Текст книги "Охота на домового (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

– Ты как? – спросил я.

– Живой, – пожал он плечами. – Маше уже позвонил, дома всё в порядке, остальное не важно. Летим в Воронеж.

– Лететь – это да, вопрос: на ком? Потому что начальство обещало мне какого-то супер-пупер спецкурьера.

– Да вон он, идёт нам навстречу, – указал подбородком Володя.

Я посмотрел и обрадовался: сквозь пелену дождя с широченной улыбкой на нас надвигался ни кто иной, как сам князь Курбский. Настало время обнимать ещё и его.

– Мужики, как вы нас всех перепугали, вы не представляете! – сказал Макс.

– Пустяки, князь, дело житейское, – небрежно ответил я, невольно отметив это его земское «мужики», внезапное в устах аристократа, пусть и с очередным Ктулху на футболке. – Главное, что все живы.

– Ага. Ну что, отойдём чуть подальше, чтобы местные глушилки не помешали, и домой?

– Домой – это прекрасно!

Мы прошли ещё четверть версты, когда Макс, оглядевшись, заявил, что место подходящее, и можно стартовать. Мы стали поближе друг к другу, взялись за руки.

– Рад видеть вас в добром здравии, милорд! – послышался уже знакомый голос Фрэнки.

Он стоял на земле буквально в метре от нас и, я бы сказал, пялился на троих страшников с наглым вызовом. Но лишенное мимических возможностей лицо не давало угадать эмоцию, поэтому наверняка утверждать было невозможно.

– В таком случае продолжим наши игры, – жизнерадостно произнёс домовой, хлопнул в ладоши.

Пока я молча пялился на нашу основную цель, Володя достал какой-то перстень-артефакт и активировал его, и в тот же миг Макс, который сосредоточился на переносе и Фрэнки не заметил вообще, стартовал, я едва успел ухватить Володю за воротник. Нас окутала привычная тьма. В от только что-то слишком долго она не рассеивалась. И с нарастающей паникой я осознал, что не ощущаю в руках ни воротника Володи, ни ладони Макса, при этом один-одинёшенек нахожусь в какой-то темноте, где-то нигде. И тут всё кончилось, настал свет. Очень яркий. А вокруг – песок. И ничего кроме.

– Значит, сработала эта хреновина, – истерично всплыла в голове цитата из какого-то невообразимо далёкого прошлого.

Какая хреновина? Куда сработала? Где я нахожусь, и где все остальные? Блёклое небо, ни единого облачка, и голый горячий песок, куда ни глянь. И довольно-таки жарко.

Главный праздник в моей жизни случился минут через пять-семь бесполезной беготни по этой пустыне: я нашёл Дубровского. Он почти весь был вкопан в песок – на поверхности торчала только его голова.

– Я всё понял, – сказал я и попытался откопать его руками.

– Что ты понял? – прохрипел он.

– Что, если я встречу у Сухого Ручья Джавдета, убивать его не надо, потому что он твой!

Дубровский посмотрел на меня безумным взглядом.

– Федя, ты бредишь.

– Нет, Володь, это просто дурацкая шутка, извини. Не знаю, что мне там вкололи девушки доктора Пирогова, но душевное спокойствие сегодня – не мой конёк. А вот истеричный ржач – вполне себе. Так! Будем считать, что солнце у нас на западе. Значит, Ашхабад – там!

– Какой, ять, Ашхабад⁈ Ещё шутка?

– Увы, да, – вздохнул я. – А что у нас пищит?

– Не знаю, – пожал плечами Дубровский, пребывание в песке основательно испортило его внешний вид и настроение. – Как раз у тебя хотел спросить: пищишь-то ты.

– Я⁈ – захлопал себя по карманам и в левом обнаружил гарнитуру чудо-связи Кудашева, о которой не вспоминал с тех пор, как очнулся. Немедленно вставил в ухо.

– … ратору. Бездарь, ответьте Оператору.

– Бездарь на связи. Здравствуйте, Оператор, приём.

Глава 13
Путеводный сувенир

– Рад вас слышать, Оператор, – сказал я.

– Взаимно, куда вы подевались, что произошло?

– Находимся в какой-то пустыне. По счастью, вместе с аспирантом Дубровским. Точнее сказать не могу, потому как понятия не имею, где мы конкретно и на Тверди ли мы вообще.

– Бездарь, не всё так драматично, вы точно на Тверди. Повторяю вопрос: что произошло? Начальство интересуется.

– Оператор, в момент телепортации появился домовой Фрэнки и каким-то образом нарушил ход перемещения, иначе объяснить не могу. Вопрос. Князь Курбский жив?

– Да, прибыл в одиночестве в ужасно расстроенных чувствах. – Поддержите Макса, сообщите, что мы живы. Оператор, есть возможность отследить, где мы находимся?

– Да, уже заканчиваю локализацию… Так, готово. Вы находитесь на севере африканского континента в пустыне Сахара, ближе к магрибской зоне, к доминионам Арагона.

– Ничего себе, нас занесло! Осталось понять, как теперь выбраться обратно.

– Я бы на вашем месте подумал о другом, – заметил Кудашев. – В пустыне критически важно иметь доступ к воде, и, чуть в меньшей степени, к еде. Вода – это ваша жизнь. Пока мы придумаем, как вас оттуда вытащить, вам хорошо бы озаботиться водой.

– У вас есть какие-нибудь предложения? – спросил я. Осознание того, что прямо вот сейчас на нас не прольётся волшебный дождь воронежской воды, признаться, хорошенько отрезвило и несколько расстроило. – Кроме как вручную копать скважину до центра земли в поисках воды?

– Кстати, насчёт копать – тоже вариант неплохой, если у вас есть соответствующие артефакты.

– Подумаем над вашим предложением, оператор, ехидно заметил я. – Но, уверяю вас, что отправляясь по тревоге в Хреновский лес, экскаватор мы с собой прихватить не догадались.

– Потом, Бездарь, ещё вот такой момент. Примерно в сорока километрах от вас есть оазис, в котором уж вода точно есть, возможно, даже, еда.

– Хорошо, вы можете нам сообщить, как туда попасть? Имею в виду, что у нас нет никакой навигации.

– Ну, какую-нибудь навигацию-то вы, я надеюсь, в состоянии соорудить, не все же вам навыки поотрубала эта косая телепортация?, – заметил тесть.

– Да, действительно, глупость сказал. Хорошо, тогда делаем так: сейчас прерываем связь, пытаемся сообразить, из чего и как нам сделать навигацию, а потом согласовываем координаты и всё прочее.

– Принимается, Бездарь.

– До связи, до связи, Оператор.

– Полагаю, нам необходимо провести инвентаризацию, чтобы понять, что у нас с тобой вообще есть, – произнёс Володя.

Несмотря на ощутимую жару, его знобило, что заставляло меня волноваться.

– Что ты смотришь на меня, как Маша? Ну да, не долечили, думаешь, сам красавчик? Ты так больше не думай! А чтобы мы не стали выглядеть ещё хуже, надо быстро понять, что у нас есть, как это всё применить, после чего как можно скорее добраться до этого самого оазиса. Согласен?

– Согласен, Володь, – кивнул я и полез в карманы.

А в карманах у меня было, прямо скажем, не густо. Ну, телефон, две монеты достоинством в одну деньгу и ещё одна пятёрка, любимый блокнот с карандашом для упрощённой начерталки, полпачки сигарет (значит, всё не так уж плохо), зажигалка. Вроде, всё. А нет. Во внутреннем кармане куртки обнаружилась пара детских шерстяных носочков, наличие которых стало для меня сюрпризом, а происхождение – загадкой: откуда они взялись, кто мне их туда положил и, главное, зачем? Воспоминаний об этом – ни малейших.

– У меня всё, – сказал я.

Дубровский снял с пальцев артефактные перстни.

– Перечисляю, кто из них кто: стазис, стазис, стазис, стазис, огонь, стазис, огонь, не подходи.

– В смысле, не подходи? – не понял я.

– Заклинание такое, «не подходи» называется. Формирует сплошную круговую невидимую защитную стену в трёх метрах от колдующего. Держится до получаса.

– Полезная штука, а про воду у тебя там ничего нет?

– Увы.

– Ладно. Так, что у тебя ещё?

– Пятнадцать денег, сигареты, спички, блокнот с ручкой, телефон. Всё.

– Отлично, что-то у нас, по крайней мере, есть. И как нам из всего этого собрать компас?

– Ну, самое простое навигационное средство, которое я знаю и которое я знаю, как сделать, – это путеводный клубочек, – начал Дубровский. – Вот эти вот очаровательные носочки придётся распустить на нитки, смотать в клубок, зачаровать его соответствующим образом, и получится то, что нам надо. Так что извини, с подарком придётся попрощаться.

– Да, вот как раз, какая незадача, Володь. До момента инвентаризации о наличии этого сувенира я не имел никакого представления. Ты не знаешь, кто бы мог мне его подложить в карман?

– Ну, если не брать в расчёт, что у тебя в главном штабе могут оказаться тайные поклонницы – а я бы не пренебрегал такой вероятностью – то кандидатура у нас ровно одна – шеф.

– Шеф? – спросил я не без удивления.

– Ну, да.

– Очень трогательно, – вздохнул я. – Простите, шеф, но ваш подарок нам пригодится по-другому назначению.

Я принялся распускать один носочек, в то время как Дубровский взялся за второй. Долго ли, коротко ли, но нам удалось расплести плотную фабричную вязку. Связали обе получившиеся нитки в одну и смотали в клубок.

– Так, – потёр руки Дубровский. – Немного маны у меня есть. Сейчас мы его…

– Стоп, Володь, а начерталкой его не получится зачаровать?

– Ты знаешь, так, пожалуй, надёжнее. Навигация, конечно, не входит в перечень моих базовых навыков, но предыдущая практика показывает, что оно срабатывает.

Он сосредоточился, произнося заклинание. Над клубочком на миг образовалось полупрозрачное облачко, которое тут же исчезло, после чего новоиспеченный навигатор начал подрагивать на его ладони. Отлично. Теперь нам осталось получить от Кудашева координаты оазиса, и, по идее, клубочек должен привести нас куда надо.

– Слушай, – сказал я, – а может, не будем пилить столько вёрст по пустыне? У нас же есть блокнот, и есть представление, как реализовать телепорт в начерталке. Может, попробуем?

– Ну, давай, рискнём, – неуверенно ответил Володя.

– Оператор, ответьте Бездарю.

– Бездарь, Оператор на связи. Вашу идею с телепортацией полагаю рисковой.

– Оператор, у нас здесь всё рискованное, кроме того, насколько я помню вчерашний инструктаж шефа, времени у нас нет совсем.

– Это так, – вздохнул Кудашев. – Ладно, Бездарь, слушайте координаты…

Ещё примерно полчаса спустя, закончив и тщательнейше выверив чертёж, мы с Володей взялись за руки. Я произнёс заклинание и прищелкнул пальцами, вокруг нас ожидаемо потемнело, ура. Потом посветлело. От горизонта до горизонта простиралась та же самая пустыня, и, что характерно, никакого оазиса.

– Оператор, ответьте Бездарю. Была проведена попытка телепортации, возможно, успешная, попробуйте нас локализовать. —

– Уже делаю, Бездарь. Вы перенеслись на сорок пять километров, и теперь находитесь с другой стороны от оазиса, но гораздо ближе к нему, чем были. Я бы сказал, неплохо вышло. Ещё пробовать будете?

– Пожалуй, нет, – покачал головой я. – Попробуем теперь пешим порядком, ну их, такие разбросы – запасы маны не бесконечные, однако! А уж пять-то километров мы как-нибудь пробредём. До связи, Оператор.

Мы молча шли дальше, стараясь в одно и то же время поторапливаться и беречь силы. Получалось скверно: мы либо плелись, как черепахи, либо начинали выдыхаться, что в нашей ситуации как бы вовсе нехорошо.

– Володя, – спросил я, – как ты думаешь, почему сработало, но сработало неточно? Я что, колдовать разучился?

– Недостаточно данных для анализа, – ответил слабым голосом Дубровский. – Может быть всё, что угодно: какие-то местные флуктуации, о которых мы с тобой понятия не имеем, неточность чертежей… Да что угодно! Но, если ты так сомневаешься, попробуй колдануть по своей основной специальности.

– Мы ж в пустыне, откуда здесь мертвецы?

– А ты думаешь, люди тут никогда не жили? Ну, проверь.

Я проверил, и к удивлению своему обнаружил, что вокруг нас мертвецов – огромное количество. Не устояв перед искушением, их поднял. Не всех, конечно. Но что-то около трёх сотен живописнейших мертвецов окружали нас уже через четверть часа.

Внезапное воспоминание из прошлой, уже почти начисто позабытой жизни подкинуло аналогию: когда в Голливуде снимают какой-нибудь мощный блокбастер, о котором потом будут говорить год и больше, которому будут давать всякие статусные премии, который разберут на цитаты… Так вот, когда заканчивается его съёмка, декорации и костюмы от этого шедевра начинают использовать все, кому не лень: создатели фильмов рангом пониже или просто порнографы. И у меня содалось полное впечатление, что после съёмки какого-нибудь эпичного блокбастера из античных времён потом кто-то пришёл и в этих декорациях снял зомби-треш. По крайней мере, все покойники, копошащиеся вокруг нас, выглядели, как выходцы из очень и очень древних времён, когда легионы Римской… простите, Первой империи людей утюжили Ойкумену.

– Какая красота! – восхитился Дубровский. – Глаз радуется! Но у меня есть вопрос: зачем они нам здесь и сейчас, и что ты с ними собираешься делать?

– Отпустить их всех просто так было бы не интересно, – прикинул я. – Так?

– Хорошее начало, – поощрил Володя, – ты продолжай, продолжай.

– Вот что? драгоценные мои, отправляйтесь-ка вы на берег ближайшего моря и стройте там корабль из всего, что найдёте пригодным для этого занятия. Можно даже из собственных ногтей. Вернусь – проверю. Выполняйте!

И толпа эпичных-античных зомбарей в полном молчании в приличном темпе свалила куда-то за горизонт.

– Вот мне интересно, – спросил Володя, – ты обычно весьма разумный, рассудительный человек, чётко продумывающий последствия всех своих поступков…

– Ну, да, – кивнул я. – Я такой.

– Тогда что не сработало в этот раз? – спросил он. – Нет, ты только представь себе жителей какой-нибудь магрибской деревни, в которую из пустыни внезапно врываются три сотни древних покойников и начинают, не взирая ни на что, строить корабль из всего, до чего только могут дотянуться, то есть из имущества жителей этой самой деревни, потому что другого там, скорее всего, ничего нет. Ну, может быть, деревья какие-нибудь повалят, если они там есть, в чём я не уверен. Тебе не стыдно?

– Ты знаешь, на самом деле, наверное, стыдно… Хотя, нет. Дома я бы такое точно не стал устраивать.

– А тут не своё – не жалко, да?

– Ну ладно, застыдил, застыдил! Но, Володя! Мне ещё и девятнадцати лет не исполнилось! Жизнь проходит мимо в суете и службе, которая и опасна, и трудна и вообще. Надо же когда-то хулиганить, ну хоть где-нибудь? Дома-то точно нельзя…

– Нафаня всё-таки на тебя дурно повлиял, – резюмировал Дубровский. – Ладно, если доберёмся до побережья, сам закончишь это безобразие.

Устыдил он меня, конечно, в полный рост, и я ещё с минуту проникался осознанием того, что такого безответственного некроманта ещё поискать. Но потом стало довлеть ощущение, что, на самом деле, пить хочется уже серьёзно. При этом время идёт, нас ждут в Воронеже. Поэтому, дорогой клубочек, веди-ка ты нас через барханы.

Как могли бодро мы шли по однообразным пескам за своим шерстистым проводником. Пять километров в час – обычная скорость низкорослого или неторопливого пешехода. Но это по ровной дороге. С какой скоростью мы шли по Сахаре, сказать не возьмусь, но явно сильно меньше эталонной. Прошёл час или чуть больше, всё ещё никакого оазиса, зато что-то в воздухе едва уловимо изменилось.

– Фигово быть малолетним хулиганом, да Федь? – сказал Володя хриплым и едва слышным голосом. – Вот сейчас твои мертвецы, которых ты отправил на побережье строить зачем-то корабль, очень бы пригодились. Мы в хтони!.

– Тогда надо быстрее, – сказал я, – может, проскочим. Давай руку.

Я взял его за руку и потащил вперёд, стараясь не выпускать клубочек из глаз. Первая тварь удостоила нас своим присутствием уже минут через десять. Здоровенный то ли скорпион, то ли рак, то ли помесь того и другого ядрёного розового цвета, выкопался из песка и с энтузиазмом помчался к нам. Я отвесил ему пинка, он улетел, мы, не останавливаясь, пошли дальше. Подобным образом удалось распрощаться с ещё двумя такими же: что ценно, никто из них не пожелал повторить опыт полёта.

– Может, поднимешь кого? – спросил Володя.

Мы ненадолго остановились, я нас скоро проверил – вокруг ни единого мертвеца. Схватив Дубровского за руку, потащил его дальше. Но когда путь преградила компания из примерно десяти таких же раков-скорпионов в стиле «Привет, котёнок», стало ясно, что пинками здесь не обойдёшься.

– Чуть в сторону, Федь, – сказал Дубровский и активировал стазис.

Артефакт исправно сработал, твари застыли.

– И что теперь? – спросил я.

– Ну, я бы на твоём месте попробовал воспользоваться законом всемирного тяготения, – сказал Володя. И, видя, что я не понимаю, добавил: – Федя. В тебе центнер веса, попрыгай по ним, пожалуйста, очень тебя прошу.

Я последовал его совету и действительно качественно испортил хтоническую инсталляцию, пошли дальше. В итоге до оазиса добрались изрядно покусанными, но непобеждёнными и, главное, живыми. Свежие раны от клешней и жвал ракоскорпионов кровоточили. Дубровский едва переставлял ноги и почти потерял сознание, все его артефакты были разряжены. Но перед нами виднелись широко распахнутые ворота, а за ними – натуральный рай.

* * *

Господа гусары, в виду позднего времени, переночевали на поляне у въезда в Хреновский лес, который снова выглядел нормальным здоровым смешанным лесом, где рябинка мечтала перебраться к дубу, а берёзка – обняться с сосной, но кто бы им в отутствие хтони позволил подобные безобразия? А хтони здесь больше не было. Зато палатки и прочий необходимый инвентарь у лофицеров с собой были, так что в кратчайшие сроки возник лагерь, и так основательно он сразу возник, будто стоял тут уже не менее недели.

Под утро появился представительного вида кхазад в сопровождении четверых живых покойников облика самого гнусного. Не вступая ни с кем в разговоры, они сели в припаркованную с ночи «Урсу» и уехали.

Чуть позже вернулся полковник Азаров, осунувшийся от недосыпа и переживаний, но весёлый и даже бодрый. Похвалил личный состав за грамотную организацию лагеря и безупречно налаженную караульную службу, а потом собрал всех вместе на совещание.

– Друзья мои, – начал Азаров. – Обстоятельства привели к тому, что мне необходимо сменить место дислокации и переехать в Воронеж на более-менее постоянное жительство.

– Поздравляю, Александр Филиппович, – улыбнулся капитан Сибирцев, и остальные офицеры его шумно поддержали.

– Спасибо, ребята, – чуть даже смутился полковник. – Но, в целом, я не об этом. Вы очень помогли мне, и не в первый раз. Более того, в эту ночь мы оказали услугу Родине, и это – единственная причина, по которой нас с вами не отправят на Аляску.

– За что? – коротко, по-деловому спросил Сибирцев. – «Гуси-лебеди»?

– Они, родимые, – кивнул полковник с кислой миной. – Сделка, что вы заключили с возницами, признана незаконной, сами они отстранены от работы и там проводится следственная проверка по делу о мздоимстве и превышении полномочий. И, если бы мы не закрыли эту чертову хтонь, ваши действия были бы квалифицированы как разбой с кучей отягчающих. Но, как я уже сказал, обошлось. В последний, правда, раз, потому что с нашей вооруженной до зубов вольницей надо что-то делать. Идеально было бы оформить вас, как мою личную дружину, но я не имею титула и, соответственно, права на дружину. По моей просьбе капитан Сибирцев уже ночью был озадачен этими вопросами, и давайте послушаем, нашёл ли он что-нибудь интересное и приемлемое. Дмитрий Борисович, вам слово.

– Наиболее интересных вариантов я нашёл два, – начал Сибирцев. – Первый из них и самый очевидный: оформиться, как личная дружина князя Ромодановского, вместе с которым мы участвовали уже в ряде эпизодов. Но я бы порекомендовал, безусловно имея в виду этот вариант, отложить его на попозже.

– Аргументы? – спросил Азаров.

– Ромодановские нам друзья и никуда не денутся, это раз. Нам необходимо дислоцироваться в Воронеже, а позиции князя здесь пока далеко не так сильны, как в Калуге, это два. Ну, и три – свежая операция показала наше слабое место: финансы. Нам нужен стабильный и, желательно, мощный источник дохода. А Воронеж, отчасти, сервитут. И там есть хтонь. И, соответственно, ингредиенты – то есть деньги, и немалые. Но. Если мы, по счастью, сможем зарегистрироваться, как частная военная компания – а здесь нам будут всячески в этом припятствовать – и действовать самостоятельно, мы неизбежно закусимся с местными. Со сталкерами-одиночками – ладно, мы их либо победим, либо перевербуем, но вот с Ордой разойтись не выйдет.

– Резонно, – буркнул полковник. – И что в итоге предлагаешь?

– А предлагаю я вступить в Орду. И стать либо отдельным отрядом, что хорошо бы, либо инструкторами для Воронежского филиала Орды, что тоже бы недурственно в плане свободного доступа к тому, что принесёт нам деньги. Доклад окончил.

– Мда, дела! – крякнул Азаров. – Ну, что, господа обоянские гусары, пойдём в Орду на контракт?

После непродолжительных дебатов решение приняли единогласно: идём в Орду.