Текст книги "Мастер печали"

Автор книги: Джастин Колл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 37 страниц)

Глава 52

Внизу насколько хватало глаз простирались долины Дароэи, скудно освещенные последними отблесками заката. Несмотря на темноту, Аннев различал разбросанные повсюду крошечные рощицы деревьев, которые на севере и юге постепенно становились больше и гуще. Вдалеке возвышались стены Банока. На западе, в противоположном направлении, вырисовывались очертания какого-то города. Он стоял в дюжине миль от них и был гораздо крупнее Банока.

«Это не просто город, – догадался Аннев. – Это столица. Лукура».

Он долго смотрел на мерцающие вдалеке огни, не в силах отвести от них взгляда, потом нехотя отвернулся. Дальше на юг простиралась холмистая местность, а рощицы сливались в единую непроницаемую стену. Дорога, бегущая от Лукуры по самой кромке леса, резко ныряла в гущу деревьев, образуя пограничную линию между Возгаром и Чащей.

На севере равнина тянулась далеко за пределами Чащи и Банока, переходя на северо-востоке в широкую полосу деревьев. Даже при почти полном отсутствии света можно было рассмотреть, что они покрыты сочной зеленой листвой с россыпями ярких цветных точек – очевидно, цветов или фруктов.

Кентон кивком указал на странный лес и пояснил:

– Это Щедрый Предел. Мастер Кейиш говорит, он зачарован: деревья всегда зеленые и цветут, а на ветках висят плоды.

Фин засмеялся, откидывая упавшие на лицо сосульки.

– Звучит очень даже неплохо.

– Это проделки призраков – так они заманивают путников.

Фин скорчил скучающую мину, а Аннев, развернувшись в седле, окинул взглядом растянувшуюся внизу зеленеющую полосу.

– Он почти такой же огромный, как Чаща.

– На самом деле этот лес как три Чащи – или половина Возгара. Отсюда не видно, но он простирается до самого Палдрона.

– И что, до самого Палдрона он зачарован призраками? – ехидным тоном спросил Фин.

Кентон пожал плечами:

– Фолум еще упоминал друидов. Но какая разница, нам-то нужно в Банок.

– Точно, – сказал Аннев, глядя на маячившие вдалеке стены города. – И нам понадобится свет, но заметить нашего приближения не должны.

Солнце, напоминавшее о себе лишь тоненькой красновато-розовой линией у горизонта, уступило место первым звездам.

Надеясь, что он поступает правильно, Аннев вынул из седельной сумки деревянный цилиндр, нажал большими пальцами на два узора – перо и пламя – и уже собирался повернуть половинки фонарика, но тут ему в голову пришла кое-какая мысль. Вместо того чтобы поразить парней, с любопытством взиравших на его странные действия, он бросил цилиндр Кентону.

– Это еще что? Зачем ты мне его даешь?

– Это фонарик с секретом, – ответил Аннев, вспомнив, как называл артефакт Крэг. – Посмотрим, сможешь ли ты этот секрет разгадать.

Кентон ощупал диковинную штуковину.

– Кажется, это…

Он удивленно взглянул на Аннева. Тот кивнул, с интересом наблюдая за аватаром.

Кентон закрыл глаза, пальцы снова пробежали по искусной резьбе. Нащупав перо внутри пламени, Кентон замер, не понимая, что ему делать дальше.

– Дай сюда, – сказал, вытянув руку, Аннев. – Я покажу…

Но Кентон и сам догадался: он повернул верхнюю часть цилиндра, и из фонарика брызнул яркий свет.

– Боги!

Фин от неожиданности подпрыгнул в седле, с силой натянув поводья. Мерин под ним испуганно заржал.

Аннев был впечатлен. Сам он распознавал магические артефакты получше многих – провал с жезлом исцеления не в счет, – но Кентон, похоже, в этом деле являлся настоящим гением.

– Молодец.

Аватар, казалось, его не услышал, всецело поглощенный источавшим свет цилиндром. На изуродованном шрамом лице застыло восхищенное выражение.

– Это магия, да? – почти благоговейно произнес он.

– Когда знаешь, в чем фокус, – это уже не магия, – процитировал Аннев Крэга. – Но это и впрямь артефакт.

Кентон поднял на него изумленный взгляд:

– Ты взял его в Проклятом хранилище?

Аннев снова решил рискнуть.

– Не совсем. Получил в Чаще, вчера. Торговец дал мне его в качестве уплаты за помощь.

– До или после того, как ты перерезал ему глотку? – прыснул Фин.

Аннев посмотрел ему в глаза и без тени улыбки ответил:

– До.

Издевательский смешок перешел в уважительное ворчание.

– И все равно, – пробубнил здоровяк. – Какой нам прок от такой яркой штуки, если весь смысл в том, чтобы нас никто не увидел?

Аннев слегка наклонил голову, соглашаясь.

– Кентон, разберешься?

Парень открыл было рот, собираясь что-то сказать, но быстро передумал. Он взялся за верхнюю и нижнюю половины и, нажав на секретные кнопки, повернул в разные стороны. Рассеянное сияние превратилось в узкий луч призрачного света.

– Хм. – Фин изо всех сил старался не выдать удивления. – Так-то оно получше будет.

И нахмурился:

– Ты послал меня за факелами, хотя при тебе была эта штуковина. – В его голосе не улавливалось и намека на вопросительную интонацию.

– Ага. – Аннев подъехал к Кентону и забрал у него фонарь. – Если бы древние о нем узнали, то сразу же спрятали бы в Хранилище.

Он бросил цилиндр Фину, который поймал его обеими руками.

– А мне-то он зачем? – с опаской спросил аватар.

– Потому что нам нужен свет, а до Банока нашим проводником будешь ты.

– И как им пользоваться? – спросил Фин, вместо того чтобы согласиться или поспорить с решением Аннева. Он осмотрел фонарь со всех сторон и повернулся к Кентону. – Как ты его включил и поменял свет?

Кентон объяснил, после чего Фин выключил фонарик, а потом успешно включил. Все остались довольны.

– Прикрывай глаз феникса пальцем, – посоветовал Аннев. – Так луч будет светить только нам под ноги, и мы сможем подойти к городу, не привлекая к себе внимания.

Фин с Кентоном переглянулись и синхронно кивнули.

– Хорошо, мастер Айнневог, – проговорил Фин почти серьезно. – Я вас поведу.

– Благодарю, – сказал Аннев. – В таком случае в путь. Вы, мастер Фин, впереди, а вы, мастер Кентон, не прикроете ли нас с тыла?

Мальчишки, смутившись, снова переглянулись.

– Не смешно, – проворчал Кентон. – Ты ведь знаешь, что никакие мы не мастера.

– Это в Академии вы не мастера, – возразил Аннев. – Но здесь, за границами Шаенбалу, вы можете быть кем захотите.

– Бред сивой кобылы, – ощетинился Фин. – Хоть сто тыщ раз назови оленя уткой, он все равно не взлетит.

– Твоя правда. – Аннев с готовностью подхватил предложенную аналогию. – Если назвать существо другим именем, природа существа от этого не изменится. Посмотри на нас. Мы всю жизнь тренировались, чтобы стать мастерами-аватарами, и каждый из нас ничуть не уступает тем, кто уже получил свой титул. Так почему же я должен звать вас по-другому?

Кентон с Фином обменялись задумчивыми взглядами.

Аннев продолжил:

– Лично для меня ты, – он указал на Фина, – мастер оружия, а ты, – кивнул он в сторону Кентона, – мастер проклятий. И сегодняшняя ночь лишний раз это подтвердит. Так что, если только вы не желаете, чтобы я обращался к вам как к равным, я буду называть вас мастерами.

Воцарилось молчание. Один хмуро смотрел на Аннева, поглаживая свой шрам. Другой, казалось, переваривал услышанное.

– Значит, так, – заявил наконец Фин. – Я по-прежнему считаю, что ты под завязку набит лошадиным дерьмом, но… видать, я уже попривык к запашку, потому что та чушь, что ты здесь несешь, мне по нутру.

Кентон чуть заметно улыбался:

– Мне тоже.

Глава 53

Когда от городских стен оставалось не больше мили, Фин потушил фонарь. До них уже доносились раскаты смеха и громогласное пение – Банок праздновал Регалей. Стражников нигде не было.

Фин, подъехав на такое расстояние, с которого его без труда заметили бы дозорные – неси они в эту ночь дозор, – остановился. Аннев встал рядом с ним и, чувствуя, что его спутники не сводят с него глаз, окинул взглядом двадцатифутовую стену, опоясывающую город.

– Мастер Кентон, где резиденция Янака?

Парень махнул рукой:

– Лавки он держит на северо-западе, в Золотом округе, но сам живет в Розовом квартале, рядом с восточными воротами.

– Ну, что думаешь? – спросил Фин.

Аннев посмотрел на своих спутников. Каждый из них уже облачился в черный облегающий костюм, скрытый под дорожным плащом.

– В темноте мы почти незаметны, – медленно произнес он, соображая на ходу, – так воспользуемся этим. Оставим лошадей у восточных ворот, проникнем в город и найдем замок Янака. – Он помедлил. – А дальше станем действовать по ситуации.

Фин принялся собирать свои спутанные локоны в узел на макушке.

– План, прямо скажем, так себе.

– Ну да, – легко согласился Аннев. – Но ведь мы не знаем, что там, за стеной, поэтому лучше всего вести себя точно так же, как на Испытании суда: оставаться начеку и приспосабливаться к обстоятельствам. Пробираемся в замок, хватаем жезл – и сматываемся.

– А как же Янак с Дювареком? – напомнил Кентон.

– С ними мы тоже разберемся, – заверил его Аннев. – Но артефакт должен оказаться у нас до того, как мы найдем Дюварека. Тогда, возможно, у нас получится снять с него чары.

– Хочешь использовать жезл? – фыркнул Фин. – Да Тосан с нас шкуру живьем спустит. К тому же мы тут не за этим. И вообще – мы же в магии ни бум-бум.

Аннев перевел взгляд на Кентона.

– Я кое-что умею, – нехотя признался аватар. – То есть… я артефакты неплохо определяю. А как-то раз даже… воспользовался одним.

– Ты пользовался магией? – На лице Фина проступили одновременно и восхищение, и брезгливость.

Кентон засопел:

– Я тебе не какой-то там кеокум, извергающий из пасти пламя Кеоса, Фин. Это был простой артефакт, вроде вот этого фонаря – или парализующих палочек. Его кто угодно мог бы использовать.

Воспоминание о палочках и о том, что было с ними связано, явно не подняло Фину настроения. Стараясь не выдать своей неловкости, он нетерпеливо проворчал:

– Что же ты такого натворил?

– У нас был урок с Дорсталом. Он принес нам какой-то кубок, сказал, что это артефакт и он может наполняться сам собой. – Кентон повел плечами. – Ну и спросил, кто из нас готов попытать счастья.

– И ты вызвался?

– Ну да. Это было нетрудно. Я взял кубок, подумал о том, что умираю от жажды, и начертил глиф.

– Хм… здорово. И чем же ты его наполнил?

– Медовухой, – осклабился Кентон. – А Дорстал ее взял и выпил.

Все трое дружно расхохотались. Анневу чистосердечное признание аватара прибавило уверенности.

– Отлично, – сказал он. – Если жезл – простой артефакт, мы сможем с его помощью спасти Дюварека.

– Тихо-тихо, – поднял руку Фин, прерывая его, – нам такого приказа не давали. Если Кентон приведет Дюварека живьем – плакал его титул.

– Верно, – не стал спорить с ним Аннев. – Поэтому за Кентоном последнее слово. – И, глядя черноволосому аватару в глаза, спросил: – Ну, что скажешь? Если появится возможность сохранить Дювареку жизнь, ты готов попытаться?

Кентон нахмурился:

– Все не так просто. Я очень хочу спасти Дюварека, его жизнь важнее какого-то титула. Но жезл принуждения – темный жезл, а не какой-то там простой артефакт. Для того чтобы помочь Дювареку, понадобится истинная магия – а ею владеют лишь те, кто заключил союз с самим Кеосом.

Фин согласно закивал, а Аннев рассердился. Во-первых, слова Кентона прозвучали для него как оскорбление. А во-вторых, теперь он не сможет воспользоваться жезлом, потому что его тут же обличат как сына Кеоса. За попытку спасти жизнь Дювареку он лишится своей собственной. Как бы ни преклонялся он перед мастерством своего бывшего учителя, приходилось честно признаться самому себе: рисковать всем ради этого человека он не готов.

– Значит, действуем в соответствии с приказом, – уверенно заявил он. – Устраняем Дюварека, потом убиваем Янака – как виновного в применении темного жезла и угрозу для Академии.

Фин снова с усердием кивнул, Кентон же наклонил голову медленно и неохотно.

– Если получится справиться с Дювареком без прямой опасности для нас и угрозы для миссии, мы могли бы его вырубить и привезти в Шаенбалу, – предложил он. – Как только жезл заключат в Хранилище, чары ослабнут, а потом и вовсе рассеются.

– Поддерживаю, – с энтузиазмом отозвался Аннев. – Что ж, план у нас есть. Теперь давайте поищем, где бы привязать лошадей.

Он направил свою кобылу вдоль стены, остальные последовали за ним. Вскоре с ним поравнялся Фин.

– Ты и правда собираешься вытащить Дюварека? – прошептал он.

– Конечно, – удивленно ответил Аннев. – Он бывает крутоват, но смерти точно не заслуживает. Да и потом, у Академии каждый мастер-аватар на счету – не может она позволить себе вот так ими разбрасываться. Если получится – я обязательно вытащу Дюварека и привезу в Шаенбалу.

– А если кто-то из нас попадет под чары этого жезла? Я, например?

– Сделаю то же самое: огрею тебя по голове и увезу отсюда как можно скорее. – Он искоса взглянул на Фина. – Что в этом такого?

Фин пожал плечами:

– Не верю я тебе. Одно дело – спасать своих, и другое – нас с Кентоном. Проще было бы нас бросить – или вовсе прикончить. А тащить с собой – какая тебе от этого выгода?

Аннев внимательно посмотрел на аватара. Когда-то он подумывал о том, чтобы подружиться с Фином. Может, он поторопился, когда поставил на этой затее крест?

– Вообще-то, немалая.

– Ну конечно! – хохотнул Фин.

Он пустил коня легкой рысью и быстро оторвался от остальных.

Тут Аннева нагнал Кентон.

– О чем это вы?

– Фин мне не доверяет.

– Что тут удивительного? – вздернул бровь Кентон. – Он вообще мало кому доверяет, а ты у нас тип не самый надежный.

– Я? – переспросил Аннев. Кентон что, с кем-то его перепутал? – А кто предал своих друзей во время заплыва, а потом на пару с Фином устраивал нам сладкую жизнь?

– Разве я когда-нибудь говорил, что мы друзья? – равнодушно ответил Кентон. – Лично я этого не помню.

Аннев уже собирался спросить Кентона, не шутит ли он, как аватар снова заговорил:

– Полагаю, у каждого из нас имеются причины ненавидеть друг друга, но мы все равно можем быть отличной командой. Это единственное, что имеет значение.

Аннев чувствовал, что Кентон не хочет продолжать этот разговор, но так просто отпускать аватара не собирался.

– И за что ты ненавидишь меня?

Кентон смерил его беспристрастным взглядом:

– Помнишь, когда я заработал этот шрам?

Аннев помнил.

– Три года назад. До того, как к нам пришел Титус и начались Испытания суда.

А еще в этот год он крепко сдружился с Терином, а Маюн начала обращать на него внимание.

– Точно. Я как раз начал брать уроки у мастера Дюварека. Я и еще кое-кто.

– Да-да, – подхватил Аннев, – помню, я тогда чуть с ума от зависти не сошел.

– Ты завидовал?

– Конечно. Дюварек ведь был моим кумиром. Его чаще всех отправляли на задания, он столько всего повидал и путешествовал по таким местам, которые мне и во сне не снились. А еще ему всегда сопутствовала удача.

– Это уже не так.

– И правда, – признался Аннев, осознав, что сморозил глупость. – Но если мы доставим его в Шаенбалу вместе с жезлом, получится, что задание он все равно выполнил.

– Возможно, – сказал Кентон. – Я и не знал, что тебе нравится Дюварек. Его мало кто любит: он слишком много пьет и слишком скрытен. Но Академия неспроста посылает его за артефактами чаще остальных. Сражается он получше Эдры, просто не кричит об этом на каждом углу и ненавидит учить шалопаев. Поэтому его и назначили тренером для знающих дев.

Причин сомневаться в его словах Аннев не видел.

– Вообще-то, репутация у него испортилась только после…

– После моего шрама?

Аннев кивнул, а Кентон с негодованием продолжил:

– Дюварек всегда был очень внимательным и ответственным. И шрам я получил вовсе не на тренировке.

– Но ведь это случилось во время урока?

– По-моему, я уже об этом сказал.

– Так объясни толком, что произошло?

Кентон свирепо глянул на него и процедил:

– Это никого, кроме меня, не касается. – Он тряхнул головой. – К тому же я говорил о другом. Так вот: Дюварек тогда согласился давать уроки двум ученикам. Старейший Винзор выбрал меня, а госпожа Кьяра – Маюн.

– Маюн? – Аннев на долгий миг потерял дар речи. – Но я… она мне этого не говорила.

– Неудивительно, – ледяным тоном произнес Кентон. – Полагаю, она и обо мне никогда не говорила.

Потрясенный Аннев лишь помотал головой.

– Так я и думал. Она ходила на уроки только полгода, а потом… перестала.

– И не возвращалась?

– Нет. Ушла сразу после того, как мое лицо украсил шрам.

Аннев машинально подсчитал кое-что в уме и сообразил, что их отношения с Маюн начали стремительно развиваться как раз после этого несчастливого события. Он почувствовал, как нутро свело судорогой, а смотреть в глаза Кентону стало почему-то совершенно невыносимо.

– Так вы тогда… – начал он, пытаясь облечь мысль в слова. – То есть она…

– Она – нет. – Голос Кентона перешел в едва уловимый шепот. – Но я – до сих пор.

Некоторое время они ехали молча, сосредоточенно глядя вперед, на прыгающий луч фонаря.

– Ты думаешь, она перестала с тобой тренироваться из-за твоего шрама.

– Из-за него, – угрюмо пробормотал Кентон. – Она скривилась от отвращения, когда его увидела. Наверное, с тех пор она даже ни разу на меня не взглянула.

Анневу стало еще хуже. То, в чем он с таким упорством отказывался себе признаваться, было правдой. Если Маюн отвернулась от Кентона из-за какого-то шрама, он сам на что смеет надеяться, с одной-то рукой?

«Она не должна узнать, – твердил он про себя. – Другого выхода нет. Она ни за что не должна об этом узнать».

– Ну и что? Вам было всего четырнадцать, – снова заговорил Аннев, когда эмоции утихли. – И занимались вы вместе всего с полгода. Неужели за это время вы успели сблизиться?

Не дождавшись ответа, он все-таки осмелился поднять глаза и посмотреть на аватара.

Кентон пробуравил его тяжелым взглядом:

– Ты знал, что знающие жены используют специальные травы, чтобы не забеременеть?

Аннев отшатнулся, инстинктивно натянув поводья. Лошадь остановилась.

– Как я уже сказал, – прошептал Кентон, – у каждого из нас есть причины ненавидеть друг друга.

И, пришпорив коня, поскакал за Фином.

Глава 54

Они остановились у городских стен, по сенью кривого шишковатого дуба, одиноко стоящего в зарослях папоротника. До восточных ворот отсюда было менее полусотни ярдов. По знаку Аннева все трое спешились и, привязав лошадей, принялись вооружаться.

Пока Кентон крепил на спине перевязь с мечом тачи, Аннев, стараясь не глядеть в его сторону, обвязал вокруг талии ремень, на котором с одной стороны висел меч, с другой – топор. Фин же вооружился до зубов: на предплечьях – металлические наручи со спрятанными внутри метательными ножами; на поясе – смотанная кольцами гаррота и два каких-то мешочка; за спиной – два трехфутовых пернача. Довершали экипировку шипованные налокотники и кожаные перчатки.

– Я думал, мы делаем ставку на незаметность?

Фин привязал к поясу фонарик с фениксом.

– Да я каждый день тренируюсь. Могу во что угодно вырядиться – и меня все равно никто не заметит.

В это Анневу верилось с трудом, однако он решил оставить свои мысли при себе. Напряжения в их команде и без того хватало.

– Ладно. Только фонарь потом вернуть не забудь.

– Верну, – пообещал Фин и похлопал ладонью по деревянному цилиндру. – А если под твоим умелым руководством мы облажаемся – я принесу его Тосану, и, считай, половина титула у меня в кармане.

– Здорово придумано, – ответил Аннев.

Как же ему хотелось придушить этого самодовольного придурка!

«Они оба меня ненавидят… Хотя я их тоже недолюбливаю, чего уж там».

Он покачал головой: то, что они умудрились добраться до Банока и не поубивать друг друга, – это уже чудо. Остается лишь надеяться, что он до конца сумеет удержать команду и они выполнят это задание.

Аннев с Фином направились к Кентону, который уже стоял у стены и, прищурившись, осматривал каменные блоки.

– В чем дело? – с беспокойством спросил Аннев.

– Тут камни на полдюйма выпирают, – с презрением заметил аватар. – И это называется защитная стена?

Фин задрал голову:

– Да это же настоящая лестница. У нас в Академии тренировочные стенки и то посложнее будут.

Однако Аннев нервничал. Он прислушался – на эту сторону праздничный шум почти не долетал, – потом вытер о штаны взмокшие от пота ладони и вцепился пальцами в выступающие камни. Боковым зрением он успел увидеть, что аватары сделали то же самое. Без лишних слов они сунули носки мягких кожаных сапог в зазоры между блоками и начали карабкаться.

Чтобы добраться до верха, Анневу потребовалось меньше минуты. Бесшумно, словно тень, он спрыгнул на короткий парапет и, присев на корточки, замер рядом с едва различимым во тьме Кентоном. Через пару секунд к ним присоединился Фин. Аватар хвастался не зря: несмотря на внушительный арсенал, двигался он совершенно бесшумно. Все трое медленно выпрямились и устремили взгляд на раскинувшийся под ними город.

Банок предстал перед ними в виде бескрайнего нагромождения покатых крыш. Если в Шаенбалу улицы располагались в виде концентрических окружностей, которые строго по центру пересекали две дороги, то в Баноке ни о какой четкости не могло идти речи. Дюжины и дюжины улочек и переулков – одни такие широкие, что вполне могли сойти за магистрали, другие настолько узенькие, что сверху казались тоненькими полосочками, – пересекались друг с другом под разными углами, образуя какой-то невероятный лабиринт.

Большинство домов были одноэтажные, но попадались и двухэтажные, и даже такие, что возвышались надо всем городом. Самое огромное здание, построенное из песчаника, напоминало замок и крепость одновременно и лишь чуть-чуть уступало по размерам Академии. Правда, выглядело не так мрачно и гнетуще. Оно стояло вдалеке от центра, который нынче являл собой средоточие праздничного веселья: здесь пылали костры, вокруг которых толпы горожан пили, смеялись, играли на музыкальных инструментах или предавались всем этим занятиям одновременно. Поодаль топтались несколько человек в одинаковой форме – очевидно, представители городской стражи.

– Это он? – спросил Аннев, указывая на замок-крепость.

– Судя по описанию мастера Кейиша, да. Он сказал, замок круглосуточно охраняют, причем не только снаружи – в коридорах тоже полно стражников.

Фин расправил плечи:

– Ну и пусть. Я знаю, что с ними делать.

Он любовно погладил гарроту.

– Неужели тебе и правда не терпится кого-нибудь убить? – спросил Аннев. От беспечности Фина ему стало не по себе. – Вообще-то, отнять жизнь у человека – это не пара пустяков.

– Для того, кто полжизни учился на священника, – может быть, – огрызнулся Фин. – Но не для меня – меня к этому с детства готовили.

Аннев понял, что этот спор не имеет смысла.

– Допустим. Но если кого-то из стражников недосчитаются, поднимется суматоха, и плохи наши дела, если к этому моменту мы не успеем убраться. Поэтому действуем незаметно, следов не оставляем.

Фин демонстративно сложил руки на груди, однако возражать не стал.

– Мастер Кентон, – Аннев посмотрел на темноволосого аватара, – что предлагаешь?

– Пойдем по крышам, – ответил парень. – Пускай темно хоть глаз выколи, зато на караульных не нарвемся.

– Отлично. Фин, если что – включай фонарь. Еще не передумал идти первым?

Вместо ответа Фин презрительно цыкнул, развернулся и спрыгнул со стены спиной вперед. Повис, ухватившись за край, мощно оттолкнулся руками и ногами и, сделав кувырок, мягко приземлился на ближайшую крышу.

– Давайте за мной, если силенок хватит.

Через пару мгновений оба стояли рядом с ним, а Фин уже наметил следующую цель: несколько кучно стоящих двухэтажных зданий в узеньком переулке, который соединялся с этой улицей под острым углом. Фин разбежался и прыгнул; схватился за козырек над балконом и, качнувшись, перелетел на подоконник.

Это выглядело явным вызовом, и Кентон его принял. Он помчался к тем же зданиям, но для своего трюка выбрал дом, стоящий напротив. Он прыгнул на каменную стену, тут же, не оставляя гравитации ни малейшего шанса, от нее оттолкнулся и, пролетев через улицу, словно огромный ворон, приземлился в нескольких футах над головой Фина.

Аннев воздел глаза к небу: эти парни даже сейчас не упускают случая покрасоваться друг перед другом. И все же, с неохотой признался он себе, это здорово. Кентон и Фин – это вам не Титус с Терином, за ними присматривать не нужно, поэтому можно дать себе волю и как следует повеселиться. Аннев измерил взглядом расстояние до нужного дома и, разбежавшись, прыгнул, как и Кентон, на стену дома напротив, но оттолкнулся под другим углом, в результате чего взлетел на перила балкона, подбросил себя сильным толчком и оказался на самой крыше. Через долю секунды к нему присоединились и аватары. Фин уже приготовился к следующему трюку, но Аннев предупредительно поднял руку и не без сожаления произнес:

– Хватит. Так мы сами себя тормозим. Кроме того, будем и дальше выделываться – привлечем к себе внимание. Надо спуститься.

На этот раз пришла очередь Фина закатывать глаза, однако перечить он не стал. Через несколько минут они неслись по крышам одноэтажных зданий. Вожака не было, каждый выбирал собственный путь среди сгрудившихся домов, нависающих карнизов и петляющих мощеных улочек. Они мчались стремительно и беззвучно, словно тени или призраки, освещенные бледным сиянием убывающей луны, то и дело выныривающей из серых туч, и отблесками пылающих внизу костров.

Через четверть часа Аннев приземлился на крышу последнего дома в переулке. Дальше тянулась лишь широкая улица, на противоположной стороне которой высился замок Янака. Аннев прикинул расстояние до крыши первого этажа: примерно тридцать футов. Даже с разбега перепрыгнуть не получится. Придется спускаться.

Кентон с Фином бесшумно возникли рядом.

– Слишком далеко, – сказал Кентон.

Не успел он закончить, как Фин разбежался и прыгнул. До крыши он не дотянул, но сумел перемахнуть через всю улицу – а это футов двадцать – и приземлиться в одной из укромных ниш, имеющихся в стене.

Кентон с Анневом молча переглянулись, пожали плечами, и Кентон без лишних раздумий взял разбег.

И тут дверь внизу распахнулась.

Кентон так резко затормозил, что несколько плиток черепицы сместились под его ногами и с шуршанием поползли вниз. Он бросился вперед, перекатился, вытянул руку и накрыл ею плитки, остановив их у самого края крыши.

– Неддерс, ты это слышал? – спросил женский голос.

– Слышал, – отозвался хриплый мужской.

Аннев замер, едва дыша. Кентон так вжался в крышу, что почти слился с нею.

– Кажется, – продолжил мужчина, язык у которого слегка заплетался, – это был гусь.

– Гусь? – переспросила женщина. – С чего бы гусь… ой! Ах ты, озорник!

– Это не я, – заявил мужчина. – Это гусь.

– Неужто? – кокетливо произнесла его спутница. – Что-то не похоже… ой!

– Га-га! – хохотнул хриплоголосый.

Парочка неторопливо направилась к полыхающему костру, обнимая друг друга за талию. Мужчина то и дело пощипывал свою даму за мягкое место, а та весело взвизгивала, явно получая удовольствие от этой шалости.

Когда они удалились на достаточное расстояние, Аннев спустился к Кентону, чтобы помочь положить черепицу на место. Оглянувшись на парочку, он заметил, что мужчина слегка припадает на левую ногу, и, присмотревшись внимательнее, увидел, что вместо ноги у этого Неддерса… культя.

Аннев, разинув рот, так и застыл с плиткой черепицы в руках.

«Он же калека! И разгуливает вот так запросто по улицам, обнимая женщину…»

Как же это может быть?

Выражение лица Кентона свидетельствовало, что он поражен не меньше. Аннев инстинктивно потянулся к своему протезу, а аватар задумчиво провел пальцами по шраму на левой щеке.

Парочка скрылась за углом. Кентон поднял глаза и увидел, что Аннев за ним наблюдает. Он тут же отдернул руку от лица, которое вновь стало бесстрастным, и, быстро соскользнув с крыши, помчался к Фину.

Аннев вздохнул. Случись такое еще несколько часов назад, он страстно желал бы поговорить с Кентоном, открыто ему посочувствовать и даже утешить его. Теперь же, не в силах отделаться от мысли, что, возможно, Кентон с Маюн были близки, а единственное, что подтолкнуло ее к Анневу, – всего-навсего какой-то шрам, он чувствовал лишь раздражение.

И все же он не мог не думать о том, что, живи они в этом городе, все происходило бы совсем по-другому. Людей с увечьями здесь не чурались, не набрасывались на них с камнями. Здесь можно было бы жить открыто и без страха… Но тогда не исключено, что Маюн осталась бы с Кентоном. Эта мысль пронзила его, словно кинжал, и, к своему стыду, Аннев поймал себя на том, что благодарен Шаенбалу за его ужасные законы.

Вместо того чтобы спрыгнуть с высоты двенадцати футов, Аннев свесил ноги и поехал вниз. У самого края крыши он повернулся на живот и, взглянув наверх, увидел, как с одной крыши на другую перепорхнула какая-то черная фигура в развевающихся одеждах.

От удивления Аннев растерялся, не успел ухватиться за край и плашмя рухнул на землю. От удара воздух выбило из легких, и несколько секунд он лежал, распластанный, пытаясь восстановить дыхание. Наконец он поднялся на ноги и кинулся через улицу к поджидавшим его товарищам. Добежав до ниши, в которой они прятались, Аннев развернулся и замер на месте, ища глазами преследующего их черного человека.

Примерно через минуту Кентон, переглянувшись с Фином, спросил:

– Аннев, ты в порядке? Стукнулся ты, конечно, здорово.

– В порядке, – бросил Аннев, не оборачиваясь. – Так… почудилось кое-что.

– Что именно?

Человек… в плаще смерти.

Он тряхнул головой:

– Похоже на какую-то фигуру, но скорее всего – просто игра теней.

Фин, нахмурившись, скользнул глазами поверх крыш.

– Даже если это и был человек, он уже убрался восвояси. – Он посмотрел на Аннева. – Ты готов?

Аннев бросил последний долгий взгляд в темноту и медленно кивнул. Кентон, выпрыгнув из ниши, повернулся лицом к стене и ткнул пальцем куда-то вверх.

– Его кабинет на третьем этаже. Окно не особо защищено.

– А жезл там?

Кентон пожал плечами:

– Неизвестно. Раньше он хранился в подземной сокровищнице, но Кейиш считает, что Янак мог перенести его оттуда в кабинет. Там он держит любимые артефакты и всякие милые сердцу безделушки.

– Если начнем с третьего этажа, а выяснится, что жезл в подвале, нам придется пробираться через все три этажа, – возразил Аннев.

– Через четыре, – будничным тоном поправил его Кентон, – если считать сам подвал. Но нижние этажи намного лучше охраняются; представь, каково нам будет, если жезла в сокровищнице не окажется? И еще: среди предметов, что Янак прячет в кабинете, артефактов – раз-два и обчелся. А если начнем с подвала, уйму времени потратим, пока разберемся, какие жезлы магические, а какие нет.

– Согласен. Начнем с кабинета… но Янак не глуп. Если он ждет воров, то наверняка уже запрятал жезл подальше.

– А с чего ему нас ждать? – Фин огляделся по сторонам. – По случаю Регалея тут у всех выходной, даже у городской стражи. Думаю, Янак решил, что если мы и вторгнемся в его жилище, то только после окончания гуляний.