Текст книги "Охота на домового (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Фрэнки выпучил глаза в непритворном ужасе, побледнел, как бумажный лист, задрожал и телепортировался.

Глава 16
Хвостомобилизация

– Опять сбежал, мерзавец, – с сожалением заметил я. – Ну, и что его так напугало?

– Осмелюсь предположить, мой добрый сеньор, – ответил Нафаня, становясь видимым на моем плече. – Я думаю, что это котёнок. И это подтверждает то, что базовую составляющую личности Фрэнки авалонцы не меняли. Так что этот домовой, на самом деле, такой же, как я. Ну, почти.

– А он не мог увидеть тебя и испугаться? – спросил я. – Он же наверняка видит во всех диапазонах, включая эту вашу невидимость.

– Видеть-то он может, но в данном случае это вряд ли, мой добрый сеньор. Я, как вы могли почувствовать, в этот момент спрятался за вашей спиной и подглядывал лишь чуть-чуть, вряд ли он успел меня заметить. А вот котёнок напугал его наверняка.

– Кстати, а ты сам почему его не боишься? Я как-то упустил этот момент.

– Видите ли, мой добрый сеньор, мы с Инной больше не боимся кошек, – гордо ответил Нафаня. – Добрый доктор Стрешнев, когда делал нас способными иметь потомство, заодно, как он выразился, перепрошил кое-какие функции. Не очень знаю, что именно он делал, но факт: кошек мы больше не боимся. А вот Фрэнки боится, и судя по всему, сильно.

– Отлично. Что ты в связи с этим рекомендуешь?

– Ну, это же очевидно! Я бы посоветовал прежде всего там, где мы сильнее всего опасаемся его нападений, обязательно держать котов.

– Очень хорошо, навскидку, отличная идея, – одобрил я.

– А давайте, – предложила Галия, – давайте наполним для начала Песчаный замок дохлыми кошками!

Признаться, она меня удивила нестандартностью подхода.

– А почему именно дохлыми? – уточнил я.

– Причин несколько, – охотно пояснила школяр Дановская. – Во-первых, пока мы раздобудем живых, пока мы им объясним, что делать, может пройти слишком много времени. А дохлым достаточно дать соответствующую команду – и всё будет так, как надо. А во-вторых, зоомагов у нас прямо вот сейчас нет ни одного, зато некромантов – аж целых трое на пятнадцати квадратных метрах. Дядя Фёдор, я полагаю, мы справимся.

– Галка, я тоже полагаю, что мы справимся, вернее, вы справитесь. Поэтому вот вам задача: пока мы с волонтёром Рукоприкладским будем паковать местную аппаратуру и готовить тело преступника к транспортировке в Песчаный замок, ваша задача – отыскать, поднять и привести в работоспособное состояние столько котов, сколько вы найдёте и сможете мобилизовать. Силы беречь, не перенапрягаться – это приказ. Впрочем, учитывая какую-то странную склонность этого городка к дохлятине на каждом шагу, думаю, много времени у вас это не займёт. Скажем, минут тридцать-сорок вам на всё хватит.

– Хватит! – с азартным блеском в глазах закивали школяры и дружно упорхнули вон.

Я осмотрел кабинет. Аппаратуры в нём было немало, более того, едва заметная дверь вела в ещё одно помещение, заставленное мерно гудящими железными ящиками от и до. Вроде бы, всё это компьютеры, или «счётники», как их здесь называют. Ну, очевидно, каждый из них имел какую-то свою функцию, о которой я, в свою очередь, даже не догадывался, ну да Кудашев разберётся, для того он у нас теперь целый адъюнкт-профессор. Спросим-ка его вот сразу.

– Оператор, ответьте Бездарю!

– Бездарь, оператор на связи! Что у вас?

– Задание не выполнено, но завершено.

– Это как? – не понял мой тесть. – Поясните, Бездарь.

– Прибыв на место, обнаружили фигуранта мёртвым, с отделённой от тела головой. Также в доме наблюдается попутный ущерб: несколько мёртвых людей, предположительно, слуг. Баумана однозначно убил Фрэнки, который в этот момент присутствовал, он заявил об этом лично, что зафиксировано видеозаписью. Остальные трупы, предположительно, тоже его поганых рук дело. Захват домового опять не состоялся: увидев нас, он испугался и убежал, телепортировался.

– В каком это месте вы стали такими страшными, что он испугался?

– Предположительно, Фрэнки испугался кота. Школяр Дановская имеет при себе котёнка, а котобоязнь – общая черта всех домовых.

– Почти всех, – самодовольно прошептал Нафаня, я молча кивнул ему.

– А откуда у вас при себе кот, вопрос?

– Школяр Галия Дановская взяла с собой своего некрокотёнка, – уточнил я. – Теперь для проверки «кошачьей» гипотезы школяры Галия и Алексей Дановские отправлены на мобилизацию усопших котов в окрестностях места происшествия.

– С этим понятно, Бездарь, вернёмся к главному. Аппаратура там есть? – с замиранием в голосе спросил Кудашев.

– Аппаратуры здесь на полторы комнаты минимум, очень много. Всё подключено, мы пока ничего разбирать не стали.

– Это правильно, Бездарь, архитектура локальной сети тоже важна, продолжайте.

– А что ещё продолжать, Оператор? Присылайте технических специалистов и транспорт повместительнее. Сохранность аппаратуры до прибытия технарей мы постараемся обеспечить.

– Бездарь, вас понял, собираем бригаду. Возможно, подъеду сам.

– Если вы подъедете сами, как быть со связью? – спросил я.

– Ну, здесь не хтонь, всё же, телефоны-то работают. Но канал продолжит работу, пост передаю Повелительнице Тьмы.

– Это кто у нас такая? – заинтересовался я, потому как Светлана Сильвестровна после известных событий тьмой больше не повелевала, а других тёмных у нас в управлении, вроде бы, не водилось.

– Так Эльвира Рафаиловна, однако, – хохотнул Кудашев.

– Понял вас, Оператор, до встречи.

Я подошёл к окну, открыл форточку, и в комнате сразу стало гораздо свежее. Задумчиво смотрел сквозь давно не мытое стекло, размышляя о том, что вот уже и лето началось – второе лето, как я попал сюда. Всего лишь второе – но этот год на Тверди, всё ещё неполный, он мне уже seems like thirty*, что ж дальше-то? Хотя, конечно, грех жаловаться: эту новую жизнь я не променяю ни на старую, ни на любую другую!

* * *

*«как все тридцать» – цитата из арии Христа в Гефсиманском саду, автор текста Тим Райс, мюзикл Эндрю Ллойда Уэббера Jesus Christ Superstar.

Потом мой взгляд, блуждая по улице, привёл к мысли, что Бобров – очаровательный маленький городишко, точно такой же красивый, как любой земский городок. Если местное население и вгоняло в грусть-тоску созерцание земских кварталов с их милыми панельными пятиэтажками, квадратными планировками и прочей серостью, то для меня это было скорее ностальгией по привычной среде обитания, потому что я немалую часть своей предыдущей жизни прожил там, на Земле, в московском районе Коптево, примерно среди такой архитектуры. А здесь, в частном секторе, вообще красота: деревянные домики построены тридцать, сорок и более лет назад, всё заросло деревьями, как фруктовыми, так и не очень, и именно глядя на всё это я начал понимать, почему покой является высшим приоритетом в земщине: чтобы те, кто живёт в этом всем, не волновались ни о чём, не задумывались о тонкостях бытия и просто жили себе дальше, как им живётся.

– Бездарь, ответьте! – прозвучало у меня в ухе торжественным голосом Эльвиры.

– Повелительница Тьмы, Бездарь на связи, – улыбнувшись, ответил я. – Что случилось?

– Ничего не случилось, Бездарь, проверка связи.

– Слышу вас отчётливо, Повелительница Тьмы!

– А удивительная же это штука, – поделилась впечатлениями Эльвира. – Никуда нажимать не надо, никакие номера набирать не надо. Просто вот такая хоп в ухо – и говори.

– Ну да, вот такая у нас спецсвязь. К сожалению, пока в единственном экземпляре.

– Константин Аркадьевич сказал мне, что в главном штабе обещают до конца следующего месяца все восьмые отделы во всех управлениях обеспечить такими приборами. И чтобы между собой тоже было слышно.

– Это очень хорошо, Повелительница Тьмы. В поле – очень удобно, поверьте.

– Вообще, Бездарь, должна признаться, что у вас самый отвратительный отдел во всём Песчаном замке, – капризным голосом вполне внезапно сообщила мне Эльвира.

– Почему ещё? – удивился я.

– У вас всё самое интересное, и в то же время, как назло вы там все поголовно женатые, включая не только молодёжь, но даже вашего лича. Никакого простора для манёвра, – пожаловалась она.

– Подождите, Повелительница Тьмы, – сказал я. – Неужели до появления восьмого отдела в управлении не было вообще никаких оперативников?

– В том-то всё и дело, что нет, – вздохнула она. – Всегда, когда нужно было совершить какие-то оперативные действия, привлекались военнослужащие из опричных полков. Только с вашим появлением мы стали проводить самостоятельные операции. Теперь понимаете, как мне обидно? У вас там, что ни день, самые крышесносящие приключения…

– Повелительница Тьмы, но увы, ничего поделать не могу. Такова жизнь.

– Эльвира, заканчивайте трёп, – послышался на фоне голос раздражённой Светланы Сильвестровны.

– Ну вот, как всегда, – вздохнула Эльвира. – Ладно, Бездарь, конец связи.

Я продолжал смотреть в окно, и потому не пропустил момент, когда к воротам дома, в котором мы находились, подъехал большой грузовик. Из кузова выскочили два коренастых снага, открыли ворота и принялись руководить заездом здоровенного мобиля во двор. Я осторожно отпрянул назад и продолжал наблюдать за ними, подглядывая из-за портьеры.

– Евгений Фёдорович, – не оборачиваясь, сказал я, отвлекая Рукоприкладского от очень важного занятия: он в полголоса надиктовывал в телефон то ли новый стих, то ли даже целую поэму. – А у нас, похоже, гости, и гостей этих много.

Я смотрел, как из кузова выпрыгивают ещё два снага, потом из кабины выходят два человека, причём явно не очень простых.

– Мой хан, – ухмыльнулся Евгений Фёдорович, – гость в дом – удача в дом. Убивать будем?

– Пока подождём, – совершенно серьёзно ответил я. – А вот задержать их совершенно необходимо. Мне очень интересно, кто это такие средь бела дня заезжают во двор к почтенному учёному, которого, к тому же, только что убили, на огромном грузовике.

– Ура! – вполголоса порадовался Нафаня. – Мы будем шалить!

– Непременно будем, – кивнул я. – Тебе нужно максимально облегчить Евгению Фёдоровичу задачу. То есть ты их делаешь уязвимыми, он нейтрализует, я командую и помогаю связать задержанных. Зря, что ли, перед выходом набрал полный карман пластиковых стяжек из ящика Дубровского, – хмыкнул я. – По местам! – и нагло сел за стол, на котором до сих пор красовалась голова несчастного Баумана.

* * *

Лёшка и Галия, держась за руки, шли по улице города Боброва. Старшего внука князя Ромодановского слегка потряхивало. Ещё бы: это же так волнительно – первое самостоятельное задание, пусть даже такое пустяковое, но вполне официальное, потому что дядя Фёдор всё-таки был начальником отдела, а приказ отдал именно он. И, что уж вовсе особенно ценно, автором идеи была его жена, и теперь главная цель – не облажаться, и сделать всё «на ять».

– Лёха, ты что такой напряжённый? – спросила Галка.

– Да вот думаю, где здесь больше всего дохлых котов найти?

– Нашёл о чём париться, – фыркнула она. – Город этот не вчера построен, так? А это значит, что?..

– Что, я не понял?

– Лёха, блин, да не тупи же! Понято, что у жителей этого города на протяжении довольно многих лет были кошки. Свою кошачью жизнь они прожили, потом умерли. Потом люди их хоронили или нет, кого-то просто выбрасывали. Но, так или иначе, в этом Боброве должно сохраниться достаточное количество кошачьих останков, чтобы у нас с тобой всё получилось.

– Согласен, звучит здраво, – признал Лёха.

– Соответственно, простейшее заклинание поиска и призыва, а дальше всё как обычно, с поправкой, что мы поднимаем не людей, а котов.

– А ты знаешь, как сделать такое заклинание, чтобы поднять котов, а не людей?

– Дословно – нет, но, по логике, должно получиться. Возьму кусочек шерсти у своего котёнка.

– Ох, не знаю, – вздохнул Лёшка. – Дед меня такому не учил.

– Ещё бы, меня тоже никто особо этому не учил, но надо же попробовать. А вдруг получится?

– Я думаю о другом, – задумчиво признался Дановский.

– О чём же?

– Мы с тобой находимся, вообще-то, в земщине.

– Ну и что? Мы же при исполнении, даже значки у нас есть, – она потрогала рукой приколотый к маечке маленький значок, изображающий булаву в атомарной орбите.

– Да, но всё равно, когда будем колдовать, главное – не переполошить местное население. Мне все, начиная с дяди Фёдора, по сто раз на дню твердили, что в нашем деле главное, это чтобы в земщине было спокойно.

– Ну, это да. Хотя будоражить местных время от времени было бы полезно, я считаю. Тут сонно, скучно и противно, – вынесла вердикт юная хулиганка.

– Вот что, Гал, давай найдём какое-нибудь укромное место, чтобы нас там никто не видел, там всё и сделаем.

Вполне подходящее укромное место без проблем нашлось уже на соседней улице – пустырь, густо заросший кустами и деревьями. Когда-то здесь, скорее всего, был дом с участком. Но дом давно разрушился или его снесли, а яблони-груши с березами-рябинами разрослись и переплелись, так что заросли получились совершенно непроглядные.

– Пожалуй, вот это нам подойдёт! – и Галка с энтузиазмом ломанулась в самые заросли, Лёшка едва за ней поспевал. Добравшись примерно до середины, они обнаружили утоптанную полянку метров не более пяти в поперечнике со следами недавнего костра. Чуть в стороне помешалась внушительная куча мусора, состоящая, преимущественно, из бутылок из-под пива и зелена вина.

– Ну вот, не мы первые нашли это славное местечко, – Галия огляделась, прищурившись. – Чур, колдовать буду я!

– Ну колдуй, – согласился Лёха с лёгким оттенком зависти. Они с Галкой оба были пустоцветами, но её сила всё-таки заметно превышала Лехину, и личное хранилище маны было ощутимо больше. – Колдуй, а я подстрахую.

Галка взяла своего котёнка из рюкзачка, маникюрные ножницы, погладив и прошептав что-то ласковое зверьку на ухо, отстригла от его хвоста буквально несколько волосков, растёрла их между пальцами, сожгла, а потом вдруг выгнулась в странной напряжённой позе и, шипящими, свистящими, степными словами произнесла заклинание. Волосы на её голове при этом шевелились, на лбу выступила испарина.

– Офигеть, у меня получилось! Лёха, у нас будут котики! Даже больше, чем я думала, – прошептала она тяжело дыша. – Их там штук сорок сейчас придёт.

– Ты как? – спросил он, состояние жены заботило его сейчас несколько больше удачно выполненного задания.

– Ничего, жива, – ответила Галка. – Маны во мне, правда, ноль. Зато… – потянувшись, хитро улыбнулась она.

– Что «зато», не понял?..

– Зато женских сил, Лёшка, хоть отбавляй! Иди ко мне.

– Но это…

– А что «это»? Пока мы их дождёмся, пока то-сё, как раз всё успеем. Или ты не хочешь? Или я тебе уже не нравлюсь? А? Отвечай!

– Нравишься, – честно сказал Лёха, обнимая жену.

– И вообще, – прервав поцелуй, с хитрым видом отстранилась она, – нам деды что велели делать, а? Вот то-то! Так что целуй меня скорее дальше, – сказала она, расстёгивая пуговку на шортах и поводя бёдрами, отчего эта деталь одежды соскользнула по её стройным ножкам.

Дежурный наряд милиции патрулировал улицу Первопечатника Фёдорова, когда внимание стражей порядка привлекло непривычное зрелище: пустырь, бытовавший на этой улице вместо семнадцатого дома вот уже лет сорок как, по периметру, словно дозором, обходили, один за другим, многочисленные коты и кошки. И все они при этом отнюдь не выглядели живыми, но напоминали жуткий фильм по популярному некогда роману Степана Королёва «Кладбище домашних животных».

– Вася, – дрогнувшим голосом сказал первый милиционер, – ты видишь то же, что и я?

– Ага, – ответил второй. – Дохлые коты водят хоровод вокруг семнадцатого участка.

– Колдовство! – хором выдохнули оба.

– Вась, может, бежим отсюда?

– Ты что, опять? Это же колдовство в земщине! Сейчас поймаем колдуна, этого кошконекроманта, нам медаль дадут и денег, а колдуна на кол!

– А чем мы его брать-то будем, а?

– Представительным внешним видом, – ответил Вася и решительно вышел из машины, надевая фуражку. – Эй, там, колдун в кустах! Здесь работает милиция города Боброва! А ну, выходи, и чтоб без шуточек тут!

Никто не ответил.

– Слышь, колдун, ну-ка выходи из кустов! – настойчиво повторял Вася. – Здесь милиция! Вы задержаны! Стрелять буду!

Стрелять ему, честно говоря, было нечем, но не сказать такую мощную фразу он не мог, чтобы потом знать, и, главное, чтоб трусоватый Петька знал, что вёл себя сержант милиции Василий Поросёнков, как настоящий крутой опер Анискин из популярного сериала.

– Сейчас, дяденька, – пискнул из кустов тонкий девичий голосок, – только оденусь!

Глава 17
Интересно снага пляшут

Макс в комнате отдыха мелкими глотками смаковал крепчайший чёрный кофе без сахара, с удовлетворением отмечая, как с каждым глотком из его головы уходит коньяк. Тот, конечно, был необходим в момент стресса и, чего уж там, паники, но сейчас становился явно лишним.

Лёгкое чувство обиды оставалось в нём: все опять где-то на приключении, а его оставили на хозяйстве скучать в серых стенах Песчаного замка.

Запиликал телефон: видеовызов с неизвестного номера. Макс привычно перевоплотился в крутого парня и включил связь:

– Курбский, слушаю вас.

На экране нарисовался уже знакомый ему человек в маске. На нём была кремового цвета шёлковая рубашка и пижонский бордовый шейный платок.

– Рад видеть в добром здравии, князь, – поприветствовал его как бы незнакомец. – Я вижу, вы невеселы? Вас снова все покинули, оставив в резерве или, как у вас там говорят, «на хозяйстве»? Что, вообще-то, странно, потому что за то время, что мы с вами не виделись, вы действительно смогли стать реально крутым парнем, и грешно не использовать тпакой ценный ресурс по полной программе. Буду откровенен: я слежу за вами, и искренне радуюсь вашим успехам. А роль, которую отвели вам в этой так называемой «команде», она разумеется, намного меньше того, чего вы достойны – и по праву рождения, и, главное, по праву той огромной, тяжелейшей работы, которую вы над собой уже проделали, князь.

Макс дураком не был. Он понимал, что его сейчас банально покупают, причём. покупают задёшево. Но самое хреновое, что покупатель практически всемогущ, и сопротивляться ему – сродни самоубийству.

– Вы ошибаетесь, – мягко ответил Макс, покачав головой. – Меня более чем устраивает моя жизнь, тем более что, как вы метко заметили, я сам её сделал. Поэтому не пытайтесь искушать меня. Вы просто напрасно теряете драгоценное время.

Князь Курбский сейчас выглядел молодцом. Уверенный взгляд поверх очков, спокойная речь. Он знал это, как знал и то, что у него все поджилки сейчас трясутся, что и неудивительно, когда разговариваешь с человеком, который прячет под маской свои разноцветные глаза и рыжую бороду.

– Вот как, значит, – хмыкнул человек в маске. – Хочу вам напомнить, дорогой князь, об иллюзорности вашей крутизны, а также об иллюзорности вообще всего сущего, по сравнению со мной и моими возможностями. И теми возможностями, которые я могу дать вам. Ладно, скажу прямо. Я сейчас срочно собираю всех моих людей. Они нужны мне здесь, со мной. И в моей колоде мне позарез нужен метаморф. Поэтому выбор, в общем-то, не стоит, Максим Васильевич. Вы присоединяетесь ко мне добровольно, или вам всё равно придётся это сделать, но, скажем так, не вполне по собственной воле, после небольшого вмешательства в вашу замечательную голову. Поймите, вы нужны мне, нужны очень, и желательно добровольно. Я могу дать вам всё, что угодно, чего вам больше никто не даст. И не хочу пугать, но я с неимоверной лёгкостью могу в секунду поставить вас вне закона или сделать вашу жизнь совершенно невыносимой. Так каков будет ваш положительный ответ?

Макс нервно сглотнул. Голову его повело, и перед глазами, одна за другой, вставали чудовищные картины: вот он, войдя в кабинет княгини Серебряной, убивает её топором; вот он с горящим факелом демонически хохочет, поджигая песчаный замок, а вокруг лежат трупы Фёдора, Дубровского, Эльвиры и всех сотрудников учёной стражи. А вот двое жуткого вида черных уруков насилуют его жену, его чудесную Аню…

Макс встряхнул головой, и наваждение исчезло.

– Всё очень просто, – добавил человек в маске. – Важно только сделать выбор, которого нет. То есть, единственно правильный выбор. И сделать его придётся прямо сейчас, Максим Васильевич.

Внезапно он схватился за голову:

– Ох, ять, только не сейчас… Нет… Иду… Да, я иду…

И разорвал связь.

Взмокший Макс ошарашенно глядел на тёмный экран, лихорадочно соображая, что делать. Таким его и застала Аня.

– Макс, что случилось?

Убедившись, что вокруг нет больше никого, он коротко пересказал ей всё, что произошло.

– Анька, я не знаю, что делать. Мне срочно нужна защита от менталиста, а я не знаю, где её взять.

– Ну сам понимаешь, в государстве, которым управляют менталисты, защита от них – не самая распространённая услуга. Но я где-то то ли слышала, то ли читала, что спасти от них может резчик.

– Резчик? Это который с волшебными татуировками?

– Да. Они называются «татау». И я читала, что есть такие, после нанесения которых в голову к тебе не залезет никто.

– Круто! Мне оно надо, и срочно!

– Резчик у нас в обозримом пространстве ровно один. Давай узнаем, где он сейчас, а потом ты очень быстро побежишь его уговаривать.

– А служба?..

– Макс! Даже если ты после этого вылетишь со службы, ты останешься самим собой! Хотя я знаю, что подробности причин твоего отсутствия рассказывать нельзя никому, но высшее начальство, уверена, поняло бы и оценило. Срочно ищи князя Хтонического!

* * *

По крыльцу загрохотали тяжёлые башмаки. Скрипнула дверь, и дом наполнился возбуждёнными голосами, преимущественно матерящимися.

– Я-а-ать!

– Что там врот?

– Трупак, на!

– Да ну, на⁈

– Да, ять, сам посмотри!

– Что там, уроды?

– Труп и бардак, вашество, ять переять!

– Пся крёв! Нас опередили! Быстро наверх, ять! Главное – аппаратура!

Наконец гости добрались до кабинета. Дверь рывком распахнулась. На пороге возник коренастый снага.

– Ять! – сказал он, оценив меня и натюрморт передо мной. – Жоска, врот!

– Добрый день, господа, – вполне любезно приветствовал их я. – Входите, входите все, пожалуйста. Все шестеро, или сколько вас там? Семеро? Отлично, заходите, не топчитесь на пороге.

Что всегда подводит киношных злодеев? Правильно, позёрство. А что подводит излишне самоуверенных героев? Верно, оно же.

Растолкав снега, вперёд вышел высокий бледный хорошо одетый человек с длинными, но жидкими светлыми волосами и острыми чертами лица. На эльфа смахивал, но уши самые обычные.

– Так-так, – сказал он голосом человека, привыкшего командовать. – И что мы здесь такое видим?

– А здесь вы видите работу государевой опричной учёной стражи, – охотно пояснил я. – А теперь, будьте так любезны, все встаньте лицом к стене, а руки, пожалуйста, сложите за спиной.

– А ху-ху не хо-хо? – поинтересовался белобрысый, разряжая в меня артефактный перстень.

Я замер. Натурально замер, то есть, не мог сделать даже малейшего движения. Спасибо, хоть дышать не разучился. Так вот он какой, столь любимый Володей Дубровским стазис! Он так часто применял при мне эти артефакты, что я назубок знаю: в столь плачевном состоянии мне теперь предстоит пребывать никак не меньше четверти часа. А за это время произойти может всё что угодно. Досадно, даже глазами пошевелить не могу. Вижу статичную картинку того, что находится передо мной: торжествующих снага, спокойного белобрысого и ещё одного человека, смотрящего на всё это довольно скептически. А ещё вижу прохвоста Нафаню, сидящего на книжной полке с самой гнусной ухмылкой и держащего в руках ту самую дудочку, которую он раздобыл ещё в пустынном оазисе, когда пытался заставить кхазадов-швайнехундов поплясать.

Из второй комнаты неспеша вышел Есугэй. Меч он не доставал, и это правильно – команды убивать-то не было.

– А это что за хрен с горы? – поинтересовался один из снага и сплюнул на пол.

– Не хрен с горы, но ковыль из степи, – певуче возразил ему Есугэй. – Разницу чувствуешь? Нет? Сейчас объясню.

Я был рыбак, и я расставил сети

На милых вкусных беззаботных рыб.

Они меж них носились, словно дети,

Совсем об осторожности забыв.

Я молча ждал счастливого момента,

Когда косяк в тенета весь зайдёт,

И – вот он! Рыбы, ваша песня спета,

На сковородку всех прошу в черёд*.

* * *

*Автор почтительно напоминает глубокоуважаемому Евгению Фёдоровичу Рукоприкладскому о несомненной пользе чтения, в особенности, классической поэзии: и словарный запас обогатит, и поэтические навыки прокачает.

– Послушайте, вы, клоуны, – процедил белобрысый. – Сидели бы и не рыпались, а? Давайте просто: вы ничего не делаете, а мы забираем оборудование, при этом никто нам не мешает. Это ясно?

Рукоприкладский ничего ему не ответил, лишь расхохотался и хлопнул в ладоши. Белобрысый намёк не понял и сказал:

– Всё, берём эти железные ящики и выносим…

Но больше ничего ни сказать, ни сделать не успел, потому что заиграла дудочка. Немедленно и двое человек, и пятеро снага с очень удивлёнными лицами пустились в пляс. Белобрысого при этом корежило страшно. Он всеми силами пытался вернуть над собой контроль, метал яростные взгляды на руки, унизанные артефактными перстнями, явно мечтая применить их по нам все и сразу. Но против дудки не попляшешь, а вот под неё – очень даже.

Снага поначалу заполошно матерились, потом перестали, так как Нафаня взвинтил темп, и у них моментально закончилась дыхалка. Есугэй ходил вокруг с ехидной улыбкой, похлопывая в ладоши в ритм мелодии.

У меня же в ухе бесновалась Эльвира:

– Бездарь, ответьте Повелительнице Тьмы! Бездарь, немедленно ответьте, что у вас происходит! Бездарь, не молчите, умоляю, ответьте!

Ответить я ей, конечно же, не мог – по крайней мере, в ближайшие пятнадцать минут. Всё, что оставалось, так это слушать и смотреть. Нафаня выглядел абсолютно счастливым: в пустыне у него не вышло пошалить, зато здесь он отрывался на всю катушку. Судя по всему, они с Есугэем сговорились, и всё то время, что мне суждено провести в стазисе, собираются использовать по полной, проходимцы.

* * *

Эльвира без стука влетела в кабинет шефа:

– Светлана Сильвестровна, беда! Беда! Восьмой отдел вступил в боестолкновение! Неизвестно, с кем! Бездарь, то есть аспирант Ромодановский, не отвечает, не выходит на связь! Им надо помогать, срочно!

Княгиня посмотрела на неё спокойным взглядом:

– Эльвира, отставить панику. Возьмите себя в руки. Ну, там же не происходит ничего особенного, обычная боевая операция восьмого отдела.

– У них там музыка играет, и никто не откликается! – наябедничала секретарша.

– Музыка? Ну, всё правильно. Как вы говорили, Войцех Карлович? Стихи и танцы?..

– То так есть, пани княгиня, – важно кивнул интуит, сидящий в кресле напротив Серебряной. Он уже отмылся в душе, переоделся в форменный белый комплект униформы учёной стражи, причесался аккуратно и выглядел этаким добрым дедушкой, который заехал проведать внуков в больнице, где им удалили гланды, например.

– Вот и не беспокоимся, дорогая Эльвира Рафаиловна, – мягко продолжила Серебряная. – У Фёдора Юрьевича, скажем честно, выдалась тяжёлая неделя. Пусть проведёт эту операцию так, как считает нужным. Так что не станем им мешать: там и без нас, судя по всему, очень даже весело.

Эльвира, непонимающе хлопая глазами, кивнула и вышла.

* * *

Главная засада, когда ты находишься в стазисе, – это то, что даже моргать не получается. Глаза высыхают, а ничего с этим поделать ты не можешь – неприятненько. Поэтому созерцание снажье-людских плясок утомило меня довольно быстро. Но эти стервецы, Нафаня с Есугем, похоже, нацелились выжать из ситуации максимум. Видимо, сообразив наконец, что веселье затянулось, тогда как всё хорошо в меру, а особенно, шутки, господин Рукоприкладский начал действовать. Он по одному выхватывал танцующих, глушил их хорошим ударом по голове и брался за следующего. Так, в течение буквально пары минут, его деятельность привела к тому, что все наши гости валялись на полу без признаков движения. Нафаня прекратил играть и блаженно вздохнул.

Есугэй ходил между бесчувственными врагами, поглядывая на них внимательно:

– Все живы, мой хан, – сообщил он. – Просто временно в отключке.

А я смотрел на это всё, не в силах пошевелить вообще ничем, и внутренне уже закипал.

Прошло ещё минуты три-четыре, стазис наконец начал отпускать. Я моргнул раз, моргнул другой и понял, что ещё чуть-чуть, и смогу говорить.

– Есугэй… – пробормотал я всё ещё не очень послушными губами. – Стяжки. В кармане, внутри.

Телохранитель почтительно поклонился, слазил в мой внутренний карман, достал черные полоски для электромонтажных работ (надо же, в точности такие же, как на оставленной Земле!), и стянул ими руки поочерёдно каждому задержанному.

Жизнь наполняла меня. Уже мог пошевелить руками, ногами, хотя вставать ещё не рискнул бы. Вообще, подумалось с некоторой тревогой и предвкушением одновременно, пройдёт совсем немного времени, и все многократно наложенные на меня эликсиры уложат в глухой отруб, и хорошо, если не больше, чем на сутки. Я ведь, кроме шуток, очень устал. В том числе, эмоционально.

– Оператор, ответьте, Бездарю, – проговорил я в гарнитуру.

– Бездарь, Оператор едет к вам, здесь Повелительница Тьмы, – напомнила мне Эльвира. – Что у вас случилось?

– Отразили нападение семерых неизвестных: пять снага, двое человек, один из них явно аристократ. Все задержаны.

– А вы? Как с вами, всё в порядке? – поинтересовалась она.

– Потерь не имеем, – чётко доложил я, но при этом подумал, что пора бы уже нашим школярам появиться на горизонте, а то что-то давно от них ни слуху ни духу.

На полу завозился снага:

– Вы, ять, ска, что творите, на, душегубы, врот⁈ – захрипел он. – На кол сядете! Лютое колдовство в земщине!

– Ты смотри-ка, эк заговорил-то! Мы-то не сядем, дружок, – покачал я удивленно головой, при этом искренне радуясь, что все двигательные и речевые функции восстановились. – А вот по вашему командиру, однозначно, колышек-то плачет: мало того, что применение артефактов в земщине равнозначно колдовству, так он ещё напал на опричного служащего при исполнении тем служебных обязанностей. Так что в данном случае от кола его спасёт только такое невероятное чудо, как если он сделал это по прямому приказу кого-то, кому формально подчиняется.

Белобрысый повернул голову, зыркнул на меня с ненавистью:

– Холоп! Опричная тварь! – процедил он. – Я аристократ! Развяжи меня, быдло, немедленно!

– Вы, дражайший, совсем берега попутали, – дружелюбно пояснил ему я. – Мало того, что словесно оскорбляете такого же точно аристократа, как, вероятно, и вы, так ещё и опричного служащего. Или вы хотите, чтобы ваш кол был максимально тупым и сидели вы на нём долгонько? Вы этого добиваетесь, накидывая себе отягчающих обстоятельств? Я правильно понимаю?