Текст книги "Священная война (ЛП)"

Автор книги: Джек Хайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 16

Апрель 1190 года. Акра

Юсуф вздохнул, погружаясь в бассейн. Когда его ноги коснулись дна, дымящаяся вода дошла ему до подбородка. Банщик вылил ему на голову ведро горячей воды. Юсуф смахнул мокрые волосы с глаз и откинулся назад, прислонившись затылком к краю бассейна. Солнечный свет пробивался сквозь щели в деревянной крыше. Там, где лучи проходили сквозь облака пара, они казались почти осязаемыми, словно их можно было схватить рукой.

Ибн Джумэй прописал ему частые ванны, чтобы помочь оправиться от болезни, свалившей его прошлой осенью. Неделями он был прикован к постели, терзаемый ужасной болью, будто кто-то проворачивал кинжал у него в животе. Его испражнения были красными от крови. Ибн Джумэй прописал ему диету из одной лишь воды, вареной пшеницы и, раз в неделю, наваристого бульона из жира, стекавшего с жареного мяса. Медленно он поправлялся. К тому времени, как прекратились зимние дожди, он смог возобновить ежедневный осмотр позиций. И все же он был слабее, чем ему хотелось бы. После поездки вдоль строя у него болели ноги и сводило плечи.

Юсуф закрыл глаза и сосредоточился на медленном и ровном дыхании, как в одном из упражнений, которые он делал в детстве, когда боролся с приступами удушья, мучившими его. Напряженные мышцы плеч расслабились, и звуки лагеря, казалось, утихли. Он мог бы быть где угодно – в Дамаске или даже в своем любимом дворце, том, что в Каире, с окнами, выходящими на город, на Нил и пирамиды за ним. Он почти слышал голос Шамсы, зовущей его из соседней комнаты.

– Саладин! Малик!

Глаза Юсуфа резко открылись. Сакр стоял у края бассейна.

– Аз-Захир что-то увидел с башни, – сказал мамлюк.

– Еще франки?

После того как зимние штормы прошли и моря снова стали судоходными, франки начали прибывать сотнями – датчане, фризы, фламандцы, французы, германцы, ломбардцы и венгры. Две недели назад из Тира, где он зимовал, вернулся Конрад, с новыми людьми и припасами для строительства осадных машин. Юсуф написал халифу, прося людей или денег для борьбы с неверными. Ответ пришел три дня назад. Халиф прислал два груза нефти, несколько древков для копий, пятерых специалистов по греческому огню и аккредитив, уполномочивающий Юсуфа занять от его имени двадцать тысяч динаров. Такой жалкой суммы хватило бы на содержание его армии не более чем на неделю.

Сакр качал головой.

– Это что-то другое. Посланец, которого прислал Аз-Захир, был очень встревожен.

Юсуф выбрался из ванны, и кожу на его руках и ногах защипало от утренней прохлады. Он вытерся полотенцем и оделся: кожаные штаны и сапоги; стеганый жилет; кольчужный хоберк до колен и запястий; поверх него – жилет из позолоченного джавшана; подшлемник для защиты шеи; и, наконец, его позолоченный шлем с золотым орлом на гребне. Он пристегнул к поясу меч и кинжал и вышел на улицу.

Над головой кричали и кружили чайки, оседлав прохладный морской бриз. Лагерь уже кипел жизнью. Длинная очередь стояла у бань; другая, еще длиннее, тянулась от глиняных печей, где пекли хлеб для армии. Юсуф увидел, как мамлюк отошел от печей, и тут же чайка спикировала и унесла его кусок дымящейся лепешки. Мужчина выругался вслед птице.

Юсуф глубоко вдохнул соленый морской воздух и направился к центру строя. Миновав бани, печи и раскинувшийся лагерный рынок, он вошел в ряды шатров своих воинов. Эти шатры принадлежали египетским войскам. Они прибыли в ноябре прошлого года и сменили воинов из Аль-Джазиры, которые вернулись домой на зиму, прежде чем отправиться на север, чтобы защищать проходы в Антиохию от германского короля. Селим привел из Египта тысячу мамлюков и около пяти тысяч пехотинцев. Он привез и осадные машины. Ряд из десяти катапульт стоял сразу за шатрами. Днем и ночью они метали большие и малые камни в лагерь франков. После любой стычки между двумя сторонами они метали тела мертвых франков. Рядом с ними стояли четыре зияра – огромных арбалета, стрелявших четырехфутовыми болтами. Это были страшные орудия. Юсуф видел, как один болт пронзил четверых, словно куски мяса на вертеле. Когда он проходил мимо, один из зияров выстрелил, послав болт по дуге в небо и в лагерь франков.

В конце ряда осадных машин возвышалась башня. Это была идея его сына Аз-Захира, и Юсуф вознаградил его, поручив ему командование осадной техникой. Башня была шестидесяти футов в высоту, ее основание было построено из цельных сосновых стволов, взятых с холмов к северо-востоку от Акры. Бока были покрыты шкурами, которые воины постоянно смачивали, чтобы защитить башню от зажигательных стрел. С вершины наблюдатели могли видеть все, что происходит в лагере франков. Враги больше не застанут Юсуфа врасплох.

Он поднялся по винтовой лестнице наверх и застал Аз-Захира, смотрящего в сторону Акры. Сын услышал шаги Юсуфа и пересек башню, чтобы поприветствовать его. Рана на икре зажила, но Аз-Захир все еще слегка прихрамывал.

– Ас-саляму алейкум, отец.

– Что ты видел?

– Посмотри сам.

Одна сторона башни была открыта, за исключением деревянных перил для предотвращения падений. Стоя у перил, Юсуф видел десятки франкских кораблей, стоявших на якоре на сверкающих водах у гавани Акры. Пятьдесят египетских галер сумели прорваться через блокаду, чтобы пополнить запасы города, но это было в конце октября, более пяти месяцев назад. Еда в городе должна была подходить к концу. Каракуш и его люди, должно быть, страдали.

Юсуф перевел взгляд на осадные линии врага, которые отрезали город от его армии. Франки завершили свою стену, пока он болел. Она была деревянной, десяти футов в высоту, а перед ней – ров в четыре фута глубиной. Зима превратила землю между франкскими и мусульманскими позициями в море грязи, делая атаку невозможной. Юсуф был вынужден выжидать до весны.

Зима, по крайней мере, тяжело ударила по франкам. Десятки воинов дезертировали. Они переходили на сторону армии Юсуфа, готовые стать рабами, лишь бы их накормили. Дезертиры приносили ужасные истории. Еды было так мало, что сеньоры начали есть своих лошадей. Говорили, что король Ги превратился в кожу да кости, а у его жены Сибиллы волосы выпадали клочьями. Простым воинам было еще хуже. Для них конины не было. Некоторые из совсем отчаявшихся ели мертвецов, которых было в избытке. Голодающие люди были легкой добычей для болезней, и кровавый понос пронесся по лагерю франков. Костры горели днем и ночью. Болезнь поразила и лагерь Юсуфа. Он изолировал больных, но, тем не менее, умерло почти триста человек. По крайней мере, его люди не страдали от голода. Лагерный рынок продолжал расти всю зиму. Теперь там были десятки хлебных печей и котлов для супа, а также более сотни кузнецов и несколько тысяч небольших лавок, продававших провизию и предметы первой необходимости.

Юсуф перевел взгляд с франкских укреплений на их шатры, сгрудившиеся у реки. Он видел, как воины точат мечи или, сидя на земле, завтракают. Дюжина воинов упражнялась с мечами на открытой площади в центре лагеря. Вдоль реки сидели рыбаки.

– На что мне смотреть? – спросил он Аз-Захира.

– Посмотри на валы, что обращены к Акре. Там, где Белус впадает в море.

Юсуф посмотрел и увидел, что на берег вытащили остов корабля. Палубу сняли, а франкские плотники разбирали остальное. По крайней мере еще один корабль, должно быть, уже постигла та же участь, потому что дальше по берегу лежала большая груда бревен. Франки строили из них три башни. Одна уже возвышалась на пятнадцать футов. Другие были ниже десяти футов, но, судя по размерам их оснований, когда их достроят, они будут по меньшей мере в девять раз выше. У каждой были огромные деревянные колеса, чтобы сделать ее передвижной.

– Дело у них спорится, – заметил Юсуф. – Должно быть, начали под покровом темноты.

Аз-Захир кивнул.

– И посмотри туда. – Он указал на Акру. Десятки франков копали землю у стен и сбрасывали полные телеги земли в ров. – Они собираются подкатить эти башни к стенам. Как в Иерусалиме.

Юсуфу не нужно было напоминать о том, что случилось в Иерусалиме. Когда франки впервые завоевали его, они использовали точно такие же передвижные башни, чтобы ворваться в город.

– Башни будут готовы через два-три дня, – продолжил Аз-Захир. – На то, чтобы засыпать ров, может уйти до недели. Когда это будет сделано…

Юсуф закончил за него:

– Да спасет Аллах Каракуша и его людей.

***

– А-ууу! А-ууу!

Юсуф проснулся от звука рога. Он спал в доспехах и, выходя из шатра, схватил меч. Было еще темно. Сакр стоял на своем посту у входа. Брат Юсуфа, Селим, отвечавший за ночной дозор, шагал вверх по холму к нему.

– Что происходит? – крикнул Юсуф.

– Башни. Франки подкатили их к стенам.

Башни были достроены неделю назад, а ров засыпан ранее в тот же день. Юсуф гадал, как долго франки будут ждать, прежде чем напасть. Недолго, похоже. Он всмотрелся в сторону Акры. Факелы на стене мерцали во тьме, словно звезды на небе, но башен он не видел. Затем из его лагеря вырвалось яркое пламя, брошенное к стенам одной из катапульт. Оно прочертило дугу в ночном небе и взорвалось на одной из башен, очертив ее огненным контуром. Башня была более девяноста футов в высоту и возвышалась над стеной. Франки на верхних ярусах осыпали стрелами и арбалетными болтами защитников стены, в то время как воины на нижнем ярусе пытались пробиться на укрепления. Мгновение спустя пламя погасло, и башню с людьми на ней поглотила ночь. Юсуф видел, как франки покрывали башни шкурами, пропитанными уксусом. Это было лучшее средство от огня, чем вода.

Еще пять горшков с нефтью полетели к башням. Эти промахнулись, разбившись о стену города и покрыв ее вязкой, горящей жидкостью. В свете пламени Юсуф видел все три башни, стоявшие бок о бок. У подножия стены таран под двускатной крышей катился к сухопутным воротам. Юсуф услышал громкий удар, когда таран ударил в первый раз.

Пламя погасло, и в темноте Юсуф заметил еще один горшок с нефтью, летящий к башням. Этот перелетел через стену и упал в Акре.

– Гонец! – позвал Юсуф, и один из дюжины молодых мамлюков, стоявших у его шатра, подбежал к нему. – Скажи Аз-Захиру прекратить огонь. Он сожжет Акру прежде, чем уничтожит хоть одну из этих башен. – Гонец со всех ног бросился вниз по холму в темноту. – Моего коня! – крикнул Юсуф. – Сакр, труби сбор.

Сакр взял рог, висевший у него на поясе, и издал долгий звук, а за ним еще два. Когда последняя нота затихла, по всему лагерю забили глухие барабаны, призывая воинов в строй. Бум. Бум. Бум.

Юсуф спустился с холма в сопровождении Селима и Сакра. В лагере воины, спотыкаясь, выбегали из шатров и направлялись к линии обороны. Юсуф достиг заграждения и увидел, что ночной дозор уже занял свои посты на его вершине. Его военачальники ждали его у башни. Лица Убады и Гёкбори были мрачны. Они понимали, какую опасность представляют башни.

– За мной, – сказал им Юсуф. Он спешился и взобрался на вершину вала. Защитники в Акре теперь стреляли по башням горящими стрелами. Это было все, что у них было. В городе не было мастеров огня, знавших, как делать нефть. Каждая башня ощетинилась горящими стрелами, но пламя гасло, не успев распространиться.

Юсуф повернулся к своим эмирам.

– Мы должны отвлечь франков от стен. Аз-Захир, бросай огонь на шатры франков. Это должно заставить их примчаться. Пока их шатры горят, мы атакуем вдоль франкских укреплений. Они не смогут сосредоточиться на взятии города, если им придется защищать и свои собственные позиции. Держите половину людей в резерве. Это будет долгая битва. Пока стоят эти башни, мы сражаемся. Каждый из вас, пошлите человека, чтобы сообщить мне, когда будете готовы к удару. Ступайте, и да защитит вас Аллах.

Его эмиры ушли готовить свои войска.

– Убада! – позвал Юсуф, и его племянник обернулся.

– Да, малик? – В его голосе звучала враждебность. Юсуф надеялся, что Убада уже простил его.

– Ты хорошо служил мне последние несколько месяцев, племянник. Благодарю тебя.

– Я знаю свой долг, малик, – чопорно сказал Убада. Помолчав, он продолжил: – Ради чего все это, дядя? Если ты так любишь Джона и франков, то почему сражаешься с ними?

Юсуф открыл было рот, чтобы ответить, но осекся. Когда-то у него был бы простой ответ. Теперь он не был так уверен. Он глубоко вздохнул.

– Я должен был рассказать тебе о твоем отце, Убада, но боялся, что ты возненавидишь Зимат, возненавидишь себя.

– Вместо этого я ненавижу тебя, дядя. – Убада посмотрел ему в глаза. – Если хочешь меня отблагодарить, то отправь меня подальше отсюда, от тебя. – Он зашагал прочь по валу.

Юсуф поморщился, глядя ему вслед. Он вырастил Убаду как сына, и его ненависть жалила. Но Юсуф сделал, что мог. Он протянул руку, а Убада ее отшвырнул. Возможно, его племянник был прав. Разлука, может, и остудит его гнев.

Юсуф повернулся, чтобы наблюдать за битвой у городской стены. Он слышал мерные удары франкского тарана. Горящий горшок с нефтью пролетел над ним в сторону франкского лагеря. Он пролетел слишком далеко и погас в водах Белуса. Следующий горшок взорвался среди франкских шатров, разбрасывая огонь во все стороны. Несколько шатров вспыхнули. Упал еще один горшок, распространяя пожар. Юсуф видел, как люди в лагере бегут к реке с ведрами в руках. Горшок упал среди них, и люди превратились в мечущиеся огненные столбы. Они, крича, падали в реку. Нефть продолжала гореть, плавая на поверхности воды.

К Юсуфу подбежал гонец.

– Люди Сайф ад-Дина готовы, – доложил он. Прибывали все новые гонцы, принося те же вести с разных участков фронта. Катапульты Аз-Захира продолжали метать нефть во франкский лагерь. Когда доложил последний командир, один из горшков упал, не долетев, и взорвался на франкской стене, охватив ее пламенем.

Юсуф повернулся к Сакру.

– Труби атаку.

– Ха-рууум! – Сакр протрубил в свой боевой рог, и к нему присоединились звуки других рогов вдоль всей линии. Снова забили барабаны, на этот раз быстрее. Ба-бум. Ба-бум. Ба-бум! Воины Юсуфа ринулись вперед, выкрикивая свой боевой клич: «За Аллаха! Аллах-Аллах-Аллах!». Справа от него люди исчезли в темноте между двумя линиями. На левом фланге Юсуф видел своих воинов, освещенных пламенем, лизавшим франкскую стену. Несколько несущихся мамлюков пали от франкских стрел. Остальные достигли стены, где лучники рассыпались и начали стрелять по защитникам наверху. Другие воины ставили лестницы или метали абордажные крюки через стену. Юсуф видел, как двое мамлюков полезли по лестнице, но ее тут же оттолкнули. Другой начал взбираться по веревке, но его срубили, как только он достиг вершины стены. Юсуф снова посмотрел на Акру. Сражающихся освещали горящие стрелы, торчавшие из башен. Внизу таран снова ударил в ворота. Бум!

Юсуф начал мерить шагами вал, заложив руки за спину. Его воины снова и снова шли на штурм франкской стены. Кое-где они достигали вершины, но их тут же отбрасывали назад. У подножия укреплений франков росла гора павших. В Акре гарнизон храбро держал стены, но франки осыпали их стрелами с башен. Каракуш, должно быть, терял много людей. И снова и снова, с регулярностью сердечного ритма, раздавался гул тарана.

Ноги Юсуфа устали от ходьбы, когда солнце показалось из-за холмов на востоке. Его знамя все еще развевалось над Акрой. Три башни все еще стояли, хотя покрывавшие их шкуры почернели. Вдоль франкских укреплений сотни мертвых мамлюков лежали среди обломков сломанных лестниц и перерезанных веревок. Бой поутих; обе стороны были явно измотаны.

– Сакр! – позвал Юсуф. – Пошли гонцов. Скажи эмирам отвести своих людей и послать свежие войска.

– Слушаюсь, малик. – Сакр помедлил. – Может, и тебе стоит на мгновение удалиться в свой шатер.

– Я останусь здесь. Принеси мне завтрак. – Глаза Юсуфа были прикованы к башням. Рано или поздно франки внутри них одолеют гарнизон и возьмут город. Все оружие и золото, что Юсуф хранил там, достанутся его врагам. Хуже того, франки получат контроль над величайшим портом на востоке, что даст им надежную базу для переброски новых людей из-за моря. Если падет Акра, за ней может последовать и вся Палестина. Он должен был уничтожить эти башни. – И Сакр! – позвал он. – Приведи ко мне одного из мастеров огня.

Юсуф сидел на походном стуле на вершине вала и жевал ложку вареной пшеницы, пока солнце поднималось за его спиной, заливая город мягким светом. Он не покидал вал уже восемь дней, с тех пор как началась атака франков. Стул был его единственной уступкой страхам Сакра и ибн Джумэя за его здоровье. Он время от времени дремал, сидя, но никогда надолго. Гул тарана будил его. Вот и сейчас. Бум. Юсуф сосчитал до десяти, и он раздался снова. Бум.

Дни приобрели некую рутину. После той первой ночи Юсуф разделил своих людей на четыре волны, которые поочередно атаковали укрепления франков. Они потеряли сотни воинов, так и не прорвав стены. В лагере франков по меньшей мере половина шатров превратилась в пепел. Остальные свернули, чтобы спасти их. В Акре франки продолжали высыпать из своих башен, и гарнизон отбрасывал их снова и снова. По крайней мере, дождь стрел от франков прекратился. У них кончились боеприпасы. А таран все это время продолжал свою работу. В конце концов, он пробьет стену, или франки прорвутся на нее. Если только план Юсуфа не сработает…

Прошлой ночью он послал в город одного из мастеров огня. Тот отправился с пловцом, Исой. Они вдвоем проскользнули сквозь франкский флот ночью и поплыли к стенам. По крайней мере, Юсуф на это надеялся. Они с такой же легкостью могли утонуть или быть замеченными и убитыми. Если они добрались, Юсуф скоро узнает.

– Ха-рууум! – прозвучал рог, и мамлюки, атаковавшие укрепления франков, отступили. Свежие войска трусцой пересекли открытое пространство между линиями, чтобы занять их место. Юсуф перевел усталый взгляд на стены Акры. Было почти полдень, когда он увидел это: из города вылетел горшок и пронесся над одной из башен. Еще три были запущены, прежде чем один разбился о бок башни. Огня не было. Полетел еще один горшок, и еще, и еще. Все еще без пламени. Неужели его план провалился? Мастер огня утонул, или он был шарлатаном, не знавшим секретов нефти?

Из города летели все новые горшки, десятки их были брошены в каждую из башен. Но огня не было. С моря налетел порыв ветра, и на мгновение Юсуф услышал насмешки франков у стены. Затем из города вылетел горшок с огненным хвостом и ударил в среднюю башню. Башня взорвалась, пламя было таким ярким, что Юсуф на мгновение ослеп. Он отвернулся, смахивая слезы. Он снова посмотрел и увидел, что башня охвачена пламенем. Горящий горшок ударил в другую башню, и та тоже превратилась в инферно. Снова налетел ветер, и на этот раз он принес с собой крики агонии.

– Аллах дает франкам предвкусить ад, – пробормотал Сакр.

Юсуф ничего не сказал. Ветер принес и смрад жареного мяса. От него у него мутило в желудке.

Последняя башня вспыхнула. Мгновение спустя несколько горшков были сброшены на таран. Франки, обслуживавшие его, бежали задолго до того, как упал последний, горящий горшок. Таран вспыхнул и был быстро поглощен пламенем. Выжившие франки начали отступать в свой лагерь, а позади них башни рухнули, превратившись в груды пепла и обугленных бревен. Крики умирающих утихли, но запах жареного мяса стал сильнее.

– Отец!

Юсуф обернулся и увидел аль-Афдаля, шагающего вверх по валу, а за ним – Аз-Захира.

– Ты сделал это! Город спасен!

– Альхамдулиллях! – крикнул Аз-Захир.

Юсуф кивнул. Он не мог разделить их радости. Акра была спасена, да, но надолго ли? Все их атаки не смогли выбить франков, а враг прибывал с каждым днем. Взгляд Юсуфа устремился к морю. Он вспомнил крестовый поход своего детства, когда он тайно наблюдал, как его отец и дядя вполголоса говорили о варварах из-за моря. Теперь они снова шли. Великая армия германского императора маршировала через Анатолию, подбираясь все ближе. А из-за моря шли король Франции и английский король Ричард, тот, кого звали Львиное Сердце.

Глава 17

Октябрь 1190 года. Мессина, Сицилия

– Да сиди ты смирно! – рявкнул Филипп.

Французский король был так же уродлив, как Ричард был красив, и хотя он был на восемь лет моложе Ричарда, он почему-то выглядел старше. У Филиппа были широкие плечи, толстые короткие пальцы и простое лицо, которое больше подошло бы крестьянину, чем королю. Его волосы были дикими и непослушными, и он ослеп на левый глаз, который блуждал без цели, не давая Джону понять, куда он смотрит. Это сбивало с толку.

– Я сказал, прекрати, – повторил король, – или я сниму с тебя голову.

Джон перестал мерить шагами землю. Он уже протоптал тропинку перед шатром Ричарда. Он повернулся в сторону Мессины. Город был скрыт за грядой холмов, но когда ветер дул с востока, он слышал далекие крики агонии и ярости, перекрываемые лязгом стали. Последний порыв ветра принес и запах дыма.

Джон прибыл на Сицилию два месяца назад после долгого путешествия из Англии. Все это время он был рядом с Ричардом. Весной они переправились во Францию, где Ричард собрал своих людей: сотню рыцарей, четыре тысячи опытных воинов, две тысячи валлийских лучников и еще две тысячи простых солдат, в основном воров и крестьян. «Подушечки для иголок», – называл их Ричард. Он считал их ни на что не годными, кроме как служить живым щитом. В июле они объединили силы с Филиппом в Везле, крепостном городе в трех днях пути к востоку от Орлеана. Филипп привел с собой более шестисот рыцарей – больше, чем Джон когда-либо видел собранными в одном месте. У каждого рыцаря было по две лошади и по крайней мере один оруженосец. Было также пятьсот французских воинов, хотя их задачей, казалось, было в основном следить за обозом.

Несмотря на их различия, а может, и благодаря им, Ричард и Филипп были близки как братья. Они вместе сражались против отца Ричарда, а в юности проводили время вместе в Аквитании. Джон подслушал, как старый сэр Ранульф де Гленвиль бормотал одному из своих людей, что Ричард с полдюжины раз мужеложествовал с французским королем. Но такие слухи всегда ходили в армии. Когда он спросил о Ранульфе Робера де Бомона, лорд-стюард нахмурился.

– Держись от него подальше, священник. Он сражался за отца Ричарда. Король его не жалует.

Две армии вместе прошли на юг до Лиона, где французы повернули на запад, к Генуе. Филипп заключил контракт с итальянским флотом на перевозку своих людей. Ричард повел свою армию в Марсель, где их встретил английский флот из тридцати кораблей. В море оба флота попали в сильные осенние штормы, которые заставили их укрыться в Мессине, на Сицилии. Вскоре Ричард поссорился с Танкредом, королем острова.

Младшая сестра Ричарда, Иоанна, была замужем за прежним королем, Вильгельмом. Когда тот умер, за трон разгорелась борьба. Иоанна поддержала проигравшую сторону, и когда Танкред завладел короной, он заточил ее в тюрьму. Когда Танкред отказался немедленно освободить Иоанну, Ричард в ярости покинул Мессину. Он двинулся на юг и захватил замок Ла-Баньяра, принадлежавший одному из вассалов Танкреда. Теперь он вернулся и жаждал крови.

План состоял в том, чтобы сотня французских и английских рыцарей под покровом темноты подобралась к северным воротам города. Дюжина воинов с абордажными крюками должна была перелезть через стену, убить стражу и открыть ворота. Оказавшись внутри, Ричард рассчитывал, что внезапность и суматоха принесут ему победу. «Если мы наделаем достаточно шума, – сказал он, – они подумают, что вся наша армия уже в стенах. Они побегут прежде, чем нас увидят».

Это был дерзкий план. «Безумная авантюра», – так назвал это Филипп. Французский король предпочел остаться в лагере. Солнце уже приближалось к полудню, а он и Джон все еще ждали вестей о битве.

– Да сиди ты смирно! – рявкнул король.

Джон не заметил, как снова начал мерить шагами землю.

– Прошу прощения, ваша милость. – Он сел на походный стул рядом с Филиппом.

Король читал второй том карманного издания «О военном деле». Военный трактат, написанный римлянином более восьмисот лет назад, все еще был популярен среди знати. Филипп на него молился. Наедине Ричард говорил Джону, что, по его опасениям, французский король больше заботится о книгах, чем о битвах. «Если бы войны выигрывались пером, а не мечом, – сказал он, – то этот король Чернильница и впрямь был бы могуч». Джон не разделял презрения Ричарда к учености, но и не мог понять, как Филипп может спокойно сидеть и читать, пока его рыцари рискуют жизнью.

Филипп заметил взгляд Джона и опустил книгу. Казалось, он угадал, о чем думал Джон.

– Ричард повсюду находит повод для кровопролития. Танкред не дурак. Буквально на прошлой неделе он пригласил Ричарда в Мессину, чтобы обсудить их разногласия. Он протянул ему руку в знак дружбы, а Ричард на нее наплевал. Из-за этого будут потеряны жизни, жизни моих людей и его. И что будет достигнуто? Несколько золотых, быть может? – Он покачал головой. – На самом деле Ричарду нужно не золото. Ему нужна битва.

– Почему вы не попытались его остановить?

Филипп улыбнулся, обнажив кривые зубы.

– С таким же успехом я мог бы остановить стрелу, встав у нее на пути. Мне никогда не остановить Ричарда.

Король отвернулся, его внимание привлек стук копыт. Джон проследил за его взглядом и увидел приближающегося рыцаря. Это был Пьер де Прео, один из любимцев Ричарда. Красивый молодой человек с вьющимися светлыми волосами и яркой улыбкой, которую он демонстрировал часто. Он сделал себе имя на турнирах в Нормандии и Аквитании. Хотя ему еще не было и двадцати шести, Ричард удостоил его чести нести королевское знамя в бою. Джон слышал, как другие рыцари из-за этого роптали.

Пьер соскользнул с седла и преклонил колено перед Филиппом.

– Ваша милость, Ричард велел мне передать, что битва выиграна. Мессина наша, вернее, то, что от нее осталось.

Филипп поднял бровь.

– Что именно сделал Ричард?

– Оказавшись внутри стен, мы предали город огню и пронеслись по нему, крича как безумные. Когда воины Танкреда увидели дым и услышали наш приближающийся рев, они запаниковали и бежали. Это едва ли можно назвать битвой.

– Я слышал крики – крики битвы, – сказал Джон.

– Прошу прощения, отец, но женщины иногда кричат, когда им всаживаешь.

Джон заметил, как Филипп поморщился.

– А Ричард в порядке? – спросил он.

– Среди нас ни одного убитого, хотя лорд де Шовиньи несколько дней сидеть не сможет. Получил арбалетный болт в задницу. Ричард приглашает вас отпраздновать с ним победу во дворце. – Де Прео повернулся к Джону. – Вы тоже приглашены, священник.

– Позаботьтесь о своем коне, сэр, – сказал Филипп. – Мы найдем дорогу сами. – Он покачал головой, когда де Прео удалился, покачиваясь. – Дурак играет в войну, словно это забава.

Дюжина рыцарей поехала с Филиппом и Джоном в город, который состоял из нескольких церквей и раскинувшегося дворца среди сотен белых оштукатуренных домов, сгрудившихся у одного конца подковообразной гавани, выходившей в Мессинский пролив. Западные ворота стояли открытыми. Внутри Мессина превратилась в дымящиеся руины. Копыта их лошадей вздымали облака пепла. Лишь один дом из десяти еще стоял. Остальные обрушились, превратившись в груды обугленных бревен. На юге все еще полыхали пожары, взмывая высоко в небо. Джон чувствовал их жар за четверть мили. Он проехал мимо мужчины в кузнечном фартуке, лежавшего на улице в луже собственной крови с перерезанным горлом. Рядом сидела, рыдая, в дверях одного из немногих уцелевших домов женщина, пытаясь прикрыться рваными остатками своей туники. Хватка Джона на поводьях стала крепче. Эта сцена напомнила ему о бессмысленной резне, которую он когда-то видел в Египте.

Во дворце английский воин провел их внутрь и по прохладному, выложенному плиткой коридору, который выходил в обширный сад. Там были сотни розовых кустов, их последние лепестки опали, а листья теперь окрасились в красный цвет. По краю сада росли апельсиновые деревья, их ветви ломились от зеленых, незрелых плодов. В центре сада был фонтан, вода била из грудей полногрудой бронзовой русалки. Рядом с ним стоял Ричард. Его лицо было черным от дыма и пепла. Его белое сюрко стало красным от крови.

– Поздравляю с победой, кузен, – приветствовал его Филипп.

Ричард нахмурился еще сильнее. Он указал на фонтан.

– Ее нужно снести. Она нечестива.

Филипп положил ему руку на плечо.

– Этим займутся, кузен. Сначала у нас есть другие дела. Ты схватил Танкреда? Иоанну?

– Он бежал на юг, в сторону Катании. Он забрал мою сестру с собой.

– Это прискорбно. – Филипп помедлил, прежде чем осторожно продолжить. – Тебе не стоило сжигать город, кузен. Мы не можем покинуть Сицилию, пока не вернем твою сестру, а это значит, что нам придется зимовать в Мессине. Где будут жить люди?

– Ты найдешь для них место, Филипп. – Ричард повернулся к Джону. – Поговорим, священник. – Он отвел Джона в угол сада. – Я хочу исповедаться в своих грехах, отец.

Джон подавил гримасу. Он принимал исповедь лишь несколько раз и так и не привык судить своих ближних.

– Я всего лишь смиренный священник. Хьюберт Уолтер – епископ Солсбери. Возможно, он подойдет лучше.

– Моя душа отягощена грехом. Я должен исповедаться сейчас. – Ричард преклонил колени и склонил голову. – Исповедуюсь, что я соблюдал свои крестильные обеты хуже, чем обещал Господу нашему, и сан свой, который я должен был блюсти во славу Божью и для собственного вечного спасения, я носил недостойно.

– Если ты искренне раскаешься и исправишь свой путь, Господь будет милостив.

Голова Ричарда резко вскинулась.

– Не будь со мной снисходителен, Джон. Назначь мне епитимью, которую я заслужил.

– Назначу. Какие еще грехи ты совершил?

– Я убил сегодня людей, по меньшей мере дюжину. Точного числа не знаю.

– Это были защитники Мессины?

Ричард кивнул.

– Тогда ты убил их по принуждению, ибо они были твоими врагами. – Джон попытался вспомнить епитимью, рекомендованную в покаянной книге, которую он изучал перед тем, как стать священником. – Ты будешь поститься один год, вкушая лишь хлеб и воду, затем в течение двух лет будешь поститься каждую среду. Какие еще грехи ты совершил?

Голос Ричарда стал почти шепотом.

– Я изнасиловал женщину. Девушку. Она только-только вошла в пору женственности. У нее были темные волосы, смуглая кожа. Она кричала на чужом языке, когда я брал ее.

Челюсти Джона сжались. Его брат Келин был прав насчет Ричарда.

Король поднял на него глаза, и Джон с удивлением увидел в них слезы.

– Назначь мне епитимью, отец.

Джон помедлил. Он знал множество людей, которые насиловали и грабили, не задумываясь. Раскаяние Ричарда казалось искренним.

– Наказание за соитие с девицей против ее воли – отлучение от церкви. Но поскольку ты был охвачен жаждой крови и, следовательно, не в здравом уме, я облегчу твою епитимью до одного дополнительного года ежедневного поста и еще шести лет поста каждую среду. Хочешь исповедаться в чем-нибудь еще?