Текст книги "Охота на домового (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Белобрысый заткнулся и только злобно скрежетал зубами.

– Ну-ка, голуби, облегчите душу, – обратился я ко всем присутствующим. – Рассказывайте, кто вы такие, откуда и зачем взялись.

Надеюсь, что кто-нибудь да ответит.

– Не связывался бы ты с нами, добрый человек, – прокряхтел второй дядька. – У нас такая крыша, что мало вам не покажется, кем бы вы ни были. Лисовские мы, понятно?

– Вообще непонятно, – честно ответил я. – Судя по фамилии, вы из Великого Rняжества. Какая у вас там крыша, я понятия не имею, но можете спросить у своих соседей Радзивиллов, что со мной лучше не связываться. Они, вон, на свою голову, попробовали, теперь, сильно уменьшившись числом, сидят в опале. А что до меня – я опричник, и крыша у меня – выше некуда: сам Государь Российский. Поэтому никого и ничего я не боюсь. Да, признаться, я и сам по себе тот ещё молодец, – не без похвальбы добавил я, припоминая, что гонор аристократический нужно являть всегда, везде и всюду – папа крепко научил.

– А ты кто таков будешь-то добрый молодец? – осторожно спросил тот же дядька, несмотря на то, что белобрысый на него явно шипел.

– Младший аспирант Государевой опричной учёной стражи, княжич Фёдор Юрьевич Ромодановский, – с полупоклоном ехидно представился я.

– Ох, ё, ещё и некромант, – вздохнул дядька.

А я продолжил:

– Ну, рассказывайте дальше, господа Лисовские. Что вам здесь понадобилось?

– Всем молчать, пся крёв! – прошипел белобрысый. И что характерно, его послушались: больше говорить никто не желал, даже снага перестали материться.

Снаружи послышался шум. Я подошёл на плохо ещё слушающихся ногах к окну и увидел, что у нас стало очень даже людно: с одной стороны подъехали два грузовика из нашего управления, а с другой – милицейская машина, из которой в сопровождении двух местных стражей порядка вышли мои школяры.

* * *

Сержант милиции Василий Поросёнков чувствовал себя очень не в своей тарелке. Он очень старался выглядеть крутым, но почему-то ничего не получалось. И вообще, дело творилось насквозь непонятное. Начать с того, что страшные кошачьи некроманты, которых они с Петюней Масловым храбро и доблестно задержали на пустыре, оказались девчонкой и мальчишкой лет едва за пятнадцать. Причём, занимались они там, судя по слегка смущённому виду, тем самым, чем заниматься в общественно-доступных местах вовсе не положено. Когда он об этом произнес напыщенную назидательную речь, они, ничуть не убоясь, с гордостью ответили, что, во-первых, они муж и жена, во-вторых, принадлежат к аристократии и, следовательно, это всё его не касается вообще никаким образом, а в-третьих, предъявили значки Опричной учёной стражи и заявили, что находятся здесь на ответственном задании. Так что, после напряжённых мучительных раздумий, он счёл за благо просто сопроводить их к месту этого самого задания, благо, располагалось оно на соседней улице. Он медленно вёл машину, с ужасом отмечая, что стадо дохлых котов мерной рысью бежит за ней следом.

Вот и тот самый дом, и дом знакомый. Живёт в нём учёный кхазад Бауман – тишайший, благопристойный, законопослушный, никогда не вызывавший ни малейших нареканий у Бобровской милиции. Однако ж, во дворе гномьей усадьбы стоял какой-то большой грузовик, ещё два, размерами не меньше, подъехали с другой стороны улицы, и из них посыпались люди в серых комбинезонах с тем же самым значком проклятых страшников, чтоб им всем икалось погромче.

«Здесь не соврали, следовательно…» – подумал Поросёнков. Но хорошо бы войти в здание первыми: типа, мы здесь власть и всё такое. Он решительно открыл дверь дома Баумана и почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. А напарник Петька так и просто хлопнулся в обморок, потому что сразу за дверью лежал настоящий труп, не как в сериале, а всамделишный упитанный мужчина с размозжённой головой. И вообще, в доме учёного творился какой-то хаос. Но сержант держался из последних сил, хотя был бледен.

– Вот какое у вас задание? – подрагивающим голосом спросил он. – Учёных убивать?

Набравшись храбрости, он посмотрел вглубь дома ещё раз и немедленно заткнулся, потому что в этот момент по лестнице спустился человек, который был реально круче даже крутого опера Аннискина из популярного сериала, потому что, в отличие от опера, некромант Фёдор Ромодановский, ролики с которым в сети всегда были в числе первых в рейтинге, существовал на самом деле, а не являлся выдумкой сценаристов «Хаджибей-фильма».

– Здравствуйте, господа, – сказал некромант. – Спасибо, что проводили наших сотрудников.

– Всегда, пожалуйста, – через силу кивнул сержант. А Ромодановский продолжил:

– Так, Алексей, Галия, что с вашим заданием? А, отбой, вижу. Целая бригада набралась, отборные коты, ужасть несусветная. Молодцы, хвалю! А вы, господа милиционеры, прошу, постойте пока в сторонке. Тут вам тоже работа есть. В доме несколько трупов, и их надо будет как-то оформить.

– А кто их убил?

– Убийцы задержаны, но, так это по научной части, мы их этапируем в Воронеж и далее по команде. Некие Лисовские из Великого княжества.

И тут же он переключился на однообразно одетых страшников:

– Господа техники, интересующая вас аппаратура находится на втором этаже в двух смежных помещениях. Простите за беспорядок, мы не успели убрать после первого акта трагедии, разыгравшейся здесь… О, здравствуйте, господин Адъюнкт-Профессор!

– Ты ещё Оператором меня назови, – хмыкнул невысокий представительный мужчина лет сорока с небольшим в толстенных очках. – Молодец, хорошо справился.

– Рад стараться, – слабо улыбнулся Ромодановский и вдруг начал медленно оседать наземь. Очкастый адъюнкт-профессор и Поросёнков едва успели его подхватить.

– Что с ним? Он ранен? – спросил сержант.

– Нет, – ответил ещё один очень известный персонаж сетевого видео, поэт-импровизатор Рукоприкладский, выходя из дома, и добавил мягко: – Он просто очень устал. Даже истинным героям время от времени необходимо отдыхать.

Глава 18
Весьма воспитанный урук

Максу было очень не по себе. Да ладно, кого он обманывает? Просто страшно – очень и очень страшно. Допустить, что кто-то будет орудовать в твоей голове и делать с тобой всё, что заблагорассудится, – эта мысль буквально сводила с ума. Куда сильнее, чем за внезапный княжеский титул или аристократические привилегии, он цеплялся за ту жизнь, которую успел построить сам: за красавицу Аннушку, за могучего невозмутимого Федора, друзей, за службу. Потерять именно это всё он боялся больше всего.

Поэтому, когда Аня подсказала ему способ отгородить свой разум от менталиста, Макс бросил все силы на воплощение этого плана. Самым сложным оказалось понять, где искать неугомонного пана-атамана Бабая. В источниках информация разнилась: в одном видео он наводил порядок среди переселенцев в Паннонии, однако следом новости сообщили, что Бабай выступает в Орске на ежегодном собрании тамошней милиции. Учитывая, что все милиционеры в Орске традиционно были представители племени урук-хай, представить себе отчетное собрание черных уруков да еще с докладом… Честно говоря, фантазии Максу не хватало. Урук-хай и в Африке – урук-хай: любые трое, собравшись, могут устроить «вселенский сракопад», как вульгарно, но удивительно точно выразился некогда сам Бабай. Да, сомнения одолевали, но запись того собрания надо бы по любому раздобыть на досуге.

Третьи источники утверждали, что Бабай вызван пред светлы очи Государя в Александровскую слободу, а еще один упоминал, что его видели в Сан-Себастьяне. И вот чему верить?

Макс залез в сеть и, к своему удивлению, быстро нашел контактный центр всей Орды. Позвонил.

– Здравствуйте, вас приветствует Орда. Чем можем быть полезны? – раздался жизнерадостный женский голос.

– Добрый день, сударыня. Я князь Максим Васильевич Курбский. Мне необходима личная встреча с паном-атаманом, – вежливо произнес Макс.

– Ох, ваше степенство, прошу прощения, но пан-атаман в ближайшие полторы недели очень занят и вряд ли сможет вас принять, – пропела секретарша.

– Благодарю вас, – как мог спокойно, ответил Макс. – Но, может быть, хотя бы намекнете, где мне его искать?

– А кто его знает? – вздохнула неведомая собеседница. – Пожалуй, проще намекнуть, где его точно не надо искать. Например, в Ингрии его не будет стопроцентно. Во всех остальных местах – более, чем просто возможно.

Макс вздохнул:

– Благодарю за неоценимую помощь.

Он отключился и задумался. Где вероятнее всего может быть этот чертов урук? У жены в Ород-Раве, что спрятался в заповедных забайкальских лесах? Вряд ли. В слободе? По слухам, он её очень не любит, хотя, конечно, если Государь позовёт – полетишь быстрее собственного мата без оглядки на то, любишь ты там что или не особо. Самые вероятные места, по любому, Паннония и Сан-Себастьян. Впрочем, есть еще одно местечко. То самое, где секретарша советовала его точно не искать. А это может означать только одно: там-то он и есть!

Превратившись в черного урук-хая, князь Курбский жизнерадостно зарычал и перенесся в Ингрию.

Вопреки расхожему мнению, быть метаморфом не так уж легко. Превратившись в урука, Макс обрел все его физические кондиции, но это не дало ему ни знания черного наречия, ни фирменной урук-хайской отбитости. Психологически он по-прежнему оставался самим собой. Однако князь Курбский самонадеянно решил: разберется на месте. Самое главное – это добраться до Бабая.

В Ингрии он взял наемный экипаж до Орды. Сидевший за рулем пожилой человек покосился на него и спросил:

– А ты что, без карда-то? С дуба рухнул, что ли? Смотри, статуя шевелится – инцидент, вот-вот бомбанет, а ты с голыми руками.

– А разве в Орде нужно исключительно с оружием ходить? – удивленно спросил Макс, который совсем не подумал об экипировке. – Должен заметить, я и голыми руками кое-что могу.

– Ты, паря, откуда такой странный? – продолжал удивляться водитель. – Если б не харя, будто и не урук вовсе.

– Сирота я, дяденька, – вздохнул Макс. – Молодой совсем. В хтони вырос, лесными людьми воспитан в строгости и послушании.

– Вишь как, – покачал тот головой. – Тяжко тебе в Орде-то придётся, вот что скажу. Там-то все – отъявленные грубияны!

В Орде Курбскому пришлось не просто тяжко, а охренительно тяжко и смертельно опасно, потому что количество отъявленных грубиянов на единицу площади превышало все мыслимые пределы – особенно, после того, как начался инцидент. Решив, что рождённая на ходу сиротско-хтоническая легенда вполне хороша, Макс легкомысленно остановился на ней и не стал изобретать сверх неё вообще ничего, и потому обратился к стоящему за стойкой такому же с виду, даже немного более щуплому уруку с немного странной даже, как бы не аристократичной внешностью – если у вас в голове достаточно фантазии, чтобы совместить понятия «у рук» и «аристократ», в черной майке с надписью «Ho-ho, parnisha»:

– Добрый день, сударь. Не будете ли любезны подсказать, как мне найти лично пана-атамана господина Бабая Хтонического?

– Скаи! – глаза бармена вылезли из орбит, он непроизвольно закашлялся. – Девочка, ты откуда такая странная, ур-ог урук ай-гхаш, а⁈

– Я не девочка, – холодно процедил Макс, злясь всё сильнее – на себя, на этого тупого орка, на всю ситуацию в целом.

– Отлично, – ослабился урук, – тогда пошли ко мне в комнату, сыграем в одну интересную игру!

Вместо ответа Курбский молча пробил ему кулаком в нос. Так как кондициями он прямо сейчас практически не уступал своему визави, того снесло к противоположной стене. Однако, нокаута не случилось: во-первых, это был настоящий урук, и останавливать его стоило боевым бронеходом, не меньше, а во-вторых… Полыхнули странные татуировки, обильно украшавшие предплечье бармена, он прыжком вскочил на ноги, вторым – вернулся к стойке, и вот уже для Макса настала очередь лететь к стене… долетел. Кряхтя, князь попробовал встать. Глаза заливало кровью пополам с яростью. Левой рукой нащупал какой-то выступ, опираясь на него, потащил себя вверх, судорожно ловя равновесие. правой отёр глаза: кровь убрал, ярость осталась пополам с вопросом «блин, что делать-то?» Он мельком глянул, за что ухватился и удивился: из вполне обычной декоративной стены дешёвой забегаловки выступала каменная полочка, а на ней сидела каменная же птичка. И сейчас эта самая птичка шевелилась и глядела на него весьма недобро.

Клюнув Макса в руку, отчего тот опять упал, птица вдруг легко вспорхнула и улетела прочь, по пути пробив окно. «Трактир „Европа“. Напитки, кальяны и прочие удовольствия» – машинально прочёл Курбский вывеску за разбитым окном. Бармен почти дошёл до него, но тут взвыли сирены, и всё в долю секунды изменилось. Резко развернувшись, бармен сиганул обратно за стойку и нырнул под неё. Через секунду снова возник, уже с огромным орочьим кардом в руке.

– Орда! К бою! Лок-тар огар! – проревел он. И было в этом рёве что-то такое, что князь Максим Васильевич Курбский почувствовал неодолимую потребность присоединиться к битве и заозирался в поисках оружия, да вот не было его.

Со всех сторон послышался топот: по лестницам грохотали многочисленные башмаки и сапоги, кто-то уже забегал с улицы, так что и трёх минут не прошло, как весь трактир оказался битком набит вооруженными до зубов существами. В основном, конечно, снага, но и людей хватало, и с десяток бородатых кхазадов, и даже два горных тролля. Бармен, очевидно, бывший у них всех за старшего, ничего скомандовать он не успел, потому что со старинного дома напротив стали спрыгивать атланты и химеры, до того мирно, но обильно, пусть и несколько аляповато, украшавшие фасад, и большинство их ломанулось как раз в «Орду». Тут уж не до разговоров, металл зазвенел о мрамор.

Схватка мгновенно выплеснулась из трактира на улицу: готовые к бою орки тут же вынесли нападавших наружу и погнали прочь. Макс побежал следом, по пути успев отвесить пинка какому-то купидончику – или амурчику, кто их разберёт, – короче, карапузу с луком, который целился прямо в бармена.

– Чёрный, ска, ты что, ять, безоружный нах? – крикнул какой-то снага.

– Так вышло, – ответил Макс.

– На, ска, держи, ять, у меня запасной есть! Потом отдашь, ять!

И зелёный кинул ему меч. Как можно рубить мрамор мечом, Макс представлял себе слабо, но он верил в себя, верил в бармена, в Орду и в то, что всё происходит, как надо, поэтому решил не думать лишнего и просто включился в схватку.

Отряд ордынцев зачищал улицу от оживших статуй. Никто за шустрыми истуканами не гонялся – наоборот, ордынцы отслеживали малейшие перемещения тварей и наваливались по двое, по трое, совершенно не думая о рыцарских законах чести или поединках. Сколько длилось это столкновение, Макс едва ли смог бы сказать: скорее всего, не очень долго, но в эти минуты вместилось огромное количество мелких происшествий с живыми статуями, неожиданно возникавшими отовсюду. Неутомимый бармен с сияющими татуировками, всегда находился в гуще схватки, и при этом ещё и рычал боевую песню:

Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут!

Многие из спутников подпевали кто во что горазд, так что Макс решил, что это какой-нибудь гимн Орды.

Но вот противники кончились – так же внезапно, как и начались. Подождав и проверив закоулки, подворотни и прочие места, отряд ордынцев вернулся в забегаловку. Не обращая внимания на разбитые окна, снесённые двери и усыпанный битым стеклом пол, орки, люди, гномы – все, кто принимал участие в отражении хтонического инцидента, расселись за столиками. По очереди подходили к стойке, брали пиво с нехитрой закуской и праздновали окончание очередной битвы.

– Минутку внимания! – возвысил голос бармен и вышел в центр зала: – Народ! У нас опять улетел чижик-пыжик, каналья пернатая. Кто пойдёт его ловить?

Зал притих.

– Дураков нет, ять! – сказал один из снага. шумно отхлебнув пива. – Я когда за ним, ять, в позапрошлый раз ходил, ять, меня полиция, с-ка, поймала. Эти киборги, ять, бока так намяли, с-ка – я неделю ходить не мог. Так что ну его нах, ять, пусть сидит, где сидит, с-ка!

– Нет, – возразил бармен. – Это наш трофей. Мы его поймали, утихомирили и забрали себе. То, что он опять улетает на набережную, где его когда-то давно посадили, ничего не значит. Птичка наша – будем брать, и точка! Кто пойдёт на дело?

В трактире воцарилась подавленная тишина.

Макс встал и произнёс:

– Давайте я схожу. Объясните только куда, и как этого вашего чижика брать – как он выглядит, я помню. Но уговор: вы за это поможете мне встретиться с паном-атаманом Бабаем Сарханом.

– Ну, ты наглый, – хмыкнул бармен. – Ладно, принимается. А сидит эта тварь на набережной, тут, в общем-то, не очень далеко. Я тебе объясню, как туда дойти.

Макс медленно шёл по улицам Ингрии. Инцидент, по словам местных, был не очень сильным, но городу всё равно досталось: выбитые витрины магазинов, скрученные фонарные столбы, покорёженные решётки набережных. Предстояло потрудиться, чтобы восстановить прежний красивый облик города.

Вот и нужная набережная. И, как назло, около самого чижика-пыжика уже толпилась кучка экскурсантов, а гид вдохновенно вещал в громкоговоритель:

– Уникальное событие, господа! Вы в Ингрии сразу по окончании инцидента, и потому можете видеть нашу гордость, нашу легенду – статую чижика-пыжика! Дело в том, что он то и дело исчезает, но всякий раз после хтонического инцидента возвращается на своё место, где вы и можете сейчас его видеть. Так как у всех скульптур в Ингрии непростая, особенная жизнь, о чём мы с вами уже обстоятельно говорили, я затрудняюсь предположить, где он бывает, куда летает в то время, что мы его не видим. Но сейчас, как вы можете убедиться, вот он, во всей своей первозданной красе, снова дома, снова приносит нам радость и удачу. Эй, молодой э-э-э… человек, а вы, собственно, куда⁈

Этот вопрос относился к Максу, который, не замедляясь, спрыгнул с набережной прямо в реку и, стоя по пояс в весьма прохладной воде, снимал скульптурку с постамента.

– Сударь, что вы делаете? Я вызову полицию! – в голосе экскурсовода послышались одновременно испуганные и угрожающие нотки, а туристы, явно из земщины, зашумели вполне возмущённо.

– Спокойно, господа, – произнёс Макс. – Институт орнитологии Академии наук. Необходим тщательный осмотр после хтонического инцидента. Заодно, надеюсь, проследим наконец, куда он там девается в то время, о котором вы только что рассказывали.

Сняв птицу, Макс с немалым трудом вылез наверх по гранитной облицовке набережной и оказался среди притихшей толпы туристов.

– Ну, что вы на меня уставились? – спросил он. – Урука не видали, что ли? Дайте пройти. Или мне силу применять? Дорогу, меня ждут с птицей!

Толпа молча расступилась: воевать даже всего с одним чёрным уруком никак не наблюдалось. И Макс спокойной походкой хладнокровно дошёл до угла, повернул – и уж там припустил, направляясь прямиком в Орду.

Пока он отсутствовал, празднование победы плавно переросло в капитальный ремонт, и немалую долю повреждений, которые нанесли взбунтовавшиеся скульптуры, уже устранили.

Демонстративно прошествовав к стене, Макс поставил чижика-пыжика на каменную полочку, повернулся к бармену:

– Я выполнил уговор. А теперь мне нужен Бабай Сархан.

Бармен посмотрел долгим взглядом, налил ему пиво, пояснив, что это за счёт заведения, вздохнул и сел.

– Падажжи! Ты бы представился для начала, что ли? – сказал он, почесав в затылке.

Макс понял, что выдумывать что-то ещё бессмысленно, поэтому произнёс чистейшую правду:

– Князь Максим Васильевич Курбский. Метаморф.

– Я так и думал, что метаморф, – кивнул бармен. – Иначе весь этот бред никак не объяснялся. И что же вам, ваша светлость, нужно от нашего пана-атамана?

– Я хочу вступить в Орду, – спокойно произнёс Макс.

Бармен присвистнул, публика тоже отреагировала удивлённо.

– Ух ты, как! Простите, князь, а зачем? – негромко спросил бармен. – Я как-то не склонен думать, что вы разделяете наши идеи. И что вам вообще это всё нужно. Слышь, Курбский, вот ну просто скажи: зачем?

– Мне нужна срочная защита от менталиста, – признался Макс еле слышно. – И насколько я понял, из доступных средств, мне может помочь только резчик.

– А домового купить не проще? – спросил бармен, криво ухмыльнувшись.

– Я ж говорю, «из доступных» – ну, хотя бы теоретически…

– А вот оно что, – покачал головой урук. – Эх вы, магия, эх вы, аристократы… Пороть вас некому, ять, простите уж, ваша милость, на честном слове! Простейших вещей не знаете. Максим Васильевич, вам не нужна Орда, и вам не нужен резчик. А вы, в свою очередь, не нужны Орде.

– Почему?

– Орде вы не нужны ни сейчас, ни когда бы там ещё, потому что, уж простите, князь, репутация у вашей семейки такая, что любой из присутствующих в этом зале ангелом покажется. К тому же, у пана-атамана глубокая травматическая личная неприязнь именно к Курбским, так что даже обсуждать это всё не хочется.

Макс повесил голову.

– А почему мне не нужен резчик? – тихо спросил он.

– Да потому, что ты метаморф, и можешь превратиться, ну вот, например, в чёрного урука. С точки зрения менталиста, у тебя в голове не мозги, а пуушб багронк – он туда просто побрезгует лезть. Поэтому оставайся-ка ты в этом облике, и никакой менталист к тебе не сунется.

В кармане Макса заверещал телефон.

– Да, Курбский. Понял. Понял, через минуту буду.

Макс уже каким-то новым взглядом оглядел урука и всех, кто был вокруг. Сказал:

– Спасибо, господа, вынужден вас оставить: служба. – Вам отдельное спасибо, ваша светлость, – кивнул он бармену и исчез.