Текст книги "Священная война (ЛП)"

Автор книги: Джек Хайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Атака захлебнулась, когда воины попятились от горящего рыцаря. Никто не горел желанием последовать за ним на верную смерть.

Ричард шагнул вперед.

– За мной, воины! За Христа!

Прежде чем кто-либо из его сеньоров успел его остановить, король бросился в атаку. Джон последовал первым. Приближаясь к пролому, он увидел горшок с нефтью, летящий по дуге в сторону короля. Ричард поднял щит, и горшок разбился о него, облив его пламенем. Ричард швырнул горящий щит в сарацин и ринулся за ним. Он увернулся от копья и разрубил древко пополам. Удар наотмашь едва не снес мамлюку голову. Другой мамлюк ткнул копьем в спину короля, но Джон шагнул вперед и принял удар на свой щит. Ричард прорвался вперед, оказавшись в пределах досягаемости вражеских копий. Брызги нефти прилипли к навершию его шлема, горя там, словно нимб. Он пронзил мамлюка и оставил свой меч в его животе. Ричард снял со спины боевую секиру и принялся рубить врага размашистыми ударами. Он был на голову выше окружавших его сарацин, гигант среди людей. Он пробивался вперед, его секира ломала древка копий, рассекала кольчуги, отрубала конечности.

Джон шел следом, прикрывая фланг Ричарда и добивая тех, кого тот упустил. Он блокировал копье и размозжил нападавшему лицо своим шестопером. Меч рассек его штаны и оставил порез на бедре. Когда Джон упал на одно колено, де Прео проскочил мимо и зарубил того, кто его ударил. Джон поднялся на ноги и был увлечен клином франков, пробивавшимся сквозь врага. Ричард все еще был во главе, в дюжине шагов впереди. Король прорубал себе путь сквозь вражеские ряды. А затем он столкнулся лицом к лицу с Эль Маштубом.

Огромный мамлюк был даже выше Ричарда и гораздо плотнее, с грудью шириной с бочку вина и руками толщиной с бедро большинства мужчин. Он держал свой четырехфутовый клинок обеими руками. Ричард замахнулся на него секирой, но Эль Маштуб отбил удар мечом и ударил ногой, попав Ричарду в живот. Король отшатнулся назад, на людей позади. Атака застопорилась.

Теперь, когда франки больше не рвались вперед, сарацины сомкнулись со всех сторон. Джон обнаружил, что сражается за свою жизнь. Он парировал выпад меча и обрушил свой шестопер на предплечье нападавшего, раздробив кость. Он взглянул на Ричарда. Король отбросил свой горящий шлем. Он рычал, нанося могучие удары по Эль Маштубу. Мамлюк с легкостью их отбивал. Джон десятки раз видел Эль Маштуба в бою. Он знал, насколько тот может быть смертоносен. Если бы Ричард не был болен, он был бы ему ровней, но лихорадка ослабила короля. Даже одного взгляда было достаточно, чтобы Джон понял: Ричард умрет. Его крестовый поход умрет вместе с ним. Все, что нужно было сделать Джону, – это позволить этому случиться.

Вспышка боли взорвалась в ребрах Джона, когда в него врезался меч. Он отшатнулся в сторону и повернулся к своему врагу, приземистому мамлюку с длинной черной бородой. Тот замахнулся снова, и на этот раз Джон отбил удар своим шестопером. В боку снова кольнуло. Должно быть, он сломал ребро. Джон стиснул зубы и ударил наотмашь, попав бородачу в висок и вмяв его шлем. Когда мамлюк упал, Джон снова повернулся к Ричарду. Король теперь защищался. Он отбил выпад. Эль Маштуб замахнулся своим клинком, и Ричард успел восстановиться как раз вовремя, чтобы блокировать удар.

«Кровь Христова!» – выругался Джон. Ричард, может, и ублюдок, но он поклялся служить ему. Он пробивался сквозь битву к королю. Мелькнул меч, и он опустился на одно колено. Он ударил шестопером в живот нападавшего, и тот рухнул. Ричард был всего в нескольких шагах. Король явно выбивался из сил, его грудь тяжело вздымалась, пока он боролся за дыхание. Блокируя очередной удар, он выронил секиру. Эль Маштуб рубанул по нему. Ричард попытался увернуться, но удар скользнул по его плечу, сбив его на колени.

Боль в ноге и боку Джона исчезла, и звуки битвы утихли, пока он не слышал ничего, кроме стука крови в ушах. Он рванулся вперед. Перед ним появился мамлюк, и Джон отбил клинок мужчины, а затем ударил его плечом, отшвырнув в сторону. Эль Маштуб заносил меч, чтобы добить Ричарда. Джон споткнулся и, сделав выпад, замахнулся. Он попал Эль Маштубу в колено сбоку. Огромный мамлюк рухнул, крича от боли.

Ричард схватил свою секиру и поднялся на ноги. Он огляделся на сарацин, наступавших со всех сторон.

– Их слишком много! Мы должны отступать. – Он возвысил голос. – Все вместе, воины! Назад! Назад!

Джон и Ричард сражались бок о бок, отступая к пролому. Они были последними из христиан, кто прорвался. Когда они вышли с другой стороны, их окружили люди. Они кричали, их голоса были такими громкими, что Джону потребовалось мгновение, чтобы понять их.

– Львиное Сердце! – ревели они. – Львиное Сердце! Львиное Сердце!

Ричард пошатнулся и оперся на Джона, чтобы не упасть. Джон заметил, что кольчуга на плече короля разорвана и окровавлена, но король усмехался, несмотря на раны.

– Осады подрывают мужество, Джон. Этим людям нужно лишь пролить немного крови, чтобы снова стать храбрыми. – Ричард отстранился от него и без посторонней помощи начал спускаться по склону. Люди выстроились вдоль тропы, ведущей обратно в лагерь.

– Львиное Сердце! – приветствовали они. – Львиное Сердце!

Проходя через ворота в валу, Джон поднял глаза и увидел Филиппа. Французский король стоял, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел вниз на Ричарда.

Юсуф стоял на вершине башни и жевал лепешку. Это было все, что он мог проглотить. Живот мучил его с тех пор, как в стене образовался пролом. Это было неделю назад. Он посмотрел на Акру. В ночь после пролома гарнизон построил деревянную стену на обломках, за линией мантелетов. На следующий день франки сожгли эту стену. Гарнизон построил новую, и та тоже была сожжена. Теперь пролом защищала еще одна стена, но и она долго не продержится. Даже сейчас франки с факелами в руках начинали новую атаку.

Юсуф знал, что гарнизон долго не продержится. Они теряли сотни людей каждый день. Юсуф продолжал непрерывные атаки на позиции франков, чтобы отвлечь часть их войск от битвы, но вчера он отвел своих людей и послал к франкам гонца с предложением начать переговоры о сдаче города. Если он не мог спасти Акру, он хотел по крайней мере спасти ее гарнизон. Его гонца отправили обратно без ответа.

Франки метали факелы в основание стены. Защитники были готовы. Одни встречали франков стрелами, другие лили ведрами воду, чтобы потушить пламя. Из-за стены вылетел горшок с нефтью и разбился среди франков, охватив полдюжины человек липким пламенем. Остальные разбежались. Акра продержится еще немного.

Движение вдоль франкских позиций привлекло внимание Юсуфа, и он перевел взгляд туда. В заграждении открылись ворота, и оттуда выехали двое под белым флагом перемирия. С такого расстояния Юсуф не мог разглядеть их лиц, но это были явно не Филипп и Ричард. Он нахмурился. Он повернулся к гонцам, ожидавшим в задней части башни.

– Ступайте к моему брату. Скажите ему, что едут франкские переговорщики, и пусть он ведет с ними переговоры.

У Юсуфа уже был готов шатер для переговоров. Воинам на передовой было приказано проводить франков туда. Юсуф не пойдет. Он просил о встрече королей, и он не унизится до переговоров с их представителями. Он покинул башню и вернулся в свой шатер, чтобы дождаться доклада Селима. Его живот скручивало от нервного напряжения. Он попытался читать «Хамасу», чтобы успокоить нервы. Он не дочитал и первого стихотворения, когда в шатер вошел Сакр.

– Твой брат прислал к тебе одного из франков, малик.

Юсуф нахмурился.

– Я приказал ему вести с ними переговоры.

– Он подумал, что ты захочешь встретиться с этим лично. Это Джон.

Юсуф думал, что Джон вернулся в Англию. Неужели он прибыл с Ричардом? Или он все это время был во вражеском лагере? Он отложил книгу.

– Впусти его.

Прошло четыре года с тех пор, как Юсуф видел его в последний раз, но Джон, казалось, постарел больше, чем на четыре года. Его волосы теперь были скорее серебряными, чем светлыми, а морщины на лице углубились. Но он все так же держался прямо и шел твердым шагом.

– Ахлян ва-сахлян, – приветствовал его Юсуф.

Джон слегка поклонился.

– Ас-саляму алейкум. Спасибо, что принял меня.

Юсуф жестом пригласил его сесть.

– Я думал, ты в Англии.

– Я был там. – Джон сел напротив Юсуфа. Он криво усмехнулся. – Я столько лет мечтал о доме. Но когда я наконец добрался до Тейтвика, я понял, что мой дом здесь. Я присоединился к походу Ричарда, чтобы вернуться.

– И теперь ты сражаешься на его стороне.

– Помоги мне Бог, но это так.

– Что он за человек?

– Он ублюдок. Он может быть жестоким и импульсивным, упрямым и вспыльчивым. А когда пьет, становится еще хуже. – Джон посмотрел Юсуфу в глаза. – Но я никогда не видел воина храбрее и лучшего предводителя. Даже тебя, Юсуф.

– С ним можно договориться?

– Его нельзя подкупить, если ты об этом. Ричард нацелился на Иерусалим. Он поклялся не останавливаться, пока не возьмет его.

– Я его остановлю.

– Не будь так уверен. Я не стану лгать тебе, Юсуф. Ричард не похож ни на кого из тех, с кем ты сталкивался. На Сицилии был один пророк, который предсказал, что Ричард не проиграет ни одной битвы в Святой земле. Я думал, это просто слова, но увидев Ричарда в Мессине, затем на Кипре, а теперь здесь, в Акре… я ему верю.

– Аллах – мой щит, Джон. Пророчества меня не пугают.

– Может быть, но Ричард должен.

Юсуф откинулся на спинку стула и погладил бороду. Он видел, что Джон говорит серьезно, и это его беспокоило. До сих пор он надеялся, что этот последний наплыв крестоносцев удовлетворится Акрой. Даже если Юсуф потеряет город и все золото и оружие в нем, он вернет его, как только франки вернутся за море. Но если то, что говорил Джон, было правдой, то франки не вернутся домой, пока не заберут все, ради чего Юсуф так многим пожертвовал.

– Давай поговорим об Акре, – сказал он. – Я предложу Ричарду город и все, что в нем, если он пощадит защитников.

– Он не примет. Он и так получит Акру, и он это знает.

– А если я предложу Истинный Крест?

Джон покачал головой.

– Ричарду, может, и не хватает хитрости, но не королю Франции Филиппу. Он ведет переговоры напрямую с Эль Маштубом и Каракушем в Акре. Он считает, что они в большем отчаянии, чем ты, и поэтому согласятся на лучшие условия.

И он, без сомнения, прав.

– Акра еще не в руках франков. Вы потеряете еще много жизней, чтобы взять ее. И даже если она падет, моя армия все еще здесь. Если ваши короли не заключат разумный мир, то будет война.

– Это именно то, чего хочет Ричард, – мрачно сказал Джон.

– Если Ричарду нужна только война, то зачем ты пришел сюда, Джон?

– Чтобы предупредить тебя и кое о чем спросить. Говорят, ты бросал тела мертвых в реку, чтобы отравить воду.

– Да.

Джон поморщился.

– В этом нет чести.

– Мне это не доставляет удовольствия, Джон, но мертвый есть мертвый. Стрела в живот или меч в горло убивают так же верно, как и дизентерия. Какая разница?

– Когда-то для тебя это имело значение. И должно иметь до сих пор.

Юсуф вздохнул. Джон лишь озвучил его собственные сомнения. Ему его не хватало. Никто другой не говорил ему правду.

– Возможно, ты прав, друг.

– Я все еще твой друг, Юсуф?

– Надеюсь.

– Тогда внемли моему предупреждению. Гарнизон скоро сдастся, возможно, уже завтра. Не думай спасти Акру. Она потеряна. Теперь ты должен сделать все возможное, чтобы спасти свое царство.

– Понимаю. – Юсуф поднялся, и Джон сделал то же самое. – Спасибо, что пришел, Джон.

Джон кивнул.

– Аллах ясалмак, Юсуф.

Когда он ушел, Юсуф мгновение постоял в одиночестве, обдумывая сказанное Джоном. Затем он возвысил голос.

– Сакр!

Начальник его гвардии вошел в шатер.

– Да, малик?

– Пусть эмиры соберутся в моем шатре. Мы атакуем сегодня ночью.

***

Восход застал Юсуфа стоящим на вершине мусульманских укреплений. Когда солнце показалось из-за горизонта за его спиной, его тень вытянулась в сторону Акры, сбегая по склону вала на землю между линиями фронта. Она пролегла через тело мертвого мамлюка, из глаза которого торчало оперенное древко стрелы. Она проскользнула по отрубленной руке, по другому мертвецу, лежавшему лицом вниз на земле, пропитанной его кровью. Тень остановилась, не дойдя до настоящего побоища. У франкского частокола громоздились тела. Их было более шестисот, и все напрасно.

Юсуф снова и снова бросал своих людей на франкские позиции. Он никого не сдерживал. Дважды его люди прорывались за частокол. В первый раз они взобрались на стену по лестницам и закрепились. Более сотни мамлюков оказались за линиями франков. Но Ричард сплотил врага. Когда мамлюки попытались открыть одни из ворот в заграждении, их окружили и перебили.

Во второй раз людям Юсуфа удалось поджечь часть франкского частокола. Выгорел участок шириной в десять человек. Он все еще дымился. Именно там шли самые ожесточенные бои. Люди Юсуфа более дюжины раз бросались в пролом. И каждый раз Ричард отбрасывал их назад. Десятки трупов лежали повсюду.

– А-ууу! – в Акре затрубил рог, и Юсуф посмотрел на стены. Он увидел, как спускают его орлиное знамя, и начинают подниматься франкские флаги. Он узнал флаг Филиппа – ряды золотых лилий на синем поле. И вот три золотых льва на красном поле – флаг Ричарда. Юсуф возненавидел этот флаг.

На заграждении среди воинов Юсуфа послышались тревожные крики. Они бросились к своим копьям и лукам. Ворота во франкском заграждении распахнулись. Вышли двое. Тот, что повыше, тяжело хромал и опирался на того, что был пониже. Ворота за ними закрылись, и они направились к мусульманским позициям. Юсуф прищурился. Он знал этих людей.

– Каракуш! Эль Маштуб!

Он зашагал вниз по склону вала, чтобы встретить их. Лица двух эмиров были мрачны. Челюсти Эль Маштуба были сжаты от боли, и он морщился при каждом шаге. Каракуш был лишь тенью самого себя, кожа вялыми складками свисала с его лица. Юсуф обнял его, а затем Эль Маштуба.

– Слава Аллаху, вы живы.

– Лучше бы я не жил, – глухо произнес Каракуш.

Юсуф сжал его плечо.

– Ты сделал все, что мог.

Поседевший старый эмир покачал головой.

– Я подвел своих людей. Я оставил их.

– Их король Филипп заставил нас уйти, – объяснил Эль Маштуб. – Мы договорились с ним об условиях сегодня утром. Он боялся, что ты не поверишь в условия сдачи, если их не доставят люди, которым ты доверяешь.

– Что за условия?

Каракуш поморщился.

– Франки держат в заложниках все три тысячи воинов гарнизона. Ты должен заплатить двести тысяч динаров. Ты также должен освободить пятьсот простых франкских пленных и сто знатных, которых они назовут. И ты должен отдать им их Истинный Крест. У тебя есть два месяца, чтобы доставить все это, иначе воинов гарнизона продадут в рабство. – Он понурил голову. – Прости меня, малик.

– Ты сделал то, что должен был, Каракуш. Это лучше, чем жертвовать жизнями своих людей. Я бы поступил так же.

Хотя от этого на душе легче не становилось. Ему уже не хватало монет, чтобы платить своим воинам. Где он найдет еще двести тысяч динаров?

– Пойдемте, – сказал он им. – Похоже, тебе не помешает хорошо поесть, Каракуш. А твоей ногой займется лекарь, Эль Маштуб.

Он повел их вверх по валу, где мамлюки подхватили двух эмиров и унесли их в лагерь. Юсуф остался смотреть, как франки входят в город. Над одной из башен на стене появился новый флаг. Красное поле, пересеченное толстой белой горизонтальной полосой. Едва его развернули, как тут же снова спустили. Его место заняло знамя Ричарда. Юсуф гадал, почему.

– Брат! – Это был Селим, приближавшийся по заграждению. – Черный день.

Юсуф кивнул.

– Некоторые из твоих эмиров попросили разрешения уехать. Говорят, они слишком долго отсутствовали на своих землях.

Уже началось. Его воины беспрекословно следовали за ним, пока он вел их от победы к победе. Теперь, когда он потерпел поражение, они разлетались, как птицы перед песчаной бурей.

– Скажи им, что они могут уйти, когда пойдут первые дожди, не раньше.

– Я скажу им, брат… Но некоторые уже уехали.

Руки Юсуфа сжались в кулаки, когда внезапный слепой гнев охватил его. Как они смеют? Как они смеют уходить сейчас, когда он нуждается в них больше всего? Он глубоко вздохнул, и когда заговорил, его голос был ровным.

– Скажи им, что следующий эмир, который уедет без моего разрешения, лишится всех своих земель. И скажи им, что эта битва еще далека от завершения. Она только началась. Ричард пришел не за Акрой. Он пришел, чтобы отвоевать Святую землю. Он пришел за Иерусалимом. И я намерен его остановить.

Глава 21

Август 1191 года. Акра

Приближаясь к залу совета во дворце в Акре, Джон услышал крики.

– Это должна быть Яффа! – сквозь толстую деревянную дверь было трудно разобрать, кто говорит. – Это самый прямой путь в Иерусалим!

Более тихий голос ответил:

– Вы никогда не возьмете Иерусалим без еды и воды. Мы должны идти на восток. Земли в Изреельской долине богаты.

– Если вы хотите завоевывать деревни и поля, то идите. Я пришел за Иерусалимом!

– Вы что, не слышали ни слова из того, что я сказал? Если вы пойдете на юг, вы никогда не возьмете Святой Город!

Стражник у входа в зал кивнул Джону.

– Они сегодня в ударе, отец, – сказал он, открывая дверь.

Джон вошел в напряженную тишину. Сеньоры, стоявшие вокруг стола совета, перестали сверлить друг друга взглядами и уставились на него. Справа от него стояли мрачные местные бароны: Реджинальд Сидонский, Балиан д’Ибелин и Гарнье де Наблус, новый великий магистр госпитальеров. Гарнье был высоким, могучим мужчиной с густыми черными волосами и кустистыми бровями, сросшимися над его зелеными глазами. Рядом с ним стоял Конрад. Ги де Лузиньян стоял напротив Конрада через стол. Это не было сюрпризом; они вцепились друг другу в глотки из-за того, кто является законным королем Иерусалима. Ги бросил на Джона кислый взгляд. Гуго Бургундский – человек с огромным животом и выпученными глазами – стоял рядом с Ги. Он принял командование оставшимися французскими рыцарями после отъезда Филиппа, и Ги заручался его поддержкой. Люди Ричарда – Роберт де Бомон, епископ Уолтер, де Шовиньи, его кузен Генрих Шампанский и де Феррьер – выстроились вдоль стола между двумя фракциями. Де Феррьер нахмурился. Это он требовал головы Джона еще в Лондоне.

Ричард стоял на дальней стороне стола. Он отмахнулся от одной из мух, жужжавших у него над головой. Лицо короля стало еще хуже; обгоревшая на солнце кожа теперь шелушилась и покрылась волдырями. Сок алоэ приносил облегчение, но он же и привлекал мух. Когда он заговорил, в его голосе звучало раздражение.

– Где ты был, священник?

Джон подошел и встал рядом с Реджинальдом и Балианом.

– У ворот, ваша милость, встречался с посланниками Саладина. Они доставили сто тысяч динаров.

Глаза Ги расширились при упоминании этой суммы.

– Его монеты весьма кстати. Моим людям не платили годами.

– Деньги не в вашем распоряжении, – возразил епископ Уолтер. – Они принадлежат королю.

– Я – король. Я начал эту осаду и…

– …а Ричард закончил то, что вы не смогли, – заключил Уолтер.

Ги побагровел. Он открыл рот, но Ричард заговорил первым.

– Сто тысяч динаров. Это лишь половина условленной суммы.

– Потребуется время, чтобы собрать всю сумму, милорд, – ответил Джон. – У Саладина есть еще три недели, прежде чем он должен будет выплатить остальное.

Роберт де Бомон покачал головой.

– Еще три недели здесь станут для нас смертью. У нас мало еды. Большая часть монет, что прислал нам Саладин, лишь вернется к нему в оплату за зерно. – Неделю назад Саладин открыл рынок в своем лагере для франков. Он так же отчаянно нуждался в золоте для выкупа, как они – в еде. – Помоги нам Бог, если сарацины закроют для нас свои рынки.

Де Феррьер потер щетину на своих впалых щеках.

– Еды, что у нас есть, хватило бы на дольше без трех тысяч лишних ртов. Если бы мы казнили пленных сарацин…

– Мы дали слово, что эти пленные будут пощажены, – холодно сказал Балиан. – Я не знаю ваших обычаев во Франции, сэр, но здесь, в Королевстве, это что-то да значит.

– Я человек слова, лорд Балиан, – ответил де Феррьер, повышая голос. – Я поклялся освободить Иерусалим, и я убью столько неверных, сколько потребуется для этого.

– Тогда у вас не хватает не только чести, но и мозгов, – ответил Реджинальд своим скрипучим голосом. – Перережьте этих пленных, и вы превратите их в мучеников. Если вы хотите кормить меньше ртов, то я говорю, начнем с вашего.

Де Феррьер посмотрел на Ричарда.

– Вы слышите, ваша милость? Этот грубиян смеет мне угрожать. Я не удивлюсь, если он виновен в смерти моих людей.

Де Феррьер был не единственным за столом, кто потерял людей. Сеньоры Франции, Англии и Королевства постоянно грызлись друг с другом, и ссоры перенимали их люди. Пьяные драки стали обычным делом, и каждое утро на улицах Акры находили мертвецов.

– Я не ночной убийца, – прорычал Реджинальд. – Я тоже терял людей.

Ги указал через стол.

– Виноват Конрад. Прошлой ночью я потерял дюжину людей от рук его войск.

– Ваши люди ударили первыми, – ровно сказал Конрад, – однако я потерял лишь пятерых воинов. Нельзя винить меня в том, что мои солдаты одолели ваших.

– Твои люди устроили засаду на моих. Ты говоришь одну лишь ложь, узурпатор!

– Я – законный король Иерусалима. Моя жена Изабелла – королева. Никто не может оспорить ее права.

Гуго Бургундский хмыкнул.

– И сколько у вас жен, сэр? Я слышал, Изабелла у вас вторая. Или третья?

– Я тебе за это язык вырву!

– Можешь попробовать. Я…

Он осекся, когда Конрад обошел стол и бросился на него. Гуго успел нанести удар, но Конрад отбил его левой рукой, прежде чем нанести прямой правый в челюсть француза. Гуго отшатнулся и налетел на Генриха Шампанского. Роберт де Бомон и епископ Уолтер схватили Конрада, чтобы удержать его. Реджинальд оттолкнул Уолтера от Конрада, и епископ развернулся и замахнулся. Джон был наготове и поймал его руку. Затем Ги врезался в Джона сбоку, сбив его с ног.

– Хватит! – Ричард ударил кулаком по столу. – Вон! Все вон!

Мужчины обменялись гневными взглядами и потянулись к выходу. Джон поднялся, чтобы последовать за ними.

– Ты останься, Джон. – Ричард налил себе чашу вина и осушил ее, пока последние воины выходили. – Сборище болтливых дураков, – пробормотал он. – Но де Бомон прав. Мы не можем здесь оставаться. Я уже потерял германцев и большую часть французов. Еще три недели, и у меня не будет армии.

«И винить в этом вам придется только себя, ваша милость.» Ричард сам оттолкнул своих союзников. Леопольд, герцог Австрийский, принял командование германцами после того, как Фридрих Швабский умер от лагерной лихорадки. Во время переговоров с сарацинским гарнизоном Леопольд настаивал, что германцам причитается полная треть выкупа. «Мы сражались и страдали месяцами до вашего прибытия, – сказал он Ричарду и Филиппу. – Мы заслужили это золото своей кровью».

Ричард высмеял его притязания. «Вы сражались месяцами, и чего вы добились? Исход дела решило наше прибытие. Вы не добились ничего, и вы ничего не получите».

Когда город был отбит у сарацин, Леопольд попытался заявить о своих правах, подняв свой флаг на стене. Ричард сорвал его и помочился на него. Шесть дней спустя Леопольд и его люди отплыли.

Филипп последовал за ним в течение двух недель. Официально король Франции уехал, чтобы уладить спорное наследство Фландрии, но не было секретом, что они с Ричардом были в плохих отношениях. Раскол между ними, начавшийся с женитьбы Ричарда на Беренгарии, усугубился после падения Акры. Филипп считал, что именно его требушеты и подкопы поставили Акру на колени, а Ричард лишь нанес последний удар. Тем не менее, люди приветствовали Ричарда как завоевателя Акры. Прощальные слова Филиппа были: «Посмотрим, много ли завоюет мой кузен без меня».

Ричард налил еще вина. Он сделал глоток, изучая карту Святой земли, разложенную перед ним на столе.

– Мы должны идти сейчас, – повторил он. – Людям нужна цель, чтобы объединиться. Эти распри прекратятся, как только мы столкнемся с общим врагом. – Он указал на город на карте. – Яффа. Это ближайший порт к Иерусалиму. Как только он будет в наших руках, мы сможем переправить осадные орудия из Акры по морю. Оттуда мы двинемся вглубь страны, к Святому Городу.

– Смелый план, ваша милость, но рискованный, – предостерег Джон. – Вы предлагаете пройти шестьдесят миль по пересеченной местности, с несколькими переправами через реки, в разгар лета, имея в поле более многочисленную армию сарацин. Такое предприятие было бы трудным и в лучших обстоятельствах. С мусульманскими заложниками на буксире это будет невозможно. А с уходом людей Филиппа и Леопольда у нас не хватит войск, чтобы безопасно оставить три тысячи пленных сарацин в Акре.

– Ты прав, Джон. – Ричард осушил чашу. – Заложники должны умереть.

Джон моргнул. Он видел, как насилуют женщин и обезглавливают мужчин. Он видел, как армии умирают от голода. Он видел, как сыновья убивают своих отцов, и священников, которых золото волновало больше, чем жизни их паствы. Он видел самого Ричарда во всей его дикой славе на Кипре. Он думал, что в этом мире его уже ничто не сможет шокировать. Он ошибался.

– Но ваша милость, вы дали слово, что они будут пощажены.

Ричард лишь пожал плечами и налил себе еще вина.

– Вы навсегда запятнаете свою душу, ваша милость.

– Ты отпустишь мне грехи, священник.

– Я не могу, милорд, не этот.

– Тогда епископ Уолтер. Я заставлю своих людей поститься за меня.

– Ваша милость, епитимья за убийство трех тысяч заложников составит более двадцати тысяч лет поста. У вас не хватит ни людей, ни монет для отпущения. Кровь тех, кого вы убьете, будет преследовать вас до могилы.

Ричард опустил голову. Его костяшки побелели, когда он сжал край стола. Наконец, он поднял глаза и встретил взгляд Джона.

– Нет, она будет преследовать меня лишь до Иерусалима. Когда я возьму Святой Город, Бог простит мне мои грехи.

***

Первые лучи рассвета пробивались сквозь высокие окна, когда Джон преклонил колени перед алтарем в маленькой церкви у дворца в Акре. Его голова была склонена, а руки сложены в молитве. Церковь была пуста. Большинство христиан направились за стены, чтобы посмотреть на резню мусульманских пленных, в то время как мусульманские жители забаррикадировались в своих домах, боясь, что их постигнет та же участь.

– Господи Боже, прости меня, – пробормотал Джон, уже не в первый раз. Он советовал Ричарду, сражался на его стороне и спас ему жизнь. Теперь из-за его усилий умрут тысячи беззащитных людей.

Дверь церкви скрипнула, и Джон услышал шлепанье сандалий по камню. Он не поднимал головы. Кто-то остановился рядом с ним.

– Джон? Я думал, ты будешь на казни.

Джон обернулся и увидел Иоанну, стоящую на коленях рядом с ним. На ней был серый плащ с капюшоном, сливавшийся с камнем церкви.

– Я не хочу иметь с этим ничего общего, – сказал он.

– У тебя не хватает духу на кровь?

– На убийство – нет.

– Значит, ты пришел молиться за нашего врага? Как милосердно с твоей стороны.

– А о чем молитесь вы, миледи? Вы не похожи на набожную особу.

Она бросила на него многозначительный взгляд.

– Молитва – все, что у меня есть, хотя это лишь жалкая замена охочему до меня мужчине. Я надеялась, что со временем ты передумаешь.

– Если вы пришли снова предложить себя в мои шлюхи, ответ по-прежнему «нет».

Иоанна покраснела.

– Нет, Джон. Я была неправа, предлагая себя тебе, но, прости меня Господи, я привыкла иметь дело с мужчинами более низкого пошиба. Ты – человек чести. Вот почему я верю, что ты мне поможешь. Отведи меня к Саладину. Что может быть лучше, чем сейчас, когда весь город отвлечен.

– Я уже сказал вам свое решение.

– А мой брат поклялся пощадить пленных сарацин. И все же сегодня они умрут. – Джон поморщился, и Иоанна это заметила. – Ты презираешь моего брата, не так ли? И правильно делаешь, Джон. Он – животное. – Ее ясные голубые глаза встретились с его. – Ты оставишь мою судьбу в его руках?

– Ричард – мой король.

– Он – убийца. Ты сам это сказал.

Джон склонил голову и закрыл глаза, столько же чтобы скрыться от испытующего взгляда Иоанны, сколько чтобы собраться с мыслями. Она озвучила его сомнения. Он почувствовал ее прикосновение к своей руке.

– Твои молитвы не помогут сарацинам, – тихо сказала Иоанна. – Тебе следует пойти к Ричарду. Возможно, ты еще сможешь его остановить.

– А как же вы, миледи?

Она пожала плечами.

– Я не бессердечна, Джон. Тебе не стоит беспокоиться обо мне, когда тысячи людей стоят на пороге смерти.

Были ли ее слова лишь уловкой, чтобы переманить его на свою сторону? Джон вгляделся в ее лицо, но не нашел ответа. Возможно, он зря не доверял Иоанне. Он бы не хотел, чтобы его собственная судьба зависела от прихоти Ричарда.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, миледи. Если вы действительно желаете выйти замуж за сарацина, я поговорю об этом с Ричардом.

– Спасибо, отец. А теперь иди.

***

Улицы города поначалу были пусты, но по мере приближения Джона к сухопутным воротам они становились все более многолюдными. Длинная вереница пленных сарацин выходила наружу, шагая в свете восходящего солнца. Рядом с каждым мужчиной шел христианский солдат. Руки пленников были связаны за спиной, а шеи соединены цепями по десять человек, что делало невозможным сопротивление. Те немногие, кто пытался бежать или ударить своих конвоиров, вскоре оказывались на земле, запутавшись в своих товарищах. Их конвоиры пинали их и били плашмя мечами, пока те не поднимались на ноги. За свою храбрость они получали лишь синяки и разбитые губы.

Джон прошел мимо строя воинов и вышел за ворота. Пленных выстраивали на вершине дальнего заграждения христианского осадного лагеря. Знамени Ричарда нигде не было видно. Джон повернулся к одному из стражников у ворот.

– Вы не видели короля?

Стражник пожал плечами.

– Наверное, во дворце, ждет, пока этих песчаных дьяволов выстроят для путешествия в ад.

Джон решил дождаться Ричарда. Он занял позицию прямо у ворот. А пока он сделает все, что в его силах, чтобы облегчить переход сарацин из этой жизни в следующую.

– Сегодня вы обретете рай, – пробормотал он по-арабски, когда мимо него прошел заложник. – Сегодня вы обретете рай, – повторил он следующему, который благодарно кивнул. Джон знал, что его слова – слабое утешение, но это было все, что он мог дать. Если только Ричард не передумает.

Заложники продолжали проходить мимо. Солнце уже поднялось, разогнав утреннюю прохладу, и от равнины за воротами волнами поднимался жар, к тому времени как прошел последний.

– Сегодня вы обретете рай, – сказал ему Джон.

Ричард появился сразу за последним заложником. Король был на коне, за ним следовали его сеньоры. Джон встал перед его конем, заставив его остановиться.