Текст книги "Охота на домового (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9
По грибы

– Какого вурдалака⁈.. – бушевала, ворвавшись в приёмную, всклокоченная Эльвира. От изысканных манер нашей очаровательной секретарши не осталось и следа. – У меня были совсем другие планы на этот вечер!

– Тьма очей моих, не поверишь, меня выдернули из-за пиршественного стола на свадьбе моего отца, – вздохнул я. – Ну, и что? Служба у нас такая, однако, смирись.

– Восьмой отдел, срочно в конференц-зал на совещание с начальником главного штаба! – прохрипел громкоговоритель.

– Эльвира, пошли с нами, – сказал я, и мы почти бегом направились в конференц-зал, дверь которого выходила в этот же холл.

Едва расселись, на экране возник гросс-профессор Поликлиников, не менее всклокоченный, чем Эльвира, но в чистейшем белом халате. Лицо его выражало крайнюю озабоченность.

– Недоброй ночи, восьмой отдел, – начал он. – Для Песчаного замка совещание провожу отдельно, поскольку основной фронт, по крайней мере в данное время, достался вам. Итак, вкратце – что произошло. Наши доблестные сотрудники на Авалоне раздобыли новейшую модель домового. Новейшую, подчеркиваю, полнофункциональную. Этот вариант для коммерческого использования не предназначался вообще и был создан исключительно для собственных государственных нужд королевства Авалон. Тем не менее, нам удалось раздобыть образец и вывезти его в государство Российское. К сожалению, стечение обстоятельств привело к тому, что бригада разведчиков погибла уже на родной земле, а домовой оказался на свободе. Сам по себе. Подробности: его везли в деактивированном виде на конвертоплане. Облетали мощный грозовой фронт, гроза фонила, хтонь фонила, приборы сошли с ума и сбились с пути. Конвертоплан занесло в небо над Борисоглебском в самый момент начала инцидента. Почти мгновенно летательный аппарат был поражён хтоническими тварями и разрушился. На борту, к сожалению, погибли все, а деактивированный домовой, очевидно попав в зону хтони, смог активироваться, каким-то образом выжить, после чего, по моему личному предположению, он приступил к познанию мира – до этого, по нашим данным, его ещё не включали вообще никогда. Сначала он погасил инцидент в Борисоглебске и, по косвенным данным, подтверждения которых я жду, разделался с тамошним Хозяином, Птицей-Говоруном, и тем самым упразднил Чигорак-Танцырейскую хтонь насовсем – за что ему, конечно, большое спасибо. Очевидно, подзарядившись там под завязку, он переместился под Переславль-Рязанский. Детали пока неизвестны, но в десяти верстах от столицы губернии теперь новая хтонь, которая расширяется, мощный инцидент с невиданными доселе тварями там продолжается до сих пор. Дальше он вернулся в ваши воронежские края, и неподалёку от села Хренового внезапно так же возник очаг хтони. Где сейчас находится это чудо враждебной техники, мы не знаем. Число жертв и пострадавших пока неизвестно, но в том, что они есть, можно не сомневаться. Поймать и деактивировать его необходимо как можно скорее. Вопросы.

– Фёдор Иванович, – спросил я. – Скажите, пожалуйста, когда точно это всё произошло?

– Это произошло в ночь с позавчера на вчера.

– В таком случае, могу сказать, что вчера мною при поддержке братьев Чанышевых был отловлен кем-то поднятый, категорически неуправляемый мертвец.

– Я знаю, что это за мертвец. Я его забрал уже в Слободу, краем глаза успел посмотреть, – ответил Поликлиников. – И могу сказать, что происхождение его то же самое. То есть, это авалонский домовой его поднял.

– Значит, он ещё и супер-некромант, – уточнил я.

– Фёдор Юрьевич, этот домовой – он супер всё. Пределы возможностей и областей применения не установлены и теоретически безграничны. Вам противостоит супер-маг, начисто лишённый даже зачатков морали. Ваша задача – захватить его, по возможности, живым и активным. Уничтожение объекта допустимо только в том случае, если вы потеряете более половины личного состава и угроза жизни всех остальных будет неоспорима.

Мы потрясённо переглянулись.

– Да, условия жёсткие, но на кону очень многое. Потому что даже один этот домовой в пределах нашей страны представляет для Государства Российского угрозу самому его стабильному существованию. Силы тяжкие предупреждены и приведены в боевую готовность. По необходимости можно устроить войсковые операции вплоть до армейского уровня, чего, сами понимаете, хотелось бы избежать. Стабильность и спокойствие в земщине – это высший приоритет. Перепахивать города и деревни ради того, чтобы поймать этого мерзавца, можно только в очень, запредельно крайнем случае. Иначе мы с вами получим бесконечный бунт внутри собственной страны. Кланы предупреждены и так же находятся в готовности. Когда мы будем знать, что и как нужно сделать и, главное, когда и где, то сможем оперативно перебросить клановые силы туда, куда это потребуется. Вы сейчас, прежде всего, разведчики. Вы на острие поиска, и ваша задача – как можно скорее выследить Фрэнки.

– Он называется Фрэнки? – спросила княгиня Курбская.

– Да, Анна Матвеевна, это новейшее изделие «Фрэнки-2», модель пять. Имя получил от панибратского сокращения от фамилии Франкенштейн – слыхали такую? Ну да, знаменитый авалонский юмор в действии. Но нам сейчас отнюдь не до смеха. А почему я не вижу нигде княгиню Серебряную? – спросил вдруг Поликлиников, прикрыл веки, сказал «отбой» и усмехнулся: – Не вижу, так и не вижу. Воронцов всё правильно сделал.

Аня Курбская и Дубровский удивлённо переглянулись.

– Глазами не хлопайте. У вашего начальника могут быть свои собственные дела даже в такую непростую пору. Уверен, она подключится с утра. За работу, господа. Жду вестей в любое время – для вас я круглосуточно на связи.

Экран погас. Эльвира смотрела на меня огромными глазами:

– Фёдор Юрьевич, это что ж такое приключилось-то?

– Дорогая Эльвира, я знаю не больше вашего. То, что соизволил нам рассказать господин гросс-профессор, – это вся доступная информация. Пока что.

– Я не об этом. Я про шефа…

– Того не ведаю. Возможно, если она сочтёт необходимым, сама расскажет, когда появится. Но интуиция подсказывает, что она может быть крепко не в духе, так что начинайте принимать успокаивающие эликсиры – боюсь, утром здесь будет очень грустно. Так, восьмой отдел, на выход. Едем для начала в Хреновое.

Я сунул руку в карман и вдруг нашёл там гарнитуру, оставшуюся со вчерашнего дня. Пожал плечами: хуже не будет. Вставил в ухо. Через несколько секунд в ухе щёлкнуло, и сонный голос тестя произнёс:

– Кудашев на связи.

– Константин Аркадьевич, мы на выезде. Если что, если вдруг понадобится ваша помощь – я вас вызову.

– Что-то серьёзное? – зевнул он.

– У нас несерьёзного не бывает, к сожалению.

– Хорошо, понял. Тогда, чтобы не тратить время на имя-отчество, вызывайте меня словом «оператор», – сказал, посерьёзнев, Кудашев. – Я пока кофе выпью, и через десять минут буду полностью готов к сопровождению.

– Отлично. До связи.

Мы быстро ехали в моей машине в сторону Хренового. Дубровский был мрачен.

– Володь, ты чего? – осторожно спросила его Аня.

– Да ничего особенного, – тяжко вздохнул он. – Просто теперь верстах в пятнадцати от моего дома хтонь, и это меня, мягко говоря, не радует.

– Да уж, – согласился я. – Насколько я понимаю, хтонь можно ликвидировать, убив её хозяина. По крайней мере, гросс-профессор нам только что рассказал именно такую историю.

– Ну, хозяин-то, как правило, тварь такого запредельного уровня, что убивать замучаешься, – с сомнением в голосе протянул Володя. Тем не менее, я думаю, мы попробуем: моим детям хтонические эманации вот совсем не нужны. Но сначала, конечно, нужно поймать этого грёбаного Фрэнки.

– У тебя дома всё хорошо? – спросил я его.

– Да, спасибо. Десять минут назад с Машей разговаривал – там всё в порядке, всё спокойно.

– Ну и славно. А остальное – в наших руках.

– Что особенно обидно, – заметил Макс, – в этой истории даже Авалону предъявить нечего. Мы сами украли у них это безобразие, которое теперь опустошает наши земли и превращает их в хтонь.

– Да уж, коллизия, – согласился я.

– А я вот сожалею, что зоология не мой профиль, – тихонько произнесла Аня. – Наколдовала бы хамелеона и пустила бы по следу этого поганца. Хамелеон такой – языком хвать, да и в пасть, и всё на этом, и нет никого.

– Аннушка, такой хамелеон должен обладать ещё рядом свойств. Потому что мало стремительно поймать этого Фрэнки – его нужно ещё удержать. А это всемогущий маг. Соответственно, внутренность такого хамелеона должна быть инертна к любому роду воздействия. И при этом домовому надо ещё и не навредить, чтобы в главном штабе его смогли изучить вдоль и поперёк…

– Что рассуждать о недоступном, да и зачем нам хамелеон? – вклинился Дубровский. – Я думаю, достаточно взять какое-нибудь хищное растение со схожими повадками, придать ему прыти-скорости, и придумать, чем заэкранировать от магического воздействия его внутреннюю поверхность. Однако задачка, ваше сиятельство, а?

– Росянка, – кивнула Аннушка. – Это будет росянка. Осталось придумать всё остальное.

– Пока мы едем через юридику Хованских, связь хорошая, ищи в сети формулу мифрила. Заэкранируешь им свою росянку, – предложил я.

– Фёдор Юрьевич, – скептически заметил Дубровский, – Вы, батенька, никак, изволили рухнуть с дуба? Мифрила не существует!

– Да, и хоббитцев нет, и адамантин – штука не менее мифическая, чем мифрил, помню-помню. Но именно адамантиновой хреновиной я летом снёс башку менталисту Телятевскому, а формулу мифрила пару раз встречал в Сети, случайно. Миф оно там, или нет, но вдруг сработает? О, у нас же есть подмога… Оператор!

– Оператор на связи, – давясь от хохота, ответил Кудашев. – Формула мифрила из Сети отправлена в планшет княгини Курбской. Что следующим искать будем? Принципиальную схему путеводного клубочка?

– Зря вы так, Оператор, – хмыкнул я. – Понимаю и отчасти разделяю ваш скептицизм, но мы на Тверди, где возможно всякое. И да, мне для краткости наших диалогов тоже имеет смысл взять позывной. Пусть будет… Пусть будет Бездарь.

– Самокритичненько, – оценил тесть.

– Позывной получен от родного отца за сутки до инициации, и потому дорог, как память. Отбой, подъезжаем к лесу.

– Отбой.

Хреновый лес раньше, вообще-то, официально назывался Хреновским. Но теперь народное название соответствовало реальному положению вещей как нельзя лучше: лес стал выглядеть действительно весьма хреново. Стволы искривились, листва и хвоя пожелтели, побурели. И тишина – и птичка не чирикнет, ни зверь прошумит. В целом, лес теперь производил впечатление крайне болезненное и при этом зловещее и гнетущее.

– А ведь совсем недавно такой милый был лесок, – вздохнула Аннушка. – Помните, когда сундук здесь гоняли?

– А то! И вся эта дрянь тут из-за одного крохотного домового. Эх, а где-то там наш Нафаня? – вздохнул я.

* * *

Получилось у него сразу, но не совсем то. То есть васильки материализовались на загляденье, совершенно настоящие. Но в том-то и дело, что каждый цветок был в добрую треть головы любимой Инны, и венок из них сделать не получилось бы ну никак. Нафаня подумал, внёс в заклинание поправку и с третьего раза вырастил совершенно настоящие васильки, только в двадцатую часть от истинного размера. Просияв, домовой аккуратно срезал получившиеся цветы и принялся плести венок. Как это делается, Нафаня представлял себе не особо хорошо, поэтому изготовление венка заняло у него полтора часа многих проб и ошибок. Но терпение и труд, как известно, города берут, и вот он подкрался к Инне сзади и надел ей на голову васильковый венок.

– Нафаня, милый, что там такое?

– Посмотрись в зеркало, любовь моя, – ответил домовой.

– Ой, какая прелесть! Спасибо тебе большое!

Он стоял, любовался женой. Живот уже вырос достаточно большой, почти такой же большой, как её голова. Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного времени – и они станут родителями. Впервые в истории Тверди домовые перестанут быть чем-то механическим, искусственным. Но Нафаня думал не об этом, а о том, что простое семейное счастье оказалось более возможным, чем они предполагали.

– Я не знаю, что ждёт нас, – тихо произнесла Инна, – и боюсь даже думать об этом. Но я очень благодарна тебе за всё то, что происходит с нами сейчас. Я очень люблю тебя.

Он подошёл к ней сзади и молча обнял. Поглощённые друг другом и общей мечтой, о людях они давно не вспоминали.

* * *

Насторожившись, мы медленно шли по лесной тропинке, обстановка не располагала к расслаблению. К тому же, мы все знали и явственно ощущали, что находимся в хтони: её поганый привкус ни с чем не спутаешь.

Внезапно из придорожных зарослей выскочил шустрый подберёзовик размером примерно с собаку, и кинулся на Макса. Подобного нападения князь Курбский едва ли ожидал, но отреагировал верно – отвесил нападающему сильного пинка. Гриб по пологой дуге улетел обратно. Это послужило сигналом, и со всех сторон на нас набросились грибы. Встав спина к спине, мы впятером отбивались от них кто чем мог. Я вытащил из ножен меч, который по какому-то наитию прихватил в последний момент, Есугэй молча орудовал своим, и получалось у него, конечно, куда лучше. Володя отпускал дозированные удары из артефактных колец. Макс продолжал отвешивать пинки, а Аня лихорадочно выращивала что-то длинное и крепкое, пока не разобрать.

– Оператор, здесь «Бездарь», – прокричал я в гарнитуру. – На окраине Хренового леса подверглись нападению хтонических грибов. Зафиксируйте время.

– Бездарь, здесь оператор, – послышался деловитый голос Кудашева. – Вас понял. Время фиксирую. Ищу решение.

И тут до меня дошло.

– Оператор, – взволнованно спросил я, разрубая не в меру зубастый «дедушкин табак», лопнувший, как и полагается, со спецэффектом в виде коричневого облака, – Вопрос. Мы определённо находимся в хтони, почему работает радиосвязь?

– Бездарь, здесь оператор, – ответил Константин Аркадьевич. – дело в том, что это не совсем радиосвязь. Или, вернее, совсем не радиосвязь.

– Магия? – уточнил я.

– В основном она, родимая. Работает, и славно. Ты бы там не отвлекался, а?..

– Вас понял. Рекомендую составить доклад в главный штаб с описанием устройства. Имеет большие перспективы.

– Уже отправлено, – ответил Кудашев. – Работайте спокойно.

Минут за пять атаку грибов мы отбили. То ли потери достигли критического уровня, то ли просто им надоело на нас нападать, но тропинка очистилась, грибы разбежались и мы пошли дальше. Но относительно спокойной наша прогулка оставалась недолго: вскоре впереди послышалась отборная ругань на чёрном наречии и звуки битвы.

– Три урука – это уже целый урук-хай, – присвистнул Дубровский, когда на поляне за поворотом тропинки нам открылась картина поистине эпического сражения. Вся большая – метров сто на двести так, навскидку, – поляна была покрыта нарубленными грибами. В центре хтонической композиции спина к спине три чёрных урука споро орудовали кардами, а проклятые грибы так и пёрли на них со всех сторон. Впрочем, «споро» – это только на первый взгляд казалось: судя по всему, дрались эти ребята уже давненько.

– Пусть враг неведом и непостижим, и цель его, признаться, неясна, спина к спине мы с братьями стоим, и путь один: сражаться до конца! – продекламировал волонтёр Рукоприкладский.

– Скаи, Есугэй, – сбил ему пафос я, вновь доставая меч из ножен. – Это чёрные уруки, им, в целом, похрен, лишь бы подраться на дармовщинку. Отряд, к бою!

Макс превратился в такого же урука и ломанулся на помощь, мы не отставали. Аня с нами не пошла, и молодец, она напряженно глядела куда-то на край поляны, губы её шевелились. но тут подбежал первый гриб, и мне стало не до княгини Курбской и её дел.

С нашей поддержкой Великая Грибная заруба продолжилась ещё с четверть часа, потом, как и в предыдущий раз, противники внезапно исчезли. И уруки попадали наземь.

– Я-а-ать… – простонал один из них. – Почти сутки рубились!

Второй выдал непереводимую игру слов на чёрном наречии.

– Так, господа уруки, – Дубровский моментально превратился в медика. – Раненые есть?

Третий урук, который пока не произнёс ни слова, молча приподнял руку, и Володя подошёл к нему.

– Так, что у нас тут… Ох ты ж, эпическая сила! Федя, сюда, нужна помощь! Парня погрызли грибы. И они у нас тут, похоже, кислотные.

Рана на ноге урука выглядела, мягко говоря, скверно. Более того, её продолжало разъедать какой-то жидкой дрянью. Володя положил руки вокруг раны, прикрыл глаза.

Чем лучше выглядела рана неизвестного нам пока урука, тем бледнее становился Володя. Я постучал его по плечу, он очнулся, кивнул, зачерпнул у меня маны и продолжил. Через какое то время, слегка пошатываясь, лечение прекратил, полез за пазуху и достал оттуда перевязочный пакет. Споро перевязал затянувшуюся рану и буквально упал мне на руки.

– Ещё раненые есть? – слабым голосом спросил он.

– Не, – ответил первый урук. – Целые мы. Но задолбались в край.

– Трёх чёрных уруков за сутки боя ушатали какие-то ятьские грибы. Скаи! – сплюнул второй.

– Господа, – произнёс я. – Если вы в состоянии убраться подальше от этого леса, очень рекомендую это сделать. Вполне возможно, что грибов тут ещё немерено. Вам помощь нужна?

– Не. У нас тут где-то мотоциклы были. А вы кто?

– Государева опричная учёная стража.

– Ять! Опричники предлагают помощь урукам! Шото в лесу сдохло!

– Хренова гора грибов в нём сдохла, вашими трудами, в основном, – в тон ему ответил я. – Урук-хай – подданные Государя, и нам нет разницы, какие клыки у вас откуда торчат и какого цвета ваша шкура.

– Фомка, – прохрипел тот урук, которого лечил Володя. – Где Фомка?

– Кто такой Фомка?

– Да гоблин мелкий, с нами увязался. Поди, сожрали его давно, – ответил первый.

– Я заснял! Заснял! – раздался ликующий вопль с края поляны. – Тока батарейка нах разрядилась уже почти!

– Живучий, ять, – прокомментировал урук.

– Ща, с дерева спущусь… Ох, ять… Ох, я-а-ать! Ух ты! Какой цветочек! Надо заснять, тока бы батарейки хватило. А-а-а-а-а!!!

                  

                   

Глава 10
Знакомство

Где-то посреди ночи княгиня Серебряная, укутавшись в простыню, стояла на балконе. Прямо сейчас её ничуть не заботило, что кто-нибудь может её увидеть. Свадебное гуляние вовсю продолжалось: многочисленные гости шлялись по всему огромному парку Чанышевых, хлопали пробки «Галльского игристого», слышались смех и весёлые голоса. Ей было просто хорошо – как, пожалуй, никогда в жизни. Щёки её стали мокрыми от слёз. Светлана вдыхала ночной воздух и думала о том, что жизнь может быть действительно, действительно… да, жизнь действительно может быть настоящей!

Она включила смартфон, и в него, конечно же, посыпались сообщения. Странное сообщение от светлейшего князя Воронцова: «Беру ответственность на себя. Простите и не вините, ребята справятся. Пусть вам будет хорошо». Ничего не поняв, Светлана Сильвестровна потрясла головой и открыла сообщение от Фёдора Иоанновича: «До утра ничего не должно случиться. Утром жду доклад по текущей ситуации. Поликлиников». Следом – заполошное сообщение от секретарши Эльвиры: «Шеф, у нас тут полный пуушб багронк, а вас нет нигде!» Серебряная даже протёрла глаза: увидеть, что в высшей степени воспитанная девушка Эльвира выражается на тёмном наречии, оказалось удивительным и шокирующим. Значит, действительно произошло что-то неординарное. Она набрала номер секретарши, забыв выключить громкую связь.

– Эльвира, здесь Серебряная. Что случилось? – спросила она, нимало не заботясь о том, что голос, которым она говорит, Эльвире незнаком. Но та проигнорировала этот факт.

– Шеф, у нас полная беда! Какой-то авалонский домовой ураганит по всей губернии. Восьмой отдел сейчас ликвидирует хтонь в Хреновом лесу у Хренового села. Это серьёзно, это надолго. Было совещание с гроссом.

– Я вас поняла, – стараясь, чтобы голос звучал ровно, ответила Серебряная. – Ромодановский где?

– Возглавляет экспедицию в новую хтонь. У них там битва за битвой, живы бы остались…

– Немедленно возьмите себя в руки, Эльвира. И ждите, скоро буду.

Даже самые счастливые на Тверди гусары спят очень чутко. Поэтому едва она, проведя тихонько ладонью по его щеке, встала с постели, полковник Александр Азаров проснулся и стал вслушиваться и всматриваться. Он успел полюбоваться прекрасной фигурой своей возлюбленной в лунном свете, пока она закутывалась в простыню, проводил взглядом, оценил грациозную походку, когда она выходила на балкон. Он лежал и думал, что кажется, вот оно – то самое, чего ему не хватало в жизни. А потом услышал обрывки её разговора, понял, что сказка, по крайней мере на сегодня, закончилась, и мгновенно принял решение: чтобы ни происходило сейчас и дальше, он в этом непременно будет участвовать.

Серебряная стремительно вернулась в комнату, на ходу роняя простынь. Гусар снова залюбовался ею.

– Сашенька, милый, – сказала она. – Чудо моё, спасибо тебе огромное за эту ночь, за всё-всё-всё. Я никогда этого не забуду и никогда не забуду тебя. Мне срочно, невероятно срочно нужно на службу. Поэтому будет лучше всего, если ты просто выйдешь сейчас из комнаты, потому что здесь станет очень грустно.

Она наклонилась, снова провела ладонью по его щеке, коротко прильнула поцелуем к губам, посмотрела очень печально – глаза на мокром месте.

– Грустно ли, весело – какая разница? – хрипловато ответил Азаров. – Я люблю тебя, дурочка, и никуда ты от меня больше не денешься. Обоянские гусары добычу просто так не отпускают.

Она глянула на него пронзительно, вздохнула, вновь поцеловала, резко отстранилась и сделала пасс рукой. Вокруг неё сгустилась тьма. Азаров смотрел во все глаза, как плотные тёмные потоки свивались вокруг его любимой, затягивая её в кокон – зрелище пугало и завораживало одновременно. Когда целую вечность и ещё десять секунд спустя потоки рассеялись, вместо хрупкой и прекрасной женщины тяжёлым взглядом на него глянула грозная фурия.

– Прощай, – буркнула она и шагнула в портал.

Полковник Азаров не позволил себе откинуться на подушки и помозговать, что означало это грустное чудо, которому он стал свидетелем. Едва она исчезла, схватил телефон, набрал номер:

– Господа гусары, общая тревога! Сбор по готовности. Дислокация – Воронежская губерния, село Хреновое, одноимённый лес. Не позже чем через час встречаемся все там. Транспорт – максимально скоростной. Вооружение и снаряжение – по хтоническому расписанию.

Он быстро оделся, проверил, не забыл ли чего, и лёгкой пружинящей походкой вышел из комнаты.

* * *

– Изящно, красиво, – произнёс незнакомый тонкий голосок, когда мы примчались к росянке, замкнувшейся вокруг несчастного гоблина Фомки. – Насколько понимаю, леди и джентльмены, эта красивая ловушка предназначалась для меня? Очень интересно. Право, оценил!

Я посмотрел вниз и увидел его. Размером примерно с моего Нафаню, может быть, чуть крупнее. Перед нами стоял явный домовой с огромной головой. Выглядел он чужеродно даже в хтоническом лесу, и в облике его было очередное проявление пресловутого авалонского юмора. Дело в том, что в последний век вышло много фильмов и рисованных историй про несчастного доктора Франкенштейна и его монстра, который наводил ужас в средневековой Европе. И этот домовой, конечно же, являл собой утрированный образ этого самого монстра, как будто сошедший со страниц какого-нибудь комикса. Фрэнки, не боясь ничего и никого, заинтересованно разглядывал росянку, из которой слышались глухие стуки несчастного гоблина, пытавшегося выбраться на свободу.

– Да, когда мы в следующий раз встретимся, попробуйте сделать это ещё раз. Мне даже интересно, как я буду из неё выбираться. Ну а пока счастливо оставаться, – он изобразил лёгкий полупоклон и исчез.

Росянка тряслась, но добычу не отпускала.

– Аня, – сказал я, – как ты планировала доставать оттуда пойманного?

– Никак, – простодушно ответила она. – В Слободе бы как-нибудь разобрались.

– А дышать там хоть есть чем? – спросил Дубровский.

– Увы, конструкция предполагает герметичность, гоблинов ловить я не планировала. А домовому зачем дышать? – печально пожала плечами Курбская, бессильная что-либо предпринять.

Я подскочил к росянке и попытался её разжать, напрягая все свои силы – бесполезно.

– А если её отделить от стебля? – предположил Дубровский. – Может быть, тогда она раскроется?

– Это вряд ли, – сказала Аннушка. – Конструкция такова, что ей всё равно – в проекте я как раз предполагала сорвать цветок с добычей и использовать его как контейнер.

– Ять! Фомка, брат, держись! – крикнул тот урук, которого вылечил Володя. Он выхватил кард и бросился на росянку. Мы едва успели отскочить. Он обрушивал на слишком хорошо получившийся Анин шедевр удар за ударом – звон стоял нетерпимый. Я сочувственно смотрел на здоровенного орка, понимая, что княгиня явно перестаралась и все его усилия тщетны. Но нет. После удара примерно двадцатого металлический цветок внезапно раскололся, и бледный зелёный гоблин на грани обморока вывалился на поляну. Руками он зажимал уши, на лице было написано страдание. Сделав два шага по поляне, он упал, закрыл глаза и только жадно дышал. Цвет его постепенно становился обычным серым. Урук убрал кард в ножны и взял Фомку на руки.

– Надо ходу отсюда, пока опять грибы не прибежали, – пробурчал он и пошёл прочь. Остальные потянулись следом. Первый из них, тот, что явно был чуть постарше, оглянулся:

– Вы хоть и дурные, как все опричники, но всё равно спасибо, – и даже слегка поклонился. Отвернулся, и они ушли.

– Отряд, привал, – скомандовал я. – Всё время нахождения в хтони по умолчанию приравнивается к боевому. Не расслабляемся! Есугэй! Обеспечь охранение!

Телохранитель степенно кивнул и, не убирая меча, принялся неспешно бродить вокруг нас.

– Давайте подумаем, – предложил я, – как нам теперь его искать?

– Мне кажется, – задумчиво начал Дубровский, – что, планируя или спонтанно осуществляя действия, упускаем важную деталь. Мы на него охотимся, как на матёрого злодея.

– А что не так? Или две хтони организовать – лёгкий пикничок? – не понял Макс.

– Да всё не так, князь! Он же, по сути, только что родился. На совещании нам сказали, что он впервые включился во время инцидента над Борисоглебском.

– Так и что из этого?

– А то, что он жадно познаёт мир, и, судя по всему, особенно тянется к магии и всему необычному.

– Ну, а что он в этом лесу забыл? Что здесь было необычного? – возразила Аннушка.

– Уруки, – предположил Дубровский. – Я думаю, он как-то засёк, что ребята остановились здесь на привал. Я успел их расспросить. Они едут к Бабаю в Паннонию, и как раз в ночь всего этого безобразия остановились здесь на ночлег, который у них слегка подзатянулся по не зависящим от них причинам. Полагаю, Фрэнки стало интересно, кто это такие, и он позарился на них.

– И, чтобы поглядеть, чего стоят эти серокожие диковины, устроил тут хтонь?

– Да, только двоих уруков он всё-таки убил – как я понимаю, просто посмотреть, как они устроены, и из их страданий эта ерунда здесь и началась. А изначально их шестеро было, шестой слинял как бы за подмогой и больше его никто не видел.

– И что эта версия нам даёт? – спросил я.

– Не уверен точно, но я бы предположил, что в следующий раз его ловить надо в Воронеже, в сервитутной части или в самой хтони.

– Обоснуй? – серьёзно попросил я.

– Если моя версия верна, и он пока наводится на чудеса – мы же не знаем, что там было под Переславлем Рязанским – то ближайшее волшебное место у него – это наше левобережье с курвобобрами и прочими гадостями жизни.

– Звучит логично, – признал я. – И других версий, насколько понимаю, у нас пока нет.

– По крайней мере, мне больше ничего в голову не пришло, – пожал плечами Дубровский.

Я посмотрел на них и даже стыдно стало: посреди ночи, даже, уже ближе к утру, усталые… Я-то весь день балбесничал на свадьбе (что, признаться, несколько утомительнее любого самого трудного полевого дела), а они работали. Но мы и так в невыгодной позиции догоняющих, а потому…

– Князь, – обратился я к Максу. – На вас вся надежда. Нужно, по возможности, не вызывая подозрений и не привлекая внимания, как можно быстрее проникнуть в сервитут Воронеж и там вести, по сути, патрулирование, отслеживая возможные действия этого самого Фрэнки. Из плюсов, когда найдёшь, сможешь официально мобилизовать весь сервитут с полицией в первых рядах. И до нашего Замка там рядом. Из минусов – до обнаружения объекта придётся действовать инкогнито. А это сервитут, там публика шебутная.

– Задачу понял, – кивнул Курбский. – Не изволь волноваться, господин начальник: прикинусь уруком, там, надеюсь, дураков нет на урука наезжать. Ну, я пошёл?

– Давай.

Макс поцеловал жену, пожал всем нам, не исключая Есугэя, руки, и просто ушёл с поляны, растворившись в предрассветном сумраке.

– А мы чего?.. – спросила Аня.

– А мы… – начал было я глубокую мысль о докладе по начальству, согласовании всего и вся, но перебил Дубровский:

– Я всё же предлагаю попробовать уничтожить эту хтонь. И дело тут не в моих личных тревогах, а в том, что аномалия свежая, не устоявшаяся, и прямо сейчас она должна быть куда более уязвима, чем будет уже через день-два.

– А вот этот довод звучит убедительно, – вынужден был признать я. – И из него же вытекает, что, чем раньше мы доберемся до эпицентра аномалии, тем больше шансов у нас будет с ней справиться.

– Так что, идём?.. – приподнялся Володя.

– Погоди. Сейчас доложим своим, и тогда пойдём. Оператор! Ответьте Бездарю!

– Бездарь, здесь оператор.

– Докладываю. после двух боестолкновений с озверевшими гигантскими грибами – ремарка: они опасны, при укусе вбрызгивают нечто наподобие кислоты – имели контакт с объектом. Объект внешне похож на монстра Франкенштейна из авалонских фильмов с поправкой на классическую анатомию домового. Захват не удался, домовой телепортировался, подробности – позже при отчёте об экспедиции. В ходе совещания отдела была выдвинута гипотеза, что объект реагирует на сильные применения магии и необычные явления, после чего было сделано предположение о его возможном появлении в сервитутной части Воронежа. На разведку отправлен студиозис князь Максим Васильевич Курбский, он уже у вас под боком в сервитуте, предположительно, в облике чёрного урука. Оставшейся частью отряда и мной лично принято решение, воспользовавшись нестабильностью только что образованной хтонической аномалии, пробраться в эпицентр и аномалию закрыть. К выполнению приступаем немедленно по завершении этого разговора. Как поняли меня, Оператор?

– Понял вас отлично, – после небольшой паузы ответил Кудашев и тяжело вздохнул: – Берегите людей и себя, Бездарь. Я уже в Замке, пока обустроился в приёмной для моральной поддержки персонала.