дерьмовые поступки. Просто в этом мире есть конченые люди, просто потому что они могут быть такими.

– Мы не будем говорить об этом, – я заканчиваю разговор. Не хочу, чтобы она копалась в этом больше, чем уже есть.

– Хорошо, – тихо бормочет она, – где здесь ванная?

Показываю ей правильное направление, беру свой телефон, чтобы проверить сообщения от парней.

Сайлас прислал нашу фотографию, когда мы были детьми, лет восьми-девяти, которую сделал его отец после того, как мы провели день, стреляя друг в друга из нерф-бластеров⁵⁸. Волосы Рука все еще длинные, наши лица повзрослели, но это все еще мы. В моем мозгу нет ни одного счастливого воспоминания, частью которого не были бы они. Без них не было ничего хорошего, даже несмотря на все плохое.

Он дополнил фото кратким: С ДР.

Тэтчер прокомментировал, что я до сих пор одеваюсь как восьмилетка, на что я отправляю смайл среднего пальца.

Звук льющейся воды в душе, затем громкий грохот эхом разносится по коридору, и я сразу же прихожу в состояние повышенной готовности. Дориан и мои родители уехали на выходные в Сиэтл на какую-то конференцию, иначе Брайар и ногой бы не переступила порог этого дома, даже если бы я хотел показать ей реальность того, что значит расти здесь.

Так что я задаюсь вопросом, что, черт возьми, она делает?

Я иду к ванной, дверь слегка приоткрыта, ровно настолько, чтобы пропускать полоску света.

– Невежливо принимать душ в домах людей, не пригласив их вначале, – громко говорю я.

Когда я не слышу ответа, я двигаюсь немного быстрее, полностью распахиваю дверь и обнаруживаю, что ванна пуста, даже в стеклянной душевой нет человека, который был здесь всего несколько мгновений назад.

Какого хрена?

Только когда я вижу зеркало над раковиной, я понимаю, где находится моя исчезнувшая гостья.

Найди меня.

На запотевшем стекле написано мягким, изящным почерком, от этого мой организм наполняется возбуждением.

Это и есть та игра, в которую она хотела поиграть? На моей территории?

Какой глупый поступок для умной девушки.

Я выключаю душ, возвращаюсь на кухню, бросаю куртку вместе с телефоном на кухонный остров и начинаю поиски. Я знаю, что она не поднималась по лестнице, потому что ей пришлось бы пройти мимо меня, чтобы попасть в прихожую. Что оставляет заднюю часть дома для честной игры.

Тихий свист срывается с моих губ, я не тороплюсь. Я не спеша ищу свою Маленькую Воришку. Обыскиваю каждую комнату, заглядывая за двери, под кровати в гостевых спальнях.

Нет ни одного места, которое остается без внимания, когда я покидаю его.

Когда я найду ее, я хочу, чтобы она затаила дыхание, зажала рот руками, пытаясь сдержать даже малейшие звуки, срывающиеся с ее губ. Я хочу, чтобы ее сердце бешено колотилось от избытка адреналина, а кожа раскраснелась от смеси страха и волнения.

Стук моих ботинок эхом отражается от стен, пока я пробираюсь к тому месту, которое раньше было моим любимым местом в доме.

Я толкаю дверь кончиками пальцев, и вместо этого вижу нетронутый кабинет, состоящий из письменного стола, нескольких разбросанных книг и старого как мир кофейного столика. Стеклянный купол, закрывающий эту часть дома, позволяет звездам и луне освещать комнату.

Я смотрю на лес вокруг моего дома, такой темный, что невозможно разглядеть, что скрывается за деревьями. Кто угодно может увидеть нас здесь, внутри.

Даже при скудном освещении я замечаю что-то похожее на шнурок, выглядывающий из-под стола, как будто кто-то стоит под ним на коленях, пытаясь спрятаться от всех монстров снаружи.

Так тихо, как только могу, я подкрадываюсь к краю стола, прекращая свистеть, прямо перед тем, как хлопаю по столешнице ладонью, наклоняюсь, чтобы заглянуть под него, ухмыляюсь, пока не вижу, что там никого нет.

Я хмурюсь, на секунду сбитый с толку. Ее перевернутые конверсы лежат под столом с краю, об этом трюке я должен был догадаться сам. Я просто не сложил два плюс два, но делаю это, когда чувствую, как руки стискивают меня по бокам.

– Бу, – тихо шепчет она. – Тебе нравится, когда тебя пугают, Алистер?

Поворачиваясь в ее руках, смотрю на улыбку на ее лице и слегка приподнимаю бровь.

– Так это ты пыталась напугать меня? – мои пальцы ложатся ей на подбородок, и я запрокидываю ее голову. – Тебе придется придумать что-нибудь получше, Маленькая Воришка.

И я делаю то единственное, по чему умирал с тех пор, как увидел ее на трибунах «Грэйвярда». Это единственное, что я хочу на свой день рождения.

Я прижимаюсь губами к ее губам, соединяя нас и ощущая ее вкус на своем языке.

Я обхватываю ее голову ладонями и притягиваю к себе ближе, чтобы ощутить ее вкус еще глубже. Мой язык скользит внутрь ее рта, я планировал повалить ее на стол, раздвинуть ей ноги и попробовать на вкус ее вторую пару губ, но у нее, видимо, другие планы.

С гораздо большей силой, чем я ожидал, она упирается руками мне в грудь, отталкивая меня назад. Инстинктивно я тянусь за спину, в поиске чего-нибудь твердого, на что можно было бы опереться, и нахожу подлокотник вращающегося кресла.

Я сажусь и смотрю на нее снизу вверх, а она встает у меня между ног, и это очень похоже на проблему, в которую я хочу ввязаться. Луна освещает ее тело с правой стороны, демонстрируя мне все те ее части, к которым я хочу прикоснуться.

К тем, где ее джинсы с низкой посадкой сидят на бедрах. К тем, где ее узкая футболка облегает ее сиськи таким образом, что делает их тяжелыми и упругими. Я замечаю, что ее соски затвердели и видны сквозь материал.

Мои челюсть и член напрягаются одновременно. Я думаю обо всех других парнях, которые могли видеть ее такой. Соски напряжены от холода, она раскраснелась. Мне хочется вырвать глаза парням, которых я даже не знаю, только за то, что они смотрели на нее такую.

Она – та самая форма женского совершенства. Нет ничего более эротичного. Ничего более красивого.

Она преднамеренно откидывает волосы в сторону, движется вниз по моей груди, ногти с силой царапают поверхность кожи. Уверенность исходит от нее, когда она, покачивая бедрами в тишине, опускается, пока не оказывается на коленях передо мной.

Она похожа на билет прямо в рай, и я бы прошел сквозь пламя ада, чтобы заполучить его.

Чувствую, как ее пальцы скользят вверх и вниз по моим бедрам, обтянутым джинсами, и она смотрит на меня своими глазами-калейдоскопами. Луна показывает мне каждую грязную мысль, которая есть у нее в голове.

– Ты планируешь чем-нибудь заняться, пока ты там внизу? – спрашиваю я, выгибая бровь и глядя на нее так, словно ей необходимо сделать нечто. Что-то, что произведет на меня впечатление. Смотрю на нее так, словно она не в состоянии доставить мне удовольствие, даже несмотря на то, что я знаю, она способна.

Но моя Маленькая Воришка наслаждается вызовом.

– Никто никогда не учил тебя быть терпеливым, Алистер?

Она наклоняется всем телом вперед, опуская голову к выпуклости на моих джинсах. Я чувствую ее горячее дыхание сквозь ткань, оно заставляет меня подергиваться от предвкушения. Я облизываю нижнюю губу, прикусывая ее зубами.

– Осторожнее. Я позволю тебе дразнить меня слишком долго, прежде чем возьму то, что хочу.

Как только я это говорю, ее язычок выскальзывает из розового ротика, слегка касаясь моей длины через ткань. Я вцепляюсь пальцами в подлокотники, чтобы не схватить ее за волосы на затылке и не скользнуть самостоятельно на всю длину в ее горло.

Я хочу быть внутри нее. В любой дырочке. В каждой.

Наклоняю голову к груди, наблюдая, как она играет с пуговицей на моих джинсах, в то же время ее рот играет с цепочкой от моего бумажника. Она медленно проводит вверх-вниз по холодному металлу языком, просовывая его сквозь звенья цепочки.

Блядь, это горячо. Думаю я про себя, не желая выдавать своего удовольствия до того, как она по-настоящему прикоснется ко мне.

– Вот так ты воруешь мужские бумажники? – я прижимаю язык к верхней губе, пряча улыбку. – Хорошая техника, – добавляю я.

С этого ракурса я вижу улыбку, но только часть ее, в основном ее светлые волосы, струящиеся по моим коленям, кончик ее носа и язык, когда он высовывается из ее теплого рта. Но я все равно вижу кусочек ее улыбки.

– Очень смешно, – смеется она, и вибрация между моих ног заставляет мои бедра слегка подергиваться.

Ее рот не произносит больше связных слов, потому что, расстегнув мои джинсы, она просит меня помочь ей стянуть их ровно настолько, чтобы вытащить мой член. Моя пульсирующая длина стоит прямо вверх, головка возбуждена и набухла в предвкушении.

Глаза Брайар слегка расширяются, прежде чем она смотрит на мой член. Я ухмыляюсь, думая о том, что он уже был внутри нее, достигая глубинных ее частей. Я снова и снова поражаюсь ее рвению.

То, как она обхватывает рукой мое основание, потрясает меня до самых яиц. Я изо всех сил стараюсь сидеть спокойно, когда она не торопясь слизывает маленькую белую капельку предэякулята с кончика, прежде чем полностью обхватить меня губами.

Я стону сквозь стиснутые зубы, моя челюсть сжимается по мере того, как она идеально приспосабливается под мой размер. Я чувствую, как ее рот растягивается вокруг меня, когда она опускается все ниже и ниже на мой член. Моя рука реагирует сама по себе, хватая ее за волосы и наматывая их на кулак.

Ее язычок быстро смачивает мой ствол своей слюной, и я чувствую, как ее рука надрачивает основание в такт с движениями ее рта по моему члену между ее горячими розовыми губами.

Я откидываю голову назад, пока она продолжает работать между моих ног.

Я ненадолго позволяю ей контролировать темп, позволяю ей играть, когда она пробегает своим влажным язычком вдоль нижней части, ее рот тесный и теплый вокруг меня. Когда она опускается до конца, и мой член ударяется о заднюю стенку ее горла, я не могу ничего поделать, задерживаю ее там на секунду дольше.

Когда она не сопротивляется, позволяя мне оставаться в ее горле, я продвигаюсь еще дальше. Моя рука контролирует движения ее рта на моей длине, двигая ее губы вверх и вниз по мне.

– Черт! – стону я, чувствуя, как ее скользкий рот так хорошо принимает меня. Моя хватка усиливается, моя скорость немного увеличивается, прежде чем мой член больше не может терпеть это дразнящее ощущение.

Я встаю, кладу обе руки ей на затылок, ее блестящие глаза смотрят на меня с вожделением, она стонет, пока я скольжу дальше в ее горло. Я чувствую, как ее ногти впиваются в мои бедра, когда она помогает мне прижаться к ней.

– Ты помогаешь мне трахать твой маленький ротик, Брайар? Это то, что ты хочешь, куколка? Ты хочешь, чтобы это было грубо? – спрашиваю я, удерживая ее у основания своего члена, ожидая ее ответа, прежде чем отпущу ее, чтобы она сделала вдох.

Я хочу кончить, просто глядя на ее слезящиеся глаза, на то, как она нуждается во мне, стоя на коленях. Она нетерпеливо кивает, давая мне согласие, в котором я нуждаюсь.

Мои бедра подаются вперед, направляя всю мою длину в ее горло, чувствуя, как оно сжимается вокруг меня. Я держу себя похороненным внутри нее, с короткими толчками двигая бедрами и удерживая руками ее за лицо на одном месте.

Позволяю своему взгляду блуждать внизу, там, где она усердно работает у меня между ног, мой влажный член быстро скользит туда-сюда между ее сжатыми губами, ее щеки втянуты от всасывания.

Продолжая использовать ее рот как только могу, толкаюсь в заднюю стенку ее горла, чтобы услышать мягкий стон от удовлетворения. При каждом толчке она держит свои губы сомкнутыми вокруг моего члена, щелкает языком, когда может.

Она принимает все, что я даю. Она охотно поглощает все, давая так же хорошо, как и получая. Для меня нет ничего приятнее, чем видеть ее стоящей на коленях.

Как будто она знает, что я наблюдаю за ней, ее глаза открываются, зеленые радужки находят мой взгляд и удерживают его. На протяжении всего этого она не перестает сосать, она остается там только для меня. Голова качается вверх-вниз, не сбиваясь с ритма движений моих бедер.

Я никогда не испытывал такого возбуждения. Секс никогда не был похож на это. Ничто никогда не было похоже на это.

Тихие звуки эхом разносятся в воздухе, заставляя мои руки запутаться в ее волосах, желая получить от нее все больше с каждой секундой, пока она там, внизу. Я слишком большой, чтобы она могла постоянно дышать носом, поэтому я отстраняюсь, позволяя ей глотать воздух, как только выхожу из ее рта.

– Срань господня, – она задыхается хриплым голосом, слегка кашляет, вытирая подбородок, и смотрит на меня снизу вверх, по ее лицу текут слезы из-за агрессивного темпа. Если бы у меня был с собой телефон, я бы сделал снимок, чтобы дрочить на него каждый день до конца своей жизни.

Ее покрасневшие глаза, багровые щеки, припухшие губы и слюна, стекающая из уголков рта. Она сломлена, хватает ртом воздух подо мной, и все, чего я хочу, это большего.

Я хочу, чтобы она была разрушена, чтобы собрать ее слезы в баночку и использовать их как смазку, чтобы потом дрочить. Все то, кем она является, я хочу вдыхать, ломать, использовать, пока не кончу.

Я наклоняюсь, касаюсь пальцами ее щек, приподнимаю ее с колен и притягиваю к своим губам. Мой поцелуй болезненный, я наказываю ее рот своим, пока наши языки обвиваются вокруг друг друга, как змеи.

Сажусь обратно на стул, тяну ее между своих бедер, чтобы расстегнуть пуговицу на ее джинсах. Хватаясь за петли, стягиваю их вниз по ее стройным ногам.

Она изящно выходит из них, держится за мои плечи для поддержки, пока снимает трусики, снова берет все под контроль и забирается ко мне на колени. Я чувствую, как тепло ее киски пульсирует над моим твердым стержнем.

Я протягиваю руку, обхватываю ее за горло и снова притягиваю к своему рту.

– Ты собираешься взять мой член, Брайар? Позволишь мне трахать тебя, пока я не кончу?

Тянусь в свой задний карман в поисках презерватива, который засунул туда. Я поднимаю упаковку к губам, разрываю ее зубами и раскатываю резинку по своему члену, ни на секунду не отрывая от нее взгляда.

Она тихонько кивает, тянется между нами, чтобы обхватить мой член правой рукой, и проводит головкой от верхней части своей киски вниз, покрывая меня своими соками.

Мой кончик проскальзывает между ее губ, на мгновение оказываясь внутри нее, прежде чем я сжимаю руками ее узкую талию, насаживая ее на всю длину своего ствола.

Я опускаю голову к ее плечу, постанывая от удовольствия, когда она задыхается от удивления, испытывая одновременно удовольствие и незначительный дискомфорт, пока приспосабливается к моему размеру. Я слышу ее тяжелое дыхание у своего уха, нежные стоны наводняют мои ощущения, когда она начинает покачивать бедрами на мне.

Я чувствую, как ее соски упираются в меня сквозь футболку, как ее теплый торс и сочные округлые бедра прижимаются к моим. Бессловесные стоны срываются с ее губ с каждым движением ее бедер вниз, что заставляет мой член толкаться в нее снова, заполняя ее тугие стенки.

Ногти впиваются мне в лопатки, ее движения ускоряются, она подается вперед, напрягая каждую мышцу своего тела, чтобы трахать себя моим членом. Я провожу языком вдоль ее горла, собирая капли пота и наслаждаясь ее солоновато-сладким вкусом на своем языке.

– Алистер, я... – хнычет она, сбиваясь с ритма, и я знаю, что это потому, что она жаждет большего. Ей нужно больше.

– Что, детка? Скажи мне, что тебе нужно, и я дам тебе это, – шепчу я ей на ушко, и ухмылка украшает мои губы. Я просто хочу услышать, как она это произносит. Я хочу услышать, как она разбивается и просит меня.

– Я... я, черт возьми, это так приятно. Почему это так приятно? – восклицает она, двигаясь по траектории восьмерки и пытаясь найти идеальное место для удара моего члена.

Я обхватываю левой рукой ее за талию, насаживаю на свой член, заставляя ее принять каждый дюйм и растягивая ее маленькую киску по всей моей длине.

– Скажи мне, что ты хочешь, Брайар, – требую я.

– Трахни меня, пожалуйста? Я хочу, чтобы ты трахнул меня, – говорит она с мольбой и нежностью.

Единственное, что мне нужно, – приподнять бедра навстречу ей. Я держу ее, прижимая к себе, так что мой член – единственное, что движется внутри и снаружи ее скользкого туннеля. Скольжу по ее киске, как будто она, блядь, создана для меня.

Шлепки моих бедер о ее задницу эхом разносятся по консерватории, мой оргазм стремительно нарастает. Мне просто нужно, чтобы она кончила первой, мне нужно почувствовать, как она сжимается вокруг меня, выкрикивая мое имя, прежде чем я кончу.

Свободной рукой я обхватываю ее горло, сдавливая ее шею у основания, оказывая давления на ее способность дышать. Я усиливаю давление, крепко сжимая, наблюдая, как ее глаза закатываются к затылку, когда она пытается побороть потребность в кислороде.

Я запускаю в ее разуме инстинкт борьбы или бегства. Давая ей тот безопасный вид кайфа, от которого она может получить передозировку. Тот вид кайфа, от которого у нее поджимаются пальцы на ногах, и кровь словно горит.

Она выглядит как гребаная богиня.

Принимает мой член, как хорошая девочка, выгнулась навстречу, запрокинула голову, широко раскрыла рот и крепко зажмурила глаза, в которых вспыхивают звезды.

Ее фигура в форме песочных часов сидит у меня на коленях, а мой член снова и снова исчезает в ней. Она умрет, если я не кончу.

– О мой бог… – ее голос звучит сдавленно и тихо, когда она почти полностью обмякает в моих руках, кончая на мой член, заливая мои колени своей оргазмической жидкостью. Ее стенки сжимаются вокруг меня, делая почти невозможным даже толчок назад в нее.

Я отпускаю ее горло, слыша, как она изо всех сил пытается застонать и глотнуть воздуха.

Кульминация захлестывает меня, потрясает мои чувства, когда я погружаюсь в ее тело так глубоко, как только могу. Мой член сокращается и пульсирует, мышцы пресса напрягаются, когда удовольствие на несколько мгновений затмевает все остальное в мире.

Хватка ее рук на мне ослабевает, тело опускается на мое, когда она кладет голову мне на плечо, переводя дыхание.

В тишине мы собираемся с силами, никто из нас не двигается. Кажется, я даже не моргаю, слишком боясь, что этот момент закончится, если я это сделаю.

Меня захлестывает волна эмоций, отличная от той, что накатывает после оргазма. Это похоже на то, что мой разум на какое-то время прекратил войну сам с собой. Я не чувствую никакой тяжести, все просто... есть.

Я чувствую, как она поворачивает голову к моему уху.

– Счастливого дня рождения, Алистер, – шепчет она, и в воздухе звенит смех.

Впервые.

Он реально был таким.