Текст книги "Ложь, которую мы крадем"
Автор книги: Джей Монти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)
Они выглядят как несочетающиеся носки.
Я вытаскиваю телефон из кармана как раз вовремя, чтобы увидеть сообщение от Сайласа, дающего мне понять, что все чисто на следующие несколько часов. Они идут сюда, чтобы помочь Тэтчу и Лайре следить за обстановкой, если мистер Уэст по какой либо причине покинет вечеринку. Таким образом, они смогут написать нам, чтобы мы ушли до того, как он появится в своем кабинете.
План верняк.
Надеюсь.
– Время шоу, Маленькая Ви, – бормочу я ей, пока мы выскальзываем из главного зала и направляемся к выходу. Останавливаемся у машины Тэтчера, забираем стетоскоп, который она просила, и отправляемся в короткую прогулку к соседнему зданию, где находится кабинет. Ветер развевает ее волосы, пока мы идем. Я не уверен, дрожит ли она от холода или просто нервничает.
Нас окружает темнота, но тусклый свет луны за окнами помогает нам подняться по центральной лестнице. Тени деревьев тянутся за нашими движущимися телами, пока мы крадемся по коридорам. Весь путь мы идем нога в ногу друг с другом.
Мы, наконец, добираемся до двери, и я тянусь в карман за инструментом, который дал мне Рук, чтобы помочь ее открыть, но Брайар уже вытащила шпильки из волос. Скользит металлом по своим пухлым губам, используя зубы, чтобы согнуть шпильки так, как ей нужно.
Она мастерски проделывает работу с замком, поднимая и вдавливая все нужные штифты, чтобы дверь щелкнула, давая нам понять, что она открыта.
Как только мы оказываемся внутри, я решаю не включать свет, на случай если кто-то будет смотреть на окна. Мне не нужно, чтобы они видели свет, горящий в кабинете мистера Уэста, когда он предположительно находится на вечеринке.
– Найди мне ручку и бумагу, – говорит она, после того как я показываю ей сейф за занавеской.
– Слово «пожалуйста» не часть твоего словарного запаса? – я подхожу к столу из красного дерева, открываю ящики, пока не нахожу блокнот и ручку.
– Ты хочешь открыть сейф или нет? – она снова переводит взгляд на меня, приподнимая густую бровь, все в ней говорит о том, что она в рабочем режиме и ей нужно сосредоточиться.
– Туше.
Я протягиваю ей то, что она просила, прислоняюсь к стене рядом с сейфом и смотрю, как она начинает играть с циферблатом. Поворачивая его несколько раз влево, затем вправо. Нащупывает, как шестеренки внутри переключаются и со щелчком встают на место.
Вставляет стетоскоп в оба уха, прикладывает нагрудный элемент прямо над циферблатом. Я наблюдаю за действиями, которые можно назвать только лишь гениальными. То, как она высовывает язык и рассеянно прикусывает его, прислушиваясь к тому, что ей нужно от механизма.
Затем она начинает записывать цифры, составлять графики на бумаге, переводить их в формулы, и мой разум путается от непонимания. В фильмах они просто крутят диск циферблата и с помощью стетоскопа прислушиваются к нужным щелчкам. Очевидно, это не все, что нужно сделать, чтобы набрать правильную комбинацию.
Снимая стетоскоп и кладя его на пол, она записывает цифры на листке, производя в голове математические вычисления, для которых большинству понадобился бы калькулятор.
– Где ты научилась этому? – спрашиваю я, интересуясь, как воровство может стать хобби.
– Разве ты не должен уже знать? Ты читал мое уголовное досье, могу предположить, что ты читал и другие сведения обо мне.
Я закатываю глаза:
– Извини, там не было раздела об увлечениях. Ну, за исключением твоей фотографии с командой по плаванию в десятом классе, – я выдавливаю из себя маленькую улыбку в темноту, мельком замечая ее раскрасневшиеся щеки.
– Мой отец, – выдыхает она, зачеркивая цифры и переписывая их заново, – всю свою жизнью то садился в тюрьму, то выходил из нее, но когда он был дома, он учил меня этим навыкам. Карманные кражи, взломы сейфов, подсчет карт, если речь о быстрых наличных, он показал мне все.
– Странный способ сближения, – замечаю я, ее пальцы начинают подбирать различные комбинации в замке. Представляю себе уменьшенную версию Брайар, сидящую на полу в своем доме и играющую во взломы замков и в воровство кошельков.
Мы доказательство того, что выживание не имеет ничего общего с деньгами и что все зависит от окружающей среды, в которой вы растете.
– Ну, не все из нас могут сближаться с родителями, проводя зиму в Швейцарских Альпах и лето в Праге.
Я прищелкиваю языком:
– Угу, это я, – говорю я, сжимая кулаки и разминая пальцы. – Избалованный, высокомерный, богатый мальчик, у ног которого весь мир. Что еще я могу хотеть в жизни?
Она поднимает на меня взгляд, прерывая свою работу:
– Ты думаешь, я поверю, что в твоей жизни не было золотых блюдечек и дворецких? Не стой здесь и не притворяйся, что тебе пришлось нелегко. Ты даже не представляешь, каково это – расти без денег, еле держась на плаву и беспокоясь о том, когда ты снова сможешь поесть или когда в следующий раз полиция постучит в твою дверь, желая узнать, где твой отец. Ты не лучше, чем все эти люди там. Просто ты и твои друзья оказались более ненормальные, чем остальные.
– Ты хочешь сидеть здесь и спорить о том, чья жизнь печальнее? Чье детство было хуже? Ты думаешь, что ты единственная, кто прошел через все это дерьмо? Если тебе становится легче, когда ты думаешь обо мне все это, продолжай. Я не буду тебя останавливать, – возражаю я.
По большому счету, она права.
Я не знаю, каково это – быть бедным.
У меня всегда были деньги, у меня всегда была еда в доме, когда я хотел есть. У меня было все самое необходимое для жизни и даже больше.
Но чего она не знает, чего она не заслуживает знать со своим высокомерным отношением ко мне, так это то, что, когда я был ребенком, я умолял обменять все деньги, что у меня были, на родителей, которые любили бы меня. На семью, которая заботилась бы обо мне. Я бы предпочел быть голодным и любимым, чем голодать по любви.
Потом ты взрослеешь и понимаешь, что нужно работать с теми картами, которые выпали. Затыкаешься нахрен и двигаешься вперед, потому что все просьбы, все молитвы ни к чему не приводят. Иногда ты просто паршивое яблоко, которое недалеко упало от яблони.
Я не собираюсь с ней спорить.
Это того не стоит. Просто есть вещи, которые люди никогда не поймут.
Мы больше не разговариваем, просто позволяя шуму взлома сейфа заполнять пустоту. До тех пор, пока она, наконец, не расставляет цифры в нужном порядке и с громким стоном не распахивает дверцу.
– Проще простого, – шепчет она, словно похлопывая себя по спине. И я рад, что она себя похвалила, потому что я бы не стал делать это за нее.
Я присаживаюсь на корточки и заглядываю внутрь, надеясь что-нибудь найти здесь, что даст мне нужную информацию. Даст нам то, что нам нужно.
Достаю из сейфа телефон и конверт из плотной бумаги, подхожу к его столу, и кладу все на него. Первым делом включаю телефон и жду, пока белое яблоко исчезнет, а затем появляется основной экран блокировки.
Я не удивлен, обнаруживая, что информация внутри защищена паролем. Скрежещу зубами:
– Какая была комбинация от сейфа? – спрашиваю я Брайар.
– Пять, семь, четыре, девять.
Набираю цифры на телефоне, а он вибрирует и сообщает, что это неверный пароль. Понимая, что ничего не добьюсь, кроме еще большего разочарования, я откладываю телефон, открывая конверт.
Внутри – пара сотен долларов, а также флешка, которая кажется многообещающей. Осторожно вставляю ее в настольный компьютер и жду, пока появится файл, а Брайар встает за моей спиной и смотрит на экран через мое плечо.
– Какого черта, по-твоему, ты делаешь? – я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее, нахмурив брови.
– Я та, кто залез в сейф. Я должна увидеть то, что помогла украсть, – она скрещивает руки на груди, как будто эта властная поза может меня напугать.
– Иди, следи за дверью, – я кивком указываю на вход. Мне не нужно, чтобы она увидела, что на ней, даже если там нет ничего существенного. Если это окажется чем-то, что раскроет информацию о Роуз и ее смерти, Брайар будет вовлечена в это гораздо больше, чем нужно.
В первый раз она встала на моем пути по невезению, когда была в мавзолее. Она была там по ошибке, и то, что она помогла мне взломать сейф, было последней ролью, которую она сыграла в нашем стремлении отомстить.
Я держал ее на ниточке, как марионетку, с которой я мог играть время от времени, но она не имеет никакого отношения к Роуз и к тому, что мы будем делать с теми, кто приложил руку к ее смерти.
– Нет, – она стоит на своем. – Или ты позволишь мне посмотреть, или я закричу.
– Ты готова взять вину за это на себя? – я приподнимаю бровь, прекрасно понимая, что мы могли бы переложить на нее ответственность за то, что мы делаем.
– Если это означает, что ты не получишь информацию с этой флешки, то конечно.
Я думаю, она блефует, но то, как напрягается ее спина и как она смотрит мне прямо в глаза, выглядит убедительно. Я взвешиваю варианты, понимая, что у меня нет на это времени.
– Хорошо, но все, что мы найдем, останется в твоей упрямой голове, поняла?
Она кивает в знак согласия, и мы оба снова поворачиваемся к компьютеру.
Я чувствую, как ее грудь трется о мое плечо, когда она наклоняется надо мной, чтобы посмотреть на экран, ее запах так близко к моему носу, что мой член невольно напрягается. Интересно, остановит ли она меня, если я брошу ее на этот стол и покажу, как сильно она может кончить от страха, что ее застукают?
Как быстро билось бы ее сердце, когда я наблюдал бы, как по ее телу разливается адреналин.
Я прикусываю нижнюю губу, как прикусил бы ее кожу, просто чтобы отогнать эти образы.
Когда файл всплывает со звоном, я дважды щелкаю по нему, открывая запись с камер видеонаблюдения. Не знаю точно, откуда она, но похоже на склад или стройплощадку. Бетонные полы и высокие потолки не дают мне никакой зацепки.
В центре комнаты сидит человек, привязанный к стулу, а Грег Уэст ходит вокруг него. Я увеличиваю громкость и слышу его голос через динамики.
– Я думаю, мы были более, чем уступчивы по отношению к тебе. Теперь ты должен нам довольно много денег, – он говорит это как раз перед тем, как таинственный человек поднимает голову и раскрывает свое лицо камере.
Дыхание Брайар обдувает холодом мою шею, когда она выдыхает:
– Это…
Я киваю, прикусывая внутреннюю сторону щеки:
– Да.
Мы вместе смотрим, как мэр Донахью борется со связывающими его веревками, извиваясь, когда он говорит:
– Мне просто нужно еще немного времени, Грег! Еще немного времени, и я возмещу тебе все сполна.
Кислота обжигает мне горло, мозг не в состоянии понять, что видят мои глаза. Потому что я знаю, что мужчина, рыдающий на моих глазах над гробом своей дочери, не причастен к ее смерти. Мужчина, которого я жалел. Которого мне было чертовски жаль.
Моя рука нащупывает край стола, и я крепко сжимаю его кончиками пальцев, чтобы не швырнуть компьютер в стену.
– Ты говорил это полгода назад. У нас больше нет времени, Фрэнк. Босс устал ждать. Ты либо отдаешь деньги сейчас, либо даешь нам что-то еще, что мы могли бы использовать, либо, – Грег делает паузу, стоя перед мэром и пожимая плечами, – ну, если дело дойдет до этого, я не уверен, что ты захочешь знать, что мы сделаем с тобой.
Фрэнк Донахью, человек, который, сколько я себя помню, растил своих дочерей в одиночку, один из немногих людей в этом гребаном городе, которых я уважал, менее чем за двадцать секунд становится всем, что я презираю.
– Черт! – стонет он. – Чего ты хочешь? Только скажи, и оно будет твоим!
Живот сводит, демоны скребутся в груди, готовые разорвать меня на части, чтобы вырваться наружу.
– Что ж, мэр, ты занял у нас много денег на свою последнюю предвыборную кампанию, – Грег подшучивает над ним.
– Я должен был! Я бы обанкротился, если бы не сделал этого, – он спорит, его голос немного дрожит.
– Множество людей обанкротились, Фрэнк, но они все равно не занимают у людей деньги, которые не собираются возвращать. Учитывая, что деньги, которые мы тебе одолжили, пошли бы на покупку другой девушки, нам нужен товар.
Я чувствую, как Брайар прикрывает рот рукой, заглушая вздох, вызванный откровением, которое мы оба не ожидали услышать.
– Вот куда делась Коралайн. Ее похитили, – она бормочет, ее голос дрожит от страха, я даже слышу слезы, которые вот-вот скатятся по ее щекам.
Я только несколько недель назад случайно услышал о том, что Коралайн Уиттакер пропала, думая так же, как все остальные, что она взяла и уехала из этого проклятого города. Мысли мчатся со скоростью миллион миль в минуту, были ли еще пропавшие девушки?
– Босс не хочет быть слишком жадным, поэтому он ведет себя вежливо, Фрэнк, и просит только одну из твоих дочерей. Если ты откажешься от одной из них, можешь считать, что долг выплачен, – Грег кладет руки на подлокотники кресла и наклоняется к мэру, – полностью.
Битва Рая и Ада пытается разорвать мою душу пополам. В моей голове бушует война, в которой я никак не ожидал участвовать.
Я собираюсь раздавить Фрэнка Донахью.
Каждая косточка превратится в пыль под моими руками, а когда я сделаю так, что он больше никогда не сможет ходить, я позволю Тэтчеру хорошенько нарезать его на куски и подать этому гребаному городу на золотом блюде.
– Хочешь одну из моих девочек? – его голос дрожит.
– Или деньги. Выбор за тобой.
– Что будет… ты убьешь ее?
Меня тошнит от того, что ему вообще приходится задавать этот вопрос. Меня тошнит от того, что он даже обсуждает это. Мне еще больнее от того, что я знаю, что он собирается сделать, потому что этот ответ напрямую приведет к смерти Роуз.
Милая, невинная Роуз, которая никогда не заслуживала всего этого дерьма. Мой друг, мой лучший, черт возьми, друг, который не спал по ночам, переживая из-за того, что он что-то сделал, из-за того, что кто-то, кому он перешел дорогу, стал причиной смерти его девушки.
– Не будь наивным, Фрэнк. Ты бы продал одну из них для оказания секс-услуг. Мы продаем и обмениваем девушек. Что делают их владельцы после того, как платят за них, что ж, это не в нашей компетенции.
– О мой бог, – Брайар всхлипывает.
Грег достает пистолет и приставляет его к голове Фрэнка, давая понять, что не ждет ответа.
– Подожди, по... подожди! Мне нужна секунда, всего секунда!
– Мы дали тебе достаточно времени. Твое время истекло, – я слышу щелчок взведенного курка, наступает короткая пауза, прежде чем Фрэнк произносит заявление, которое меняет ход жизни каждого человека.
Навсегда.
– Роуз. Возьми Розмари.
25.
ЧТО ПРОИСХОДИТ В ТЕМНОТЕ
Брайар
Следующие несколько минут моей жизни проходят в череде поспешных решений. Несколько мгновений назад я была свидетелем того, как Алистер чуть не воспламенился от видео, которое мы оба смотрели. При одной мысли об этом меня затошнило.
Меня тошнит от мысли о том, как Фрэнк обнимал Лайру, как она сочувствовала ему, а на самом деле он сделал все это сам. Причина, по которой он потерял дочь и довел свою вторую дочь до безумия.
Но даже в состоянии полного шока я не могу перестать следить за Алистером. Как он ходит по комнате взад и вперед, закатав рукава до локтей. Его кровь бьется с такой силой, что вены на предплечьях напоминают толстые лианы, удушающие дерево.
В моей голове начинают складываться звенья в цепочку. Я мысленно выстраиваю рассказ, сплетая все части, свидетелем которых я была, и то, что я услышала. В конце концов, все это складывается в одну шокирующую картину.
Они не просто убивали людей ради удовольствия. Они не похищали девушек и не убивали преподавателей просто потому, что могли, они делали это, чтобы выяснить, что случилось с Розмари.
Я видела, как его черные глаза разбивались на осколки, потрескивали, как земля над лавой. Свечение магмы внизу пробивалось сквозь темноту, когда он слушал, как Фрэнк говорил, что отдает свою дочь, словно она была какой-то свиньей на продажу.
Это вызвало в нем реальную, неприкрытую уязвимость, которую я никогда раньше не видела на его лице. Даже если он пытался скрыть это за гневом и злостью, я все еще чувствовала его боль, когда он смотрел на экран.
Роуз была важна для него.
И ее забрали.
Я, как никто другой, знаю, что происходит, когда ты что-то забираешь у Алистера Колдуэлла, это почти всегда кончается плохо.
Я думала, что у него будет время остыть, прежде чем мы вернемся обратно вниз. Я собиралась дать ему пространство, позволить ему ударить что-нибудь, но мы даже не вышли из кабинета.
Мы были настолько поглощены видео, что никто из нас не слышал, как вибрировали наши телефоны в карманах, пока не стало слишком поздно.
Лайра завалила мой телефон звонками и сообщениями, и все они оповещали об одном и том же: Убирайся к черту из этого кабинета. Грег возвращался с вечеринки, и к тому времени, как мы прочитали сообщения, он уже возился с дверной ручкой.
Мое сердце уходит в пятки, когда мы бросаемся запихивать все обратно в сейф, закрывая его как можно тише и быстрее. Мои безумные глаза ищут место, где бы спрятаться, от звука открывающегося замка у меня по спине бегут струйки пота.
Мы в полной заднице.
До тех пор, пока Алистер не хватает меня за локоть и не запихивает в стенной шкаф в другом конце комнаты. Он закрывает дверь, ставни которой позволяют нам видеть обрывки того, что происходит снаружи.
Я не могу дышать, чувствую слабость и головокружение, упираясь руками в тесные стены, прижимаюсь спиной к груди Алистера, пока мы ждем, обделавшись от страха. Я застываю, наблюдая, как мистер Уэст вальсирует в своем кабинете.
Его дорогие туфли цокают по ковру, пока он идет к своему столу. Я чувствую стремительно нарастающую ярость в груди Алистера, а его сердце бешено колотится о мой позвоночник.
Ему хочется сделать какую-нибудь глупость. В данный момент гнев взял верх над ним. Человек, заключивший сделку, из-за которой умерла его подруга, находится всего в нескольких футах от меня, а я всего лишь зубочистка, сдерживающая плотину.
Чувствую, как он двигается, я паникую.
Обхватываю его руку, цепляясь за его длинные пальцы, как ребенок, ищущий утешения. Моя ладонь обхватывает его, крепко сжимая. Я делаю это не для того, чтобы защитить его, а для того, чтобы защитить себя.
Если он вырвется отсюда, нам обоим пиздец, и я не пойду на дно вместе с ним. Как бы мне это ни было ненавистно, мы вместе в этом положении.
Грег возится со своим компьютером, сидя в кресле и устраиваясь поудобнее. Я понятия не имею, как долго он тут пробудет, и не знаю, смогу ли я стоять здесь вечно.
Я закрываю глаза и зажмуриваюсь, пытаясь представить себе что угодно, кроме этого вызывающего клаустрофобию пространства с единственным парнем на земле, которого я терпеть не могу. Мое дыхание становится прерывистым, и такое ощущение, что я ничего не могу сделать, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце.
Мой мозг перегружен сигналами бедствия. Способность справиться с этой тревожностью отключает мою систему. Все ощущается как в тумане, а нормальное функционирование кажется маловероятным.
Едва я закрываю глаза, как Алистер отпускает мою руку, и обе его ладони опускаются на мои бедра, властно останавливаясь там, приковывая меня к месту. Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание, а грудная клетка сжимается снова и снова.
Нежными движениями он следует по изгибам моего тела, как по заповедной тропе. Кончики пальцев скользят по материалу моего платья, доходя до груди, где он останавливается.
Мне будто все это снится, ничто здесь не кажется реальным.
Даже когда его руки скользят под ткань, и мозолистые ладони касаются моих чувствительных сосков, они посылают крошечные вспышки молнии в мой центр. Где-то на задворках сознания я понимаю, что должна быть в бешенстве. Я должна остановить его, но мое тело словно принадлежит не мне.
Мое альтер эго выходит, чтобы защитить меня от этого ужаса.
Я откидываю голову ему на плечо, касаясь носом его острой, как бритва, линии подбородка, и, клянусь, я чуть не режусь.
– Ты чувствуешь это, Маленькая Воришка? – он бормочет так неслышно, что мне кажется у меня галлюцинации.
Я киваю, соглашаясь, и он продолжает разминать мои сиськи, описывая небольшие круги, приподнимая их по мере того, как подушечки его пальцев сильнее впиваются в мою кожу. Мое ошеломление от тепла начинает рассеиваться, когда я слышу, как мистер Уэст двигается в своем кресле и наклоняется к клавиатуре, чтобы что-то напечатать.
– Это называется «наводнение», – от его голоса у меня подкашиваются ноги. – Это прилив эндорфинов, которые наполняют тебя. Твой мозг проделывает это перед смертью для того, чтобы было менее болезненно. Заставляя тебя быть опьяненной и возбужденной. Поэтому тебе нравится испытывать страх. Поэтому под всем этим, – раздается из его груди, – мы с тобой одинаковые.
Я чувствую это.
Это ощущение экстаза охватывает меня с головы до ног. Топит меня в потребности. Какое живое напряжение ощущается между моих бедер. Это слишком возбуждающе, потому что мистер Уэст всего в нескольких футах от меня. В любой момент он может застукать нас, руки Алистера сжимают мою грудь, я выгибаю спину, прижимаясь к нему, и тяжело дышу, как сучка во время течки.
Я чувствую себя так близко к смерти и в то же время такой чертовски живой.
С трудом сглатываю, когда он перемещает свое исследование на юг, его руки задирают подол моего платья и оборачивают его вокруг талии, обнажая мои кружевные черные стринги. Я благодарна темному цвету, надеясь, что уже скопившееся там возбуждение не будет заметно ему в темноте.
– Я чувствую, какая ты влажная, Брайар. Твоя киска нуждалась во мне в бассейне, и она нуждается во мне сейчас, а я, черт возьми, даже еще не прикоснулся к тебе, – он говорит со мной так, будто у меня неприятности. Разговаривая со мной свысока, он проводит ладонью по изгибу моей задницы.
Мое тело дрожит от этого ощущения, заставляя меня сдвинуться так, чтобы я могла чувствовать, как его член упирается в меня сзади. Я чувствую, как мой рот приоткрывается в молчаливом удовольствии, мое тело предает все формы контроля, которые я раньше имела над собой.
Но мои губы не поддаются ему. Еще нет.
– Пошел ты, Алистер, шиплю я сквозь стиснутые зубы.
Его рот накрывает мой подобно порыву пламени. Мы соприкасаемся языками и зубами, возбуждая друг друга. Наши губы сливаются в порыве страсти и ненависти. Мне хочется стонать от того, насколько он хорош на вкус, как темный шоколад.
Прикусываю язык, когда он впивается в мою нижнюю губу своими белыми зубами, посасывая ее, прежде чем отпустить. Я чувствую вкус крови во рту, металлический привкус сжигает меня заживо. Мои пальцы хватаются за его одежду, не зная, от гнева это или от желания.
– Перестань врать себе, это надоедает, – его тон не оставляет место для возражений. – Тебе это нужно. Ты жаждешь этого.
Безжалостные пальцы останавливаются между моих ног, скользят между складок моей киски, заставляя меня дрожать в его хватке. Я никогда не чувствовала себя такой маленькой, такой крошечной в его сильных руках. Все, кем он является, засасывает меня и не желает отпускать.
Я извиваюсь в погоне за незначительным трением, которое он доставляет. Мой рот и моя гордость никогда не позволят мне признать это вслух. Что он прав.
Что ночью, когда я просыпаюсь в изнеможении, единственный способ отдохнуть – это просунуть пальцы между бедер и позволить им танцевать под мысли о нем. Что после ночи в бассейне я не могу кончить, не представляя его лицо.
Боль в животе сильная, но такая приятная.
И я хочу всего этого.
Смотрю на него в этом тесном пространстве, наши губы парят друг напротив друга.
– Сражайся со мной или трахни меня, Колдуэлл. Мне надоело играть в игры.
Я намеренно выпустила на волю яростного зверя этими словами. Я никогда не чувствовала такой силы, она поглотила меня целиком. Я собрала всю свою силу воли против него и разожгла ее.
Два пальца рисуют узоры по моему центру, раздвигая мои губы и растирая мои соки. Ленивыми, целенаправленными движениями он исследует мою мокрую киску. Я слышу слабые звуки, которые звучат между бедер, когда он размазывает мою смазку от клитора до ближайшего к нему сжатого отверстия.
Он играет со мной, дразнит меня, и я слышу его хриплое дыхание, когда он наблюдает за мной. Смотрит вниз, наблюдая за тем, как мои бедра трутся о его пальцы в погоне за кайфом.
Я упираюсь руками в края дверной рамы шкафа, сжимая ее для устойчивости, пока мое тело наклоняется вперед. Моя голова едва касается двери, а выбившиеся пряди волос, кажется, пробиваются сквозь щели. Мои глаза следят за преподавателем, нужно только включить свет в этой комнате, чтобы увидеть нас за ставнями.
Он увидел бы мои раскрасневшиеся щеки и блеск влаги, которая сочится между ног, капает и стекает к щиколоткам.
Я дрожу в хватке Алистера, и с каждым мгновением мой жар только усиливается. На секунду все проясняется, когда он перестает прикасаться ко мне, чтобы расстегнуть молнию на брюках и стянуть их вниз ровно настолько, чтобы достать свой член, я задаюсь вопросом, какого хрена я делаю?
Боже, Брайар, что ты, блядь, делаешь?
Затем, как будто этого никогда и не было, вопрос растворяется в ту же секунду, когда я чувствую, как его ствол прижимается к моим складкам, скользя между бедер и смачиваясь моей сладко-пахнущей влагой.
Вены на его рельефном члене поглаживают чувствительные части моего тела, возбуждая мой клитор каждым движением своих бедер. Мы оба прерывисто дышим.
Я мельком смотрю вниз, чтобы увидеть, как он двигается между моих бедер, как головка его члена скользит к моему лобку, показывая, как трудно будет молчать, когда он похоронит себя в моих тугих стенках. Это самый эротичный опыт в моей жизни.
– Ты боишься? – его голос отдается в моих барабанных перепонках, как гром.
Я отрицательно качаю головой, потому что мне не страшно. Я горю. Я схожу с ума от желания. Брежу. И я в чертовом отчаянии, но не боюсь, впервые оказавшись рядом с ним, я не напугана.
Расчетливо потянувшись вперед, он ударяет кулаком по стенке шкафа.
Раз.
Два.
Три.
Звук рикошетит по комнате, заставляя мистера Уэста поднять взгляд в нашу сторону. Он не может видеть нас со своего места, но его брови хмурятся в замешательстве. Он хочет разобраться в том, что он только что услышал.
О мой бог.
Что он делает?!
– Алист...
Я чувствую, как его ладонь накрывает мой рот, когда он полностью входит в меня. Не оставляя мне времени ни на то, чтобы приспособиться, ни на то, чтобы успокоиться.
Алистер не занимается со мной сексом. Он трахает меня. Он берет каждую мою эмоцию и пирует ею.
Моя влажность помогла облегчить его яростный толчок, но я все еще чувствую дискомфорт от резких движений. Мои пальцы впиваются в деревянную раму, а глаза расширяются от ужаса, когда Грег встает из-за стола.
Ледяной страх разливается по моим венам при мысли о том, что нас поймают. Алистер знает, что он делает, что я могу потерять, если нас поймают. Думаю, именно эти мысли подпитывают его свирепый натиск.
Жестокие, глубокие толчки сзади выводят меня из равновесия. Я чувствую его повсюду. Его запах душит меня, его член так глубоко, что я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова почувствовать себя опустошенной.
– Ты боишься? – рычит он.
Меня наводняет слишком много чувств. Всего этого слишком много. Мое сердце бешено колотится в ужасе, что нас поймают, ведь нас могут застукать не только за проникновением в его кабинет, но и за тем, что мы трахаемся в его шкафу.
Я знаю о последствиях для себя, если это произойдет.
Но даже когда мистер Уэст направляется к нам, я не могу сказать Алистеру, чтобы он притормозил. Я бы даже не попросила его остановиться, если бы у меня была такая возможность.
У меня в животе пламя, которое усиливается по мере того, как он сильнее вжимается в меня. Короткие, безжалостные толчки, которые, к моему удивлению, еще никто не услышал. Его ладонь, закрывающая мне рот, заглушает мои крики, и, как бы я ни хотела, я не могу закрыть глаза. Я должна продолжать смотреть.
Это похоже на лобовое столкновение. Я просто не могу отвести глаз от этого ужаса. Я должна увидеть, чем все закончится.
С каждым шагом мистера Уэста я приближаюсь к оргазму. Чем сильнее я ощущаю, как член Алистера касается чувствительного местечка внутри меня, тем сильнее я прижимаюсь к нему, давая ему возможность врезаться во что-нибудь твердое.
Мурашки бегут по моему телу, когда я слышу его тихие стоны удовольствия, чувствую, как его свободная рука крепко держит меня за бедро. Его губы выжигают дорожку по моему горлу с нарастающей настойчивостью. Я ощущаю, как он вдыхает мой запах глубоко в свои легкие. Запирая меня там.
Я хочу кончить.
Я хочу этого так сильно, что мне все равно, если меня поймают.
Мой разум пуст, а тело совершенно ватное в его руках. Все вращается, вспышки белых пятен заполняют мое зрение, эйфория лижет мои пятки. Мои стенки сжимаются вокруг него все плотнее и плотнее.
– Скажи мне, Маленькая Воришка. Я хочу это услышать. Скажи мне прямо, блядь, сейчас.
От сильных эмоций слезы застилают глаза. Он убирает руку от моего рта, давая мне возможность позвать на помощь или сказать ему именно то, что он хочет услышать. Я на таком взводе, что уже близка к тому, чтобы сорваться с катушек. Резиновая лента у меня в животе начинает натягиваться. Поэтому, когда его большой палец находит мой клитор и начинает безжалостно тереть его, я не могу сдержаться.
– Да, я боюсь, – шепчу я слабым голосом, который пугает меня, потому что не похож на мой собственный.
Высшая точка достигнута, когда мистер Уэст берется за ручку двери шкафа. Он готов открыть и увидеть, как я разлетаюсь на миллион кусочков, пока Алистер продолжает трахать меня сзади. Оргазм обрушивается на меня мощным потоком удовольствия, от которого вибрирует каждый дюйм моего тела.
Липкая, как нектар, амброзия течет по моим ногам, заливая член Алистера. Моя киска сжимается в конвульсиях, втягивая его в себя и отказываясь отпускать. Я чувствую каждый изгиб его члена внутри себя, когда кончаю от него.
– Черт, мне нужно вытащить, – его голос напряженный, хриплый и сдавленный. Кажется, он говорит это скорее себе, чем мне.
Зубы вонзаются в плоть моего плеча, и это не просто легкий укус, а свирепый, который жалит кожу. Алистер еще несколько раз толкается в меня бедрами, прежде чем легко выскальзывает из меня. Еще одна волна удовлетворения наполняет мою грудь, и я слышу свое имя на его губах, когда он кончает.
Я не могу не задаться вопросом, часто ли это происходит. Когда он в душе, обхватывает ли он рукой свой член, дрочит ли он, пока не кончит с моим именем на губах?
Я в таком экстазе, что даже не обратила внимания на звук пожарной сигнализации, который скрыл мои всхлипы удовольствия. Я спускаюсь на землю, последствия моих действий становятся все более реальными по мере того, как я слушаю эхо сигнала тревоги. Он звучит по всему кампусу.
