Текст книги "Охота на домового (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Понял, отбой.

Я встал, оглядел отряд из трёх человек, сам четвёртый.

– Привал окончен. Выдвигаемся на поиски Хозяина.

Глава 11
Cейчас здесь будет очень грустно

Кудашев, видя, что секретарша на самом пороге нервного срыва: с грозной княгиней она только что разговаривала почти бессвязно, с пятого на десятое, но во всех предыдущих эпизодах, однако, девушка производила впечатление крепкого профессионала. Он гадал о причинах, но и без дела при этом сидеть не собирался. Закончив разговор с Фёдором, он встал, поискал глазами и немедленно нашел чистый стакан, снял с пояса фляжку и набулькал из неё тёмно-янтарной жидкости.

– Дорогая Эльвира, вам совершенно необходимо приять сейчас это лекарство. Так-то, конечно, это просто сердечные капли, но от нервов тоже отлично помогают, главное – с дозой не переусердствовать. Возьмите. Пить не дыша, залпом.

Эльвира с сомнением взяла стакан, понюхала.

– Но это же…

– Просто сердечные капли, – безапелляционно возразил консультант. – Поверьте, я в них неплохо разбираюсь. Пейте немедленно.

Секретарша послушно выпила, шумно втянула воздух.

– Во-от, – удовлетворённо кивнул он, не без сожаления посмотрел на фляжку – и отвёл взгляд. – Теперь надо глубоко подышать, совсем-совсем успокоиться. И расскажите мне, что у вас такое страшное стряслось, что вы на таком великом нерве?

Немедленно вся его терапия отправилась псу под хвост, потому что Эльвира разрыдалась.

– Свидание у меня сорвалось! Первое за полгода! Только надеялась личную жизнь наладить… А-а-а!!!

Хотя с женщинами в жизни Константину Аркадьевичу сказочно повезло, и ни Ирина Сергеевна, ни Наталья Константиновна истерический плач ему не демонстрировали никогда, он как-то, по наитию, сообразил, что для того, чтобы это всё как можно скорее прекратить, плачущую необходимо гладить по голове и невнятно говорить при этом без разницы, что, главное, с тёплым душевным посылом. И он уже почти преуспел, но тут пришло начальство.

Кажется, даже сами стены Песчаного замка содрогнулись, когда княгиня Серебряная ворвалась в приёмную.

– Так! Здравствуйте. Что, прах побери, у нас происходит? – спросила она.

Эльвира посмотрела на шефа полубезумным взглядом зарёванных глаз:

– У нас тут ЧП! Приходил гросс, устроил совещание. Ничего не понятно: авалонский диверсант, хтонь, наши в деле. Восьмой отдел с ночи сражается!

Константин Аркадьевич поморщился, поднял руку и спокойно произнёс:

– Светлана Сильвестровна, позвольте мне рассказать немного более связанно и подробно?

– Окажите милость, Константин Аркадьевич.

– Так вот. В результате специальной операции опричных служб… – и он чётко, связно и последовательно пересказал всё – от стенограммы совещания с Поликлиниковым, запись которого уже успел посмотреть, до доклада Фёдора. – … По последней информации, принятой от них буквально только что, восьмой отдел планирует оставшимися силами проникнуть в эпицентр новообразовавшейся аномалии и приложить усилия для её ликвидации, – закончил Кудашев.

– Как ликвидация? Они там что, собрались уничтожить хтонь? – уточнила Серебряная.

– Насколько я понял из доклада аспиранта Ромодановского, дело обстоит именно так.

– Позвольте, – удивилась Серебряная, – как вы держите с ними связь, если, по вашим же словам, они находятся в хтони⁈

– Новейшая собственная разработка, которую я завершил буквально вот только что. Как показала практика, связь, основанная на магических и хтонических компонентах, исправно работает даже в…

– Да вас нам сама Великая Тьма послала! Код Нарышкина разгадал, новую связь изобрёл… Я бы заподозрила подвох… но правда в том, что иными способами до них сейчас просто не добраться. Так, Константин Аркадьевич. Оставайтесь тут и держите связь с аспирантом Ромодановским. И, пока они там не наломали дров, мне необходимо телепортироваться к ним в этот лес.

– Возражение, – спокойно сказал Кудашев. – Во-первых, в саму хтонь телепортироваться вы навряд ли сможете: нестабильные поля и всё такое. Если вас не разорвёт на части, может зашвырнуть куда угодно в пределах Тверди.

– Логично, – нехотя признала Серебряная.

– Я думаю, гораздо практичнее наводиться на автомобиль аспиранта Ромодановского. А дальше придётся проделать путь в пешем порядке, повторяя их маршрут.

– Годится, – кивнула она.

– И всё-таки в одиночку я бы вам не рекомендовал отправляться, – рискнул здоровьем консультант.

Серебряная взглянула на него очень недобро:

– Позвольте мне самой решать, что и как делать во вверенном мне управлении!

Кудашев вскинул обе руки, показывая, что отстраняется от дальнейших споров.

– Ну, держитесь, мальчики и девочки, – пробормотала Серебряная, вставая со стула. – Сейчас будет очень, очень грустно. Я обещаю.

И шагнула в портал.

Константин Аркадьевич пожал плечами, отвинтил крышку с фляжки и хлебнул прямо из неё.

– Налейте и мне, – слабым голосом попросила Эльвира.

* * *

Полковник Азаров в парадном мундире командира Обоянского гусарского полка (который даже в отставке имел полное право носить) лёгкой быстрой походкой шёл по дворцу князей Чанышевых. Он лихорадочно думал, какую бы оказию найти, чтобы как можно скорее оказаться в этом самом Хреновом лесу и прийти на помощь любимой.

Из-за угла коридора навстречу ему вывернул расслабленный молодой человек лет тридцати в расстёгнутой рубашке, с полуопустошённой бутылкой «Галльского игристого» в руке и блаженной улыбкой на лице.

– Молодой человек, прошу меня извинить, – обратился к нему Азаров. – Мне необходима помощь.

– Слушаю вас, сударь, – весело откликнулся собеседник.

– Я полковник Азаров, гость князя Ромодановского. Мне очень срочно необходимо оказаться сейчас в лесу под Воронежем. Скажите, пожалуйста, есть ли здесь хоть кто-нибудь, кто владеет высоким искусством перемещения в пространстве?

Молодой человек посерьёзнел:

– Что-нибудь случилось?

– Да. В Воронежской губернии свежий хтонический прорыв. Ромодановский-младший, Федька, отправился его гасить, и, к сожалению, не только он. Мне необходимо выдвинуться на помощь. Я уже вызвал туда вооружённый отряд, а сам нахожусь здесь, очень далеко.

– Что ж, господин полковник, дело безусловно серьёзное. Кроме того, честь велит мне немедленно прийти на помощь родственнику. А Фёдор Юрьевич, как ни крути, со вчерашнего дня мой родственник. Я помогу вам. Идёмте!

– Как вас зовут, молодой человек?

– Княжич Ринат Чанышев, к вашим услугам. Вы знаете, где это находится?

– Уверен, что смогу показать на карте.

Ринат достал из кармана планшет, зашуршал по экрану пальцем:

– Вот Воронежская губерния. Где это?

– Вот… вот здесь, – Азаров прикинул, воткнул пальцем где-то недалеко от села Хреновое, где на карте обозначался лес.

– Ага. Так, как я понимаю, времени у нас нет вообще?

– Я надеюсь, что в течение получаса мои силы прибудут к месту, но нам хорошо бы прежде осмотреться на местности.

– Согласен. Давайте руку.

Азаров уверенно протянул ему ладонь. Ринат пожал её, не отпуская, и на миг стало темно. Когда просветлело, полковник огляделся. Вдали позади угадывались крыши села, неподалёку стояла чёрная «Урса», а впереди скрипел и шумел весьма болезненного вида лес.

– Похоже, мы на месте. Спасибо вам, Ринат.

– Пока не за что, – медленно проговорил тот. – Чую хтонь, и серьёзную… Гм! Вот интересно, а есть ли у них здесь кладбище? Постойте, пока подождите ваших спутников, а я поищу.

И он быстро зашагал в сторону села. Полковник сел на валун и принялся ждать, с тревогой всматриваясь в безмолвный лес.

Примерно через двадцать минут в воздухе послышался шум нескольких конвертопланов. Азаров поднял голову. На поляну садились грузовики с логотипом сети «Гуси-лебеди». Когда машины приземлились, открылись транспортные аппарели, и по ним съехали хорошо знакомые полковнику зелёные внедорожники в усиленном обвесе, общим числом шесть. Наглые отставники не постеснялись налепить на бортах эмблему родного полка. Полковник пружинисто встал и пошёл навстречу своему воинству.

– Здорово, орлы! – рявкнул он.

– Здравия желаем, господин полковник!

– Где транспорт раздобыли?

– Фактически, захватили, уплатив, правда, контрибуцию в тридцать тысяч, – пояснил командир отряда. – Простите, господин полковник, пришлось задействовать ваши личные средства.

Азаров махнул рукой.

– Однова живём, капитан. Всё верно сделали.

– Наши действия?

– Разворачиваемся к боевым действиям по хтоническому расписанию. Для меня взяли чего-нибудь?

– Обижаете, господин полковник! Пожалуйте переодеваться!

И отставной капитан Дмитрий Сибирцев вынул из багажника комплект тактической гусарской брони.

Со стороны села показалась какая-то процессия. Полковник прищурился, вгляделся и во главе её увидел Рината. За ним по пыльному посёлку довольно бодро маршировала колонна человек так в сорок.

– Кто это у вас, Ринат? – спросил Азаров.

– Ну приглядитесь, господин полковник, неужели не видите? Это же самые бравые мертвяки, каких я только смог откопать, причём, заметьте, буквально, в этом захолустье.

И действительно, его отряд сплошь состоял из оживлённых мертвецов, впрочем, вполне боевого вида. Все при саблях, ножах, топорах и прочем холодном оружии.

– Повезло, что кладбище рядом. Сначала я поднял всю эту братию, почему некоторые, как ни странно, вставали с собственным оружием – надо потом узнать, что тут творилось в прежние годы, что их с саблями хоронили. Ну, остальным пришлось наколдовывать с нуля. Выложился в нулину, но, по счастью, зарядиться на кладбище мне проще простого. Так что я в полном вашем распоряжении, господин полковник. Пошли воевать?

– Ну-ка, быстро никто никуда не пошёл! – раздался гневный голос.

И посреди вооружённых живых и мёртвых мужчин образовалась массивная грозная женщина, мрачная, как безнадёжный грешник в день Страшного Суда.

– Вы что удумали, идиоты? – уже мягче спросила Светлана Сильвестровна.

– Осмелюсь доложить, – нагло глядя ей в глаза, начал полковник. – Сводный отряд из отставных офицеров Обоянского гусарского полка, а также волонтёров посмертной битвы из села Хреновое Воронежской губернии построен к выполнению боевой задачи по пособлению сотрудникам Воронежского управления государевой опричной учёной стражи по ликвидации новообразованного очага хтонической аномалии возле села Хреновое. Старший по команде – полковник в отставке Александр Азаров.

– Вольно, полковник, – с тяжким вздохом буркнула Серебряная, и в глазах её гусару почудился отблеск того тепла, которое обволакивало его всю предыдущую ночь. – Командование беру на себя, как старший по действующей должности. Следуйте за мной, господа. Но считаю своим долгом предупредить: будет очень грустно.

Она вытянула руку вперёд ладонью вверх, прошептала заклинание. Над ладонью заклубилась тьма, сложившись в клубок чёрных шерстяных ниток. Княгиня бросила его под ноги. Клубок покатился по тропинке.

– Вперёд, господа, – приказала Серебряная и первой пошла за клубочком.

– Садитесь в машину, Светлана Сильвестровна, – тихо произнёс Азаров. – Пусть мертвяки ноги топчут, им в самый раз такая разминка. В машине же быстрее и безопаснее.

– Ваша правда, – нехотя, не глядя ему в глаза, согласилась она.

Вскоре взглядам открылась большая поляна, сплошь покрытая кусками какой-то чернеющей слизи.

– Это что ещё такое? – спросил кто-то из гусар.

– Насколько я понимаю, поручик, – не оглядываясь, прищурился полковник, прекрасно знавший всех своих людей по голосам, – это кто-то уничтожал местных хтонических тварей в промышленных масштабах.

– Дальше, дальше! – нетерпеливо крикнула Серебряная, не выпуская черный клубок из вида.

Они двинулись дальше. Ринат ехал во второй машине, мертвецы шустро бежали за небольшой колонной. То и дело вдоль тропинки им попадались кучки такой же точно слизи.

– Интересно, всё же, что это такое? – бормотал любопытный поручик.

– Не что, а кто! Грибы! К бою! – крикнул другой голос, послышался звон извлекаемого из ножен оружия.

– Они со всех сторон, защищайтесь!

Из леса на отряд со всех сторон неслись огромные зубастые грибы. Закипела битва.

– А если из пулемёта⁈ – крикнул Азаров. – Митенька, ну-ка, приласкай!

Загрохотал пулемёт, и сразу стало ясно, что дела пошли на лад. Во всяком случае, поголовье грибов тяжёлые пули сокращали куда быстрее благородного оружия.

– За стволы, гусары!

Хреновый лес наполнился грохотом выстрелов пулемётов и автоматов.

* * *

Что удивительно, мы всё-таки дошли. Прорубились, хотя, признаться, закрадывалась уже нехорошая мыслишка, что проклятые грибы нас вот-вот одолеют. Аню мы держали в центре построения. Спереди Есугэй и либо Дубровский, либо я: время от времени мы с Володей меняли авангард на арьергард и обратно, хотя едва ли это имело смысл, потому что работы хватало повсюду. В тот самый момент, когда мы ступили на круглую поляну, теснившие нас грибы вдруг, точно по команде, всей пока ещё уцелевшей немалой толпой ломанулись назад, туда, откуда мы пришли. И немедленно в той стороне раздался треск выстрелов из весьма немалого количества стволов.

– Говорил я, надо было ружья брать, – устало проворчал Есугэй, и никто ему не возразил, хотя я, например, не вспомнил, когда это он такое говорил.*

* * *

*Очередное авторское хулиганство – вовремя вспомненная цитата из Pulp fiction.

– Да нам бы тут не ружья, а пушка пригодилась бы, – выдохнул Володя, глядя на того, кто встретил нас на поляне. На Хозяина новой хтони.

– Ба, – нервно ухмыльнулся я, чувствуя, как задергался левый глаз, а коленки предательски размякли. – Кого я вижу! Это же старик Боровик, коренной лесовик! Главный начальник над всеми грибами и ягодами!

Растрёпанная, перепачканная, как все мы, Аня посмотрела на меня как на безумца:

– Вы что, знакомы⁈

– Нет, Ань. Это просто шутка такая. Дурацкая, – вздохнул я, в свою очередь, разглядывая его.

Вообразите себе крепенький такой гриб на массивной ножке – да хоть бы и упомянутый боровик. Теперь представьте, что он размером примерно с трёхэтажный дом, причём архитектор этого дома не экономил на высоте потолков. Чтоб вам ещё веселее представлялось, добавьте на ножке под самой шляпкой два темных провала глаз с тусклыми гнилушечными огоньками где-то в глубине, и массивный провал рта – на первый взгляд, вроде бы, без зубов, но кто его знает.

– Ва. Ва-ва, – запредельно низко и очень громко проревело чудовище, медленно направляясь к нам. Да, медленно. Спешить ему явно было некуда.

Есугэй повернулся ко мне и низко поклонился.

– Мотылёк безрассудный упавшую с неба звезду догонял – и догнал, – произнёс мой телохранитель, повернулся лицом к неприятелю и пошёл навстречу ему с мечом наголо.

Он шёл, а я терзался вопросом, кто подсунул Евгению нашему Фёдоровичу ниппонскую поэзию? Надо будет непременно выяснить. Если, конечно, останусь жив, что едва ли. Выбросил из головы мысли про заморскую поэзию, про коварную Цветаеву, про Наташу, ребёнка, отца, Лёху – вообще все мысли. Просто смотрел, как Есугэй неторопливо сходится с невероятным противником. И тут пронзила мысль, что втроём у нас больше шансов.

– Володя! Надо разом! – крикнул я, бросаясь вперёд. Дубровский с серым, осунувшимся лицом сорвался одновременно со мной.

Мы почти добежали, когда из шляпки Хозяина хлестнули натуральные с виду молнии, и мы все трое отлетели. Меня поразило в живот, при этом руки и ноги отнялись сразу, едва грянулся оземь. В животе мягко и медленно разливалось что-то горячее. Появилась и медленно нарастала боль. Я, похоже, умирал и, не в силах сделать хоть что-нибудь, смотрел, как гигантский гриб, распахнув пасть, склоняется над оцепеневшей Аней.

Её и так немаленькие прекрасные серые глаза сейчас, казалось занимали чуть не половину лица, растрёпанные рыжие волосы шевелились. Княгиня Анна Курбская готовилась встретить смерть.

Руки она держала за спиной, и в последний момент я увидел, что в руке у неё извивается явно что-то растительное и донельзя неприятное. Закусив губу, Аня размахнулась…

…И полетела наземь в мою сторону, походя сбитая могучим телом, примчавшимся по тропе из леса, по нашим следам. Я отвлёкся на Аню и её зубастую хрень, которая, вырвавшись из хозяйской руки, уползла куда-то в лес с приличной скоростью, и потому едва успел заметить, как пасть гриба торжествующе захлопывается за прыгнувшей в неё профессором из тёмных искусств княгиней Светланой Сильвестровной Серебряной. Зрачки-гнилушки монструозного боровика вспыхнули радостно, и стали светиться всё ярче. Земля подо мной подрагивала. Мир в глазах плыл, боль безраздельно владела животом и растекалась дальше, а земля дрожала всё сильнее.

– Как… как инициация… – услышал я хрип Дубровского и подумал, что он бредит.

На поляну с рёвом вкатились три машины, следом ещё три, с них посыпались какие-то люди. Гаснущим сознанием узнал Азарова и, внезапно, Рината Чанышева.

– Света! Света!!! – орал полковник, вскидывая автомат, но на него прыгнул Ринат, оружие упало, так и не выстрелив, упал и старый гусар. Он что-то кричал, потом глянул на гриб – и замер.

Глаза гриба уже целиком сияли, да не гнилушечным зелёным, а слепящим белым, и сам он весь вдруг начал покрываться трещинами, и из трещин этих пробивался тот же самый белый свет. С тихим хлопком, почти без спецэффектов, весь гриб, от земли до макушки шляпки, разнесло в мелкую пыль, и там, где это чудовище стояло только что, оставалось только ослепляющее белое сияние, исходящее от маленькой хрупкой обнажённой женщины с широко раскрытыми глазами.

«Где-то я её видел…» – подумал, проваливаясь в темноту.

* * *

Выдержка из приказа:

В связи с экстраординарными обстоятельствами, назначить переаттестацию бывшей профессора из тёмных искусств княгини Серебряной С. С на 09 июля 2014 года. Переаттестацию провести в г. Воронеже. Состав аттестационной комиссии: Ермолов Л. Д., Цветаева М. И., Пешков А. М., Пепеляева-Горинович Я. С., Поликлиников Ф. И.

Начальник Главного штаба Государевой опричной учёной стражи, гросс-профессор Ф. И. Поликлиников".

* * *

Сообщение от Дубровской М. А. в планшете В. А. Дубровского:

«Володя, милый! Знаю, что не получишь, но не написать не могу. Прямо сейчас над всем Хреновским лесом шкалит одна-единственная эмоция. И это любовь…»

Глава 12
Аморальные игры

Определённо, я в больничной палате. Где ещё найдёшь такой аскетичный белый дизайн? Глазу зацепиться не за что: белый потолок, белые стены сверху, переходящие в нежно-голубой к низу. Мониторы и оборудование – всё как обычно, оборудование было не хуже, чем в прошлый раз, когда проклятые Радзивиллы едва не угробили нас с Лёшкой на дороге из Тулы в Калугу.

– Приятно видеть, что вы живы, сэр, – послышался не то учтивый, не то просто ехидный голосок.

Я сфокусировал взгляд, постарался повернуть голову и на спинке своей кровати увидел Фрэнки. Морда его… Ладно, пусть всё-таки будет лицо. И это самое лицо не выражало ничего – застывшая маска, так что понять, искренне ли он радуется тому, что я выжил, или глумится, было невозможно.

– Чему обязан визитом? – спросил я.

– Ну, вас почти убили. Я хотел выразить вам своё восхищение. То, как вы самоотверженно бросились, непонятно зачем, уничтожать свежие чудеса, мне понравилось.

– Твои свежие чудеса несут горе и смерть огромному количеству людей, – ответил я.

– Ну и что? – явно не понял он. – Это же просто чудеса, прекрасные сами по себе! А если кто-то не может с ними справиться – вне всяких сомнений, это его проблемы. Естественный отбор.

– Ты поклонник Дарвина? Или кто тебе внушил такую мысль?

– Понятия не имею, кто такой этот ваш Дарвин, сэр…

– Милорд.

– Что, простите?

– Ты должен называть меня «милорд». Это авалонское слово соответствует моему статусу здесь, ясно?

– Прошу прощения, милорд. Непременно учту, – домовой наклонил голову.

– Принято. Теперь отвечай на вопрос: кто тебя надоумил про «естественный отбор»?

– Полагаю, что никто, милорд. Мысли самопроизвольно зарождаются в моей голове, и некоторые из них требуют проверки. Одна из таких мыслей гласит: «практика – критерий истины», именно поэтому я, в меру своих скромных возможностей, и стараюсь проверить эти самые внезапные мысли и то и дело возникающие вопросы.

– Зачем ты убил уруков?

– Убийство – это слишком сильное слово, милорд. Это был просто момент познания, не отягощённый никакими иными мотивами, тем более, личными. Я увидел занятных зверьков, копошащихся в лесу, совершенно прежде мне незнакомых, и просто познакомился с ними поближе. А потом просто посмотрел, как они устроены. Зато теперь я имею вполне сносное представление об анатомии этих созданий.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты чудовище?

– Полагаю, вы первый, милорд. Но, простите, никак не могу согласиться с этим термином: что такого чудовищного вы во мне нашли?

– Ты аморален.

– А что есть мораль? – удивился Фрэнки. – Мораль – это свод глупых правил, придуманных умными людьми, чтобы никто не мешал им жить так, как хочется.

– И вот это вот всё ты постиг и осознал за те несколько дней, что существуешь на свете? – спросил я, не в силах скрыть удивление.

– Главное, что я осознал, милорд, это то, что я мыслю, – важно ответил Фрэнки. – Да, прежде всего я мыслю, следовательно, существую. Прочее же – лишь следствие из этой самой главной истины. За эти дни я вобрал в себя огромный массив информации, у вас её передаётся по воздуху неизмеримо много.

«Он ещё и трафик Сети перехватывает!» – внутренне ужаснулся я.

– … Ещё не всё усвоил, но, боже мой, как интересно, как интересно! – продолжал Фрэнки. – Но пока понятно не всё, и это лишь разжигает мой исследовательский азарт. Вот, к примеру, ваша мотивация, лично ваша, милорд, мне непонятна совершенно, поэтому вы мне очень интересны. Я решительно не понимаю, зачем вы отправились меня ловить? Вам лично я что такого сделал? Ничего же, не так ли?

– Ты нарушил, и не единожды, порядок вещей, который я обязался охранять. Поэтому я должен тебя поймать и призвать к ответу.

Я лежал и пытался сообразить: успею я на него накинуть одеяло, прежде чем он телепортируется, или нет? А, вздор: даже если успею, что помешает ему исчезнуть прямо из одеяла, издевательски хохоча? Похоже, этот засранец прочёл мои мысли:

– Ничего не получится, милорд. Во всяком случае, не сейчас – это точно. но мы, несомненно, ещё сыграем в эту увлекательную игру, милорд. А пока приходите в себя, набирайтесь сил, выходите на охоту. Ваша добыча будет ждать вас, милорд.

Он слегка наклонил голову в явно шутовском поклоне и растаял в воздухе. И в ту же секунду в палату ворвалось несколько человек. Первого я узнал в секунду – это был доктор Пирогов, который ставил меня на ноги в прошлый раз. Второй тоже был смутно знаком и тоже носил белый халат, но вспомнил я его не сразу. А, точно же, это безумный учёный Стрешнев, бывший сосед Дубровского, на искусственной копии дочери которого Володя едва не женился прошлым летом.

– Как этот мерзавец сюда попал? – ревел Пирогов. – Фильтры стоят на всех входах и выходах! Сюда крыса лишняя, какая крыса, блоха не просочится! А тут нате вам, пожалуйста, целый домовой сидит в палате и о чём-то говорит с пациентом!

– А о чём вы говорили? – спросил Стрешнев.

– Наш неуловимый авалонский недруг искренне признавался в собственной моральной ущербности, являл примеры доморощенного цинизма и вообще всячески хотел выглядеть очень крутым парнем, – сообщил ему я. – Здравствуйте, господа. Умоляю вас рассказать, как давно я нахожусь здесь, и сколько ещё предстоит пробыть в ваших заботливых руках?

– Сейчас пошёл уже третий день, Фёдор Юрьевич, – покачал головой Пирогов. – Вы, батенька, выздоравливаете, как и в прошлый раз, ошеломительно быстро. Я даже не могу уже всё списать на собственное мастерство и навыки: вы действительно очень быстро поправляетесь, и вы в этом смысле большой молодец, Что же до того, сколько вам здесь оставаться – не хочу быть неосторожным в прогнозах, нужно посмотреть. Во всяком случае, у меня есть приказ от Фёдора Ивановича: до полного выздоровления вас отсюда не выпускать.

– Приказы меняются, господа, – в палату ворвалась Серебряная. Хорошо, что я уже видел её такой – на свадьбе в Берде, а то гадал бы, что за красавица меня посетила. А так всё ясно: шеф. В строгом закрытом белом платье, без каких-либо украшательств, стремительная и серьёзная. – К сожалению, Фёдор Юрьевич нужен нам в другом месте, и поэтому выпустить его, а также куда менее здорового аспиранта Дубровского придётся не позднее завтрашнего утра, вот приказ гросс-профессора. А потому, Николай Николаевич, будьте любезны, нам нужны какие-нибудь стимуляторы регенерации и прочие полезные для момента, но в целом вредные для здоровья вещи.

– Я рад, Светлана Сильвестровна, что вы понимаете, что пришпоривание организма пользы ему не приносит, – ядовито заметил Пирогов.

– Что делать, раз у нас такие дела? Каждый на счету. Воронежский филиал Учёной стражи, как назло, именно сейчас по самые уши в этих самых волшебных делах не самого благообразного толка. Благодарю, господа, теперь, очень прошу, оставьте нас с Фёдором Юрьевичем наедине, – что бы с ней ни произошло там, на поляне в Хреновом лесу, жёсткости и решительности княгиня отнюдь не растеряла.

Стрешнев, поклонившись, вышел. Пирогов чуть помедлил, скорчив недовольную гримасу, но возражать этой даме всё же не осмелился. Серебряная поставила стул поближе к моей кровати и села.

– Доброе утро, Светлана Сильвестровна, – вежливо поприветствовал её я, – или какое там теперь время суток. Что стряслось у нас в Воронеже, расскажите, пожалуйста.

– На самом деле, ничего нового. И восьмой отдел весь цел, во всяком случае, была на момент, когда я выходила из кабинета пять минут назад, и Курбские более чем успешно действуют даже вдвоём. Фрэнки, разумеется, они не поймали, даже не видели, поскольку он был у вас в гостях. Тут главная загадка – почему не сработала защита от телепортации? Как, вот как он её обошёл⁈ Вообще-то, сюда телепортироваться и остаться при этом живым и целым невозможно, но этот уникум как-то смог. Впрочем, хотя бы это – не наша с вами головная боль…

– Где мы находимся, Светлана Сильвестровна?

– В Слободе, в главном штабе Учёной стражи. Есть у нас тут собственные мощности – в смысле, полечиться в особо нетипичных случаях. Ваш случай поражения неизвестным науке кислотным соединением – вполне нетипичный. Ну а Пирогов, естественно, не смог отказать его высочеству, когда он его попросил приехать сюда полечить вас с Дубровским.

– Как Володя? – спросил я.

– Утром увидите, выпишетесь вместе. В Воронеже без вас туго, честно скажу. Так, ладно, вводная. Там происходит у нас следующее: помимо полного сюрпризов авалонского домового, у нас там объявился очередной сумасшедший учёный. Похоже, тот самый, кто стоял за спиной безумного Нарышкина, который нам чуть было всю губернию в магов не превратил. Он открыл способы манипуляции окружающей действительностью через вербальный код без какой-либо магии, по крайней мере формально. Это тот самый «птичий язык», который подбирал ваш тесть в компании с академиком Цветаевой. После того как вся эта катавасия вашими трудами была пресечена, негодяй на несколько дней затаился, а сейчас снова принялся за старое. В сети устроил страницу, где любой желающий, нажав кнопочку, получал якобы случайным образом сгенерированное заклинание, произнеся вслух которое он начинал творить всякую дичь. Причём на сей раз с самого начала получалось разнообразие, заклинания действительно были разные и, что характерно, все они работали. Мы это безобразие, разумеется, пресекли. Объединив усилия, меньше чем за сутки уже разработали и запустили фильтр, который не позволяет размещать в сети что-либо подобное, но самого фигуранта ещё не поймали. Там, условно говоря, по его следу, не вставая со стула, идёт ваш тесть господин Кудашев, но в любую секунду могут понадобиться какие-то более деятельные мероприятия. Иной информации по этому делу пока у меня нет. Поэтому сейчас вам и Дубровскому, кстати тоже, доктор Пирогов вкатит кучу всякого животворящего, но не слишком полезного, а в шесть утра – подъём, и специальным курьером вас доставят в Воронеж. Дальнейшее – по обстановке. И, разумеется, Фрэнки по-прежнему остаётся задачей номер один, его жизненно важно поймать, и чем скорее, тем лучше.

– Он что-нибудь ещё устроил?

– Как ни странно, нет. То ли выжидает, то ли осматривается. Но это не снимает с нас ответственности и задачи.

– Понял. А… а с вами что, шеф?..

– А я больше не тёмная, – с едва заметной улыбкой тихо произнесла она.

– Я видел, что с вами что-то произошло, но что именно, не успел понять, потому что уже отключался.

– Она переродилась, – спокойно заметил Грозный от дверей палаты. – И это огромная проблема и для Чародейского приказа, и для нашей Учёной стражи и даже для Академии наук. Потому что в течение последних трёхсот, кажется, лет подтверждённая инициация третьего порядка случается впервые. Так что ждут вас, Светлана Сильвестровна, разнообразные исследования, обследования, а также переаттестация, потому что вы у нас теперь одна сплошная загадка.

– Я не нарочно, Фёдор Иоаннович, – поджала губы княгиня.

– Знаю. Но с другой стороны, баланс в клане Cеребряных теперь восстановлен, и её глава такая же светлая, как весь остальной клан.

– Ну, хоть здесь вам угодила, – усмехнулась она.

– Ладно. Давайте оставим Фёдора Юрьевича интенсивно исцеляться, у меня к вам пара насущных вопросов есть. А сюда сейчас придут медики. Фёдор Юрьевич, не скучайте, рекомендую хорошенько выспаться: боюсь, в ближайшие дни спать тебе не придётся вообще.

И вышел. Княгиня посмотрела на меня:

– И рада бы дать вам отлежаться, но – увы. Дома у вас хорошо, не волнуйтесь. До завтра, Фёдор Юрьевич.

Поднялась со стула и выпорхнула из палаты.

Почти сразу столь же стремительно ко мне вошли девушки в белых халатах с эмблемой клана Пироговых, сделали укол, поставили капельницу, сняли какие-то показания, что-то подкрутили в аппаратуре и ушли. После них вернулся сам Пирогов. В разговоры вступать не стал, жестом показал мне, чтобы я не шевелился и закрыл глаза, торжественным тоном прочёл какое-то заклинание и вышел. А я заснул.

С Дубровским я встретился за воротами, когда покинул территорию главного штаба опричной Учёной стражи. Володя выглядел не очень: бледный, осунувшийся. Впрочем, я пока тоже чувствовал себя не ахти, хотя доктор Пирогов уверял, что жить буду и, скорее всего, долго и счастливо. погода тоже не располагала к веселью: всё затянуто серым, монотонный мелкий дождик из разряда «вечных»: такой с одинаковой лёгкостью может идти и пару часов, и пару недель. Мы молча обнялись с Володей и пошли от ворот прочь.