Текст книги "Священная война (ЛП)"

Автор книги: Джек Хайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 26

Июль 1192 года. Яффа

Ричард ударил кулаком по столу.

– Мы должны нанести новый удар!

Его заявление было встречено молчанием сеньоров, собравшихся за столом. Балиан нахмурился, а Гуго Бургундский неловко переступил, опираясь на свой костыль. Новый король, Генрих Шампанский, прикусил губу. Послы пизанцев и генуэзцев, казалось, внимательно изучали карту на столе. Джон отвел взгляд, посмотрев в окно. За крышами Яффы он заметил дюжину воинов, направлявшихся на север вдоль побережья. Они, без сомнения, шли в Акру, где сядут на корабль и отправятся домой.

– Ну? – потребовал ответа Ричард. – Вы все языки проглотили?

– Язык у меня на месте, – ответил Гуго. Французский командующий был красен. Лихорадка сожгла его живот, оставив его мучительно худым. Он так и не оправился полностью от стрелы, полученной в лодыжку при Арсуфе. После первой попытки взять Иерусалим лекари хотели ампутировать ему ногу, но он отказался. Началось заражение, и теперь, похоже, он рисковал потерять всю ногу, если не жизнь. – Боюсь, это ты потерял рассудок.

– Ты недолго сохранишь свой язык, если будешь так со мной говорить, – прорычал Ричард. – Я король…

– …Англии, – закончил Гуго. – А я француз. Я не стану слепо следовать за тобой и не стану бросать на ветер жизни моих людей. Мы уже дважды пытались взять Иерусалим, и дважды потерпели неудачу.

За столом прошел ропот согласия. Армия вернулась из Бейт-Нубы всего три дня назад. На этот раз их остановили не холод и сырость, а жара. Юсуф отравил или засыпал все колодцы в нескольких милях от Иерусалима. Ричард посылал людей за водой за Рамлу, но половина из них становилась жертвами мусульманских набегов. Те, кто возвращался, не могли принести достаточно воды и для людей, и для лошадей. Ричард предпочел лошадей. Через месяц люди сходили с ума от жажды. Сотни дезертировали. У Джона потрескались губы, и он страдал от пронзительных головных болей и головокружения. Когда начали умирать и лошади, они отступили в Яффу.

– Это правда. Мы не взяли Иерусалим, – признал Ричард. – Но и поражения мы не потерпели. Нам нужно лишь сокрушить врага в чистом поле! Если мы убьем Саладина, его армия рассыплется, и Святая земля сама раздвинет перед нами ноги.

– И как вы собираетесь убить Саладина? – спросил Балиан. – Он знает, что наша армия тает на глазах. Ему достаточно лишь подождать, чтобы одержать победу. С чего бы ему быть таким глупцом, чтобы выходить против нас на битву?

– Потому что наша неудача с Иерусалимом сослужила нам по крайней мере одну службу: она сделала сарацин излишне самоуверенными. Если они увидят легкую добычу, они потянутся за ней. И тогда мы ударим!

– Тогда вы сделаете это без французов, – сказал Гуго.

– Ты бросишь своих братьев по оружию? Ты боишься за свою жизнь, Гуго, или сарацины настолько сломили твой дух, что ты не смеешь поднять на них меч?

Губы Гуго сжались в тонкую линию. Когда он заговорил, его голос был холоден.

– Мои сеньоры и я сражались рядом с тобой при Акре и Арсуфе. Никто не может сомневаться в нашей храбрости. Но мы также мерзли на пути к Иерусалиму зимой и сгорали там от зноя летом. С нас хватит.

– Тогда уходи. Больше славы достанется тем, кто последует за мной.

– Славы? Ха. Если ты будешь упорствовать в этой безумной затее, ты найдешь лишь смерть. – Гуго, хромая, вышел из комнаты, и его костыль громко застучал по каменному полу.

Ричард позволил ему уйти, а затем обвел взглядом стол.

– Если вы тоже боитесь смерти, уходите. Следуйте за Гуго. Что до меня, я не боюсь отдать свою жизнь на службе Богу. – Он сделал паузу, встречаясь взглядом с каждым. – Кто будет сражаться рядом со мной?

Снова воцарилась тишина. Костяшки пальцев Ричарда побелели там, где он сжимал край стола. И когда уже казалось, что никто не ответит, Генрих прокашлялся.

– Воины Королевства присоединятся к тебе, Ричард.

– Но, милорд! – запротестовал Балиан.

– Ты родился и вырос в Святой земле, Балиан, – сказал Генрих. – Неужели ты не будешь за нее сражаться?

– Конечно, но…

Ричард прервал его.

– Благодарю тебя, Генрих. Кто еще?

Великие магистры тамплиеров и госпитальеров неохотно выразили свою поддержку. Посол пизанцев согласился предоставить две тысячи арбалетчиков за определенную плату.

– Тогда решено, – объявил Ричард. – А теперь идите и готовьте своих людей к походу. Завтра мы выступаем в Акру, где соберем наши силы.

Воины потянулись к выходу. Джон остался.

– Говори, Джон, – сказал Ричард, подходя к боковому столу, чтобы налить себе чашу вина.

– Сейчас не время думать о завоеваниях, ваша милость. Люди подавлены. Тысячи уже сели на корабли, чтобы вернуться домой, а теперь мы потеряли еще и французов. Вы должны направить свои мысли к миру.

– Мир – это все, о чем ты вечно говоришь, священник, – проворчал Ричард. – Я начинаю думать, что Ги был прав. Ты и впрямь слишком любишь неверных.

– Я говорю лишь правду, ваша милость. Вы должны заключить мир, прежде чем покинете Святую землю. С каждым неудачным штурмом Иерусалима условия этого мира становятся для нас все хуже.

– Вот почему мне нужна победа, Джон. Бог на нашей стороне. Сарацины не могут меня победить.

– И все же вы проиграли. – Брови Ричарда сошлись при этих словах, но Джон продолжал, не обращая внимания. – Мудрый король должен знать, когда сражаться, а когда отложить меч. Заключите мир, ваша милость.

Ричард сел за стол и сделал большой глоток вина. Он вытер рот тыльной стороной ладони.

– Иди. От этих разговоров о мире меня тошнит. У меня нет терпения к трусам.

Челюсти Джона сжались.

– Я не трус, но снова и снова бросаться в атаку после поражения – это не храбрость. Это безумие.

– Безумие – оскорблять своего короля, Джон. – Голос Ричарда был тихим, и оттого еще более опасным. – Я мог бы обезглавить тебя и за меньшее. – Он позволил угрозе повиснуть в воздухе. – Но нет. Без сомнения, жара помутила твой рассудок. Когда я уеду, ты останешься в Яффе, чтобы прийти в себя.

Джон был бы рад избавиться от Ричарда, но он боялся того, что Львиное Сердце может натворить без его сдерживающего влияния.

– Мое место рядом с вами, ваша милость.

– Твое место там, где я решу. Ты останешься.

***

Меч метнулся к лицу Джона. Он отбил его щитом и замахнулся шестопером, но его противник отпрянул. Джон попытался нанести удар наотмашь, но резкая смена направления шестопера вызвала острую боль в плече.

– Кровь Господня!

Его спарринг-партнер отступил и снял шлем, явив взору вьющиеся рыжие волосы. Рэнд был молодым воином. Люди звали его Быстрые Пальцы, потому что однажды его поймали за шулерство в картах. Он поплатился за это мизинцем левой руки. Рэнд был одним из сотни воинов, которых Ричард оставил для гарнизона цитадели Яффы. Сотни было едва ли достаточно. Джон просил больше, но Ричард отказал.

На лице Рэнда отразилась забота.

– Вы в порядке, отец?

– Ничего. – Джон поднял свой шестопер и поморщился от вернувшейся боли.

– Потренируемся позже, – предложил Рэнд. – Мне нужно заняться своими обязанностями. – Молодой человек поспешил прочь.

– Если боишься за мои старые кости, так и скажи, – проворчал Джон.

Все эти юнцы обращались с ним так, будто он одной ногой в могиле. Джон снял шлем и вытер пот со лба. Тренироваться против молодых было тяжело, но за две недели, прошедшие с отъезда Ричарда в Акру, у него было мало других занятий. Он размял ноющее плечо. Ему нужна была горячая ванна.

Он сменил доспехи в своих покоях в цитадели и пошел в город. Он заплатил три медные монеты сгорбленному старику у входа в баню. Внутри он оставил свою одежду в ячейке и надел тонкую хлопковую тунику для купания. Лучи солнца, освещавшие теплую комнату, были видны в клубящемся пару, наполнявшем воздух. Трое других мужчин сидели в горячей воде. Никто не поднял головы, когда Джон с облегченным вздохом погрузился в ванну.

Он разминал плечо, пока не смог поднять руку без боли, а затем откинулся назад и закрыл глаза. Его мысли потекли своим чередом. Он вспомнил, как впервые оказался в бане. Это было в день его прибытия в Святую землю. Он вошел через женский вход. Они завизжали на него на языке, которого он не понимал, и Джон испугался, что его могут кастрировать. Он подумал о сестре Юсуфа, Зимат, которую он любил, а затем о Рено, человеке, которого он ненавидел больше всех на свете. Их обоих больше не было. Он подумал о Юсуфе. Когда они встретились, Юсуф был тощим, погруженным в книги мальчишкой, который мечтал однажды стать королем. Джон подумал о Ричарде, короле, которому он теперь служил. Эта мысль заставила его нахмуриться.

Крики с улицы вторглись в его мысли, и Джон открыл глаза. Другие мужчины выходили из ванны. Джон последовал за ними в раздевалку. Крики становились все громче. Он быстро оделся и вышел на улицу.

– Что происходит? – спросил он старика у двери. Тот пожал плечами.

По всей улице мужчины и женщины выходили из своих домов.

– Саладин! – крикнул мальчишка, пробегая мимо Джона. – Саладин здесь!

Не успели эти слова сорваться с его губ, как люди бросились обратно в свои дома, чтобы через мгновение появиться снова, неся самое ценное имущество. Джон присоединился к толпе, спешившей под защиту цитадели. Он вошел внутрь и взобрался на стену. Там был Быстрые Пальцы вместе с большей частью гарнизона. Без единого слова молодой солдат указал на восток. Под облаком пыли приближалась армия. Их колонна всадников растянулась до самого горизонта.

Джон прищурился, разглядывая флаг, развевавшийся над армией. На нем был орел Юсуфа. Он быстро окинул взглядом остальную часть колонны.

– Не меньше семи тысяч человек.

Быстрые Пальцы кивнул.

– Нам не выстоять против такого множества. Что нам делать?

– Пошли гонца на север, в Акру. И собери как можно больше людей внутри. Мужчин – на стены. Я поговорю с Саладином.

***

Юсуф въехал в Яффу, а за ним следовали его эмиры и личная гвардия. Он слышал далекие крики боли и ужаса. Это были те, кто слишком долго медлил, чтобы укрыться в цитадели. Он проезжал мимо домов, где одни двери были сорваны с петель, на других – щепки вокруг выбитого замка. Дальше по улице из дома вышел мамлюк с тяжелым мешком на плече. Воин позади него нес охапку шелков.

Город не оказал никакого сопротивления. Большинство жителей бежали в цитадель задолго до прибытия Юсуфа. Они забрали самое ценное, но осталось более чем достаточно, чтобы осчастливить его воинов. Давно они не брали добычи. Его людям нужна была эта победа. Юсуфу она была нужна еще больше. Услышав, что Ричард оставил Яффу почти беззащитной, он нанес удар немедленно. Возможно, падение города наконец убедит Львиное Сердце заключить мир.

Достигнув площади в центре города, Юсуф услышал женские крики, доносившиеся из переулка слева. Он нахмурился. Он приказал своим войскам щадить всех женщин и мусульман при взятии города. Он повернулся к Каракушу.

– Положи этому конец.

– Слушаюсь, малик.

Юсуф въехал в длинную тень, отбрасываемую цитаделью, которая стояла на высоком холме у побережья. С ее главной башни развевался флаг Иерусалимского королевства, рядом с тремя львами Ричарда. Он видел людей, выстроившихся на стенах. По его оценке, их было меньше пятисот, и это, без сомнения, включая жителей города, согнанных туда с палками в руках, чтобы цитадель выглядела лучше защищенной, чем на самом деле. Пятьсот человек или сто – не имело значения. У них было недостаточно воинов, чтобы долго сопротивляться. Да, похоже, они и не собирались. Ворота цитадели открылись, и оттуда под белым флагом выехал воин в кольчуге.

Юсуф остановил коня. Аль-Афдаль подъехал к нему. Его сын усмехнулся.

– Принести тебе голову этого глупца?

– Он едет под флагом перемирия. Я поговорю с ним.

– Ты намерен вести переговоры? – недоверчиво спросил Аль-Афдаль. – Мы должны их перебить, отец. Убить всех, как они убили наших людей в Акре.

Юсуф вздохнул.

– Неужели ты ничему не научился, сын мой? Акра была величайшей ошибкой Ричарда. С тех пор мы терпели поражение за поражением, но жажда мести скрепляла нашу армию, когда ничего другого не оставалось. Резня в Акре – единственная причина, по которой Ричард не взял Иерусалим. Я не совершу той же ошибки. Если мы хотим, чтобы Львиное Сердце ушел, мы должны искать мира, а не мести.

Аль-Афдаль нахмурился.

– Как скажешь, отец.

Франк с белым флагом приближался. Юсуф прищурился. Затем его глаза расширились от узнавания. Он понукнул коня.

– Джон!

– Ас-саляму алейкум, друг, – ответил Джон, когда его конь поравнялся с конем Юсуфа.

– Что ты здесь делаешь?

– Ричард оставил меня. Я приехал договориться о сдаче цитадели.

– Если ты сдашь мне цитадель, я дам твоим людям и жителям Яффы свободный проход в Акру.

Джон огляделся. Утренний воздух все еще время от времени пронзали крики. На краю площади, шатаясь, прошел христианин в окровавленной тунике, а за ним с насмешками следовали четыре мамлюка.

– Я верю твоему слову, Юсуф, но кровь твоих людей взыграла. Боюсь, если люди сейчас покинут цитадель, их перебьют.

Юсуф кивнул.

– Я дам своим людям пять дней на разграбление города и забавы. Это также даст твоим людям время подготовиться к уходу. На пятый день вы уйдете.

Джон кивнул.

– Спасибо, Юсуф.

– Не благодари меня, Джон. Кровь лишь порождает новую кровь. Пришло время для мира.

***

Юсуф смотрел, как далеко в море корабль скользит по горизонту, подгоняемый тем же легким северным ветром, что трепал его волосы. В туманном утреннем небе парили чайки. Был самый низкий отлив, и прибой затих. Его конь тряхнул головой, и звон сбруи громко прозвучал в утренней тишине. Он услышал ржание лошадей среди воинов позади него. Там ждали пятьдесят воинов его личной гвардии, вместе с четырьмя сотнями, которые должны были занять цитадель, когда уйдут франки. Справа от Юсуфа раздалось громкое карканье, и он обернулся, увидев ворона, усевшегося на одну из ветвей мертвого дерева. Черная птица, казалось, смотрела прямо на него. Она каркнула снова.

– Дурной знак, – пробормотал Каракуш.

– Ты во всем видишь дурные знаки.

– В последнее время я обычно оказываюсь прав.

– Это всего лишь птица, – сказал Юсуф, хотя, по правде говоря, ему было не по себе. Вороны следовали за армиями и, казалось, всегда знали, когда назревает битва.

– Флаги спускают. – Аль-Афдаль указал на цитадель.

Три льва Ричарда трепетали на ветру, пока его знамя опускали. Затем последовал флаг Иерусалима – золотой крест, окруженный четырьмя меньшими крестами. Юсуф возвысил голос.

– Готовьтесь к выступлению, воины!

Рог прозвучал поверх его последних слов. – А-ууу! А-ууу!

Каракуш нахмурился.

– Это не из цитадели.

– Там! – Сакр указал на море.

К северу от города появились еще корабли. Их было десять. Юсуф прищурился. Нет, пятнадцать – плоскодонные драккары, каждый набит людьми. Ближайшие неслись к берегу, их весла били по волнам. Над каждым судном развевался флаг: три золотых льва на алом поле. Ричард.

Юсуф повернулся к Сакру.

– Труби сбор. Мы оставим легкую кавалерию в резерве. Аль-Афдаль, ты поведешь мамлюков. Никаких луков – в ближний бой на мечах и копьях. Мы сметем их, прежде чем они достигнут берега.

– Слушаюсь, малик!

Аль-Афдаль ускакал, пока Сакр трубил в рог. Позади Юсуфа лагерь ожил, воины хватали оружие и бежали к своим лошадям. По своему обыкновению, Юсуф приказал своим людям ставить шатры в боевом порядке, чтобы они могли построиться в любой момент. Франкские корабли были еще далеко в море, когда выстроилась линия, мамлюки впереди с копьями наперевес. Четыреста воинов, которые должны были составить гарнизон цитадели, присоединились к ним, а за ними собралась кавалерия бедуинов и туркменов. Аль-Афдаль взмахнул мечом над головой, проезжая вдоль строя мамлюков. Он повернулся и остановился в центре строя. Он что-то крикнул, и воины взревели в ответ: «За ислам! За Саладина!». Четырехтысячный отряд мамлюков рысью двинулся на север, туда, где должны были высадиться франкские корабли.

– За мной, воины! – крикнул Юсуф собравшимся вокруг него войскам. Они поехали за мамлюками в более медленном темпе, и легкая кавалерия последовала за ними. Юсуф насчитал уже двадцать четыре вражеских корабля. Примерно по сто воинов на корабль, это означало около двух с половиной тысяч франков против его более чем семи тысяч. Юсуф поднял кулак и остановил коня на песчаных дюнах с видом на пляж.

Внизу строй мамлюков перешел в галоп и с грохотом несся по песку. Первый драккар приближался к берегу, двигаясь теперь быстрее на волнах, чьи гребни пенились у его бортов. Мамлюки ворвались в воду, копыта их коней вздымали облака брызг. Юсуф снова посмотрел на корабль. Люди, столпившиеся на носу, держали не мечи и не копья. Арбалеты. Юсуф узнал оружие как раз в тот момент, когда они дали залп по атакующим мамлюкам. Эффект был сокрушительным. Десятки лошадей пали, и их всадники были сброшены под волны. Франкские воины хлынули с корабля, ведомые самим Ричардом. Король возвышался над остальными. Он рубил своей двуручной секирой, добивая павших мамлюков, поднимавшихся из моря.

К берегу неслись новые корабли, арбалетчики на носах выпускали залпы болтов. Лошади падали десятками. Животные бились и брыкались в прибое, превращая наступающий строй мамлюков в хаос. С копьями наперевес франкские воины прыгали со своих кораблей в воду, доходившую им до пояса. Их встречали мамлюки, многие из которых теперь были пешими. Поднялся ветер, донося до Юсуфа громкое ржание раненых животных, крики боли и гнева мужчин и звон стали о сталь. Он увидел брызги крови, когда мамлюк перерезал врагу горло.

– Селим! – крикнул Юсуф. – Вводи легкую кавалерию. Пусть остановятся на пляже и стреляют по арбалетчикам в лодках.

Селим ускакал, и Юсуф снова повернулся к битве. Он не мог найти Аль-Афдаля среди этого хаоса. Ричард был хорошо виден, он пробивался в гущу из полудюжины мамлюков. Боевая секира короля сверкнула на солнце, и Юсуф увидел, как полетела чья-то рука. Другому воину почти отрубили голову. Трое мамлюков бежали, а оставшийся получил удар в грудь и исчез под волнами.

– Храбрый ублюдок, – заметил Каракуш.

– Храбрый дурак. Нас вчетверо больше.

Туркменская и бедуинская конница достигла пляжа и начала осыпать мамлюков стрелами. Юсуф увидел, как один из арбалетчиков получил стрелу в живот и рухнул с корабля в воду. Еще несколько были ранены, и остальные укрылись. Град арбалетных болтов поредел, позволив мамлюкам надавить. Вскоре их число взяло свое. Франков оттеснили на глубину – сначала по пояс, а затем по грудь. Лишь Ричард и две дюжины его рыцарей оставались на мелководье. Сотня мамлюков роилась вокруг них.

– За Христа! За Королевство!

Громкий крик донесся слева от Юсуфа. Он обернулся и увидел, что ворота цитадели открылись, и оттуда хлынули двести франкских копейщиков, ударив его воинам во фланг. Они врубились в легкую кавалерию на пляже, стаскивая всадников с коней копьями. Среди людей Юсуфа началась паника. Несколько отступили, а затем побежали и остальные. Как только прекратился дождь стрел легкой кавалерии, франкские арбалетчики снова начали стрелять. В то же время копейщики свернули в море, чтобы ударить мамлюкам в тыл. Франкские воины во главе с Ричардом снова пошли вперед.

– Стоять, воины! – крикнул Юсуф. – Стоять!

– Бесполезно, малик, – настаивал Каракуш. – Они боятся Львиное Сердце.

– Тогда мы должны убить его. Если мы сразим Ричарда, битва будет нашей. – Юсуф обнажил меч и поднял его над головой. – За мной, воины! За ислам!

Он пришпорил коня, съехал с дюн на пляж. Его гвардия следовала за ним по пятам. Они хлынули мимо бегущих бедуинов и туркменов и ворвались в воду, устремившись прямо к Ричарду. На него бросился франкский копейщик, и Юсуф отбил острие копья и рубанул вниз. Франк блокировал удар щитом, но Сакр, подоспевший следом, добил его. Юсуф сбил с ног другого копейщика, а затем полоснул по лицу третьего франка. Его конь замедлился. Волны теперь бились ему в грудь. Ричард был всего в десяти ярдах, когда конь Юсуфа заржал и споткнулся. Юсуф увидел арбалетный болт, торчащий из шеи животного, а затем оно рухнуло.

Юсуфу удалось высвободить ноги из стремян за мгновение до того, как он ушел под воду. Его шлем слетел, и он ударился о песчаное морское дно. Он открыл глаза, но тут же зажмурился; соленая вода обожгла их, и она была слишком мутной и взбаламученной, чтобы что-то разглядеть. Он начал подниматься, когда кто-то ударил его коленом в висок. Он снова упал на колени. Он нанес удар вслепую и почувствовал, как его меч вонзился во что-то. Юсуф поднялся из волн, моргая, чтобы избавиться от воды в глазах. На конце его меча был насажен франк с широко раскрытыми глазами, из уголков рта которого стекала кровь. Волна ударила Юсуфа в грудь. Он отшатнулся, и франк соскользнул с его клинка, чтобы исчезнуть под водой.

Юсуф огляделся, пытаясь найти Ричарда. Вот он. Король отодвинулся ярдов на двадцать. Он рубил мамлюка, в то время как Сакр, незамеченный, подъезжал к нему сзади. Сакр с силой опустил свой меч; Ричард дернулся в последнее мгновение, и клинок скользнул по его коническому шлему. С ревом Львиное Сердце развернулся и вонзил свою секиру в шею коня Сакра. Брызги крови забрызгали короля, когда он выдернул свое оружие. Конь рухнул, и Сакр исчез под волнами. Он вынырнул, уже замахиваясь. Ричард отбил удар своей секирой.

Юсуф побрел к ним по пояс в воде. Слева появился франк и сделал выпад ему в грудь. Юсуф рванулся в сторону, чтобы избежать удара, и рубанул вниз, попав франку по запястью. Тот упал на колени, крича и хватаясь за почти отрубленную руку с мечом. Впереди Сакр и Ричард обменивались ударами. Худощавый и поджарый, Сакр казался ребенком рядом с возвышавшимся над ним королем, но он был быстрее. Он нанес удар Ричарду в бок, и на сюрко короля показалась кровь. Сакр продолжил атаку и ударил короля в левую руку выше локтя. Ричард хрипло вскрикнул от боли, и его защита ослабла. Сакр замахнулся на лицо короля, но Львиное Сердце вскинул секиру, отбив клинок Сакра вверх. Ричард с яростью опустил секиру. Клинок вонзился туда, где шея встречается с плечом. Он прорубил плоть и кость, разрубив его до самого пупа.

Рот Юсуфа раскрылся в крике, но он ничего не слышал. Весь мир оглох, и лишь кровь стучала в ушах. Ричард повернулся к нему, и их взгляды встретились. Юсуф поднял меч. Он шагнул к королю, но кто-то встал между ними. Юсуф в ярости рубанул, но его меч был парирован.

– Юсуф!

Он замахнулся снова, и снова его клинок был отбит.

– Юсуф!

На этот раз крик пробился сквозь туман гнева, окутавший его. Юсуф отступил на шаг.

– Джон?

Его друг был в кольчуге. Джон развел руки в мирном жесте и опустил свой шестопер под воду.

– Отойди! – крикнул ему Юсуф.

– Я не позволю тебе с ним драться.

«А я-то думал, ты мне друг.» Губы Юсуфа скривились в оскале. Он бросился вперед, но шестопер Джона вынырнул из воды, чтобы отбить удар. Джон отступил на шаг и снова опустил оружие.

– Я не его защищаю, Юсуф. Я защищаю тебя.

Юсуф снова замахнулся. На этот раз его меч застрял в пазах шестопера, и два оружия сцепились, сведя противников вплотную. Они боролись, но Джон был сильнее. Юсуфа оттолкнуло назад как раз в тот момент, когда его ударила волна. Он потерял равновесие и ушел под воду. Он нанес удар под водой и почувствовал, как его меч во что-то вонзился. Он вынырнул и увидел, что Джон держится за правую ногу и с трудом пытается встать. Вода вокруг него становилась багровой. Его ударила волна, и Джон упал на колени, так что его подбородок едва виднелся над водой. Он выронил свой шестопер.

– Он убьет тебя, Юсуф, а если ты падешь, твоя армия разбежится. Мира не будет. Ричард возьмет Иерусалим, и война между нашими народами никогда не закончится. Ты не должен с ним драться.

Юсуф нахмурился.

– Я не боюсь умереть.

– Я знаю. Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо знал. Именно поэтому ты отступишь, потому что ты не боишься насмешек врага, потому что ты знаешь, что жизни твоих людей важнее славы, важнее даже твоей чести.

Юсуф колебался. Ричард был все еще в пятнадцати ярдах. Один за другим воины брели вперед, чтобы попытаться снискать славу, сразив короля. Ричард отрубил мамлюку руку. Он почти отделил голову воина от тела. Он проломил шлем следующему.

– Это последний шанс Ричарда, Юсуф, – сказал Джон. – Все, что тебе нужно сделать, – это выжить, и ты победишь.

Джон был прав. Ричард был моложе и сильнее, и он сражался с яростью, с которой Юсуф не мог сравниться. Если он столкнется с королем, Юсуф умрет в этих водах. Все, за что он боролся, будет потеряно. Он опустил меч и протянул руку, чтобы поднять Джона на ноги.

Джон схватил его за плечо.

– Я знал, что ты не Ричард.

– Благодаря тебе, друг. – Юсуф отступил на шаг, затем повернулся и двинулся к пляжу. – Отступаем! – крикнул он. – Назад, воины! Назад!